Легенда о последнем волке

      Портал в мгновение схлопнулся, оставив пару в тишине. Мягкий свет из окошка в верхней части стены освещал немногое, но девушка могла рассмотреть себя и немного — пространство вокруг. Кирпичная кладка, до уровня груди разрисованная мелками, а выше — неумелые попытки подростков написать что-то баллончиком краски. Сломанная, но криво склеенная неуклюжими детскими руками с помощью суперклея тумбочка с облупившимся лаком и шина от грузового колеса, накрытая старым туристическим ковриком, погрызенным домашним любимцем много лет назад.       Мила настолько взволновалась, что ей было тяжело вдохнуть.       «Неужели… Неужели получилось».       Они не просто в мире, где есть воздух, вода и почва.       Они не посреди пустыни. Их не выкинуло в океан. Они не посреди неприступных гор.              Они действительно дома.              Не верилось.       «Если только…»       Мила обернулась на Эскеля, бережно опустила ногу в сапоге, которую до сих пор держала в руках, выпрямилась в полный рост. Стоило проверить, действительно ли это её мир, а не параллельный, как в каком-нибудь сай-фай фильме. Да и все вещи здесь, в знакомом с детства подвале, где она укрывалась с другими детьми летними вечерами, вызывали тревожные мысли: слишком всё хорошо. Возможно, их забросило не в будущее, как Мила боялась, а в прошлое?       В любом случае, не проверишь — не узнаешь. И ей нужна помощь. Подвал её собственного дома, конечно, лучше, чем мокрое эльфийское подземелье, а всё же хорошо бы переместиться в более уютное место.       Если, конечно, её квартира уже стала её квартирой, когда она выросла. Иначе даже к родителям завалиться не получится.       Вдруг Эскель забулькал, и Мила поняла: его нужно перевернуть, пока он не задохнулся в содержимом собственного желудка. Не без труда она перевернула его на бок и дождалась, когда его дыхание выровняется. Ещё больших усилий ей стоило сдержать собственные рвотные позывы. Она пару секунд размышляла, не оставить ли его на боку, но с учётом его ран, приняла решение вернуть его на спину.       «По крайней мере из него вышла вся эта магическая гадость, что он выпил…» — подумала Мила.       — Я скоро вернусь. Не уходи, — сказала она и тут же почувствовала себя крайне глупо: ну куда он уйдёт? Он вообще в отключке. Он её даже не слышит наверняка.       Главное, побыстрее придумать, что делать. И чтобы его больше не рвало.       Девушка перемялась с ноги на ногу и нащупала дверь: она была закрыта только на скрученную проволоку. Как и раньше. Как и всегда. Все местные дети знали об этой незапертой двери в подвальную комнатку, все взрослые видели, как дети спускаются по развалившимся ступенькам и скрываются за крашеной металлической дверью, но всем было, на удивление, безразлично. Вот и сейчас дверь открылась с пронзительным скрипом несмазанных петель. Мила поднялась по нескольким развалившимся кирпичным ступеням, встала на асфальт и, поёжившись от холодного порыва ветра, огляделась.       Дом стоял, как и прежде. Людей на улицах было немного, но Мила пригляделась к тем, что были: вот у крыльца алкогольного магазина курит, нет, парит какую-то электронную дрянь щуплый паренёк. Вот из магазина идёт женщина в бежевом спортивном костюме и курточке, не отрывая глаз от экрана смартфона.       