Ночная смена

      Если бы Шань мог выбирать, он бы не работал.       Лежал бы дома на кровати, смотрел фильм или сериал через телефон. Материл Цзянь И каждый раз, когда градом выскакивали бы уведомления о новых сообщениях.       Но вместо этого — ночная смена, которую он не выбирал. А они всегда давались ему тяжело. Шань ненавидел работать по ночам, потому что постоянно косячил.       — Внимание, — менеджер Чу подходит к стойке регистрации, — сегодня к нам днём заселились в випку, будьте внимательны! За смену отвечает Винг Нико.       Смотрит при этом на Шаня. Без приколов, пожалуйста, просит молча. А Шань и не хочет с приколами. Он ведь понимает, что на работе.       Отель у них самый обычный. Лучше средних, конечно, но не чтоб прям высший класс. Да и в такие отели, наверное, попасть тяжело. Не то, что бы он знал в какие отели легко и сложно попасть. Ему повезло в этом плане — получил работу по связям.       И это не в коем случае не развязывает ему руки. Шань работает усердно, старается. Потерять работу точно не хочет. А то, что по ночам может накосячить, так нехуй его в ночные смены ставить.       — Слышал, в випку заселился красавчик? — мечтательно вздыхает Луиза. — Молодой такой, а какое личико!       Девушка крутит в руках кольца, которыми обожает украшать изящные пальцы, а потом убирает их в свою персональную косметичку-хранилище.       — Очередной мажорчик, — хмыкает Шань.       Видал он уже таких. Богатеньких сыночков и дочурок, которым подавай только самое лучшее. И с ними действительно тяжело было. Приходилось возиться. То им не так убрали номер, то не так чай подали. Одни жалобы да недовольства.       Шань бы сразу взорвался от таких закидонов. Потому его ответственным за смену и не ставят. Это вот, для Нико больше подходит. Так лучезарно улыбаться, когда на тебя помои выливают, не каждый сможет. А Нико может почти что всё. И улыбнуться, и извиниться, и слова подобрать так, что бы «неправильно сваренный кофе» в лицо не выплеснули.       А Шань вот не умеет. Может поэтому кофе в лицо и получил? Менеджер Чу после этого ответственным его никогда и не делал больше. Может и не зря тогда мучился от боли?       — Так, сегодня у нас довольно тихо, — Нико внимательно смотрит таблицы отчётов в ноутбуке. — Есть только один проблемный мужчина из номера двадцать четыре A, с ним осторожнее.       — А тот красавчик из випки уже вернулся? — Луиза подходит к Нико, заглядывает через плечо в экран.       — Лу, прошу, работай, а не занимайся сталкерством, — умоляет Нико. Девушка на это тихо смеётся.       — Прости, просто хочется на него ещё хоть разочек взглянуть!       — Нашла на кого слюни пускать, — отзывается Шань.       — Ты его просто не видел ещё.       Шань и не спорит, что мажорчик красивый. Лу знает на кого залипать, он не сомневается. Жаль только, что все эти метания взглядов пустая трата времени. Мажорчику до пизды кто там на него вздыхает томно, кто украдкой смотрит.       — Так, всё, — Нико встаёт резко, чуть ли не роняя стул, — Лу, за мной, а ты, Шань, побудь пока на ресепшене.       — Несправедливо! — восклицает девушка, но идёт следом за коллегой.       Вот дурная, думает Шань, смотря им вслед, ты ж ему нравишься.       Ночь действительно выдаётся спокойной. Изредка заходят постояльцы, вернувшиеся с прогулки. Мажорчика из випки не видать. Шань с ужасом осознает, что прошел всего час рабочей смены, когда бросает взгляд на часы. Он старался не проверять время, но иногда желание перевешивало здравый смысл. И вот что получалось в итоге — всего час прошел, а по ощущениям вечность.       Замечает пару раз Нико. Тот возится с уборщицами. Координирует работу по освободившимся номерам, носится вверх-вниз на лифте. Луизу тоже пару раз замечает, со стопками бумаг. Ее Нико напряг отчёты писать, бедняжка.       — Приходил? — спрашивает она, подходя к Шаню.       — Нет, — отвечает.       И чувствует, как волнение Луизы через зрительный контакт ему передается. В голову вирусом врывается мысль: «да вернись ты уже в отель, мудила».       Ещё через час Шань почти что спит. Часы на стене вдруг становятся в три раза громче. Тикают почти что как метроном, вводят в транс потихоньку. Шань пытается отвлечься, лезет в ноутбук, смотрит на утренние брони. Но глаза наотрез отказываются фокусироваться. Плывёт картинка в глазах, веки тяжелеют, да и голос в голове подкидывает масла в огонь: «всего на секундочку глаза закрой». И Шань сдается, закрывает глаза на секунду другую.       Темнота накрывает мгновенно. Ему ничего не снится, не мерещится. Почти что идеальный сон, будь он в кровати. Но такой сон возможен лишь украдкой, когда некогда. Когда нельзя. Самые сладкие секунды сна.       — Простите? — слышит где-то вдалеке голос.       И что-то касается его руки, щекочет кожу. Шань недовольно мычит, приоткрывает глаза. Видит перед собой свою руку, лежащую на стойке, и ещё чью-то руку, которая касается его. И Шань смотрит на нее, подмечая, что пальцы до мурашек красивые.       Только потом доходит, что он уснул на работе.       Шань вскакивает мгновенно. Дурно становится, двоится в глазах ресепшн и силуэт напротив.       — Извините, — хрипит.       Румянцем заливаются лицо и шея. Шань чувствует это пожаром по коже. И стыдно как-то становится. Сонливость тут же испаряется.       — Могу я забрать ключи, пожалуйста?       — Конечно, — Шань боится смотреть на постояльца, поэтому сразу же припадает взглядом к стойке с ключами. Дурной тон, так нельзя, но похуй. Он уже накосячил, поделом ему, — какой номер?       — Двадцать четыре V.       Випка, проносится в голове мысль, и Шань невольно бросает взгляд на постояльца.       Перед ним стоит молодой парень в черном костюме и лёгком пальто. Мама бы добавила одет с иголочки. Шань же ничего не добавляет, нет слов. Замечает, что черные волосы мажорчика растрепало осенним ветром. Глаза уставшие, но серебром блестят, а на губах сдержанная улыбка.       — Спасибо, — тянет он. Задерживает взгляд на нем, проходится вниз, к груди. Шань еле сдерживается, чтобы не прикрыть рукой бейджик, — Мо Гуаньшань.       Прилетит, наверное, думает Шань, но быстро успокаивается. Отчего-то уверен, что жаловаться этот мажорчик на него не будет. Смотрит ему вслед, провожая взглядом до самых лифтов.       Шань убеждается, что Лу не врала. Действительно, красавчик.       Шань убеждается, что совсем ебнулся из-за недосыпа, когда передавал постояльцу ключ от номера. Когда прикоснулся к чужой коже на мгновение, припал взглядом к пальцам. Идеальные.       Но такого не может быть.       Вот у Лу красивые руки. Маленькие ладошки, длинные пальцы. Ногти пусть и короткие, без яркого маникюра, но аккуратные. Вместе с любимыми кольцами, ее руками можно любоваться вечно.       А тут что? Мужские руки. Пальцы длинные, но неровные. Потому что тонкие, кожа да кости. С венами проступающими. И кожа его ледяная. Такие руки не согреют.       Разве что взбудоражат, думает. Закрывает лицо ладонями. Красивые мужские руки тоже бывают, наверное. Ничего в этом такого нет. Да, блять, Шаню понравились его руки!       Нахуй ночные смены, думает.       Ещё через полчаса возвращается на стойку Лу. Злится, когда узнаёт, что мажорчика не успела застать, но её быстро отпускает.       От сонливости не спасают разговоры. Со временем даже говорить становится сложно. Лу же наоборот чувствует себя прекрасно. Болтает без умолку, о чем-то своем. Под эту болтовню Шаня только сильнее в сон клонит.       Из дремоты его вырывает звонок. Шань вздрагивает от шума, хватается за трубку. На панели телефона светится номер 24А. Шань тут же рыщет взглядом по таблице в поисках нужного имени.       — Доброй ночи, администратор Мо, — проговаривает он давно заученную фразу. — Мистер Ян, какой у вас вопрос?       — У меня телевизор не работает, — без приветствия говорит постоялец.       Проблемный мужчина из номера 24A, вспоминает Шань слова Нико. С такими надо быть осторожнее.       — Что именно не работает? Звука нет, экран черный? — пытается понять Шань.       Конечно, стоило бы найти Нико и передать мужика ему, но недовольный голос на другом конце провода прям намекает на то, что лучше решить возникший вопрос сиюсекундно.       — Ты тупой? Телек не включается, говорю.       — Возможно, сели батарейки на пульте, — предполагает Шань, игнорируя оскорбление. — Вы пробовали включить его через монитор?       — А как мне каналы переключать? Каждый раз вставать что ли?       — Сейчас принесем вам батарейки, мистер Ян, — резко отвечает Шань. — Доброй ночи.       Кладет телефон. Смотрит на часы. Два часа ночи! Какой, нахуй, телевизор?       — Всё в порядке? — спрашивает Лу.       Шань нехотя поднимается со стула. В зоне видимости, как назло, ни одной горничной.       — Да, в порядке, — без подробностей отвечает Шань. — Скоро буду.       Поиски хоть кого-то из стаффа затягиваются. Нико не видно, опять отлынивает от работы на курилке. Шань решает не дёргать его. Одну горничную удаётся подловить в коридоре. В ходе недолгого диалога выясняется, что на складе батарейки закончились.       — В смысле, закончились?       В помещении воняет чистящими средствами. Голова кругом и так идёт, а тут ещё запах в ноздри бьёт. Коробка, на которой большими буквами написано «батарейки», пустая.       — Утром приедут, — вяло отвечает девушка.       — Нужны-то сейчас!       По пути собрав пять горничных, Шань выходит во главе своей «банды» в лобби отеля. Лу, которая всё это время оставалась на ресепшене, с интересом наблюдает за представлением.       — Итак, — Шань бегло проходится взглядом по девушкам, — надо срочно найти батарейки. Мизинчиковые, две штуки! И не забудьте проверить рабочие ли они, прежде чем нести мне их!       Девушки расходятся, что-то ворчат себе под нос. Шань надеется, что батарейки найдутся быстро, возвращается на ресепшн к Лу.       — Мужик из двадцать четыре А звонил два раза, — говорит она. — Бесится, что долго копаемся.       — Заебал, бля, — Шань устало выдыхает.       Пока горничные нехотя рыскают по отелю, мужик успевает позвонить ещё два раза. Шань принципиально ему не отвечает, поэтому весь удар приходится брать Лу на себя. С девушкой мужик из 24А ведёт себя более сдержанно, но пару оскорблений в неё всё-таки прилетает.       — Кошмар, — резюмирует Лу после того, как кладет трубку. — Он такими темпами сам к нам спустится.       — Пожалуйста, нет, — трясет головой Шань.       Скандалы ему не нужны. Никому они не нужны. Нико там совсем потерялся где-то, не на кого даже спихнуть мужика с его ебучими батарейками. Лу не в счёт, она и заплакать может, если на нее долго кричать. Шань такого позволить не может, придется, если что, самому разбираться.       Одна из горничных всё-таки находит батарейки. При виде её Шань вскакивает, радуясь, что мужик ещё не спустился к ним.       — Супер, — Шань указывает пальцем на лифты. — А теперь отнеси их в номер двадцать четыре А. Только быстро!       Девушка недовольно закатывает глаза, но идёт исполнять поручение. Шань же хватает телефон, набирает номер мужика, чтобы предупредить о визите.       Ему долго не отвечают, отчего Шань начинает думать, что мужик уснул, так и не дождавшись. Наконец гудки прекращаются.       — Да? — слышит Шань хриплый голос.       — Мистер Ян, это администратор Мо! Мы нашли батарейки!       — Рад за вас, вы молодец.       Шаню кажется, что голос у мистера Яна изменился. Думает, может из-за того, что он только проснулся, голос такой хриплый? Косится на номер, куда позвонил. Вроде всё правильно, 24 красуется на панели.       — Вам их сейчас принесут, — продолжает Шань.       — Вы принесёте?       — Нет, горничная уже в пути.       — Жаль, — с выдохом произносит. А Шань, не веря, обратно на панель смотрит. Внимательно читает, а там нет никакого 24А, там 24V красуется.       Випка, мажорчик, идеальные мужские руки там. Никаких оскорблений, телевизоров и батареек мизинчиковых. И Шань понимает, что разбудил их важного гостя. Если менеджер Чу узнает, ахуеет.       — Доброй ночи! — орет Шань громко, что Лу рядом вздрагивает, и кладет трубку.       — Ты чего? — спрашивает девушка.       — Ничего, — отвечает ей.       Смотрит на таблицу постояльцев, ищет нужный номер. Напротив имя читает — Хэ Тянь. Мистер, ебаный, Хэ.       Телефон опять, как громом среди ясного неба, разрывается от звонка. Шань и Лу смотрят на номер — 24V звонит.       — Я! Я возьму! — кричит Лу, хватая трубку. Шань только рад, он отвечать больше никому не планирует. На этой смене точно. — Доброй ночи, мистер Хэ, администратор Луиза.       Она даже в таблицу не смотрит, имя мажорчика запомнила. Хэ Тянь. Шань с ужасом осознает, что тоже запомнил. И вряд ли уже забудет.       — Да! Да, — Луиза удивлённо вскидывает брови и смотрит на Шаня. — Да, мистер Хэ, доброй ночи.       — Чего?       — Тебя зовёт красавчик из випки к себе, — говорит.       Шань в ахуе. Ну за что? Подумаешь, перепутал номера. Буквой ошибся, тыкнул не туда непонятно как.       — Зачем?       — Сказал, что ты ему батарейки обещал принести, — объясняет Лу. — Ты что, номера перепутал?       — Блять, — Шань закрывает глаза.       Ебучий мужик из номера 24А. В жопу себе батарейки засунь, сука! думает Шань. Вот надо было ему доебаться с этим телевизором. Сейчас бы все спали спокойно.       Шань поднимается, выходит из ресепшена.       — Может Нико позвонить? — предлагает Лу.       — Нет, я сам разберусь, — отказывается Шань. — Не хочу опять выслушивать нотации от него.       Шань поднимается на лифте, на самый высокий этаж. В коридоре пусто и тихо, разумеется. В голове сердце заходится в невероятном стуке. Ту-дум, Ту-дум отдается в виски. Шань в туфлях рабочих, от них стук по мраморному полу катастрофически громкий.       Шань подходит к номеру 24V. Пока не передумал, сразу стучится. Что за дверью происходит, не слышит. Випки в их отеле на ура сделаны, звуконепроницаемость и всякое такое.       Мистер Хэ открывает дверь через пару секунд. Шань не успевает настроиться, потому мелко вздрагивает, когда сталкивается с ним взглядом. Да что уж там, его и без того потряхивает нормально так.       — Мо Гуаньшань, — медленно произносит мистер Хэ, будто смакуя каждую букву. — Проходите.       Шань проходит. В випках он бывал от силы раза три. Оно и не удивительно — ему не доверяют мажорчиков. Говорят, что взгляд слишком наглый. Для рядового администратора сойдёт, но вот богатеньких может из себя вывести.       — Мне очень жаль, что я потревожил Ваш сон, мистер Хэ, — Шань склоняет чуть голову.       — Я очень плохо сплю, особенно вне дома, — зачем-то откровенничает мистер Хэ. Проходит вглубь номера, при этом схватив Шаня за рукав пиджака, тянет его следом за собой. — После вашего звонка, уже вряд ли усну.       — Мне очень жаль, мистер Хэ, — повторяет Шань. — Чем я могу помочь?       — Хорошо, что ты спросил.       Шань по взгляду понимает, что попал. Жалеет тысячу и один раз, что не спихнул всё на Нико. Мистер Хэ тем временем отпускает рукав Шаня, оставляя его стоять посреди комнаты, а сам проходит к дивану, разваливается на нем вальяжно.       — Раздевайся, — требует.       Шань статуей замирает.       — Чего?       — Мне нужно расслабиться, чтобы уснуть, — объясняет мистер, ебаный, Хэ. — Завтра встреча важная, мне нужно отдохнуть.       — Я, — Шань теряет дар речи. Такое в его обязанности точно не входит. — Я при чем?       — Видите ли, до вашего звонка я прекрасно спал, Мо Гуаньшань.       И не понимает Шань, то ли злится на него этот мажор херов, то ли ему весело. Стреляет в него взглядом, проходится по всему телу. Вроде бы улыбается, да только в темных глазах серебро плещется. Ледяное такое, что холодом затылок прошибает. Шань себя чувствует, как под камерами. Беззащитно, неловко.       — Я не хочу раздеваться, — неуверенно возражает Шань.       — Мне очень нравится ваша форма, — мистер Хэ усмехается, — но, боюсь, в перепачканной будет неудобно работать.       Чем? хочет спросить Шань, но вовремя останавливается. Вот же блять!       — Может, мы сможем… — мистер Хэ качает головой.       Нет, по-другому мы договориться не сможем.       Мистер Хэ терпеливо ждёт, пока Шань в руках сминает ткань пиджака на груди. Размышляет, как всё это закрутилось так, что по итогу смены его выебут. И не морально, как обычно, а физически.       Пиджак Шань снимает легко. Шань его на пуфик рядом с кофейным столиком кидает, через секунду туда же галстук отправляется. С рубашкой он медлит, руки не слушаются — с пуговицами справиться не могут. Он почти что психует на стрессе, дёргает ткань рубашки, намереваясь эти пуговицы оторвать просто. И похуй, как он в таком виде сидеть на ресепшене потом будет. Сможет ли вообще сидеть?       — Мо Гуаньшань, — мистер Хэ прерывает борьбу Шаня с пуговицами, — не волнуйтесь так, ничего плохого я вам не сделаю.       — Спасибо, блять, помогло, — шипит Шань в ответ. Возвращается к пуговицам, кое-как расстёгивает их все.       Рубашку снять сложнее, чем пиджак, оказывается. Под пиджаком то ещё была одежда, а вот рубашку Шань снимает, оголяя тело. И по коже теплой сразу холодом проходится взгляд голодный. Шань думает, блять, ну хоть на секунду отвернись, мажор херов!       Мистер Хэ не отворачивается даже на мгновение. Наблюдает, как рубашка сползает по плечам вниз, как Шань дрожащими руками эту рубашку небрежно к пиджаку бросает. Цепляет взглядом соски, которые от прохлады торчат.       Шань чувствует, что члену тесно становится. Не верит, что возбуждается на глазах у мажорчика. Неловкость новой волной накатывает.       — Всё снимай, — зачем-то напоминает мистер Хэ.       Шань тянется к ремню на брюках. Щелкает пряжкой, расстегивает молнию. Член уже вовсю стоит колом, тянет неприятно внизу живота. Прикоснуться хочется. Шань сам от себя в шоке. Не верится даже.       Темная ткань по ногам скользит, обнажает кожу. Шань обувь снимает, делает шаг назад, чтобы брюки поднять, кидает их к остальной одежде. Следом носки летят.       Выпрямляется. Думает, что трусы в жизни не снимет. Особенно здесь, в випке, как проститут какой-то, особенно под взглядом мажора этого. У которого в глазах металл блестит.       — Не успел немного, — подаёт голос мистер Хэ. — Запачкался всё-таки.       Улыбкой своей все внутренности переворачивает.       Шань опускает взгляд, где на белье темно-сером пятно красуется. Блять, думает. Трусы, на удивление, оказывается снять проще рубашки, — лучше уж голым стоять, чем с пятном на трусах. Стыдно, пиздец.       — Иди сюда.       Мистер Хэ время не тянет, руку сразу протягивает. Шань несмело шагает ближе. Руку ему в ответ не даёт, но мистер Хэ сам ладонь ловит. Укладывает Шаня головой к подлокотнику, на подушки, а ноги к себя притягивает, одну за спину, другую себе на ноги. Шань колени сводит. Не хватало ему ещё лежать с раздвинутыми ногами перед этим, этим, этим мажором, блять.       Мистер Хэ не спешит. Руками проходится по голени, щекочет себе кожу волосками. Шань внимательно наблюдает за его действиями.       