Себя не теряй

Наконец-то выходные, их Ирина Алексеевна Павлова ждала больше, чем отпуск. Только трудоголики поймут, когда уходишь в отпуск, кажется, что без тебя не справятся и вся система сломается, разрушится как карточный домик от одного неточного движения. Но выходные это другое, на них у нее были большие планы. Как и планировала изначально, нашла подходящую локацию совсем недалеко от Москвы. Оказывается такой отдых был довольно популярным. Жить в природных условиях, лес, пение птиц, рядом речка, все удовольствия. В палатке, но в такой, которая мало отличалась от гостиничного номера. Главный аргумент для Иры был отдаленность от цивилизации. Хоть вообще не бери с собой средство связи, но все же один на всякий случай взять нужно, мало ли, что может случиться. Преимуществом стало то, что не надо готовить. Трехразовое питание в общей большой палатке, напоминающую базу сбора. В общем, все детально изучив Ира пришла к решению, — надо брать. Осталось только уломать Гену, который как специально начал артачиться, что никуда не хочет ехать. Лучше провести два дня в городе, ну максимум выбраться к реке, прокатится на катере. Заведующая на такие условия была не согласна. Они и так все время в городе, дом — работа, работа — дом. Нужно сменить картинку за окном, а лучше вообще без окна. Но это будет не она, если не настоит на своем, в этом тоже была мастером. — Не могу поверить, что мы тащимся куда-то в такую рань, — бухтел Гена с сумкой наперевес выходя из лифта, — почему в единственный, прошу заметить, совместный выходной, — поднял палец вверх, — не можем выспаться? Ира! — толкнул плечом дверь подъезда выбираясь на свет божий. — Сдался тебе этот лес? — Сдался, — несмотря на ранний подъем была в хорошем настроении, — а ты, Гена, как был ворчуном, так и остался, — улыбнулась, взяв его под руку, — это же лес! Природа! — вдохнула свежий воздух, но тут же поморщилась, в городе свободно не дышалось. Перегретый, загрязненный выхлопными газами, близостью к бетонным коробкам и контейнеров с мусором. Ну разве лесное удовольствие можно сравнить с этим? Осмотрелась по сторонам, даже редкие деревья выглядели уныло, прибитые пылью. Не то, что на рекламных буклетах, зелень настолько свежая и насыщенная, что хочется завести кроликов и сидеть на лужайке, наблюдая как они щиплют траву. — Ир, ну это не дело, — передернул плечом и недовольно отвернул голову, — мы ведь даже нормально не позавтракали. Кофе этот, — но резко замолчал, посмотрев как будто невзначай на жену. Кофе варила она, соорудила быстрый завтрак, бутерброды с сыром и колбасой и со всем этим, якобы великолепием, пришла будить его в спальню. — Кофе, — повторил, — это не еда. Нам ехать сколько? — но сколько именно не знал, лишь догадывался, что придется добираться за город. — Так, — решила сразу расставить точки над «и», — сейчас мы доедем на такси до вокзала, сядем на электричку, — на всякий случай проверила время, — а там на станции нас встретят и доставят прямо в лагерь. Изложила маршрут, работая навигатором. Она бы тоже не собралась в такую даль, сложности передвижения ее напрягали. Но она единственный раз в жизни, выбрала место для отдыха, изучила информацию, да и к тому же, место было расписано так вкусно, что просто нельзя отказать себе в таком удовольствии. Она бывала на курортах и прочих прелестях жизни отдыхающих. Но с Геной никогда не приходилось, семейная жизнь, такая желанная, не складывалась, по разным причинам. Но это ведь даже не медовый месяц, которого у них, кстати, тоже не было. Один день и половинка второго это, можно сказать, ложка меда, продолжение лучше не озвучивать, работа отнимала почти все время. Она ждала этот день и настроение ей сегодня никто не испортит, даже ворчливый Гена. На такси добрались до вокзала, оттуда как уже озвучила сели на электричку. Погрузившись в которую