I think I hate you too

Чонин осторожно толкнул Хёнджина на кровать и посмотрел на него. Мягкость в его глазах заставила Хёнджина чувствовать себя намного более довольным, и он меньше беспокоился о разочаровании, которое Чонин испытал в нем раньше. — Хёнджин, ты знаешь, что я забочусь о тебе, верно? "Что с ним? Почему он это спрашивает?" Хёнджин не знал, почему он указал на это, но он знал, что Чонин искренне заботился о нем — на самом деле, даже слишком. — Да, я знаю, — отвечает Хёнджин и слегка улыбается, чтобы подтвердить это. Чонин тянется к волосам Хёнджина и проводит пальцами по черным прядям, это успокаивает Хёнджина. Прикосновение Чонина, его присутствие, спокойное выражение лица — все это было приятно. – Ты можешь сделать кое-что для меня? – Хёнджин сухо сглатывает и чувствует, как внутри него сгущаются опасения. Нет нет нет. "Пожалуйста, не проси меня избегать кого-то" думает про себя Хёнджин в агонии. Он не мог больше игнорировать людей, особенно друзей. Он не хотел делать что-то, что могло бы причинить кому-то вред. Но что он вообще мог сделать? У него было два варианта — друзья или Чонин. Они оба были ему очень дороги, он ценил обоих всю свою жизнь, но в данном случае он мог выбрать только одного, даже если бы хотел обоих. Он хотел урезонить Чонина, но не хотел, чтобы тот снова рассердился. Он мог только надеяться на услугу, которая не включала в себя уничтожение большего количества людей. Что, если он не собирается спрашивать об этом? Что, если Чонин хочет, чтобы он сделал что-то еще? Это было маловероятно, но шанс был мизерный. Ему пока не о чем было беспокоиться. — К-конечно, — бормочет Хёнджин. Словно почувствовав его дискомфорт, он сел рядом с ним на кровать и положил руку на бедро Хёнджина. Это было не так успокаивающе, это не смягчало битву, происходящую в голове Хёнджина. — Минхо… он немного не в себе, — начинает Чонин. Да, мысли Хёнджина были правильными, Чонин хотел, чтобы он избегал Минхо. – Можешь ли ты быть осторожным с ним? Он не тот человек, которому ты должен доверять. Почему Минхо не был тем, кому он должен доверять? Минхо казался человеком, на которого можно положиться. Он глубоко заботился о Джисоне, а также о его чувствах. Хёнджин думал, что Минхо лучший друг Джисона. Хёнджин не мог отрицать тот факт, что ему очень нравился Минхо, и он смотрел на него свысока не только из-за его потрясающих танцевальных навыков, но и потому, что он в некотором роде интересен. Даже если его личность время от времени и повсюду сбивала с толку, он все равно был великим человеком. – Кажется, ты сомневаешься в этом, — прерывает Чонин мысли Хёнджина, — я тебя понимаю, Минхо учится в твоем танцевальном классе, он также твой друг, но он меня очень беспокоит. – Он вздыхает. — Я просто не хочу, чтобы он причинил тебе боль. Хёнджин видит боль в глазах Чонина и тревогу. Он был честным, верно? "Ты должен был подумать и о чувствах Джисона." Вчерашние слова Минхо всплыли в его голове. Когда Хёнджин перестал общаться с Джисоном, ему было больно. Это был ужасный поступок, и Хёнджин не хотел делать то же самое с Минхо. Но этот взгляд в глазах Чонина тронул его сердце, этот взгляд заставил Хёнджина почувствовать себя таким виноватым. Все было бы хорошо, не так ли? Минхо бы понял, не так ли? "Он стирает с тебя все." – Хорошо, я постараюсь избегать его, насколько смогу, — говорит Хёнджин. Он отбросил свои мысли и принял решение. Кажется, довольный таким ответом, Чонин улыбается и встает с матраса. Он встает перед Хёнджином, хватает подбородок Хёнджина между указательным и большим пальцами и поднимает его лицо так, чтобы смотреть ему в глаза. — Ты так хорош для меня, — радостно говорит Чонин и прижимается губами к его. Затем он опускается к подбородку Хёнджина и оставляет там влажные поцелуи. Он продолжает спускаться вниз и останавливается на шее, облизывает кожу, заставляя Хёнджина издать стон, затем он закрыл глаза и повернул голову в сторону, давая Чонину доступ к большему количеству областей. Дыхание Хёнджина сбилось, и он протянул руки и прижал руки к талии Чонина для какой-то поддержки. Младший мальчик немного отодвигается и на секунду