Генерал, войдите в мой отряд!

Быстро изучив инструкцию, Агата подсоединила умную колонку к питанию, синхронизировала с телефоном, проверила, что всё функционирует, настроила громкость, поплотнее закрыла створчатые двери на кухню, и замерла в ожидании чуда по имени Аха. — Неплохо ты это придумала, мне нравится, — заговорила колонка приятным мужским ИИ-голосом. — Не переживай за шум: я озаботился, чтобы наш разговор никто не услышал. Есть какие-нибудь вопросы, прежде чем я отберу у тебя последнюю надежду? — Да ты прирождённый дипломат… Как мне вернуться домой? — дерзнула Агата, хотя изначально знала, что если способ и есть, то никогда она его не услышит от Ахи. — Значит, хочешь сразу перейти ко второй части? — с насмешливой интонацией произнёс голос из колонки. — Никак. Это невозможно. Распрощайся со своим старым домом и забудь о нём, найди здесь новый. — Ты говорил, что история вашего мира пишется до сих пор, разве это не значит, что возможность… — Не значит, — без стеснения перебили её. — С тех пор, как ты здесь, уже ничего, что было «до», не имеет значения. Я затащил тебя сюда, и это стало незыблемой константой в пространстве-времени, с которой даже Завершённость ничего не сможет сделать. А он очень любит перезапускать вселенную, творя хаос ещё больший, чем даже в теории мог бы сотворить я. Теперь сможет откатывать назад вселенную только до момента твоего появления здесь и ни на мгновенье раньше. — То есть ты с помощью меня вставил палки в колёса Терминусу? — В том числе, — без капли угрызений совести в голосе отозвался голос в колонке. — Но это не было моей основной целью, просто приятный бонус. — Я не совсем понимаю один момент: про Терминуса говорят, что он родится — вознесётся — только в момент, когда вселенной наступит конец. Потому его Путь и называют Завершённостью. И именно от момента конца всего он будет возвращаться назад во времени и откатывать вселенную в изначальное состояние. Как он может доставлять тебе проблемы, если он, по сути, ещё не родился? — Точно также, как Память и его последователи являются досадным недоразумением сейчас, хотя на данный момент он ещё даже не вознёсся. — Агата уже открыла было рот, чтобы обличить в слова весь свой шок от услышанного, но Аха не позволил себя перебить, продолжив как ни в чём не бывало: — Собственно, как и большинство из нас: Охота, Изобилие, Освоение и другие… Я и вовсе пока не родился в своём смертном воплощении. Агата практически слышала этот тихий хруст — звук разрушения своего мозга. Она понимала смысл каждого отдельно взятого слова Ахи, но совместить их вместе в единую смысловую конструкцию не получалось. В смысле «не вознеслись»? То есть… В смысле «не вознеслись»??? А кто тогда сяньчжоуцам бессмертие дал? А кто тогда экспресс с Акивили подорвал? А кто тогда… кто… — Ты угораешь надо мной? — Это было единственное, до чего фоксийка смогла дойти в своих размышлениях. — Сам же когда-то говорил, что вознёсся, забравшись на вершину Древа мнимости. А теперь утверждаешь, что ещё даже не родился как человек или какой ты там был расы? — Я действительно забрался на вершину Древа мнимости. Просто сделал это не в прошлом, а в будущем, но так как смертные видят последствия моих деяний как Эона сейчас, они считают, что моё вознесение произошло в прошлом. Собственно, как с Памятью, Освоением, Изобилием, Энигматой, Охотой… Удивительно, что Завершённость не включили в наш дружный клуб ещё не родившихся злодеев. — М-м-м… — Не поняла, да? — с наигранным сочувствием в голосе спросили из колонки. — Мы ощущаем всё иначе, не так, как вы. Я когда-то говорил тебе, что мы на ином уровне бытия. Пространство и время для нас условны. Мы не скованы границами реальности, только собственной ущербностью. Когда возносится каждый из нас, его Путь пронзает всё сущее, открывая нам путь — не осуждай, что повторяюсь, — в бесконечность. Прошлое, настоящее, будущее — мы везде одновременно. Поэтому Пути Эонов, которые должны когда-нибудь появится, уже существуют до их вознесения. — А умершие Эоны? — не на шутку задумалась Агата, пытаясь не потерять общую мысль. — Они ведь тоже должны быть «везде одновременно», но при этом они мёртвые. — Не разочаровывай меня… — раздосадовано цокнул Аха. — Они же не в буквальном смысле мёртвые. Можешь называть их «запертые» или «уснувшие», это тоже не совсем верные трактовки, но аналога лучше для понимания смертных не найти. И если они спят, то спят «везде одновременно». Чтобы по-настоящему убить Эона и уничтожить его Путь, стоит целиться в него до его вознесения. Вот только кто или что во всей вселенной станет тем или иным Эоном… задачка со звёздочкой. Агата понимающе кивнула головой, запоминая информацию. В умной колонке не был встроен датчик движения, но девушка была уверена, что Аха видел её действие. Жуань Мэй её бы на лоскуты порвала от зависти: столько информации об Эонах от «первоисточника», да ещё задаром! — Помнишь, как ты рассказывала генералу Охоты легенды про древо Иггдрасиль? — неожиданно перевёл тему разговора Аха. — Помню. — Если Древо мнимости — это Иггдрасиль, то Эоны — это белка Рататоск, которая свободно бегает по ветвям древа, не скованная ни временем, ни границами между мирами. Так понятнее? — Зато Иггдрасиль скован временем, — справедливо заметила Агата. — Не знаю, когда именно ты выкопал из моей памяти скандинавские мифы, но точно должен был обратить внимание на то, что в них миру уготован Рагнарёк — конец всего. — Как и вселенной уготован Большой разрыв, — ответно парировал Аха. — Но если бы ты была чуть