Магазин открылся в доме поздней осенью прошлого года, а значит, они точно не в прошлом. Сейчас, кажется, весна? Да, вот почки на ветках, ещё не распустившиеся. Остатки снега. Ветер холодный. Вполне себе мартовская погода. Девушка подняла голову: серое небо скрывало солнечный диск, и сложно было понять, сколько сейчас времени, но Мила предположила: часа два-три дня.       Она не могла поверить, что всё действительно было так. Не могла поверить, что им настолько повезло.       У неё не было конкретного плана действий, что делать дальше, и она пыталась привести мысли в порядок.       Она попала в своё время, и это просто замечательно. Однако она сама не дотащит Эскеля до квартиры, да и ключей нет, всё осталось на работе в тот самый день. До работы ехать на транспорте с пересадкой около часа, но денег на проезд у неё тоже нет. И телефона нет. И куртки нет, чтобы не замёрзнуть в ближайшие минут десять.       Нужны ключи. Дубликаты есть у папы, ещё со времён ремонта её квартиры остались, но он в Энгельсе, со своей семьёй. И номера телефона она наизусть не помнит. Маме она так дубликаты ключей и не сделала, хотя та её неоднократно просила. Остаётся Санёк.       И номер Санька она могла бы чётко сказать, даже если б Милу после пьянки разбудили среди ночи.       Санёк в соседнем доме, самое долгое — дом обогнуть, минут семь, но Эскель…       В поле зрения Милы попала соседка. Бодрая добродушная старушка, знакомая ей с детства, живущая одна со своей маленькой собачонкой.       — Тёть Надь!       — Ох! — вздрогнула старушка. — Людонька, напугала-то как! Ты чего раздетая? Заболеешь!       Какое облегчение, старушка узнала Милу и помнит. Неужели они и правда дома! Какое всё-таки счастье!       — Я в магазин выбежала, — наскоро соврала Мила, приближаясь. — Тёть Надь, есть телефон? Очень позвонить надо! Я свой дома оставила.       — Вот вы, молодёжь, даёте! Все рассеянные с этими своими гаджетами стали! У меня и внук такой же, чо ты думаешь? Он приходит, говорю ему: «Витя, поставь чайник!» А он всё «щас» да «щас», и через минуту и не помнит уже!       — Да, — Мила изобразила смешок, нетерпеливо наблюдая, как соседка достаёт из кармана древнюю раскладушку. Ну и раритет!       — Только ты не долго, а то у меня поминутный! — предупредила старушка.       Собачонка на поводке нетерпеливо гавкнула.       — Да-да, я быстро, — Мила уже набирала заученный порядок цифр.       — Пока ты звонишь, я вон, до угла дойду, — тётя Надя показала на угол дома с излюбленной собачниками и их питомцами клумбой. — Не уходи, чтоб я тебя видела!       — Конечно, не беспокойтесь.       Гудок, ещё один…       «Давай же, Саня, возьми трубку!»       И тут же в ухе раздалось насторожённое:       — Алло?       — Саня, это я, Мила!       — Вот она, явилася не запылилася! Не прошло и года, вспомнили про смертного, соизволили! А как…       Она прервала друга:       — Сань, ты мне очень нужен! Сейчас!       — А ты знаешь, любовь моя, что звонить друзьям можно не только, когда тебе что-то нужно? — спокойно пожурил Александр. — Я беспокоился вообще-то!       — Санёк, мне очень надо! Я всё объясню, только умоляю тебя, быстрее! Это буквально вопрос жизни и смерти!       Санёк на том конце провода напрягся.       — Милка, что случилось? И откуда ты звонишь?       — Я у подвала, где мы в детстве играли, помнишь, тот, с шиной? Возьми ключи мои, бинты, что-нибудь раны обработать и сюда, пожалуйста, я тебя умоляю! Я всё объясню, только быстрее!       — Мил, что случилось? — уже серьёзно спросил Санёк. В трубке послышался скрежет отодвинутой ножки кресла о кафель. — Почему ты не вызвала скорую?       Мила захныкала:       — Просто, пожалуйста, сделай, как прошу! Ключи, бинты, зелёнка какая-нибудь, и сюда! Быстрее! Всё остальное — позже!       — Сейчас буду. Не уходи.       Он сбросил вызов, и Мила облегчённо выдохнула. Санёк поможет. Он никогда не подводил, никогда.       Мила добежала до угла, поблагодарила тётю Надю, отдала ей раскладушку и вернулась к подвалу. Юркнула внутрь: Эскель всё ещё лежал неподвижно, и лишь едва заметные движения грудной клетки давали понять, что он дышит. В подвале было ощутимо теплее, чем на улице, но девушка просто не могла усидеть на месте, словно суетой, что она стремилась создать, можно было как-то помочь ситуации, ускорить время, телепортировать Санька прямо в подвал. Мила снова вышла на улицу, нервно высматривая фигуру друга.       Через несколько минут он подбежал: лохматый, в старой домашней футболке и незастёгнутой куртке, и ещё находясь в пяти метрах от неё начал кричать:       — Я думал, ты умираешь!       — Не я, пойдём! Скорее!       — Я с тобой поседею, — проворчал Санёк, хотя сам приготовился узреть нечто ужасное, что так взбудоражило подругу. Пока спускались в подвал, он был готов увидеть ревущего покалеченного ребёнка или котика, наткнувшегося на стаю бездомных собак, но как только они вошли в подвал, он заметил крепкого полуголого и окровавленного мужчину, и теперь ему стало ещё больше не по себе, чем прежде. В нос ударил резкий запах рвоты.       Санёк поймал подругу за рукав:       — Милка, кто это?       — Это Эскель. Он ранен. Надо перетащить его ко мне домой и перевязать нормально! Ты же взял ключи?       — Надо было звонить в скорую, а не мне! — и парень потянулся рукой к смартфону в кармане джинс.       — Нет, нельзя в скорую!       — Что значит «нельзя»? Саратовцева, ты нормальная вообще?       — У него документов нет! И ещё причины есть.       Она не стала добавлять, что организм его настолько изменён, что его скорее на опыты разберут, чем вылечат. Слишком долго объяснять.       Санёк выпучил тёмные глаза за очками:       — Документов нет, а причины — есть? Милка, что за?.. Я когда сказал, что ты встретишь мужика, я имел в виду иностранца, а не бомжа!       — Он не бомж!       — Да ты глаза разуй! Он лысый, в шрамах весь и полуголый! Если не бомж, то точно какой-то бандит! Пойдём отсюда, пока он не очухался! — и он дёрнул девушку на себя, но она вырвала руку.       — Саня, ёбаный в рот! Я тебе всё объясню! Но сейчас просто помоги его дотащить до квартиры и перевязать по-человечески!       Он вгляделся в её внешний вид: заметил, что волосы стали заметно короче, были слишком грязными, заметил отсутствие косметики и услышал обычный человеческий запах, если его не глушить дезодорантами и духами. Сморщился, спросил потрясённо:       — Милка, во что ты успела влипнуть за два дня?       Она удивилась:       — Два дня?       — Да, два дня! С какого дуба надо было рухнуть, чтобы?.. — он шумно выдохнул через ноздри. — Поклянись мне, что ты не вляпалась в какую-то жопу, в которую хочешь затащить и меня, и нас не будут потом менты искать!       — Клянусь, Сань! Чем хочешь! Просто, блять, помоги, и потом я всё объясню, обещаю!       Пару секунд он пристально смотрел в её глаза, словно хотел в чём-то убедиться, после чего направился к бесчувственному незнакомцу.              