восхищается тем, как горячо и красиво выглядел Хёнджин прямо перед его глазами. – Ты такой красивый. – Хёнджин краснеет. – Должны ли мы продолжать? Один кивок возвращает Чонина к губам Хёнджина, и они так глубоко целуются. Руки Хёнджина скользят под рубашку Чонина, и он блуждает по теплой бархатистой коже, чувствуя ее мягкость и гладкость. В следующий мгновение он хотел попытаться оставить следы на коже Чонина. Он стягивает рубашку Чонина, и младший оторвался от губ Хёнджина и позволил ему снять рубашку. Как только ткань исчезла, их губы снова соединились. После столь интенсивного и небрежного поцелуя Чонин толкает Хёнджина на матрас и нависает над ним, поддерживая себя только одной рукой, а другой рукой сжимая щеку Хёнджина. Хёнджин выжидающе смотрит на него, и Чонин красиво улыбается ему сверху. – Милый.ь— говорит он, прежде чем поцеловать его в нос, а затем в подбородок. Он встает с кровати и задирает рубашку Хёнджина так, чтобы его грудь и подтянутый живот были полностью видны. Высокий мальчик почувствовал, как холодок коснулся его кожи, но ощущение холода полностью испарилось под горящим взглядом Чонина. — Вау… — бормочет он, пораженный зрелищем. Его руки потянулись к прессу более высокого мальчика, и он начал водить кончиками пальцев повсюду. Даже если кончики его пальцев были холодными, и даже если мурашки побежали по позвоночнику Хёнджина, прикосновения в конце концов заставили его наполниться таким количеством тепла и любви. – Тебе так хорошо с моим пальцами. – Упомянутые пальцы оторвались от кожи Хёнджина, и он надулся от их потери, казалось, что тепло было здесь лишь временно, и все, чего он хотел, это чтобы Чонин снова прикоснулся к нему и не упустил ни сантиметра его кожи. Тем не менее, они вернулись, но его большой и указательный пальцы щипали сосок. Хёнджин вздохнул из-за внезапной смены местоположения, которого коснулся Чонин, и черноволосый мальчик в панике отдернул руку и с тревогой посмотрел на Хёнджина. — Это нормально? Я тебя напугал? — Нет, все в порядке, — отвечает Хёнджин и протягивает руку Чонину. Младший, похоже, понял и положил свою руку на руку Хёнджина, а затем вернул руку Чонина к своему соску. — Продолжай. – Хёнджин выдыхает. – Прикасайся ко мне чаще, я люблю, когда ты меня чувствуешь. Чонин немного расширяет глаза, но затем его губы изгибаются в крошечной улыбке, и он снова сжимает твердый розовый бутон и крутит его, заставляя Хёнджина всхлипывать, когда жар спускается к его паху. — Чонин… — скулит он. Чонин убирает руку, хватает колени Хёнджина и разводит их в стороны, чтобы он мог встать между ними. Его руки цепляются за бедра Хёнджина, и он наклоняется, чтобы поцеловать его выпуклость. — Ахх… — он выдыхает от переполнявшего удовольствия. Лицо Чонина отдаляется от пульсирующего бугорка Хёнджина, и он снова нависает над Хёнджином. Его лицо было всего в нескольких дюймах от лица Хёнджина — их губы были совсем рядом. Хёнджин посмотрел на тепло и мягкость в глазах Чонина, и это заставило его сердце сильно биться в груди. — Хёнджин… — он прижимает большой палец к нижней губе Хёнджина. Хёнджин чувствовал, как учащается биение его сердца. –Твои губы, они такие идеальные, когда я смотрю на них, мне трудно удержаться от поцелуя. Все в тебе идеально. — Прекрати говорит мне комплименты, — ноет Хёнджин, — я еще не сделал тебе комплимента. Рука Чонина легла на грудь Хёнджина, сильно нагревая эту область. – Давай… скажи, что тебе нужно сказать. – Ты наполняешь меня такой любовью. Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне, и мне нравится, когда ты меня целуешь. Мне от этого так хорошо, — говорит Хёнджин и улыбается. Чонин усмехается и снова целует Хёнджина, прежде чем спуститься к его туловищу. Он расстегивает джинсы Хёнджина. – Я люблю тебя всем сердцем, Хёнджин. И ничто и никто не может помешать моей любви к тебе. – Это предложение прозвучало немного странно для Хёнджина, но то, как Чонин сказал это так небрежно и сладко, заставило Хёнджина отогнать эти мысли. Может быть, Чонин просто выразил, как сильно он его любит? — Я люблю тебя всем своим… — Прежде чем он успел закончить предложение, Чонин прижал