внимательнее к деталям, а не любовалась лицом своего генерала, то не забыла бы ключевой момент — Иггдрасиль не уничтожается полностью. Он переживает Рагнарёк и становится основой для нового мира. Подобное ожидает и наше Древо мнимости, которое выросло из твоего родного мира как Иггдрасиль из маленького семечка. И наш Рагнарёк в лице Разрушения, Небытия и Завершённости тоже не станет концом всему, это по определению невозможно, пока у нас есть то, что сможет заново вдохнуть жизнь в наше Древо мнимости. — Яоши? — выдвинула девушка единственное предположение, пришедшее на ум. — В яб-лоч-ко! — После этих слов в колонке заиграла мелодия, похожая на те, что звучат, когда кто-то выигрывает в телевизионном конкурсе. — Это к твоему вопросу о том, почему Охота никак не догонит Изобилие: он ведь не дурак, чтобы убить саму жизнь. Не был дураком до вознесения, не станет и после. В отличие от бессмертных-смертных, ха-ха, которые наивно поклоняются ему, считая его врагом Изобилия, он прекрасно осознаёт, что Изобилие — это не только дары бессмертия, а кое-что намного более важное. Двигает им действительно жажда, но не мести. — Постой-постой-постой! Стоп! Если Ланя не волнует месть Изобилию, то… то какое он сам имеет отношение к Пути Охоты? Легенды Сяньчжоу рассказывают, что он был одним из коренных сяньчжоуцев, где-то пишут, что он был смертным родом с Яоцина, но так или иначе его дом был разрушен Яоши, он обозлился и вознёсся, став Эоном Охоты. В ответ на это из колонки послышался смех: чистый, беззлобный, полный искреннего веселья. — Да, так и есть, легенды Сяньчжоу говорят много разного и много интересного. Мы с Энигматой, когда их выдумывали, очень старались, чтобы звучало правдоподобно. А то, что там ни слова правды… Энигмата тогда немножко увлёкся, ха-ха-ха, и превзошёл самого себя. Давай устроим небольшой тест на логику: где в значении слова «охота» или любых его синонимах можно обнаружить месть и её производные? Агата задумалась, напрягла все извилины, и даже запущенный на колонке звук тикающих часов, не помогал придумать достойный ответ. — Подсказку можно? — жалобно попросила она, не имея не единого предположения, в каком направлении ей стоит думать. — Можно. Держи подсказку: нигде. — Ты сказал, что Энигмата превзошёл самого себя. Энигмата, который Мифус, который главный пиздабол на всю вселенную? — Это был риторический вопрос, потому что Агата уже пришла к ответам, которые хотела бы никогда не знать. — Не нужно говорить о нём так грубо. Мягче, нежнее, — пожурил её Аха. — Он не лжец, но мастер стратегии. Что лишь подтверждается тем фактом, что весь космос наивно считает его лжецом, а не стратегом. Он способен разыграть любую партию так, что никто не заподозрит его во вмешательстве. Если подозрения появились, значит это не его рук дело, а дилетантов. Даже мне, порой, сложно переиграть Энигмату. — Вы что натворили? Вы… Вы двое дружите, что ли?! Вы что натворили, эй?! Вы обманули всех, исказив толкование целого Пути?! И вот тут-то из колонки грянул громогласный смех истинного мерзавца, довольного тем, что смог ввести в заблуждение колоссальное количество живых существ. — Да брось, это же смешно! — сквозь хохот еле выдавил из себя голос из умной колонки. — Подумай сама: какими идиотами надо быть, чтобы не увидеть разницу между охотой и местью? Если бы Путь был рождён из жажды мести, он бы, наверное, назывался Путь Мести, не согласна? Лань, как ты его называешь, занимается как раз охотой: ищет, выслеживает, преследует, жаждет добыть свою цель. А месть это другое. И да: мы с Энигматой… хм, в каком-то смысле дружим, если так можно выразиться. Я бы даже назвал его своим братишкой, как любят выражаться люди. Только не говори никому про нашу шалость. Хотя в такое никто и не поверит, поэтому хочешь — рассказывай. — Нахрена?! — невольно воскликнула Агата, поражаясь тому, что у этого шутника в самом деле нет моральных никаких границ. — Нахрена, а главное зачем вы всё это сделали? — Меры предосторожности. Как я уже сказал, Эона по-настоящему можно убить только если добраться до его смертного воплощения, пока он не вознесся. Охота важен, мы не могли допустить и тени риска, что его не станет, поэтому слегка запутали следы и пустили всем пыль в глаза, из-за чего все уверены, что он уже вознёсся. Ты верно сегодня подметила: Изобилие не простой Эон, а нечто большее, нечто более значимое. Охота наблюдает за ней, идёт по следу и пытается сдержать силу, которой слишком много — на то оно и Изобилие. А пока рядом такой, как Охота, к Изобилию мало кто рискнёт сунутся. — О, мой бог, Лань действительно сохнет по Яоши! — по-своему интерпретировала услышанное Агата, прижав ладони к покрасневшим щекам. В ответ раздалась тишина. И в какой-то момент она затянулась настолько, что фоксийка невольно подумала о том, что спугнула хохмача всея вселенной своим взглядом на чужие взаимоотношения. Но еще минуту спустя, из колонки раздался медленный вкрадчивый голос, который выдавал все грани разочарования того, кто к ней обратился: — Это всё, что ты услышала, пока я рассказывал тебе о судьбе космоса, природе Эонов и прочих «маловажных» вещах? — Нет-нет, ну что ты… — тут же начал отнекиваться Агата, медленно, но уверенно пододвигая к себе ближе новенький скетчбук и карандаши с лайнерами. Сейчас она нарисует свой ОТП, и совесть её мучать не будет точно. — Конечно, я всё слышала, и очень внимательно тебя слушала. А что ты там говорил про вашу ущербность — в чём она проявляется? — Подумай сама. Ты однажды очень близко подошла к