Какие же руки, думает. Смотрит, как пальцы оглаживают ноги, как ведут вверх, к коленям, прижавшихся друг к другу. Каждое движение ладоней по коже отдается в теле волнами мурашек. Мистер Хэ руки между коленками втискивает, тянет в стороны, заставляя раскрыться. Шань воздухом давится.       — Не надо! — просит.       — Лежи смирно, — мистер Хэ игнорирует просьбу.       Ведёт руками дальше, к бёдрам, большими пальцами косточки очерчивает. Шань лежит смирно, как сказали. Чувствует движение рук по телу. У мистера Хэ руки сухие, но не царапают кожу. Приятно скользят по животу, вверх. На сосках мистер Хэ останавливается. Обхватывает пальцами сразу оба, несильно тянет вверх.       Шань грудью тоже вверх подаётся. Из рта глухой выдох вырывается. Он смотрит испуганно на мистера Хэ, впивается в его руки пальцами. Плохо, всё очень плохо, говорит ему одним лишь взглядом.       — Всё в порядке, — не соглашается с ним мистер Хэ. — Можешь стонать сколько хочешь, тебя не услышат.       Шань это знает, он, блять, тут работает. Проблема вообще не в этом. Проблема в том, что Шаню нравится, ему приятно. Неправильно. Так быть не должно.       Мистер Хэ перехватывает запястья Шаня, убирает руки за голову, держит их, а сам уже губами сосок сжимает. Грёбаный извращенец! думает Шань. Смотрит, как мистер Хэ языком проходится по нему, а потом всасывает ртом, кусает несильно зубами.       Шань сам того не замечая, обхватывает его ногами за торс, прижимается. Мистер Хэ в халате сидит над ним, снимать одежду явно не спешит. Почему-то это раздражает.       — А вы, — Шань отводит взгляд в сторону, — раздеваться будете?       Мистер Хэ приподнимает голову. Тихо усмехается.       — Мне раздеться? — спрашивает.       Шань думает, что жарче быть не может. Но в очередной раз его будто кипятком обдает.       — Нет, не надо, — просит.       Смотрит на губы, задерживает на них взгляд. Они у него блестят мокро. Шань чувствует, как на груди морозит кожу слюна. И будь у Шаня свободны руки, он бы непременно схватил мистера Хэ за волосы и требовательно опустил бы его обратно к груди. Мистер Хэ понимает Шаня по своему, приближается, сталкиваясь губами. Языком тут же облизывает сухие губы, толкается в рот. Шань послушно рот открывает. Дышать, правда, забывает.       Мистер Хэ наконец руки Шаня отпускает, ведёт ладонями обратно вниз, к бёдрам. Приподнимает его тело, после чего своими бедрами в его резко врезается. Шань чувствует через ткань одежды, как прижимается член к его ноге у ягодиц. Мистер Хэ трётся им, сжимает бедра пальцами, врезается в кожу ногтями.       Шань выдыхает мистеру Хэ в рот, жмурится от боли в собственном члене. Тянется руками к нему, но чувствует, что этого мало. Ему сейчас нужны другие руки.       — Мистер Хэ, — шепчет в губы, — помогите мне.       Руки его отцепляются от бедер Шаня, отпускают на диван. Шань подаётся бедрами навстречу его рукам. Громко стонет, когда мистер Хэ обхватывает его член, когда резко надрачивает ему. Мышцы сводит все разом. Шань выгибается в спине, цепляясь за диван пальцами, дёргает бедрами вперёд. Под взглядом темных глаз.       Мистер Хэ тянет Шаня за плечи, садит его себе на колени, прижимает. Впивается губами в шею, продолжая тереться членом. Шань телом подаётся навстречу, трётся так же о его тело. Выдыхает рвано ему в плечо, кусает ткань халата вместе с кожей. Лишь бы заглушить собственные стоны.       Мистер Хэ ведёт Шаня в душ, после того, как они кончают разом, от одного лишь трения тел.       — Приходи завтра тоже, — предлагает мистер Хэ.       Шань почему-то не выгоняет его за дверь. Стоит под душем, смывая с живота сперму, которая неприятно щекотала кожу. А мистер Хэ тем временем возле двери стоит, смотрит.       — Я скорее уволюсь, — отвечает ему Шань.       — И это всё ещё не мешает тебе прийти завтра.       Шань ловит себя на мысли, что ему действительно ничего не мешает прийти ещё раз.