* * *

                    — Я просто удивляюсь, что мы протащили бесчувственного мужика через весь двор и мимо детской площадки средь бела дня, и при этом никто на нас как будто даже внимания не обратил!       — Обратили. Но мы, Сань, в двадцать первом веке, и даже если кому-то не всё равно, они боятся лезть, чтоб не получилось себе дороже. Были б лавочки у подъезда, были б инициативные бабки, а так — нет лавок, нет бабок, нет проблем.       — Тоже верно.       Они сидели на кухне в квартире Милы. Эскель был уложен на диван, который наскоро застелили пледом, обработан зелёнкой и перевязан. Друзья долго спорили, надо ли зашивать раны мужчины, но сошлись на том, что они в любом случае понятия не имеют, как и чем это делается. Санёк вызвался сбегать в аптеку за антибиотиками, название которых нашли в статье в интернете, однако, когда он протянул подруге упаковку шприцев и ампулы, Мила не решилась их вкалывать: все привычные ведьмаку пузырьки-эликсиры остались в подземельях, и Мила не знала, переварился ли уже Белый мёд в его организме, а если не переварился, как ведьмачий эликсир будет взаимодействовать с обычным медицинским препаратом.       — Так, Милка, из того, что ты сказала, пока ничего не понятно, как будто ты сбренди… Стой, хватит! Я ж разбавляю, забыла?       — Прости, я немного волнуюсь.       — Логично.       Кружка с чаем, любезно разбавленным, бряцнула о столешницу перед парнем.       — Давай нормально, по порядку, чтоб я понял. Что произошло, и нафига тебе этот бандюган дома?       — Сань, ты не поверишь. Поэтому давай сразу дисклеймер: я в трезвом уме и в здравой памяти, я ничего не употребляла, и у меня нет шизофрении.       — Отличное начало.       — Будешь перебивать, я тебя пну!       — Так что?       И Мила принялась рассказывать с самого начала: как вышла из себя на работе, как провалилась в портал, как бежала по лесам-полям, пока не встретила Эскеля.       — Эскель? Может, Эксель всё-таки?       — Нет, именно Эскель.       — Звучит как кликуха заядлого бухгалтера.       — Это не кличка, это имя!       — А фамилия у него есть?       Мила пожала плечами, нахмурившись:       — Да вроде нет…       Парень недоверчиво поднял брови.       — Замечательно, — едко заметил он. — Продолжай.       Она рассказала, как украла коня, как начала путешествие с Эскелем, упомянула про схватку с вампиром (про барда-мудака умолчала, слишком было стыдно), про людоедку-старуху, про похищение Полозом и его сёстрами, последующее спасение, про попытку стать популярным артистом (про творческий псевдоним тоже умолчала), про любовный недотреугольник и сгоревшую деревню, про подземелье, где они пытались найти информацию, но в итоге Эскеля потрепал монстр, а потом они чудом оказались здесь.       К моменту, когда Мила закончила рассказ, Санёк успел выпить две кружки чая и, погружённый в историю, уже раза три пытался выпить из пустой посуды.       — Так, стоп, — Саня запустил пятерню в свои тёмные волнистые волосы.       — А это всё. Я закончила.       — Нет, у меня есть вопросы.       — Спрашивай, — предложила Мила.       — Подожди. Дай я перекурю, а потом спрошу. Надо переварить.       — Хорошо.       Санёк порывисто встал и вышел на лоджию, прикрыв за собой дверь.       Мила ждала, как на иголках. Чтобы отвлечь себя, снова налила Саньку чай, да и себе плеснула кипятка, в попытке оживить мокрый пакетик. В голове крутилось, что даже безоговорочно верящий ей Санёк сейчас сочтёт её сумасшедшей. И если он маме позвонит, чтобы всерьёз и исключительно из добрых побуждений сообщить, что у неё, Милы, крыша съехала.… Это будет катастрофой.       Чтобы отвлечь себя, девушка встала и заглянула в комнату: Эскель всё ещё был без сознания. Она вздохнула, несмело прикоснулась к его лбу: температура была совершенно обыкновенной, может, чуть выше обычного, но не критично. Мила бережно погладила его по голове, прошептала:       — Выздоравливай поскорее, Эскель…       Затем наклонилась и оставила на его лбу невесомый нежный поцелуй, после чего вернулась в кухню.       Санёк как раз усаживался за стол и, завидев Милу, изрёк:       — Не знаю насчёт шизофрении, но, может, ты это, вирус тот подхватила, который сейчас гуляет?       — Нет у меня «Короны», я здорова! — взъерепенилась Мила. — Ты что, не веришь мне?       — Ну, как тебе сказать…       Мила была шокирована.       — Когда ты мне сказал, что можешь по снам будущее предсказывать, я тебе поверила сразу и безоговорочно! Я тебя поддержала!       — Потому что мы мутили!       — Нет, Саня, не потому что мы «мутили»! Я тебе, блин, поверила, вопреки здравому смыслу! Сразу! Потому что ты — это ты! И вот так ты мне отплачиваешь? Ну, спасибо большое!       В ответ парень сконфузился, поправил очки на переносице, отвёл глаза.       — Саня.       Он поднял взгляд на Милу. Та смотрела серьёзно и холодно:       — Спасибо за помощь. Но если ты мне не веришь, то нечего тут сидеть. Дверь — там, — она уверенно показала пальцем на входную дверь за спиной. — Дальше я как-нибудь сама.       Теперь уже Александр растерялся. Вот такой её настрой точно не был типичным.       — Я не уйду, — твёрдо произнёс парень, спустя несколько мгновений.       — Так ты мне веришь?       — Тяжело, но… да. Вроде два дня всего, а ты совсем другая какая-то, Милка. И я не только про волосы.       — А что не так?       — Ты просто какая-то не такая. И выглядишь, как будто тебя жизнь и пережевала, и выплюнула. И пахнешь так же.       Мила неторопливо ответила:       — Ну спасибо, мастер комплиментов.       Они сделали по глотку согревающего напитка.       — Это все вопросы, что у тебя были? — уточнила девушка.       — Не совсем.       — Так спрашивай!       Санёк запустил одну руку в волосы, пригладил свою неряшливую причёску, помедлил, прежде чем спросить:       — Мужик этот… Понимаю, он тебя спас. Но я как-то не до конца улавливаю, он тебе кто?       Мила опустила кружку на столешницу, сцепила пальцы и принялась ковырять сухую кутикулу у ногтей.       — Ну… — протянула Мила, через пять секунд ещё раз произнесла: — Ну…       — Я правильно понимаю, что ты ему не просто должок за собственную жизнь возвращаешь? — уточнил Саня.       — Он мой… что-то вроде парень.       — Парень? Типа бойфренд?       — Типа да.       Санёк замер, прежде чем поражённо ответить:       — Ты серьёзно?       Девушка кивнула:       — Вполне.       Александр неторопливо глотнул чай, потеребил намокший хвостик пакетика:       — И насколько у вас всё серьёзно?       Мила вздохнула:       — Сложно сказать.       — Чего сложного? Целовались?       — Конечно.       — Секс был?       — Да.       — Та-а-ак! Кхэм… Может, он тебя и замуж успел позвать?       — Ну…       Мила вспомнила, как они лежали на печи в темноте, кажется, это было целую вечность назад… Как Эскель гладил её косу, как он спросил: «А если б я позвал, ты бы пошла?» — и как она сменила тему после, избегая прямого ответа.       — Что «ну»? — требовал Санёк.       — Как бы да, но как бы нет…       Парень шумно выдохнул, выпятив вперёд губы. Сказал:       — Милка, он мне не нравится.       — Почему? — искренне удивилась девушка.       — Он выглядит как бездомный, ранен как бандит из российских сериалов про ментов, к тому же какой-то старый. У него там вообще работает ещё?       — Саня!       — Ну, и какой нормальный мужик через месяц жениться зовёт? Или идиот, или абьюзер! Ты же не беременна?       — Саня, блять!       — Нет, ну мало ли! Не злись. Так вот, раз ты не беременна, то весомых причин нет. Вот и получается, что он тебе не пара.       Саня беззаботно хлюпнул чаем, а Мила разозлилась:       — Саня, я тебя люблю, конечно, но ты слишком много на себя берёшь! Я сама буду решать, кто мне пара, а кто не пара!       — Да бога ради! Я ж как лучше хочу, ты ж знаешь! Только ныть и плакаться ты же потом опять ко мне прибежишь!       — Ну и прибегу!       — Ну и дура!       — Пошёл в жопу!       Они гневно пыхтели в сторону друг друга ещё пару минут, глядя в разные стороны: Мила изучала удивительно бежевые обои с блёсточками, а Саня обводил пальцем по контуру кота, напечатанного на его кружке, прежде чем друг выдохнул с сожалением:       — Вот и поговорили… Ещё и в жопу послали.       — Сам виноват. Выбесил, — буркнула Мила.       Она отщипнула кожу у ногтя, окончательно оторвав заусенец, шикнула от боли. Посмотрела на парня перед собой: вот знала же его, бестолочь такую, как облупленного, и всё равно удивляла его способность выводить её из себя и при этом быть одним из самых надёжных и верных (если не самым надёжным и верным) человеком в её жизни. Девушка вздохнула:       — Прости.       — Извини тоже. Больше лезть не буду.       — Спасибо.       — Обращайся, — Санёк грустно усмехнулся, положив руку на руку Милы и легонько сжал. В этот момент она поняла, как же всё-таки сильно она скучала по нему. И какое всё-таки счастье…       Она действительно дома.              

