Гэгэ!

Фыркнув Се Лянь сразу же устремил свой недовольный острый взгляд на Бога Войны, который до этого момента молча слушал. Чёрные одеяния Му Цина в некоторых местах были изорваны, на уголке губ образовалось небольшое алое пятнышко запекшейся крови, выбившиеся из серебряной изящной заколки волосы до ужаса растрепаны, а во рту у него была какая-то поношенная тряпка, которая была сшита из твёрдой и грубой ткани. Всем своим видом он вызывал жалость и беспомощность. Увидев холодный взгляд Се Ляня, Хуа Чэн подавленным тоном спросил: -Ваше Высочество.. Зачем вы проделали это всё, ради какой цели?.. Неужели вы и вправду никогда не любили меня?.. - Собиратель цветов не был глуп и прекрасно понимал, что все слова, произнесенные в этом помещении правда. Но даже не смотря на такую очевидную вещь вопрос сам слетел с тонких бледных губ Хуа Чэна. Наследный принц не удержался и прыснул со смеху, а Бай Усянь выпрямился и холодно ухмыльнулся. -Хуа Чэн, Князь Демонов, Собиратель цветов под кровавым дождём, Хун-эр, Умин. Неужели ты столь глуп, что не видишь всей сути? -презрительно закатив глаза, Се Лянь склонился к Хуа Чэну, тыкнув ему в грудь указательным пальцем и угрожающе смотря тому в его единственный глаз. - Как уже говорил Му Цин, я никогда не любил ни людей, ни богов, ни демонов, в том числе и тебя. Неужто ты и правда всё еще веришь, что я беспамятно был влюблён в тебя? Сердце Князя Демонов сжалось в комок, а губы были поджаты до чёрной струйки крови. Хуа Чэну было больно всё это слышать и осознавать. Даже не смотря на то, как ему было больно, Хуа Чэн терпел до последнего. Он не боялся боли и насилия, как физического, так и морального, но у каждого в этом мире есть свой страх, причиняющий боль невероятных размеров, и Хун-эр тоже боялся..Он боялся одиночества... Он боялся этого чувства с самого детства, даже не смотря на то что привык к нему. В детстве маленького Хуа Чэна постоянно гнобили и издевались над ним. Дети из богатых семей, что не знали серьёзных наказаний часто видели, как Хун-эр медленно ходит по улицам с безразличным видом и называли его уродом, так как правый его глаз был красным, а другой чёрным. Молодые господа никогда не заканчивали свои насмешки на оскорблениях, подслушанных ими у родителей, и заходили дальше. Обычно дети из знатных семей ходили группой по четверо-пятеро молодых людей их возраста и не меньшего статуса, но в этот день количество нападавших было в два раза больше.