ладонь к одетому члену Хёнджина и начал массировать его, отчего Хенджин громко застонал. — Что ты собирался сказать? — дразняще спрашивает Чонин. – Я… я люблю т-тебя… тебя… – Разум Хёнджина был полностью занят чувством возбуждения от того, что Чонин делает, он не мог произнести должного ответа. Чонин продолжает ладонить его в гораздо более быстром темпе, и Хёнджин чувствовал, что приближается. Однако, к его большому разочарованию, Чонин убирает руку, заставляя Хёнджина скулить от потери. Чонин цепляется пальцами за подол джинсов Хёнджина, стягивает их вниз вместе с боксером и отбрасывает их в сторону. Затем его руки снова ложатся на бедра Хёнджина, и он облизывает тело более высокого парня, прежде чем слегка провести языком по бугорку. Хёнджин дергает бедром вверх, кончик его члена прижимается к губе Чонина, младший открыл рот и сосет головку, прежде чем опустить голову и взять всю длину в рот. Его рот был таким теплым. Хёнджину нравилось, как рот Чонина ощущался на его твердом как камень члене, он был похож на теплое одеяло. Он хватается за простыни под собой и пытается сдержать стон от крайнего чувства удовольствия. Чонин перешел к гораздо более быстрому темпу, и когда он снова поднялся, он провел языком по самому кончику члена Хёнджина, а затем быстро опустился обратно. — Ч-Чонин, я… — быстрые отчаянные стоны вырвались изо рта, и он скулит, кончая в рот Чонина. Младший отстраняется, проглатывает жидкость и ложится рядом с Хёнджином на кровать лицом к нему. – Были круто — говорит Хёнджин и надувает нижнюю губу. – А ты? – Чонин усмехается и игриво ерошит волосы Хенджина. – А что я? — Разве ты не хочешь... э... трахнуть меня? — смущенно спрашивает Хёнджин. Чонин смахивает слегка влажную от пота челку со лба Хёнджина. — Хёнджин, у нас завтра занятия, и я не хочу, чтобы ты храмал от боли, и у меня даже нет смазки. — Ты можешь носить меня, — предлагает Хёнджин. – Я бы с удовольствием понес тебя, но серьезно, я не хочу причинять тебе боль, хорошо? Мы можем сделать это на выходных, хорошо? – Хёнджин кивает. – Ты хочешь пойти в душ первым? Или мы можем принять душ вместе? – Вместе звучит намного лучше, — улыбается Хёнджин, а Чонин смеется. На следующее утро Хёнджин проснулся и посмотрел на прекрасный утренний свет, просачивающийся сквозь тонкие белые занавески. Ошеломленный, он несколько секунд смотрел на занавески, а когда его разум прояснился, он посмотрел прямо на лицо Чонина. Он все еще крепко спал, и Хёнджин улыбнулся тому, как ангельски и умиротворенно выглядел младший, когда он спал. Он протянул руку к щеке Чонина и нерешительно погладил ее, от этого действия глаза Чонина распахнулись, он быстро моргнул и встретился взглядом с Хёнджином. Он улыбнулся и сел. — Ты выглядишь так мило, — комментирует Хёнджин и тоже садится. – Ты выглядишь намного симпатичнее, чем я, на самом деле… ты великолепен, — Хёнджин почувствовал, как кровь прилила к ушам, и застенчиво усмехнулся. Улыбка Чонина стала шире, и он быстро чмокнул Хёнджина в щеку, прежде чем встать с кровати. – Давай переоденемся. Они оба переоделись — Хёнджину пришлось одолжить одежду у Чонина, не то, чтобы младший возражал, Чонину нравилось, когда Хёнджин носил его одежду, и Хёнджин был счастлив, что она идеально подходила ему. Хёнджин схватил Чонина за руку, и они вместе вышли из общежития. ********* — Джисон-а~ — Джисон услышал напевный голос. Голос Минхо. Губы Джисона тут же изогнулись в широкой улыбке, и он развернулся. Там он видит Минхо, с энтузиазмом идущего к нему. Блондин испытывал такую радость, увидев Минхо, который снова был одет в пастельные тона. В этой одежде Минхо казался совершенно другим Минхо, и Джисон еще не привык к этому. Он привык к тому, что брюнетк часто носит темные цвета. Он устал от этого и захотел попробовать что-то новое? — Ты выглядишь очень счастливым сегодня, — начинает Джисон, констатируя очевидное. Минхо выглядел счастливым, как щенок, и это было слишком мило. Он выглядел так хорошо, когда был счастлив, и Джисон любит, когда старший улыбается. — Рад тебя видеть, — говорит Минхо и тыкает Джисона в щеку. — Ты всегда видишь меня, — смеется