* * *

                    Веки, казалось, весили по тонне каждое. Голова болела. Тело ломило. Чесалась кожа на груди. Спина затекла.       Эскель открыл глаза и первые мгновения не мог понять, что он и где он. Он поднял руку и с усилием потёр глаза. Ему понадобилось время, чтобы сфокусироваться и осмотреться, принюхаться.       Он потрогал себя: раны на теле надёжно перевязаны, а сам он заботливо укрыт каким-то чудны́м цветастым одеялом, он не смог понять, из чего. Впрочем, кто бы ни заботился о его теле, бельё на нём оставили.       Воздух пах чем-то странным: он был горьковатым, словно не свежим, но ведьмак также слышал примесь травяного запаха, как при приготовлении отваров, однако он был смешан с чем-то неизвестным.       Сам Эскель лежал на диване. Под голову ему заботливо положили подушку, по ощущениям — перьевую. Окно в комнате было зашторено, и лишь тусклые полоски лунного света проскакивали между шторой и стеной, но этого хватало, чтобы разглядеть остальное: потолок, белый, высокий, но не такой высокий, как бывает в дворцах и замках. На стенах — сверкающие вензеля.       «Неужто, золотые?» — удивился Эскель, поднял руку и тронул украшения. Вензеля оказались выпуклыми, но словно слившимися воедино со стеной, несколько мягкими, и мужчина удивился, как так искусно вделали золото в стену. — «Но на королевский дворец не похоже вроде… Где же это я?» — задался вопросом мужчина. Он пошевелился, попытался встать, но со стоном и чертыханием упал обратно. Ведьмак завертел головой и в противоположном углу комнаты увидел Милу, скрючившуюся в кресле. Вся поза её буквально верещала о том, как будет болеть её спина, как только она проснётся. Мила была одета иначе, чем он привык: в каких-то пёстрых свободных штанах и кофте с рукавами до середины плеча.       Кроме Милы в комнате никого не было, а дверь оставалась открытой, однако со своего места он не мог увидеть, что там, с другой её стороны.       Мужчина задумался: как смогли они выбраться из подземелий эльфов? Уж вряд ли на помощь им пришли сами остроухие, которые отчего-то спустя десятилетия решили наведаться в заброшенные кабинеты. А кто ещё? И уж вряд ли нашёлся другой ведьмак, кто победил цеметавра и любезно выручил путников. Да, помощи ждать было не от кого, но как же всё-таки они переместились?       «Верно, Мила воспользовалась-таки одним из порталов…» — предположил мужчина. Ещё раз поднял глаза к девушке и слабо улыбнулся. Да, вероятно, именно ей в первую очередь он сейчас должен быть благодарен своими перевязанными ранениями. И пускай это была лишь неподтверждённая мысль, однако на душе стало теплее.       Эскель прислушался: где-то за окнами что-то шуршало, поскрипывало, он слышал отдалённо голоса людей, но не мог разобрать слов, слышал шум потоков воды, но не мог понять их источник. А ещё слышал чьё-то мерное дыхание неподалёку, чужое. Мужчина рассудил: где бы они с любимой не оказались, Миле позволили быть рядом, переодели её, позволили отмыться, да и его подлатали, а значит, они в безопасности. И коли так, он может расслабиться ещё на какое-то время, как сделала это его спутница. Всё равно он не чувствовал в себе сил элементарно подняться с места. Жутко хотелось пить, но рядом с собой он не видел ни стакана, ни какой иной тары, и будить Милу он не хотел: вряд ли она знала, где можно раздобыть воду в этих хоромах, и Эскель смирился — придётся потерпеть.       Утро вечера мудренее, и он всё выяснит.