разгадке. — Когда задавалась вопросом, разумные вы или безвольные рабы своих Путей? — озвучила фоксийка первое, что пришло в голову, начав выводить карандашом на бумаге первые линии. — Именно. — И твой ответ.? — И да, и нет. Если говорить максимально упрощённо, то мы делимся на два типа: те, кто никогда не имел своего «я», и вознёсся из явления, предмета или идеи, подобно Сохранению, Равновесию, Эрудиции, Гармонии, Порядку или Небытию, и те, у кого до вознесения была своя осознанная жизнь. Все мы становимся рабами своего Пути, но у вторых есть возможность вернуться к своему прежнему «я», это не требует больших усилий, но мы забываем о том, что это нужно, теряемся в бесконечности. Необходима… встряска, чтобы вспомнить себя. — Судя по твоей совершенно «неэоновской» непосредственности, встряска у тебя была двадцать единиц по шкале Рихтера. — А я особенный даже по меркам Эонов. Могла бы уже заметить это. — Что же тебя встряхнуло, скромная душа? — с явным сарказмом спросила девушка, аккуратными штрихами выводя очертания рогов Яоши. — Причина моего вознесения — встряска была такая, что я заставляю вселенную расплачиваться до сих пор. — Это тебя так сильно пробрала ситуация с упавшим ребёнком, который потом заплакал? — Ты действительно веришь в эту сказку? Что я увидел упавшего сопляка, рассмеялся и стал Эоном? — Так ведь это самая распространённая версия! — О, ну раз какой-то недалёкий смертный, который ничего не видел, так сказал, то, разумеется, именно так всё и произошло. Кто я такой, чтобы спорить? — Ну, прости, я же не со зла. Не знала, что тебя задевает за живое эта байка. — Наблюдать за тем, как в неё верят другие и пытаются повторить этот бред, мне искренне смешно. Но меня задевает за живое, когда в неё веришь ты. — М-м-м, — задумчиво протянула Агата, сильнее сосредотачиваясь на прорисовке руки Ланя, которой он приобнимает за плечи Яоши. Это творчество, разумеется, ни в коем случае нельзя показывать ни одному здравомыслящему сяньчжоуцу, но от мимолётной мысли послать анонимным письмом это художество прямиком адмиралу Альянса Сяньчжоу захотелось улыбнуться. По раздавшемуся переливчатому звону колокольчиков, фоксийка поняла, что кое-кто оценил её чувство юмора. — Почему тебя задевает именно моё отношение? — Я тебя обожаю, — не промедлив ни секунды, тут же отозвался Аха, вернее даже отрапортовал, словно готовил эту фразу недели две и ежедневно репетировал. — Разве мои поступки не кричат об этом? — Ха. Ха. Как смешно. Твои поступки кричат только о том, что тебе было любопытно сунуть нос в мой мир. Что увиденное задело твоё самолюбие. И что тебе что-то от меня нужно. — Не без этого. — Так, что тебе нужно? И зачем ты мне рассказал всё это про Эонов? — Не всё сразу, — мягко, с покровительственной интонацией отозвался Аха. И от этих его слов так повеяло стилем Цзин Юаня, когда он намеренно дразнил, что у Агаты невольно дёрнулась верхняя губа в оскале. — У нас с тобой ещё будет время поговорить об этом. — А тебя не уволят за нарушение корпоративной тайны? — Хех, признаю, забавная вышла шутка. — Как мне вернуться домой? — решила повторно попытать удачу Агата, хотя не рассчитывала на внятный ответ, потому больше сосредоточилась на рисовании шлема Ланя, а не на том, что услышит от Ахи. — Никак. Твой мир давно мёртв. Грифель механического карандаша с тихим щелчком сломался из-за силы оказанного на него давления. Агата медленно подняла голову, уставившись на умную колонку таким взглядом, в котором было миллион обещаний разбить этот девайс о ближайшую стенку, если Эон Радости сейчас же не рассмеётся, обратив всё в неудачную шутку. Медленно вдохнув и выдохнув, фоксийка мысленно напомнила себе, с кем разговаривает, и взяла себя в руки. — Как будто я вправду рассчитывала на честный ответ… — утомлённо закатила она глаза к потолку, после чего расслабленно вернулась к рисованию. — Почему ты подарил мне все эти творческие приблуды? Я ведь не просила, и не думала о таких покупках. — Можешь не верить мне и в этом, но я с самого детства, ещё будучи человеком, был неравнодушен к искусству. Даже сейчас со мной осталась эта маленькая слабость, вот и решил разделить её с тобой. Люблю картины, сила моего Пути даже способна оживлять их, если вложить в них достаточно желания. На планете, на которой мне поклоняются, их называют фантазмами. — Какая прелесть, — хмыкнула Агата, с трудом представляя, как в одном человеке могут сочетаться ценитель искусства и лживый похититель молодых девушек, не дающий им вернуться домой. — Значит, до вознесения ты всё-таки был человеком. Я запомню. Из колонки раздался смех: не дикий, не громогласный, а мягкий, можно даже сказать ласковый. И не похожий на сгенерированный искусственным интеллектом, а как будто настоящий. Как будто… сгенерированный о-о-очень хорошим искусственным интеллектом. — Это никогда и не было тайной. Возможно, следующим откровением мне удастся пошатнуть твоё мировоззрение, но в человеческой жизни я был блондином. — Спасибо, это очень познавательно, — фыркнула Агата, мысленно представляя Николая Баскова, поющего «Натуральный блондин». — И даже играл на скрипке, — окончательно разговорился Аха, словно проверял, на какое из его откровений девушка даст хоть мало-мальски яркую реакцию, а не мимолётное незаинтересованное фырканье. — Я специально фальшивил, чтобы действовать своему отцу на нервы. Мне так и не удалось найти границы его терпения. — Тебе не удалось? Твой отец, видимо, был Буддой. И я не удивлена, что ты уже тогда, в своей смертной жизни, был невыносимым