Джисон. – Правда, — ухмыляется Минхо, — я всегда рад тебя видеть. — Что ж, я тоже всегда рад тебя видеть. Минхо смотрит через плечо Джисона прямо на скамейку, стоявшую позади него, и немного хмурится. — Ты спал на той скамейке, не так ли? – Джисон фыркает на это. Конечно, он спал там несколько минут назад, и это определенно будет его последний день, когда он спит там, это было слишком неловко. — Ты так ненавидишь скамейки? – Джисон спрашивает. – И да, я действительно спал на этой скамейке. – Ах, боже, ты не должен этого делать! Ты должен спать в общежитии, перестань приходить так рано, просто приходи за час до начала занятий или что-то в этом роде. Почему ты не хочешь спать в удобной кровати, а? – Минхо ругается. – Скажи мне почему. — Минхо Хён, не беспокойся об этом, ладно? Это мой последний раз, когда я сплю там, я больше так не буду, — уверенно отвечает Джисон, Минхо вздыхает с облегчением. — Подожди, ты собираешься спать на траве или что-то в этом роде? — дразняще спрашивает Минхо, Джисон игриво шлепает его по руке. – Нет! Я просто останусь в общежитии до восьми, как и раньше. Мне просто нужно разобраться с… – он тут же замолчал, когда собирался объявить имя Хёнджина. Джисон не мог сказать Минхо, что он просинался рано и седал на скамейку только потому, что хотел уйти до того, как проснется Хёнджин. Это была просто дурацкая причина. — С кем? – Минхо приподнимает бровь. — Вещами, — заключает Джисон, и Минхо усмехается. – Хм… ладно. Ты знаешь, что можешь сказать мне, когда плохо себя чувствуешь, хорошо? Я готов помочь тебе в любое время. – Да спасибо. ********* Решив сегодня проигнорировать обед, Минхо направился на второй этаж и сел на верхних ступеньках. Он был очень расстроен, он понял, почему Джисон не пришел посидеть с ними за ланчем — во-первых, конечно, потому что они заставляли его чувствовать себя неловко, но во-вторых, Джисон тусовался с Дэкхвой. Он ничего не мог с этим поделать, он не мог просто разорвать их на части, это привело бы к тому, что Джисон снова невзлюбил бы его за то, что он снова такой злой. Это не поможет Минхо достичь своей цели — забрать Джисона. Но что он мог сделать? Чувство потери злобно сжимало его сердце. Он хотел, что бы Джисон был полностью его, но это было невозможно. Джисон любит Дэкхву, это выражалось в его улыбке всякий раз, когда они были рядом друг с другом. «Возможный брак, заключенный на небесах», — с грустью мог описать Минхо. Носить пастельные тона тоже не получалось, Джисону, похоже, это нравилось, но одни только эти цвета мало что могли сделать. Это не только заставляло Минхо чувствовать себя полностью потерянным, но и то, что Джисона заставляло любить Дэкхву в ответ. Ему нужно было сделать что-то гораздо большее. Пастельные тона — это только начало. Ему нужно было обратиться к Джисону, после этого найти способы заставить Джисона полюбить его. Он хотел, чтобы Джисон ушел от этого канализационного мула и посмотрел на Минхо с любовью в глазах. Это было такое огромное требование, но его можно было бы удовлетворить, если бы он изо всех сил старался. Как он мог обратиться к Джисону? Был один способ. Будь как его парень. Минхо сделал мысленную пометку, чтобы прочитать то, что он написал в своем блокноте. Если он не сможет заниматься танцами в течение следующих нескольких дней, ему придется использовать все это время, чтобы стать похожим на Дэкхву — ну, за исключением того седовласого цвета, который, по мнению Минхо, ужасно смотрелся на этом ублюдке. Джисону нравятся серебристые волосы или что-то в этом роде? Минхо надеялся, что нет. – О, посмотрите, кто это, если это не Ли Минхо. – Кстати о дьяволе. Из мыслей его вырвал дурацкий голос, принадлежавший этому идиоту-Дэкхва, почему он услышал его именно сейчас? Он как раз собирался что-то изменить в себе. Он смотрит на него и краем глаза видит Джисона прямо позади него, и когда Джисон тоже видит его, он мило улыбается и машет ему рукой. Минхо тоже улыбается, но когда он переводит взгляд на Дэкхву, его улыбка почти мгновенно сглаживается. – Ой, ты выглядишь грустным~, — говорит крыса с притворной жалостью, и Минхо закатывает глаза, показывая, как сильно он его