***

Короткие пухлые пальцы, зажатые в кулак, с глухим звуком ударили по лицу "урода", от чего Хун-эр пошатнулся в левую сторону. С левой стороны его поджидал новый удар от другого молодого господина-хулигана. Беззащитный мальчик, которого и так дома избивали чуть ли не до потери сознания был окружен. Изначально хулиганов, которым он каким-то загадочным образом насолил было десять, но сейчас один из них валялся в куче грязи с откушенной мочкой уха, а другой стоял в стороне. Увидев, что один его товарищ пострадал, самый главный среди хулиганской группы господин был недоволен таким исходом и сжав от недовольства зубы выкрикнул своим по-детски писклявым девчачьим голосом: -Он поранил нашего товарища! Вперёд, отомстите за него, не дайте ему остаться в живых! Вот так, один с пораненным ухом валялся в грязи, рыдая навзрыд и захлебывался в соленых слезах и соплях, другой с наигранной уверенностью стоял и наблюдал за происходящем, а остальные накинулись на беззащитного ребёнка. Лицо Хуа Чэна все окрасилось в красный цвет. Из аккуратного маленького носика мальчика текла алая кровь, растекаясь по губам и подбородку. В голову отдавала пульсирующая боль, сопровождаемая головокружением. Тонкие исхудалые пальцы Хун-эра, на которых была видна окутавшая маленькие косточки посеревшая от недоедания кожа, слабо обхватили шею нападавшего, сидящего на нем. Мальчик постарался сильнее надавить на чужую шею. Ему хотелось задушить сидящего на нем молодого господина, ему хотелось вырвать его глотку, почувствовать на своих детских пальцах чужую вязкую кровь, от которой разражительно липнет кожа. Ему хотелось сделать так, чтобы тот почуствовал, какова настоящая боль и, смотря на то, как его тело некоторое время в конвульсиях нервно дергается наслаждаться этим пугающим зрелищем. Очнувшись от своих мыслей, Хун-эр еще некоторое время находился в прострации, из-за чего не совсем понимал происходящее. Хоть перед глазами его все было размыто, он слышал отрывки фраз, болезненно отдающиеся в его голове. "Убил... Что делать... Запинать..." Маленький Хуа Чэн не понимал, о чем идёт речь. Кто кого убил? Кого запинать? Но спустя мгновение нашёл ответ на второй вопрос. Чужая нога с глухим стуком ударила прямо по его ребрам. Боль распространилась по всему телу, стало трудно дышать. За ним последовал удар с другой стороны, не менее болезненный. Третий, четвёртый, пятый.. Еще полностью не очнувшись от своих мыслей он потерял сознание. Мальчик не знал как много прошло времени, но когда он очнулся то ощутил на себе взгляды. Он сначала подумал, что ему показалось, но, сфокусировав зрение понял, что не ошибся. Десятки людей, как маленькие, так и взрослые не отводя глаз смотрели на него. Большинство смотрели на него с презрением, кто-то со страхом, а кто-то с намеренностью убить. Они безумно раздражали, но Хун-эр ничего не сказал. Когда он, опершись на руки смотрел по сторонам он невольно подумал "Почему они так смотрят на меня?", спустя секунду он сказал самому себе "Хотя это не важно. Я уже привык". Прошло мгновение. Глаза мальчика расширились, а к горлу подступил тошнотворный ком. Он посмотрел на бездыханное тело перед собой. На первый взгляд, человек был жив. На нем не были видны ни кровь, ни убийственные повреждения. Но приглядевшись можно было понять, что на самом деле все было иначе, ведь на бедной маленькой пухлой шейке мертвого мальчика виднелись посиневшие отпечатки пальцев. Теперь Хун-эру все стало понятно. Тем, кто был убит был молодой господин, а тем кто его убил был он сам. Проигнорировав тошноту, Хун-эр все вглядывался в закатившиеся зрачки господина и засохшие слюни, которые вытекли в результате удушья. "Уродливый" мальчишка не помнил всех подробностей и не мог понять, откуда в нем взялось столько силы, чтобы отбиться от нескольких человек и задушить того, кого они тщательно охраняли. Отведя взгляд от мертвого, маленький Хуа Чэн вновь пробежался глазами по толпе, но тут его взгляд задержался на одной женщине. Она была одета в грязную рваную поношенную одежду, волосы её были безобразно растрепаны а глаза излучали печаль. Такой знакомый образ мог принадлежать только его матери, его любимой матери, что так всегда ласково относилась к нему. Казалось бы, увидев её Хун-эр должен был обрадоваться, но вот только посмотрев на ее лицо ребёнок от страха содрогнулся всем телом. Теперь на лице женщины не было той усталой добродушной улыбки, на замену ей пришла злость, презрение и жестокость. Она была разгневана, но мальчик не понимал почему. Дело было в том, что убийство в народе Сяньлэ каралось казнью самого убийцы. Глаз за глаз, смерть за смерть. Но среди простолюдинов это правило не распространялось,у них были другие принципы, более жестокие. Если в простом народе бедный убивал бедного, убийце ломали пару ребер и обе руки, чтобы подобное не повторилось. Но если же бедный убивал богатого, правила менялись. Бедняк, что осмелился на такой поступок подставлял не только себя, но и всю свою семью. Когда богатые люди могли сами себя обеспечить по одиночке, бедные тем временем держались друг за дружку. Они делились друг с другом всем что находили, вещами, материалами, в том числе и едой. А с семьей, в которой жил убийца, не желали иметь абсолютно никаких дел, чтобы не навлечь на себя гнев величественных людей. Вот так семья Хун-эра осталась без пропитания, которого и так почти не хватало. Теперь Хун-эра ненавидели не только задирчивые люди и его отец, но и его мать.. Единственный человек, благодаря которому он не был одинок, единственный человек от которого он получал хотя-бы малейшую ласку и любовь, единственный человек, который любил его.. Но сейчас и этот человек отвернулся от него, сейчас и он презирал и ненавидел его.. Спустя два месяца ребёнок сбежал из дома. Ранее в его сердце ещё были сомнения, он не хотел быть одиноким хотя бы физически, но сейчас он не чувствовал ничего кроме гнева.

***

И вот спустя несколько сотен лет он воссоединился с прекрасным Богом Войны, который мог успокоить его душу и сомнения. Благодаря ему он чувствовал себя живым и нужным, но все же одновременно и мёртвым и одиноким, словно ему чего-то не хватало, чего-то важного. На самом деле Князь Демонов часто сомневался в своих чувствах и принижал себя из-за этого, но в тоже время он был уверен, что просто накручивает себя. И вот сейчас, когда он понял, что на самом деле никогда по настоящему не любил Се Ляня, а Се Лянь не любил его, его сердце словно разорвали на тысячи маленьких мягких кусочков плоти... Ему было настолько больно все это осознавать, что хотелось просто умереть... Осознание истины насчёт Се Ляня и Му Цина, который как оказалось и вовсе не врал ему болезненно отдавалось в виски Собирателя цветов. Чтобы хоть как-то отвлечься от собственных терзаний, Хуа Чэн вновь огляделся и понял, что это место ему знакомо. Спустя несколько секунд догадок, он понял что находится... Во дворце самого Владыки, Бога, что возвышался над всеми небожителями, имя которого Цзюнь У!