и нарочно делал пакости. Кстати, как мне вернуться домой? — Никак. — Ну и хрен с тобой, сама узнаю. Что ты там говорил на тему того, что кидал палку Терминусу? В колёса, разумеется. — Агата Львовна, как некультурно… Красивая незамужняя девушка, а говорит такие грязные фразочки, — пожурили её. И скажи ей это любое другое божество, она бы призадумалась о том, что действительно перешла границу, раз уже из небесной канцелярии присылают выговоры, но Аха это Аха, поэтому его призывы к внутренней культуре можно смело умножать на ноль. — Я говорил, что Завершённость заигрался со своими путешествиями в прошлое, и я решил напомнить ему, кто у нас главный специалист по играм. — Ух, какие у вас там среди Эонов страсти кипят… Что же такого он сделал, чего ты не смог стерпеть? — Вспомни прекрасный сериал из твоего мира про супергероя-бегуна в красном костюме, который возвращался назад во времени с благими намерениями, портил всё, и словно мышь тихо жил дальше, после чего вновь решал вернуться назад во времени, вновь всё портил, и в конце виновато опускал глазки в пол перед теми, кому он ломал жизни своими перезапусками. — Ты про Флэша и его Флэшпоинт? — сразу сообразила Агата. — Помню, там была целая беда с путешествиями во времени: каждый раз, когда Флэш возвращался в прошлое, чтобы исправить то, что он там уже изменил своим предыдущим возвращением, он лишь сильнее искажал линию времени, из-за чего появлялись временны́е парадоксы, которые становились необратимыми. И сколько бы раз он ни вернулся назад во времени, чтобы всё исправить, в исходное настоящее он не вернётся уже никогда. — Да. Позволь мне процитировать одного из злодеев: «Причина и следствие — хитрые штуки. В этом всё коварство путешествий во времени: с каждым разом правила на тебя действуют всё меньше». Завершённость — наш местный Флэш, который печатает свои Флэшпоинты как на конвейере, не оглядываясь на последствия. Я обрисую тебе масштабы этого «конвейера»: в каждом цикле вселенной, которые по новой запускает Завершенность, одними и теми же Эонами по воле случая становятся разные существа. В этой итерации Эоном Радости стал я, в прошлой, как понимаешь, вознёсся кто-то другой. — А потом ещё меня называют безответственной… — пробубнила себе под нос девушка, подтирая ластиком лишние штрихи. — И ты через меня «опечатал» чужой конвейер? — Именно. Я решил, что на моём веку, как любят говорить люди, стоит замкнуть Путь Завершенности незыблемой константой, которую не сможет переписать даже он, а значит больше не сможет перезапускать вселенную до определенного момента — твоего появления, и тогда я останусь последней Радостью. Из меня вышла самая лучшая версия Эона Радости, не хочу, чтобы это менялось. — Так, а я причём? Как это вообще работает? Почему я какая-то там константа? Я даже не из Румынии! — Ты меня совершенно не слушаешь… — А ты противоречишь сам себе. То тебя потянуло в мой мир любопытство, и ты сам не ожидал получившегося результата. То я у тебя константа и часть какого-то хитрого плана. Определись уже. — Я тебе уже говорил, что ты не нашего порядка. И, помимо этого, тебя никогда не было в нашей вселенной. Но теперь ты есть, и это не стереть даже силами Эонов. Мгновенье твоего появления стало знаком «Стоп» на дороге времени, который Завершённость не может «проехать». Потому я и назвал тебя константой. Если хочешь, могу назвать тебя точкой сохранения в игре. А насчёт того, что «не ожидал получившегося результата»… Выбрав дорогу, чтобы уйти от судьбы, мы именно там её и встречаем. Ты тоже поймёшь смысл этих слов… однажды. — Ты определись, пожалуйста, что тебе от меня нужно, и давай разойдёмся по-дружески. Я тебя очень прошу. У меня, как бы, планы на будущее были. — От тебя мне нужна ты, поэтому мы не разойдёмся — ни по-дружески, ни по-вражески. Не вынуждай меня быть навязчивым, и просто прими то, что твоё единственное будущее — это я. Ты раскрыла объятия для генерала Охоты, для недозревшего Эманатора Разрушения, даже для сумасшедшего грубияна с силами Изобилия, неужели твоей доброты не хватит на меня? — Я просто напоминаю, что ты похитил меня и не отпускаешь домой. — Я подарил тебе возлюбленного и тело с забавными ушами, разве это не компенсирует твои потери? — Кстати, об этом: а ты почему так спокойно держишь меня возле последователя Охоты, а не своих радостных подпевал? — Почему бы и нет? Насколько я вижу, все более чем довольны таким раскладом. — Давай, стратегии мы всё же оставим Энигмате, у тебя получается плохо. — Словно стрелу в сердце мне пустила… Ладно, сознаюсь: мне не везёт с последователями — как эманаторами, так и Идущими по Пути. Они все как на подбор идиоты с нулевым чувством юмора. Я не ставлю перед собой цели бесповоротно опозориться перед тобой, потому и не отсылаю к последователям Радости. — Эманаторов делает эманаторами Эон. Зачем ты выбрал тех, у кого нет чувства юмора? — Потому что мне показалось безумно смешным сделать эманаторами унылых глупышей, у которых от моего благословения самомнение улетит в такие дали, что они абсолютно серьёзно будут пытаться бросить мне вызов на поприще Радости, доказывая мне же суть моего Пути. Ха-ха-ха, говорю об этом и уже смешно! Ты только представь всю абсурдность ситуации: Эманатор Радости, который шутит хуже табуретки, или Недотёпа в маске, который пытается походить на хохочущего безумца, но при этом у него на голове клоунская маска! Несмешные последователи Радости — это же умора! И Скорбящих актёров туда же — в общий котёл тупиц. Я даю им крупицу силы своего Пути, а