Геннадий расслабился и даже попытался под монотонное покачивание немного доспать свои утренние часы. Ира не мешала и не дергала, пусть лучше спит, чем ворчит. Может после его отпустит и он по достоинству оценит ее задумку. — Ой, какая красота! — Павлова смотрела в окно на открывающийся вид, мельком взглянув на Кривицкого, — Ну, просто сказка, — это уже специально сказала для муженька, мол, смотри какое я местечко откопала. Их встретил минивен и сейчас они подъезжали к месту их сегодняшней дислокации. Место действительно было чудесное. Лес, высокие деревья и большая ровная поляна, за которой шел склон к реке. Если немного сойти с поляны, то можно увидеть как далеко простирается река, золотясь на солнце и отражая маленьких солнечных зайчиков. Вдоль большой поляны стояли палатки на деревянных помостах. Невысоких, всего три широких ступеньки и ты на своей небольшой террасе. Можно вытащить стул, имеющийся в палатке и приятно провести время, например, попивая кофе и разглядывая окрестности. Кофе здесь имелось, при желании можно выпить, ведь все включено. Кофемашины здесь не имелось, зато была портативная газовая горелка на которой вам сварят в турке вкуснейший густой кофе. Всего было домиков десять, ну да, меньше не стоило бы затевать, а так почти как база отдыха, хотя и своеобразная. Люди были разные, но с виду все интеллигентные, не наблюдалось тех, что ходят с утра с бутылочкой пивка и сигаретой. Молодые парочки, семья с детьми, еще одни с маленьким карапузом. Не смотря на «любовь» к мелким орущим созданиям Иры, этот вел себя достаточно спокойно. Контингент был разный но цивильный, это вселяло надежду, что долгожданный отдых ничего не испортит. Павлова не могла нарадоваться, что не прогадала с отдыхом. Да и по сравнению со всеми Турциями — шмурциями, стоит копейки. На завтрак они само собой опоздали, но им оставили сухпаек к которому прилагался чай. А на костре уже готовили плов к обеду. Запах стоял такой, что желудок издал мурчащий звук, словно взбесившийся кот, того и гляди слюни потекут. Даже на секунду подумала, что выглядит она наверное как дикарь с голодными глазами. После чая их сопроводили в палатку, по виду чуть ли не дом. А когда вошли в неё, то потеряли дар речи. Ведь они вошли, а не заползли, как это было раньше. Нет уж, такой отдых уже в далеком прошлом. Теперь везде цивилизация. У Гены чуть ли не челюсть отвисла от удивления. В тканевом убежище стояла настоящая большая кровать, Кривицкий даже подошел и присел с краю, чтобы убедится, что это не мираж. После позднего завтрака он немного стал попроще, а после увиденной кровати расплылся в улыбке. Ирина Алексеевна тоже пребывала в состоянии приятного удивления, но ведь все это только на два дня, но уже хотелось остаться подольше. Бросив вещи, прихваченные с собой, вдвоем завалились на кровать. Ира конечно еще ждала ворчания Геннадия по поводу того, что стоило переться в такую даль, чтобы полежать на кровати, дома такая же, но нет, в ответ только тишина. Измученный хирург занял расслабленную позу, подложив руки под голову и закинув ногу на ногу. Измученный он, конечно, же был не работой, хотя она оставляла свой отпечаток и не женой, а самоедством. Ему казалось, что в выходной надо отдыхать, а не переться за «тридевять земель» в поисках якобы настоящего отдыха. Но оказавшись здесь, перекусив, осмотревшись понял, что идея жены, очень даже ничего. И додумался же кто-то сделать палаточный городок. В Израиле такого нет. Хоть он рассчитан только на теплое время года, но и то хорошо, лететь никуда не надо. Через минут пятнадцать их позвали на плов. Пока шли запах от восточного блюда распространился по всей поляне, под навесом выставляли обед в одноразовой посуде. К каждой тарелке плова шло два кусочка хлеба, овощной салат и стакан компота. От вида на всю эту красоту, а по-другому это назвать