ненавидит. — О, правда? Интересно, почему, — хмурится Минхо. Он просто хотел вонзить ногти в лицо Дэкхвы и оторвать его. Он вспомнил, что Джисон считал Дэкхву хорошим человеком. Если он хотел стать Дэкхвой, ему нужно было быть таким же хорошим, как он, и не бросаться на него. – Ты так заботлив, спасибо за заботу. – Другой мужчина был ошеломлен этим в не очень хорошем смысле. — Прекрати быть таким саркастичным! – рычит Дэкхва, и Минхо видит, как беспокойство омывает лицо Джисона. Блондин дернул Дэкхву за рубашку — не то чтобы Дэква это заметил, он был слишком занят. Гнев наполнил его, и ад был в глазах. Минхо не был так напуган, он мог просто ударить его и покончить с этим, но будь милым, будь милым, будь милым, повторяя про себя, как мантру, и Минхо собрался. Он должен был быть водой, которая должна была потушить огонь перед ним. — Я не саркастичен, — Минхо склоняет голову набок и невинно моргает, — я очень благодарен за твои заботливые манеры, возможно, ты можешь меня утешить. – Он знает, что вел себя как маленький ребенок, пытающийся показать, что он не лгал. Его голос звучал фальшиво-невинно, и ему просто хотелось посмеяться над Дэкхвой, который пылал от крайней ярости. Он выглядел так, будто собирался взорваться в любую минуту. – Пф, ты, должно быть, сошел с ума, твоя бедная маленькая голова действительно в порядке? Я думаю, тебе нужно еще раз провериться, глупый дурак, — если он пытался разозлить Минхо, это сработало так хорошо. Минхо был в ярости, потому что Дэкхва высмеивал его травму головы, и это было не только грубо, но и очень запутанно. – На самом деле, у меня завтра назначена встреча, — смеется Минхо, — надеюсь, я достаточно восстановился, я уже хочу снова начать танцевать. – Ну, извини, что разбиваю твою мечту, но мне нужно тебе кое-что сказать, — Дэхва скрещивает руки на груди и ухмыляется, — Директор танцевальной команды решил лишить тебя должности капитана, и вместо этого он передал ее мне. – Глаза Минхо расширились, он не поверил этому. Он был уверен, что Дэква использовал это как карту, чтобы разозлить его. — Ты лжешь, — хмурится Минхо, — ты, должно быть, чертовски лжешь! – Зачем мне врать? Конкурс приближается быстро, и им нужен кто-то активный, а не тот, кто в настоящее время находится в танцевальном бане. Тэён и Тэн не могут просто делать это сами по себе. Если ты думаешь, что я лгу, я думаю, тебе следует поговорить с Югёмом самому, он обязательно расскажет тебе, почему решил сменить капитана, — говорит Дэкхва, и все это довольно сильно ударило по Минхо. Должность, ради которой он упорно трудился, теперь оказалась в руках Дэкхвы. Вместо того, чтобы потушить огонь Дэкхвы, вода образовалась в глазах Минхо, почти закрыв его зрение. – Очень жаль. Я очень сожалею о твоей потере, но, по крайней мере, ты президент танцевального клуба. Тэн не стал бы выбирать кого-то вместо тебя там, ты ему очень нравишься. – Крыса казалась такой довольной, он, казалось, был счастлив видеть, как Минхо сломался прямо у него на глазах, и Минхо ненавидел себя за плач. — Не плачь~ Все будет хорошо~, — говорит Дэкхва с притворным беспокойством. Фальшивость в его тоне, конечно, была ожидаема, но Минхо был занят мыслями о своей новой потере и никак не отреагировал на грубость Дэкхвы. — Дэкхва, ты можешь перестать быть с ним злым? Он расстроен, — говорит Джисон. Минхо видел, как Джисон смотрел на него с беспокойством, и это только причиняло ему еще большую боль. Ему нужно было прикрыться, ему нужно было спрятаться и не показывать эту жалкую сторону себя. Было о чем плакать, но он просто не хотел делать это перед крысой, которую ненавидел больше всего, и перед Джисоном, который ему дорог больше всего. Он резко встает, оборачивается и пробегает оставшиеся несколько шагов к уборной. – Минхо! — кричит Джисон с такой заботой о брюнете. Он смотрит на Дэкхву. – Я пойду за ним. – Я не думаю, что это необходимо, — говорит Дэкхва, — он достаточно силен, чтобы справиться с этим самостоятельно. Он впервые видел, как Минхо плачет, это могло означать что-то серьезное. Джисон тоже хотел быть рядом с ним, он хотел попытаться утешить его, как это сделал с ним