Супружеские страсти

— Мне захотелось увидеться с тобой перед отъездом, — Пенелопа мелкими осторожными шагами вошла в покои. Каллисто довольно ухмыльнулся, с лязгом вложил меч в ножны, приставил его к стене, развернулся и как-то разом разомлел. Леди Эккарт выглядела невероятно мило, по-домашнему уютно, и непонятно, что создавало подобный эффект: небольшой беспорядок в причёске, свежее личико, без намёка на макияж, или же зелёное скромное платье с отложным воротником. Пенелопа приблизилась к нему и робко, почти по-детски поцеловала в губы, позволяя наследному принцу положить руку на спину и одним движением распустить шнуровку на платье. Мягкая ткань медленно поползла вниз, Эккарт снова поцеловала возлюбленного, напористо, жадно. Каллисто аккуратно вытащил из причёски резинку, позволив мадженто-розовым волосам рассыпаться по худеньким плечикам. Голубые глаза сверкнули игривым блеском, как будто Пенелопа задумала некую пакость. Принц усмехнулся, резко притянул девушку ближе, чувствуя, как между ними разгорается пламя. Платье, нижние юбки, сорочка были безжалостно откинуты куда-то в угол комнаты. Каллисто коснулся тёплыми шероховатыми губами сладкой шеи, провёл по ней языком и слабо царапнул кожу клычками. Лица слегка обвевал проникающий в комнату ветерок. Экхарт стеснённо повела обнаженными плечами, громко вздохнула, когда принц изощрённо болезненно коснулся соска, заставив мурашки пробежать по телу. Пенелопа повалила Каллисто на разложенную на кровати красную шубу и шустро чмокнула в нос. Принц облизнулся и отдался ей, отдался без ворчания и малейшего сопротивления. Им овладело забористое чувство неотвратимой разлуки, каждая секунда начала ускользать непростительно быстро, стремительно, лишь сильнее подхлёстывая страсть. Каллисто лизнул розовые губы языком, дразня, но, не совладав с собой, резко прильнул, нетерпеливо просунув язык в рот. Он крепко сжал возлюбленную в объятиях, не без удовольствия вслушиваясь в тяжёлое дыхание. Рука Эккарт скользнула ниже, принц сдавленно прошептал: «Вот же!», повалил её и подмял под себя. Пенелопа залюбовалась озорно сверкающими красными глазами, робко прикоснулась к широкой мужской груди — мокрой, дрожащей, в шрамах. Каллисто, на удивление, нежно сдавил её грудь, чувствуя, как стройные женские ноги обвили бёдра, и с придыханием прошептал: — Ха, какая же ты засранка! — Вы сами тот ещё чёрт! — Эккарт рассмеялась коротким мстительным смешком, но тут же, выгнувшись в спине, простонала. Принц аккуратно положил стройную ногу себе на плечо, подался вперёд и чисто из вредности подавил протяжный стон. Время утекало сквозь пальцы, безвозвратно, быстро. Пенелопа прижималась к Каллисто, почти вдалбливалась в него, кусала губы — его и свои, — извивалась подобно змее, стонала так, будто живёт с этим мужчиной день, а не второй год. Принц любил стягивать её волосы, едва заметно, но довольно ощутимо. Эккарт в качестве мести покусывала его предплечье, царапалась и ускоряла темп. Продлевать момент близости, уединения более невозможно. Солнце утонуло в сумерках, оранжевым клинком блеснул последний всполох кроваво-красного заката. Одежда лежала мятой горкой на полу, будто старая ненужная чешуя. Пенелопа сопела на влажных простынях, обнимая шубу, впитавшую его уникальный запах солнца и смрада. Всё её тело покрывали большие красные засосы — Каллисто постарался, чтобы девушка хорошенько запомнила минувшую ночь. Принц собирался на войну, тщательно проверял детали доспеха, пристегнул плащ. Обернулся в последний раз, пытаясь запечатать в памяти все округлости, выемки прекрасного женского тела. — Я утоплю поляну во вражеской крови, сотру с лица земли все цивилизации, чтобы ничто и никогда не потревожило твой сон. — Прошептал напоследок Каллисто и растворился во тьме коридора.