нельзя, если смотреть голодными глазами, во рту аж свело, хотелось поскорее приступить к трапезе. Пока ни с кем не познакомились, да и надо ли? Хирурги из Склифа выбрались на природу в лесную глушь. Лучше не придумаешь. А главное мысли о работе, не посещали ни одну из этих светлых голов. У Ирины она действительно была светлой, а у Геннадия просветленной, светило Израильской хирургии. — Ох, — довольно вздохнул Гена, потерев пятерней живот, — давно я так вкусно не ел. Посмотрел на Ирину, но она улыбалась, зачем омрачать такой день, когда все хорошо. Намек о том, что она редко готовит, пропустила мимо ушей. Она уже давно для себя уяснила, готовка это не ее, и не парилась по этому поводу. Есть другие сферы, в которых она профессионал, а на повара она не училась. Да и, что надо в наше время, все можно купить и заказать. В любом супермаркете или ресторане вам предложат в пластиковых контейнерах десятки блюд на любой вкус. Зачем париться, но она и не парилась. Он когда женился на ней, знал, все ее недостатки, но все же, достоинств было больше. — А теперь можно и поспать, — довольно потянулся, как кот объевшийся сметаны. — Какой спать? — возмутилась Ирина. — Мы сюда не на месяц приехали, дорогой мой, — все-таки продолжал провоцировать ее, — спать дома будешь, — перефразировала его утреннюю реплику. Но все же отправились в свой небольшой, уютный домик. По сути кроме кровати там ничего не было, а им и не надо было. Гена сразу же устроился посередине, но потом сдвинулся на край, как бы приглашая Ирину, прилечь рядом. Но она старалась придерживаться своих правил, которые придумала буквально утром, провести два дня максимально с пользой. А польза это, что? Активный образ жизни, свежий воздух, пение птичек, которых не услышишь в городе. Везде только голуби да воробьи, ближе к холодам начнут каркать занудно вороны, словно призывая холода. Но сейчас лето и лесные птицы пищали, чирикали и все что еще умеют делать, создавая неповторимую музыку природы. Ира разложила несколько вещей, словно брала с собой чемодан. Посмотрев на Гену, который то ли спал, то ли делал вид, прикрыв глаза, решила не следовать его примеру, вышла прогуляться. Поставив руки в боки, осмотрелась по сторонам, подняла голову устремив взгляд на верхушки деревьев, выше которых было только небо. Зажмурилась от яркого солнца и улыбнувшись пошла в сторону реки. Вокруг неописуемая красота, это не передать фотографией и все картины природы померкнут рядом. Широкая река, с местами выступающими берегами, словно тонула в бескрайних просторах. Это же надо было найти такое красивое место, живя в мегаполисе, все, что видишь каждый день, это смену дня и ночи и зачастую не воочию, а постфактум. Шел на работу было утро, закончил работу, на небе уже торжествует луна, а темное небо, заволакивает собой все вокруг. От берега, метров на десять вперед, выпирал пирс, а рядом на веревке, покачивались на волнах две лодки. Вернувшись в палатку, не нашла себе занятие, прилегла рядом с Геной и через пять минут уснула, устроив голову у него на плече. Проснулись они часа через два, солнце ушло с зенита, скатившись ближе к земле. Но до заката еще время оставалось. — Какой прекрасный отдых, — довольно потянулся Геннадий и приобняв жену, притянул к себе, — давно я так сладко не спал. — Дааа, — протянула Ира, прижимаясь к мужу, — а кто это все устроил? — напомнила о своих заслугах. — Признаю, — выспавшись, перестал ворчать, находясь в хорошем настроении, — это была замечательная идея. — Вот-вот, — подтвердила Ира, — а как дышиться, — втянула воздух, но свежим он все же был за пределами палатки. Не говоря больше ничего, Гена перевернулся на бок, не отпуская блондинку из своих объятий, прильнул к губам. Ира опешила от неожиданности, но быстро втянулась, отвечая на поцелуй. Прекрасное, признание ее идеи и выбора. — Как