Минхо. Вот для чего были друзья. И Дэкхва был довольно груб с Минхо, и это было неприемлемо, он наверняка собирался поговорить с ним позже и сказать ему, что он не должен так относиться к Минхо, нравится он ему или нет. — Мне нужно убедиться, что с ним все в порядке, — быстро отвечает Джисон, — увидимся позже. Он взбежал по ступенькам и ускорил шаг. Он видит, как Минхо открывает дверь уборной и входит внутрь. Джисон быстро последовал за ним, и как только он оказался внутри, он огляделся в поисках Минхо. Когда он не увидел его у стены или чего-то подобного, Джисон предположил, что тот мог запереться в одной из кабинок. — Минхо Хён? – Он зовет его, ответа нет, он его и не ждал. Когда он услышал тихое всхлипывание, это подтвердило, что Минхо плакал в одной из кабин. Он подошел к единственной закрытой двери и постучал в нее. – Минхо, ты в порядке? – Ответа по-прежнему не было, только рыдание, и Джисон поджимает губы, чувствуя сильную тревогу. Минхо действительно казалось, что ему нужно некоторое время в одиночестве, однако Джисон не хотел оставлять его одного, он хотел быть прямо здесь, в уборной, и немедленно утешить его и заверить, что все в порядке. Он так сочувствовал ему и чувствовал себя плохо из-за того, что Минхо был снят с должности капитана из-за травмы. Может, тренер передумает? Минхо — потрясающий танцор и великолепный лидер. Джисон отходит от двери кабинки, направляется к стене и прислоняется к ней спиной, терпеливо ожидая выхода Минхо. Первое, что хотел сделать Джисон, это обнять его, Минхо, кажется, нуждался в этом. Рыдания стали громче, и Джисон закрыл глаза, чувствуя, как его сердце сжимается. Ему тоже хотелось плакать. Как Дэкхва может быть так доволен, увидев Минхо таким? Даже если кажется, что они не любят друг друга, это не значит, что Дэкхва должен был казаться таким счастливым. — Джисон, — наконец произносит Минхо, его голос звучит так слабо. Джисон тут же открывает глаза и делает шаг к кабинке, в которой был Минхо. — Ты все еще здесь? — Да… ты в порядке? – Джисон кладет руку на дверь. – Ты готов выйти сейчас? – Минхо не отвечает на это. Вероятно, он только хотел знать, здесь Джисон или нет. Джисон не собирался просто так оставлять его в уборной. Он опускает руку и направляется к раковине. Он посмотрел на свое отражение в зеркале, и это пробудило воспоминание из недавнего времени, это было воспоминание о том, как он плакал в уборной, когда считал себя обузой для Хёнджина — что теперь оказалось правдой. Очевидно, он был обузой и для Чонина, и для Хёнджина. В тот день Минхо пришел за ним и сказал несколько сбивающих с толку вещей только потому, что Джисон сказал, что он не плачет и что это всего лишь аллергия. В тот момент Минхо действительно собирался утешить его? Открытие двери уборной вырвали Джисона из его мыслей, и его сердце упало, когда он увидел, что это Чонин вошел внутрь. Младший тоже заметил его, и по выражению его лица было видно, что он не был так доволен, увидев здесь Джисона. Хмурое выражение на его лице больно поразило Джисона, он знал, как сильно младший презирал его. — Привет, — говорит Чонин с фальшивой радостью, — разве не прекрасно видеть тебя здесь именно сейчас. – Он подошел к Джисону и посмотрел на него с таким холодом в глазах. Джисон надеялся, что Чонин не начнет новый спор, Минхо был здесь, в уборной, и, конечно же, он все услышит. – Ты выглядишь довольно грустным… ты скучаешь по Хёнджину? Ну, мне очень жаль, но тебе лучше, черт возьми, разобраться со всем этим и перестать привлекать к себе внимание других, это не принесет тебе никакой пользы. Помнишь, что я сказал тебе в прошлый раз? «Ты такой ищущий внимания!» — Давай поговорим в другом месте, — настаивает Джисон. – О, и почему я должен слушать тебя, а? Говорить здесь совершенно нормально для меня! Я должен научить тебя, как перестать вести себя так чертовски грустно! Это сложно? – Это трудно. Трудно изобразить выражение, показывающее, что с ним все в порядке, когда он вовсе не был в порядке. Все просто вылилось на него. — Обещаю, я исправлюсь, — отвечает Джисон и пытается умолять взглядом. – Это не похоже на это. Некоторые люди, такие как