они считают это признанием и искренне верят, что поняли идею Радости, хотя даже шутку про «Колобок повесился» не поймут, ха-ха-ха-ха! Когда-нибудь до всех них дойдёт, что всё это время я всего лишь троллил их, и тогда, наверное, произойдёт моё второе вознесение, если меня не разорвёт от собственного смеха. Агата накрыла ладонью лицо, и сжала губы. Но сначала затряслись плечи, потом всё тело, а потом смех начал прорываться даже сквозь плотно сжатые губы. — О-о-осуждаю… — простонала она и зашлась громким смехом, который больше не могла сдерживать. Стыдно от самой себя за то, что она нашла подобное смешным, но, господи-боже, это вправду было уморительно! — Держись, это был только разогрев! Мой любимчик — один из Лордов Опустошителей, вознамерившийся уничтожить мой Путь. Когда-то был одним из моих, как ты выразилась, подпевал. Я издеваюсь над ним уже столько тысячелетий, что сбился со счёта, а он до сих пор не понял этого. Мечтает уничтожить меня, но не знает, что я ещё даже не родился, ха-ха-ха! — Это, случайно, не тот Лорд Опустошитель, которого ещё называют Гроссмейстером? Я читала в интернете, что КММ именует так одного из Эманаторов Разрушения, что оставляет после себя «почерк» Радости. Но информации по Лордам Опустошителям в целом мало. — Тот самый. И самое глупое, что мог когда-либо сделать любой гроссмейстер, это сесть со мной за один шахматный стол. У меня с шахматами всегда были довольно близкие отношения. — Тоже отголоски смертной жизни до вознесения? — Именно. Меня даже отец не мог обыграть, который и учил меня шахматам. Единственный, кому я проигрывал, это мой младший брат. — У тебя ещё и младший брат есть?! Был. Будет. — Целых два! Только не упади: у меня ещё и мать есть. Была. Будет. — У этой вселенной нет шансов на светлое будущее, — подвела общий итог фоксийка. — Знаешь, мы с тобой поговорили, и я сейчас поняла… Вроде должна быть какая-то рефлексия, шок, ужас, а у меня в голове полнейшая пустота. Ты мне вынес мозг. Честно. — У каждого свои таланты. Не переживай, будешь готовиться ко сну — накроет, — прозвучал на редкость заботливый и участливый голос из колонки, но с такой уверенность, словно знал Агату как облупленную с её привычкой начинать загоняться по поводу и без перед сном. — Так и быть, отпущу тебя на сегодня. У нас с тобой был очень продуктивный день, надо почаще так собираться. — Упаси, боже… — Я и так тебя пасу почти без остановки. — Агата громко хохотнула и тут же зажала себе рот, чисто из вредности не желая, чтобы Аха слышал, что он её рассмешил. — Гитару и скрипку сама настроишь, с ними в комплекте должен быть дополнительный набор струн. Развлекайся, шерстяной комок! — Эй! — воскликнула фоксийка, но Аха уже исчез. Зато на замену ему на кухню влетел взъерошенный Блэйд, который так и застыл в проёме с разведёнными руками, которыми секунду назад резко распахнул створки. Взгляд алых глаз — не дикий, но совершенно осоловелый, какой бывает у едва проснувшихся людей, быстро пробежал по помещению, словно ища что-то. Но так и не найдя ничего, задержался на Агате. Мужчина с такой скоростью метнулся к сидящей за столом девушке и опустился рядом с ней на колени, что она невольно испугалась, когда данный порыв закончился не очередными цепями, а крепкими руками, схватившими её за плечи, и взглядом, сканирующим её лицо. — Прекратите, немедленно! — воскликнул забежавший следом лейтенант Облачных Рыцарей. — Что ты сделала? — прохрипел Блэйд. Причем хрипотца это была самая обычная, что бывает спросонья. Стоило ему слегка прочистить горло, как голос вернулся в норму: — Что ты сделала, женщина?! — настойчивее повторил он, сильнее сжав в руках Агату и встряхнув её, начисто игнорируя Яньцина, повисшего на его плечах в попытке оттащить, и Твикса, вцепившегося зубами в его руку, надеясь отодрать мечника от фоксийки. — Дед, ты не с той ноги встал?! — испугано выпалила Агата, качая головой как болванчик, когда Блэйд её снова затряс. Мужчина дёрнул плечами, одним лёгким движением сбрасывая с себя досадные помехи в лице Яньцина и Твикса, после чего подтянул Агату за плечи, за которые продолжал удерживать, ближе к себе, едва не соприкасаясь своим носом с её. — Что. Ты. Сделала? — чеканя каждое слово, хмуро повторил Блэйд. А после, словно поразмыслив о чём-то и прийдя к выводу, с совершенно серьёзным выражением лица сказал: — Сделай со мной это снова. Агата испытала примерно те же чувства, что от разговора с Ахой: абсолютная пустота в голове и ощущение, что ей вынесли мозг. С выпученными от непонимания глазами, она втянула шею в плечи, чтобы хоть немного отодвинуть своё лицо подальше, и отвернулась, как никогда поняв Бубенчика, который делал тоже самое, когда не желал ласки, и всем своим видом говорил: «да что с этими кожаными двуногим мешкам не так?» Блэйд, не распознав невербальные сигналы, повернул голову следом, натыкаясь взглядом на раскрытый скетчбук. Прямо по центру страницы красовался почти полностью готовый рисунок, на котором улыбчивая Яоши, зажмурившаяся от удовольствия и окруженная сердечками, прижималась к Ланю, который фривольно закинул свою руку ей на плечо, приобнимая за шею, а сам отвернул голову в сторону, словно не признавал сюсюканий, в которых сам принимал активное участие. Агата прямо из такого скованного положения смогла дотянуться до уголка скетчбука и плавно закрыть его под внимательным взглядом мечника. Мужские пальцы, как ни в чём не бывало, освободили одно плечо фоксийки, неспешно взяли скетчбук за тот же уголок и открыли обратно. Вновь закрыв скетчбук, девушка