эмоционально, — оторвавшись часто задышала, — Гена, ты меня удивляешь. Приподнялась на локтях, мечтательно смотря на мужа. — Нравится? — заговорщицки улыбнулся. Павлова загадочно покосилась на него, но решила не отвечать, пусть подумает. Встала с кровати, довольно потянулась, подняв руки вверх, прошла к выходу и отодвинув немного плотную ткань в сторону, выглянула на улицу. — Хватит валяться, — кинула взгляд на кровать, — вставай давай, пойдем прогуляемся перед ужином. — Ужин? — удивился Гена, — только же недавно был обед. Кряхтя приподнялся, сел на край кровати, посмотрев вниз, нашел расположение своей обуви, засунул в них ноги и подошел к Ире. Став у нее за спиной, выглянул на улицу, смотря поверх ее головы. — Да еще солнце во всю светит, — поморщился привыкая к яркому свету, — до ужина еще далеко. — Ну, а что ты хотел, — повернулась к нему Ира и не сдержавшись обняла своего ворчуна, — чтобы мы его проспали? — прижалась к груди и уткнулась носом в шею. — А так у нас есть время прогуляться. Прихватив с собой легкую кофту, к вечеру возле воды стало немного прохладно, вышла под ручку с Геной, на небольшое рандеву. Медленным шагом, шли по тропинке, отдалившись немного от расположения, гуляя по берегу реки. Несмотря на то, что это был не городской парк, лавочек здесь не наблюдалось, зато имелось бревно, кем-то обработанное, лежащее в аккурат рядом с дорожкой и видом на реку. Водная гладь отливала золотом, плескаясь о берег, создавала ощущение умиротворения. — Ой, смотри, — показала Ира в сторону полосы камышей, — утка, — воскликнула с восторгом, словно попала в зоопарк. Небольшая коричневая утка разрезала водную гладь оставляю за собой разводы на воде. За ней плыли несколько маленьких утят, пытаясь угнаться за мамой, смешно дергали головой, ускорялись, чтобы не отстать. — Действительно, — присмотревшись Гена тоже заметил маленькую стаю пернатых, — нырнула, — озвучил действие утки. Малыши повторили за старшей уткой. Просидели несколько минут, наблюдая за шествием, пока те не скрылись из вида, затерявшись в высокой осоке. Ира с Геной, тоже продолжили шествие, решив еще немного отойти от своего временного жилища. Возвращаясь, почувствовали витающий в воздухе запах, от которого снова потекли слюнки. На мангале запекали овощи и рыбу. Как и в обед каждому индивидуально разложили в пластиковые тарелки по печеной картошке, небольшой рыбке и овощи, всех понемногу. В стаканчиках дымился горячий, травяной чай. От запаха дыма и запаренных, предварительно, душистых трав, еще больше чувствовалось единение с природой. На поляне развели костер, желающие подтащили тряпичные раскладные стульчики, расселись. Приятная атмосфера, склоняющееся к вечеру солнце, скользило по воде золотыми лучами. Потом подтянулся кто-то с гитарой. Сначала забренчал, настраивая и подтягивая струны, а потом запел. Некоторые подхватили знакомые слова включаясь в многоголосый хор. Ира с Геной не пели, облокотившись спиной на грудь мужа, смотрела на пламя огня. Тихо потрескивали дрова, Гена обнял жену за плечи, медленно раскачиваясь в такт музыке. Немного послушав местные таланты, взяли с собой по стаканчику горячего чая и ушли к себе. Гена вытащил на дощатый помост небольшой столик, пристроившись рядом на стульчиках, пили чай, наслаждаясь красотой. Пение у костра доносилось тихими отголосками, Ире так очень нравилось, что их «домик» стоит в отдалении, по крайней мере, детские крики ей здесь не мешали. Муж ушел в палатку, вернулся с радио, настроив на какую-то волну, заигрывающе посмотрел на Иру. Из динамика лилась популярная некогда песня, которая и сейчас иногда проскакивала на просторах радиостанций. Им двоим это было известно, только по причине частого передвижения на такси. В общей веренице дней и особо нагруженных работой, некогда было слушать кто там и что поет. А здесь они словно