Минхо, улавливают это и говорят об этом с Хёнджином, прося у него подтверждения вашей давней дружбы с ним. Почему это происходит? Это все из-за тебя, сопляк, ты даже не можешь контролировать свои чертовы эмоции! Если тебе грустно, то иди и прячь это! – Чонин толкает Джисона, заставляя его немного споткнуться. – Я все это скрываю ото всех, я стараюсь, как могу. Этого недостаточно, или я должен исчезнуть? – Ха! Ты исчезнишь? Это будет самое лучшее в мире! Ты только и делаешь, что портишь людям настроение. Разрушение прямо в твоих руках. Сделай всем одолжение и пропади. Мне все равно, куда ты уйдешь, просто уйди. Рот Джисона был слегка приоткрыт из-за шока от этих слов. – Я... э-э... Громкий хлопок и гневный крик заставили их двоих вздрогнуть, и Джисон быстро обернулся. Конечно, это был Минхо, кто еще это мог быть? Минхо отпер дверь кабинки и распахнул ее, он сгорал от ярости, и это было видно, когда он бросился к Джисону. Он мрачно смотрит на Чонина и разочарованно качает головой. Чонин выглядел невозмутимым, он просто стоял там и предвкушал слова Минхо. — Ян Чонин, — начинает Минхо с волнением на кончике языка, — ты, должно быть, чертовски издеваешься надо мной. Я не только ожидал от тебя большего, но еще и полностью в тебе разочаровался. Как ты можешь говорить такие вещи Джисону? Разве ты не знаешь, что он чувствует? — А мне-то какое дело? Его чувства меня совершенно не волнуют. Мне все равно, плачет ли он, умирает или еще что. Я даже не дружу с этим жалким куском дерьма. – Чонин сплюнул, и Джисон опустил голову. Минхо кладет руку на плечо Джисона и сжимает его, по-видимому, пытаясь утешить его. – Точно! Вот в чем проблема! Тебе все равно! Все, что тебя волнует, это ты сам! Ты когда-нибудь задумывался о том, что чувствует Хёнджин? Как ты можешь заставить Хёнджина избегать Джисона? Они лучшие друзья! Ты здесь эгоистичный ублюдок. Джисон не тот, кто все портит! Это ты! — кричит Минхо. Полный гнева крик немного напугал Джисона. Минхо был таким пугающим, когда был очень зол. Удивительно, но это, похоже, ничуть не испугало Чонина. Он стоял твердо, как шест, и смотрел на брюнета с очень небольшим весельем — брань и крики, вероятно, не слишком на него действовали. Чонин такой сильный. – Джисон не делает ничего такого, что разрушало бы людей! Он делает Хёнджину и тебе чертову услугу и избегает вас двоих, даже когда ему это, вероятно, не нравится, даже когда он обижен этим! Ты говоришь, что он разрушает вещи просто вызывают у меня желание смеяться. Джисон не только хороший друг, но и самый добрый и внимательный человек, которого я знаю, — Минхо убирает руку с плеча Джисона, делает шаг к Чонину и тыкает его прямо в центр груди. – Ты делаешь много вещей, которые портят людям настроение. Джисон расстроен, Хёнджин чувствует себя застрявшим, а я чувствую себя преданным. Я думал, что ты хороший человек, ты казался таким хорошим и милым, но это совсем не так. Ты не такой. Я даже думал, что ты отличный друг, но это уже не так. Давай закончим все прямо здесь. – Джисон в шоке расширяет глаза. — Если ты сделаешь что-нибудь, что может навредить Джисону я, черт возьми, сделаю тебе больно! Это одна из причин, почему Джисон никогда не говорил ни о чем из этого. Это ничего бы не дало, кроме как разрушит дружбу. Минхо и Чонин больше не друзья. — Как бы то ни было, — говорит Чонин, проявляя очень мало заботы, — если это все, что ты можешь сказать, то я выхожу. – Он повернулся к двери и вышел из уборной. Как только дверь закрылась, Минхо вздохнул. Он остановился и снова начал рыдать. — Минхо… — бормочет Джисон, бросается к нему и встает перед ним. Минхо делает шаг к нему и кладет лицо на плечо Джисона, его рыдания теперь стали тяжелее и громче, но плечо Джисона приглушало их. Он быстро обнял старшего. Они постояли так немного, пока Минхо не отстранился и не вытер слезы. Джисон мог сказать, что он так сильно расстроен. – Мне жаль, Минхо, мне очень жаль. – О чем ты сожалеешь? Тебе не о чем сожалеть. — Есть много вещей, о которых я сожалею. Во-первых, я разрушил твою дружбу с Чонином… — Прекрати это дерьмо, Джисон! — огрызается Минхо, Джисон снова немного вздрагивает