Квартира на Рэбл-стрит

      У старой свалки было тихо и безлюдно. А ещё там хорошо было видно закат и иногда кричали чайки. Поэтому Марте там нравилось.       Хоби у свалки нравилось не так сильно. Он хмурился и фыркал, глядя на помятые машины, голые колёса и почти пустые канистры с бензином в опасной близости с раскуроченной проводкой. «Они почти пустые, Мар», — невзначай бросал Хоби, делая вид, что ни на что не намекает. Хотя, наверное, в душе он прямо-таки ждал, когда весь этот хлам взлетит на воздух. Но всё же он приходил сюда с ней уже не первый вечер.       Сегодняшний, как казалось Марте, мог стать и последним.       Она запрыгнула на уцелевший капот и задумчиво погладила исцарапанное покрытие. Металл прогнулся и глухо застонал. Старые машины на свалке часто плакали вот так, без слёз. Судя по рассказам Хоби, в других мирах прогресс уже давно пошёл в гору. «Кое-где даже свалил от людей нахер», — как-то хмыкнул Хоби, тоже ни на что не намекая. И в тех мирах машины были другие. Марта считала, что по описанию Хоби их можно было назвать лишь одним словом — крутые. Просто крутые, иначе и не скажешь. Ну, вернее скажешь, но то слово не передавало весь шарм. А здесь им оставалось довольствоваться тем, что осталось от старины Озборна, и каким-то жалкими попытками восстановить былое производство. Хотя лучше так, чем под господским сапогом и лицом в луже. Когда дело касалось политики, Марта была всецело на стороне Хоби. Радикально, зато действенно.       Хоби молчал, покручивая в ладони зажигалку. Шипастого паучьего костюма на нём не было, он оделся попроще — в старые джинсы, бурую кофту и, на удивление, куртку Марты. Вернее, с самого начала она принадлежала Хоби, но потом быстро перекочевала в её пользование. Поделить окончательно они куртку не смогли, так и стали носить поочереди. Кто первый ухватил, тот молодец. Молодцом обычно оказывалась Марта. Но только потому, что Хоби не любил расставаться с паучьим костюмом — он с большой неохотой даже в стирку его отправлял. В нём было проще пиво воровать. А сегодня вот решил в гражданском побродить, наверное, прощаться так будет легче. Именно с Хоби, а не с человеком с паучьими силами. Хотя Марта уже плохо разделяла то и другое.       — Будто горит, — пробормотал Хоби, кивнув на небо.       Марта согласно помычала. Закат полыхал непривычным рыжим, а на его фоне клубились серые столпы дыма. Небо будто горело в знак горечи о потерях. Наверное, тоже поддерживало революцию. Хотя кто его знает, это небо.       Марта надеялась, что Хоби передумал. Его там вроде звали в какую-то паучью команду, что-то типа спасителей вселенной. Всех вселенных. Хоби, её Хоби, — и мир спасает. Круто. И так непонятно, совершенно неясно, что это должно значить. Марта отнеслась к их затее скептически и с большой долей недоверия, но за себя Хоби решал сам. И он, похоже, решил.       — Ничего не переставляй, — велел Хоби. — Только если в спальне… Хотя нет, вообще ничего не трогай. А то приду и не узнаю своей квартиры.       Не поворачивая головы, он стукнул кулаком Марту в плечо.       — Уходишь всё-таки? — вздохнула она и тут же кивнула, положив на кулак ладонь. — Ладно. Ты только береги себя. И возвращайся.       Хоби фыркнул. Снова взглянув на закат, он покрутил в пальцах зажигалку и бросил её в руки Марты.       — Не обещаю, но попробую. В конце концов, кто-то должен держать Озборна в узде, а то вдруг восстанет из мёртвых. Фашист хренов.       — Ну, не сказать, что прямо фашист… Он же не итальянец.       — Да все они одинаковые, — отмахнулся Хоби с какой-то тоской.       Марта вытащила две дешёвых сигареты, щёлкнула зажигалкой и подпалила их. Потом протянула одну Хоби. Они молча затянулись.       — Ты возвращаться хоть будешь? — спросила Марта спустя минуту. — Через месяц тебя ждать или как?       Хоби невнятно дёрнул плечом и нахмурился, опустив руку с сигаретой.       — Не знаю я. Если захочу, сам вернусь.       Ясно. Не знал, сможет ли вернуться. Не потому, что запретят, а… Ну, так иногда бывает. Иногда люди в принципе не возвращаются.       — А если тебе не разрешат? Они вроде серьёзные.       — Не разрешат? — переспросил Хоби и устало взглянул на неё. — Мар, я тебя умоляю… Даже если этот сине-красный вздумает приказывать, чёрта с два. Хрен ему. Я не верю в приказы, это всё пережитки капитализма.       — Ну как знаешь, — хмыкнула Марта и дунула табачный дым. Тот разлетелся в стороны сизой дымкой.       Быстро стемнело. Сигареты истлели и затухли. Хоби задумчиво глазел на далёкие заводы, а Марта смотрела на него. Ей вдруг стало невыносимо печально. Что если эта паучья компания заберёт его навсегда? Хоби, конечно, не такой. Если ему не понравится там, он быстро слиняет, хрен потом что кому докажешь. Но вдруг даже у него, такого сильного, быстрого и ловкого, не получится остаться верным своей свободе? Кажется, потерять свободу было страшнее всего и для него, и для Марты. Одного диктатора сверг, попал под власть другого, хреновая замена.       Марта поёжилась от вечернего ветра, выбросила окурок и спрыгнула с капота. Хоби обернулся. Пару мгновений он смотрел на неё, будто хотел съесть, потом коснулся губами её лба. Сухо и быстро, но для него это было душевностью.       — Давай, как-нибудь ещё встретимся здесь, — бросил Хоби и хлопнул её по плечу. — И да, это тебе.       Он стащил с себя куртку и накинул её на плечи Марты. Мигом ощутилось тепло его тела.       Марта не стала провожать Хоби, потому что знала — это не понравится ему. Да и ей было проще остаться здесь и проснуться утром одной. Она лишь проследила за ним взглядом и снова отвернулась к небу, уже тёмному, с сизыми разводами облаков.       Они оба будут ждать следующего заката.