остановились, находясь в постоянном беге каждый день, уже не отличали день ото дня. Сейчас заметили, что солнце яркое, небо голубое и люди оказывается улыбчивые и приветливые, а не только на больничных койках, которых приходится зашивать, а иногда и отрезать что-то. — Ир, — Гена стоял рядом и протягивал руку, — давай потанцуем? Песня сменилась на более медленную, вызывая ностальгию. Последний раз они кажется танцевал в парке под звуки выступающего там оркестра. Потянув ее за собой на середину их импровизированной сцены. Очень было похоже на островок, их личный, прямо перед палаткой. Прижав к себе любимую, положил руку на талию, второй вел ее под мелодию, медленно переставляя ноги. — Это лучший выходной, — смотрел с нежностью в зеленые глаза, — пожалуй даже, — прикинул, — за несколько лет. — Ну, не преувеличивай, — провела по плечу, положила ладонь на затылок, приглаживая вьющиеся волосы, — бывали похожие. Дней было много и разные, но вспоминались те, когда им казалось, что все кончено. Ему, когда были проблемы с сердцем, ей когда после аварии, не могла ходить. Но именно тогда, они были рядом, одним целым, не позволяя потерять надежду. Тогда вернувшись снова, он ее уже не бросил. — Спасибо тебе, родная, — поцеловал в висок, преисполненный нежности к любимой женщине, — за то, что устроила этот мини отпуск. Давно надо было так сделать, — улыбнулся, — и побыть вдвоем. — Угу, — подтвердила Ирина, — так хорошо, — положила голову Гене на грудь, — так непривычно, телефон целый день молчит. — Хм, — даже не обратил на это внимание, — связи нет? — действительно у него тоже целый день не звонит. Это отдаление от цивилизации нравилось ему все больше. Хотелось растянуть время, максимально побыть вместе. Не рядом за болтовней о работе или на диване перед телевизором. А вот так, принадлежать друг другу, быть единым целым. Молчали прижимаясь к друг другу, двигаясь в такт музыке. Заиграла следующая песня, медленная, красивая мелодия наполнила маленькое пространство вокруг семейной пары. Похоже, что если все песни будут такие, они не перестанут танцевать, хотя это и не совсем похоже на танец, но это похоже на любовь, на сближение родных людей.

«В час когда мой дом, окружен дождем, И как прежде лгут грёзы» Зазвучал знакомый голос, который Ира не сразу узнала. Но потом появилась хрипотца, которую невозможно спутать с кем-то другим. А уж когда запел Лепс, Ира не смогла сдержаться, хохотнула.

«И будет тих вечер» И как же эти слова подходили под их день, под обоюдные чувства. Даже здесь эти двое не оставляли их. О чем, кстати, и была речь в песне. — Надо же, — улыбнулась Ирина, — мы теперь с ними словно неразлучные. — С кем? — посмотрел Гена, пригладил светлые волосы жены. — Не понимаю, о чем ты. — Ты что, не узнаешь? — приподняла голову словно прислушиваясь. — Это же Аллегрова с Лепсом. — Да ну, — тоже сосредоточился слушая и пытаясь немного вникнуть в слова, — они вместе поют, не слышал раньше. Геннадий много пропустил, пребывая на другой земле, более известную «Я тебе не верю» он видимо тоже не знал. Но Ира сама была удивлена, песня ей понравилась, многое в ней напоминало их чувства и те тернии, которые пришлось пройти на пути к счастью.

«Ты придешь спасти меня, И твои шаги услышу я»

Они так же спасали друг друга. Разные проблемы и беды стояли у них на пути. Иногда недопонимание, излишняя гордость, накопленные годами обиды, но все же, они вместе. До сих пор или вопреки всему. — Поют, — подтвердила Ира, — а теперь еще и живут, — ехидно улыбнулась, зная намного больше Гены. — Ну, ничего себе, — чуть ли не присвистнул он, — а с виду ничего такого не заметно. — Ой, Ген, — улыбнулась, — чего такого? У них и нет ничего, — закатила глаза, — пока, — добавила уже от себя. — Я что-то ничего не понял, — действительно как-то запутанно, — почему тогда вместе живут?