от гнева в голосе Минхо. — Я не хочу иметь ничего общего с Чонином. Все, что он сказал тебе, вызывает у меня полное отвращение к нему. Я не хочу таких друзей. – На этот раз Минхо обнял его, положив одну руку Джисону на середину спины, а другую — на его затылок. – На самом деле, это я сожалею. Я должен был быть тебе лучшим другом или даже лучшим человеком с самого начала. – Чепуха, Минхо, даже если в начале ты был так груб со мной, то, как ты обращаешься со мной сейчас, заставляет меня забыть обо всем этом. Ты очень хороший друг для меня, спасибо, что всегда был рядом со мной, и спасибо, что заступился за меня, даже если я не хотел, чтобы ты делал это за меня. — Глупый, — смеется Минхо, — мне нужно заступиться за тебя. Я не могу позволить этому ублюдку вот так тебя избить. Ты стоишь больше, чем его глупые слова. – Джисон чувствует, как тепло обжигает его щеки, и удовлетворенно вздыхает. — Минхо Хён, ты в порядке? — спрашивает Джисон и снова обнимает Минхо. Если объятия Минхо заставляли его чувствовать себя намного лучше, он был уверен, что и объятия в ответ заставят Минхо чувствовать себя лучше. – Нет, определенно нет, так много дерьма происходит. Потеря моего звания капитана танцев заставляет меня чувствовать себя так ужасно и опустошено, я много работал для этого, но я думаю, что это то, что есть, я не могу участвовать в танцах следующие несколько недель. Хотя я понимаю, им нужен активный капитан, который будет готовить и руководить. О, как бы я хотел просто повернуть время вспять и уберечь себя от травм, ничего бы этого не случилось, и я был бы счастлив выступая, — говорит Минхо и уныло вздыхает. Джисон почувствовал хмурый взгляд в его голосе. – Еще одна вещь, которая происходит, это эта чертова история Чонин-Хёнджин. Это их вина обоих, и я так злюсь на них. Хёнджину нужно подумать, прежде чем действовать, а Чонину серьезно нужно не только следить за своим языком, но и думать о его действия тоже. Я почти уверен, что это- — Ты должен знать, что сейчас происходит, — говорит Джисон. – Хёнджин рассказал мне обо всем этом, — отвечает Минхо, — Джисон, он заботится о тебе. Надеюсь, ты сможешь его понять. Я знаю, что тебе очень больно, но ему тоже больно, он хочет все исправить. Джисон, дай мне знать, если кто-то будет вести себя с тобой как придурок, хорошо? — Хорошо, — отвечает Джисон. – Обещаешь? – Минхо отстраняется от Джисона и протягивает руку — все его пальцы свернуты в ладонь, кроме маленького мизинца. Джисон улыбается, и они оба сцепляют мизинцы вместе. — Джисон, не исчезай, хорошо? Скажи мне, когда тебе будет грустно. Ты много значишь для меня, и я не хочу, чтобы ты исчезал, мне будет так грустно, если ты это сделаешь. Пожалуйста… останься и не исчезай. Я знаю, это прозвучит эгоистично и все такое, но я думаю, что буду плакать часами, если больше не увижу тебя, — говорит Минхо. Что-то в сердце Джисона дернулось, и слезы выступили в его глазах и потекли по его щекам. — Джисон, не плачь. – Ему пришлось плакать, слова Минхо его очень тронули. Он кладет руки на щеки Минхо. – Я не исчезну. – Спасибо, Джисон-а, я очень тебя люблю. – Еще один рывок к его сердцу, и его рот сжимается в маленькую букву «о». Может быть, он любит меня как друга? Это может быть так. Джисон улыбается тому, что сказал Минхо, и убирает руки с лица. — Может, нам пора на занятия литературы? Надеюсь, мы не опоздали, — говорит Джисон включает свой телефон, чтобы проверить время, и расширяет глаза, когда видит, что они опоздали на две минуты. – Мы опоздали на две минуты. — Мы можем просто пропустить урок, у меня хорошая оценка на этом предмете, и я уверен, что у тебя тоже, — предлагает Минхо, но Джисон с этим не согласен. Минхо не должен больше пропускать универсететские дни. – Нет, мы идем на занятия, хорошо? Ты не должен больше пропускать занятия. – Минхо хмурится, но потом все равно кивает, и они вдвоем выходят из уборной. — Знаешь, что вчера сказал мне мой профессор физики?. – спрашивает Минхо. – Он сказал, что мне нужно исправить свои привычки. Может быть, я смогу у тебя поучиться. — Да, конечно, — смеется Джисон, — хотя, возможно, ты многому у меня не научишься.