прервала эту немую сцену, начав активно выбираться из чужой хватки, чему активно помогал подбежавший Яньцин. — Что ты сделала? — словно заведённый повторил Блэйд, тем не менее позволив девушке высвободиться, и следом за ней поднявшись на ноги. И напрочь игнорируя ученика Цзин Юаня. — Ничего. Почесала тебя за ушком, ты и уснул. — Не лги мне. Может, я и не помню, что произошло, когда меня поглотила Мара, но ты… ты что-то сделала. Что-то, из-за чего я впервые за многие годы просто спал, а не находился в полудрёме или видел кошмары прошлого. Вы с Крематором что-то сделали со мной. Не знаю, что, но мне нужно ещё, женщина! — Тебе всего лишь нужно было нанять себе массажистку, причём давно! — огрызнулась Агата, которую настойчиво толкнул себе за спину храбрый юноша, встав живой преградой. Которую никто, увы, не заметил, из-за того, что глаза Блэйда и Агаты находились выше макушки Яньцина. — Я вправду всего лишь почесала тебе голову, сделала лёгкий массаж и смазала своим кремом для лица твою иссушенную физиономию. Дважды! Всё, красотка, гуляй, а мне нужно позвонить. Яньцин, пошли договариваться с Гуйнайфэнь. — Массажистка не способна сделать это! — рявкнул Блэйд, грубо сорвав с левой руки бинты и выставив свою раскрытую ладонь прямо перед её лицом. Так и застыл в пафосной позе, пока фоксийка и юный лейтенант соображали, что такое невероятное они должны были увидеть. Агата внимательно вглядывалась в мужские жилистые пальцы, на подушечках которых были заметны сухости и застарелые мозоли, покрывшиеся ороговевшим слоем кожи. Видела ладонь, испещрённую линиями, которые есть абсолютно у всех людей. Видела очертания развитых мышц и сухожилий кисти, которая уже давно привыкла сжимать меч стальной хваткой. Видела, и единственное, что поняла, это… — Тебе срочно нужен обычный гигиенический маникюр и литры крема для рук. — Или хотя бы лосьона, — внёс свою лепту Яньцин. — Шрамы на моей руке… — медленно заговорил Блэйд, проигнорировав услышанное, и сосредоточившись взглядом на собственной руке, словно впервые её видел. — Они были со мной не одно столетие. Я знал каждый. А теперь они исчезли без следа. Яньцин и Агата переглянулись, о чем-то посовещались взглядами, и синхронно пожав плечами, повернулись обратно к мужчине. Словно Биба и Боба на минималках. — Поздравляю? — выдвинула девушка предположение о том, какую реакцию ожидал от них Блэйд. — Всё равно не понимаю, откуда у тебя шрамы с твоей-то регенерацией? — Я сам их себе оставлял. Это помогало… держать себя в руках, помнить, не растворяться. Но теперь эта дрянь во мне… — тише произнёс он, с силой сжав рукой ткань пальто на груди в области сердца. — Словно сама успокоилась, прекратив ежесекундно рвать меня и мой разум на части. — Дрянь в тебе.? — напрягся Яньцин, заведя одну руку назад и надавив Агате на бедро, призывая отойти еще сильнее за него, а вторую опустив на эфес меча. — Плоть Эманатора Изобилия, не позволяющая мне умереть, — будто пребывая не здесь, а глубоко внутри себя, глухо отозвался Блэйд. — Шуху, — едва слышно прошептал он это имя, но не почувствовал, чтобы на него привычно отозвалось хоть что-то внутри. Словно монстр действительно успокоился и уснул. — Пожалуй, я заварю тебе чай, — ловко вышла из ситуации Агата, скользящим движением переместившись от Яньцина к чайнику. Но стоило принести к столу чашки с горячим напитком, о котором никто не просил, но который стал в этом доме полноценным дипломатом, как девушка в ужасе уставилась на то, как эти двое опять залезли в её скетчбук и молчаливо разглядывали её недавнее художество. — А, ну, хватит! — праведно возмутилась Агата, поставив чашки на стол, после чего демонстративно захлопнула скетчбук и забрала его к себе. Больше всего во всём этом напрягало то, что ни один из них не озвучил ни одного комментария, предпочитая многозначительно молчать, из-за чего Агата терялась в догадках касательно того, что происходит в их головах. Но лучше от того, что она забрала скетчбук, не стало: теперь мужчина и юноша рассматривали другие подарки Ахи, которые фоксийка не успела убрать: и гитару, и скрипку, и умную колонку. — Умеешь играть? — бросил Блэйд. Вроде и без особого интереса, а вроде и ожидая ответа. — Немного. Не виртуоз, просто баловалась когда-то. — Хм. — И что в переводе на человеческий означает это демонстративное «хм»? — Мне нельзя издавать ни звука? — парировал Блэйд, делая глоток чая. И через несколько секунд тишины всё же соизволил дать ответ: — Цзин Юань всегда был неравнодушен к искусству, хотя сам не имел таланта ни к чему подобному, только к настольным играм. Агата ничего не ответила на это, но пунцовые щеки и прижатые к голове уши в купе с лупящему по ни в чём неповинному полу хвостом говорили всё за неё. Удивительно, но тишина, в которой они сидели и пили чай, каждый погружённый в свои мысли, ощущалась комфортной. — Тебе правда нравится этот веник? — в какой-то момент не выдержал Блэйд, кивнув головой на букет цветов, который принёс курьер от имени Цзин Юаня. — Он же безвкусный. — Вот зануда… У меня любые цветы дохнут через пару дней, плохой из меня садовод, так что потерпи уж немного этот «веник». И да: он мне нравится, красивый букет. Не понимаю, что ты к нему пристал. — Госпожа Агата, Вы вроде бы предлагали переговорить с госпожой Гуйнайфэнь? — ловко увёл разговор в мирное русло Яньцин. Не медля ни секунды, Агата набрала номер Гуйнайфэнь и сразу включила громкую связь, чтобы не пересказывать потом Яньцину их разговор. — Привет-привет! — раздался жизнерадостный голос