«Дай мне твою руку, и подарим друг другу пламя сердца и огонь души, ночь, день и всю жизнь»

Песня подходила к концу, сначала на надрыве, а потом тихо и мелодично наступил финал, перетекая от одного голоса к другому.

«Не оставляй меня, не оставляй, Ангел завтрашнего дня..»

Ира взяла мужа за руку, снова вернулись к столику, где так хорошо сидели до этого, но танцевали тоже хорошо. Быть рядом это такое счастье. — Пока они друзья, — стала пояснять Ира мужу, — но мне кажется это ненадолго, — закинула ногу на ногу и сложила на коленях руки вместе, — ты бы видел их рядом, — повернулась к Гене посмотрев на него почти как Лепс на Иру, — сладкая парочка просто, аж искры из глаз сыпятся. — Прям как мы, — состроил глаза Гена, смотря загадочно, — а что с этим ее буйным, который приходил? — не стал пояснять, она и так понимала о ком идет речь. — Он тот еще буйный, — покрутила пальцем у виска, — это из-за него она попала к нам, — видела ползущие вверх брови мужа, но продолжила, — пытается с ней встретится, и чтобы этого не случилось она и переехала к Лепсу. — Вот так поворот, — был удивлен, хотя и присутствовал при его посещении, которое таковым назвать нельзя, — и что он от нее хочет? Еще и после того, что с ней сделал, — даже не зная многих подробностей, помнил как возмущалась Ира на его безразличие. — Ну, что он может хотеть? — пожала плечами, скорее интуитивно, хорошо понимая, что нужно таким экземплярам. — Наверное, чтобы не сдала, ну и реабилитироваться, хотя это вряд ли. Понимаешь, Ген, — посмотрела в пол, а потом на мужа, — я в этом плане ее очень хорошо понимаю, потому что Алеников был такой же, — видела как расширились глаза мужа но скорее от шока, чем от удивления, — я знаю, что ты с ним был знаком, — вздохнула, потому что «был». — Он сорвался, когда Толик застрелился, — историю о том, что сын Аленикова находился в депрессии и совершил такой же поступок как его мать, Геннадий знал, — обвинял меня в его смерти, а потом, — замолчала, тяжело было вспоминать те события, — он стал поднимать на меня руку. — Ира! — воскликнул. — Но почему ты молчала? Почему не рассказала раньше? Сразу? — его буквально пришибла эта новость. — Это не так просто, Ген, — понимала, что не сможет донести как это, с Ирой они понимали друг друга без слов, — Трудно признаться в таком, а потом его не стало. Зачем говорить о том кого нет? — Понятно, — вздохнул и замолчал, смотря в пол, словно разглядывая доски на полу. — Что? — Ира не знала, что именно ему понятно и какие выводы он уже успел сделать. — Почему вы так сблизились, — пояснил в качестве заключения. — Да, — покачала головой, — но она тоже сначала молчала, никому не говорила, боялась. — Как и ты, — метнул взглядом в жену, но не осуждающе. Не понимал почему с ним не поделилась. В этот момент не мог уложить у себя в голове всю информацию. Боялся представить, что ей пришлось пережить тогда, ведь рассказала в общих чертах и без подробностей, дала свободу фантазии, а это еще хуже. Сразу вспомнил сколько всего тогда навалилось на нее. Потеря любимой должности, работа уже не радовала так как раньше, дома не спрячешься там был этот… не знал какие слова подобрать к нему. Вспомнил как занял ее место заведующего и даже тогда был рад этому, как закрутил роман с пациенткой, а потом вообще уехал, посчитав, что не нужен ей больше. Хотя именно в этот момент он был нужен ей как воздух… — Это в прошлом, — больше сказала Ира не о самом событии, а в общем, как будто поняла о чем он так серьезно задумался. Она уже отпустила эту ситуацию, что было, то было. Конечно, призраки прошлого иногда всплывали в памяти, отчего охватывал панический страх. Но самого тирана больше не было, не существовало на этой земле, только в ней. Отогнала от себя эту мысль, не хотелось даже думать о нем не то, что представлять. — Ир, давай договоримся, — подсел ближе, подвинув стул, взял ее ладони в свои, — больше не скрывать друг от друга ничего. — Договорились, — кивнула головой, улыбнулась не ожидая от него такой реакции. — Моя же ты родная, — вдруг поддался порыву и притянув к себе, крепко обнял. Очень тяжело было признавать, что она пережила этот кошмар. Анатолий давно был такой, надменный и фальшивый, кичащийся своим положением и должностью. Но то, что может поднять руку на женщину, в голове не укладывалось. Нужно время, чтобы переварить всю эту информацию и понять, что уже ничего не изменить. Кто знает как бы сложилась их судьба не произойди этого всего в жизни. Может они и не были сейчас счастливы вместе, не поняли бы ценность и большую любовь друг к другу без этих всех событий. Но как ни крути в душе полыхал огонь, а сердце сдавливало до боли, переживая за родную и любимую. Ира тоже обняла мужа, все-таки легче когда поделишься и есть такой человек, который поймет и поддержит. Теперь между ними не осталось секретов. — Ген, давай еще за чаем сходим, — предложила Ира, приглаживая волосы мужа. Так хорошо на душе, они потанцевали, поговорили и теперь хотелось просто посидеть, послушать лес и забыть все, что сейчас пришлось вспомнить. — Пойдем, — встал потянув ее за собой. Она и не сопротивлялась, зашагала быстро за ним, как в детстве за папой. На этот раз взяли ягодный чай, уж очень вкусный аромат был. Не тем безобразием в пакетах, что лежал на полках магазинов. Все, что в них было, это краситель и ароматизатор, ну еще может ложка сена, чая там не наблюдалось. У этого был легкий, едва уловимый запах лесных ягод, который становился более насыщенным, когда хорошо заваривался. Ну, а им как раз и надо, донести его до своего убежища, посидеть рядом, чувствуя все раскрывающиеся нотки ягодного чуда. Все это так пахло уютом, маленьким деревенским домиком, близостью леса и речки. Иногда им казалось, что так было всегда. Забылась суета города, работа, ежедневные вопросы. Здесь они снова нашли себя, обрели свободу. Темное летнее небо опустилось на землю, зажглись маленькие светлячки на чернеющем небосводе. Совсем рядом, застрекотали сверчки. Они ушли в свою уютную палатку подальше от зудения комаров, закрыли изнутри плотной тканью. Освещением была гирлянда, висящая вдоль стены, дополняя всю эту и так сказочную романтику. А может это зависит от того как на все смотреть? Но этим двоим было хорошо. Устроившись на уютной кровати, не сразу сомкнули глаза, найдя себе более интересное занятие.

***

В доме Лепса все было спокойно, относительно. Что ему приготовила судьба он еще не знал. Первые два дня были тихими, но ведь это была только раскачка. Сначала гости, потом больница и Ирин дом. Видя ее состояние, старался утешить, дать понять, что он рядом и всегда поддержит. Ира сначала приняла его поддержку и казалось, что выстроенная ею стена, дала трещину и скоро разрушится. Но она взяла себя в руки, вернув все так как было, а может даже и хуже, то есть почти никак. Была без настроения, а потом и вовсе ушла к себе в комнату, ровно как и перед этим. Надо все менять. Они, что так и будут жить вот так, она молчит, он пытается доказать, что достоин ее доверия. Да ЁКЛМН!!! А с чего он стал не достоин? Что такого сделал, что лишился этого права? Не понимал, что с ней происходит и почему не хочет поделиться с ним. Встав с утра пораньше, выпил кофе, просмотрел кое-какие договора, проверил, что надо по дому, но Иры все было не видать. Сегодня не надо ехать на процедуры и похоже, что она собралась совсем не выходить из комнаты. Дотерпев до обеда, начал уже нервничать, может что случилось? Вчера ушла, сегодня не выходит, так и с голоду помереть можно, а ей надо выздоравливать, сил набираться. Нарезав еще немало кругов, все же подошел к двери ее спальни и прислушался, тихо, совсем ничего не происходит. Войти? Но как без стука. Постучать? Ели