девушки. Судя по фоновому шуму, она была где-то на улице. — Эй, Агата, как жизнь? — Привет, Гуйнайфэнь! Прости, что я сразу к делу, но у меня всего один вопрос: твоё предложение со стримом ещё в силе? — Обижаешь, Аги, — легко и непринуждённо сократила она имя фоксийки, из-за чего лисьи уши в недоумении дёрнулись. Никто никогда не сокращал имя Агаты до Аги. Это было… такое странное в своей новизне ощущение. — Когда тебе будет удобно? — Да хоть завтра. — Супер! Давай тогда встретимся завтра на большом мосту в Центральной гавани звездных яликов около двенадцати системных часов? Как раз прогуляемся, обговорим все детали, составим сценарий, а чуть позже запустим стрим. Пока информация не точная, но скорее всего проходить всё будет в Неспящем графе. У меня там была небольшая договорённость с администратором. Если завтра ничего не поменяется, то снимать будем там. — Хорошо, договорились. — Вот и отлично! Хорошо, что ты набрала меня, а то я начала волноваться, что ты передумала. Тогда до завтра, роднулька, пока-пока! — Пока! — Нажав на кнопку завершения звонка, Агата повернулась к Яньцину. — Как-то так получается. — Пока всё складывается довольно неплохо, — резюмировал лейтенант, допив свой чай и поднявшись на ноги. — Пожалуй, мне пора. Раз у вас всё… хорошо? — не совсем уверенно произнёс Яньцин, кинув косой взгляд на притихшего Блэйда, но Агата уверенным кивком подтвердила, что всё в полном порядке. Блэйд, в свою очередь, подтвердил это молчаливым уходом с кухни в гостиную, в которой облюбовал диван. — В таком случае займусь подготовкой к завтрашнему дню. Благодарю за гостеприимство госпожа Агата, — приложив ладони к груди в области сердца, вежливо попрощался юноша, после чего замялся, словно раздумывал о том, стоит ли затрагивать одну тему. — Если… Кхм, если Вы хотите передать генералу какие-то угощения, я мог бы помочь доставить их. В порядке исключения. — М? Нет-нет, не стоит себя утруждать, всё в порядке, — отмахнулась Агата. — Как скажете. Просто я предположил, что Вы бы хотели его угостить, не будь у нас нынешних обстоятельств, вот и предложил свою скромную помощь. — Да, ситуация, конечно, не очень приятная, но ничего, подождём и всё образуется, — солнечно улыбнулась девушка. И лишь какое-то время спустя до неё дошли намёки Яньцина, которыми он пытался донести до девушки, что Цзин Юань хотел бы снова отведать её стряпню. — Оу…- пришло к ней осознание. — Думаешь, оно ему действительно нужно? У него личный повар есть. — Он бы точно был приятно удивлён. — Тогда дай мне пятнадцать-двадцать системных минут. — Конечно, я подожду. Носясь по всей кухне в ритме вальса, Агате удалось в кратчайшие сроки найти на кухне многоярусную коробку для обедов, выполненную в традиционном сяньчжоуском стиле, сварить новую порцию хинкали, которые дожидались в морозилке. Как чувствовала… Заново пожарила баклажаны во фритюре, выложив их в виде салата в один из контейнеров, подогрела рулетики из цукини и несколько пирожков, сварила тройную порцию данго, окончательно избавившись от оставшихся заготовок, которые оказались лишними в момент предыдущей готовки. Выложила всё с красивой подачей и вложила все контейнеры в ячейки держателя. Добавила от себя несколько весёлых сюрпризов на крышках контейнеров, всучила всё Яньцину в руки и сказала мчаться быстрее ветра, пока не остыло! Теперь в доме осталось только трое: Агата, Блэйд и Твикс. — Будь добра, сходи в душ, ты за этот день вся провонялась едой. Возможно, в ближайшей перспективе их в доме останется двое: она и Блэйд. Но вообще предложение действительно обосновано: пока она успокаивала мужчину массажем лица, у неё буквально пот катился по спине от страха сделать что-то не то и усугубить ситуацию, так что в душ надо. Тем более гостей больше не предвиделось, а значит в ванной можно было укрыться надолго… Теплая вода, аромат меда и рисовых отрубей, осторожный массаж ушей и хвоста… Она следовала советам Ву Шэньцзы с почти научной тщательностью. И — о, чудо! — когда она наконец вышла, завернувшись в полотенце, и посмотрела в зеркало, ее шерсть действительно выглядела лучше. Она не сияла, как шубка звездной дивы, но была мягкой, послушной и ухоженной. На ушах не торчали досадные колтуны, а хвост лежал пушистым, вполне себе презентабельным шлейфом. Очень даже неплохо получилось. Этот маленький успех придал ей уверенности. Теперь, чувствуя себя чуть более собранной и чуть менее потрепанной жизнью, она могла снова сосредоточиться на насущных проблемах. Свежевымытая и довольная Агата, курсируя по дому в направлении туда-сюда, периодически с довольным видом поглядывала в зеркало на собственный прилично теперь выглядящий после сушки хвост, не выдержала и замерла прямо посреди коридора, потянувшись к телефону и набирая сообщение. «Господин Ву, это Лян Аи. Я только что попробовала Ваши рекомендации, и это самое настоящее волшебство! Шерсть стала очень послушной и сияет, как Вы обещали. Огромное спасибо за советы, Вы настоящий спаситель!» Ответ пришел почти мгновенно, будто он ждал. «Юная госпожа Лян, Ваша благодарность — лучшая награда. Рад, что смог помочь. Но, поверьте мне, в Вашем случае сияние идет изнутри. Ему была нужна лишь небольшая… техническая поддержка.» Подмигивающий смайлик в конце заставил улыбнуться сообщению. И, неожиданно для самой себя, ей в голову пришла одна очень разумная идея, которая посетила её как никогда вовремя, и тут же была преображена в сообщение. «Господин Ву, у Вас завтра утром будет свободная минутка для меня?» Пришедший ответ гласил следующее: «Вынужден разочаровать: завтра меня не будет в банке, у меня заслуженный выходной» Но Агата не растерялась… «Так у Вас завтра утром будет свободная минутка для меня? Если предложение совместно пообедать и поговорить про выгодные вклады ещё в силе, я была бы очень благодарна, если бы Вы согласились изменить обед на завтрак и встретиться со мной, как Вы когда-то сказали, в неформальной обстановке.» Телефон молчал некоторое время, но потом всё же порадовал девушку пришедшим сообщением. «У Вас крепкая деловая хватка, юная госпожа Лян, далеко пойдёте. Не могу найти в себе силы дать отпор такой настойчивости… Ресторан «Величайшие специи» в Переулке ауруматонов, ровно в десять — Вас устроит?» Агата сжала кулак, прошептала тихое «йес!», написала в ответ, что ей более чем удобно, и вежливо попрощалась, пожелав хорошего вечера. И девушка действительно хотела поговорить с Ву Шэньцзы про выгодные вклады, преследуя цель с умом инвестировать свою недавнюю зарплату музы Эона Радости, пока она её медленно не растранжирила на то, на сё. Вдруг она почувствовала, как затылок обдало чужое горячее дыхание… Чуть не подпрыгнув на месте от неожиданности, фоксийка развернулась и уставилась на Блэйда, который неизвестно зачем и неизвестно сколько стоял за её спиной как памятник. Его взгляд лениво скользнул по её сияющим глазам и телефону в руке. — Получаешь «техническую поддержку»? — его голос прозвучал низко и сухо, казалось даже с неким ехидством. Агата тут же погасила экран смартфона, найдя ответ на вопрос, как долго он стоял за её спиной — столько, сколько требовалось, чтобы заглядывать ей через плечо в телефон и читать чужую переписку. — Получаю полезные советы от хорошего человека, — парировала Агата, придавая себе вид святой невозмутимости. — Хороший человек, — задумчивым тоном повторил Блэйд, медленно огибая девушку, словно изначально держал путь в отведённую ему комнату, и не планировал задерживаться рядом с ней. — Хорошие люди не делают малолетним несвободным девицам грязные намёки. — Ошибся человек, со всеми бывает. Ничего, завтра объяснимся, — спокойно парировала Агата, не поддаваясь на провокацию. — И я не малолетняя. — В сравнении со мной, ты — зародыш. — В сравнении с тобой я завтра не останусь без завтрака. — Забыла, что мне придётся идти с тобой? Расстояние один километр, — напомнил мужчина про непреодолимые обстоятельства. — И что? Также как сегодня растворишься где-нибудь, и будешь следовать как тень. Делов-то… — Нет, пожалуй, в этот раз я пойду с тобой и буду сидеть рядом. Заодно и без завтрака не останусь. — Я напоминаю, что ты — преступник-номер-один, известный во всём Сяньчжоу. — А я напоминаю, что мне плевать, это не мои проблемы, — неумолимо стоял на своём мужчина. — Ты не останешься один-на-один с этим скользким типом, вопрос закрыт. Иди спать, завтра ранний подъём. — Ты как-то слишком быстро вжился в роль вредного деда… — Быстро в свою комнату! — прикрикнул своим басом Блэйд, намеренно повысив голос. Исключительно чтобы посмотреть, какой у этого будет эффект. А эффект был феноменальный: пискнувшую фоксийку почти ветром сдуло в направлении комнаты, да с такой скоростью, что длинные волосы мечника взметнулись от порыва ветра. Удовлетворённо усмехнувшись, полный злорадства мечник направился в отведённую ему комнату. Раз её не напугать угрозами опасного преступника, будет пугать социальной ролью старшего. Как оказалось, это даже действеннее.

***

Не спеша раскрывая многоярусную обеденную коробку, которую передал Яньцин с краткой инструкцией что есть что и как это употреблять, Цзин Юань смаковал момент. Хоть какое-то напоминание о ней… Всего пара дней, а у него уже почти ломка — тактильная и эмоциональная. Собственный дом казался настолько тихим, что одолевало желание включить музыку погромче, лишь бы снова создать хоть какую-то шум. Жаль от музыки он не будет таким же уютным, желанным, приятным. Вытащив с самого верхнего яруса первую коробку, Цзин Юань замер, разглядывая приклеенный к крышке стикер. На нём на скорую руку был нарисован мультяшный человечек, который смотрел на него, обернувшись через плечо, круглыми от удивления глазами, словно его внезапно потревожили. Рядом с головой человечка была выноска, как в комиксах, на которой было написано: «Это кто такой красивый меня открыл?». Чувствуя, как губы бесконтрольно растягиваются в радостной улыбке, мужчина отклеил стикер, обещая себе сохранить его. Но на следующей коробке обнаружился ещё один стикер с мультяшным человечком. В этот раз человечек откровенно строил карикатурно большие сияющие глазки, в которых вместо зрачков были сердечки, при этом изображая святую невинность. А текст в выноске над головой гласил: «Вот так сразу откроешь меня? Даже имени не спросишь?». Невнятно фыркнув в попытке сдержать смех, Цзин Юань отложил вторую коробку в сторону. За третьей он тянулся уже в нетерпении, жаждущий узнать не что будет внутри, а какой стикер его ожидает. А Цзин Юань не сомневался, что на последней коробке стикер тоже будет. Собственно, не прогадал. А когда увидел рисунок и прочитал текст — рассмеялся в голос. На третьем стикере мультяшный человечек лежал на боку, подпирая рукой голову, подмигивал одним глазом и вальяжно слал воздушный поцелуй, отображённый на картинке вылетевшим из губ сердечком, которое поддерживалось ладонью. А текст в выноске звучал следующим образом: «С тобой и до свадьбы не стыдно. Открывай меня полностью!» Цзин Юань сорвал все стикеры и убрал их в ближайший ящик, где он хранил всякую сувенирную мелочёвку.