слышно поскрёб, как щенок лапой, не дождался ответа или приглашения, тихонько приоткрыл дверь. Темно, ничего не видно. Тихо на цыпочках прошел внутрь, немного привыкая к темноте, дверь совсем не закрыл, свет немного просачивался через небольшую щель из коридора. Все, что он смог увидеть и понять она спит. Вышел, тихо прикрыв за собой дверь, пока не разбудил ее и не получил за то, что без разрешения бродит рядом, еще и испугаться может. Ушел подальше от проблем. Пусть спит, ей нужны силы, все хорошо. Снова ушел в кабинет, прихватив с собой чашку кофе и пачку сигарет. Проснулась, чувствуя, наконец, что выспалась. Конечно в больнице она много спала, но это другое. Когда просто нет сил после операции, ранние процедуры, по полчаса лежать под капельницей в одном положении, это усталость. Сейчас она наконец-то просто спала. На большой удобной кровати, можно вертеться, лечь как удобно, хоть поперек, да хоть ноги свесить с кровати. Давно ей не было так хорошо, вот оно счастье, оказывается как мало для этого надо. Только цена слишком велика. Лучше бы жизнь учила по-другому, не оставляя такие страшные пропитанные болью воспоминания. Встав, привела себя в порядок как смогла, решила не перетруждаться, завтра на процедуры, вот тогда и помучается, а сейчас на расслабоне. Надела домашний костюм, прошлась по дому в поисках своего друга. Но поиски не увенчались успехом, на второй этаж она точно не пойдет, подъем ей пока не под силу, будет туда карабкаться год, да и что, собственно, она там забыла. Лестницы в последнее время ее не привлекали, пусть Лепс сам скачет по своим ступенькам. Но надо с чего-то начать день, а лучшее начало это кофе. На кухне осмотрелась, фиксируя для себя расстановку предметов. У себя привычнее, знаешь каждый уголок, а тут еще разобраться надо. Кофемашину она нашла, на счастье, была заправлена, иначе ей бы пришлось перерыть всю кухню, в поисках кофе. Но не все задачи, были такими легкими, найти емкость для этого напитка, оказалось почти нереально. По крайней мере, пока она ничего еще не нашла. В верхних шкафах коробки с крупами, стаканы, фужеры, но ничего напоминающего кружку. Был один сервиз, но упакованный в красивой коробке. Зачем это хранить на кухне? Дарить что ли кому-то собрался? Столько лет общались и дружили, а по сути, совсем не знала его как человека. Для нее кухня была главным местом в доме, все должно стоять на своих местах, в секундной доступности, протянула руку и взяла. У этого же человека на кухне было все, не удивилась бы уже, открыв дверцу увидеть пару ботинок. Это кошмар какой-то, нужно срочно наводить здесь порядок, уже прям руки чесались, ну одна так точно. Расставить все по своему, половину убрать, еще столько же выкинуть. Абсурд, как можно работать на такой кухне? Вылизано все до блеска, а толку ноль. Как будто в музее — «руками ничего не трогать!» Открыла еще одну дверцу и толкнула обратно, хотелось вообще бросить поиски, развернуться и уйти. Немного поработал, теперь когда у него нет концертов, можно и домашними делами позаниматься. Скинули прайс на новую технику в студию, кроме того, что сам работал, под его крылом еще были молодые артисты, надо уделять внимание. Вот так и пролетело несколько часов, а когда почувствовал голод, пошел на кухню. С утра была помощница, что-то готовила но тогда было не до этого, думал за Иру. Кстати пока отвлекся, совсем забыл про нее вообще, даже то, что она живет в его доме. Но подходя к кухне память к нему вернулась, как только услышал недовольный хриплый голос, который ругался с кухней. — Да елки-палки! — нервно открывала все ящики подряд. — Где же у него стоят кружки? Еще не показавшись собственной персоной рядом, развеселился от того, что проснулась и видимо стала осваиваться, раз уже начала возмущаться. — Добрый вечер, — вышел на свет, прикалываясь над ее довольно таки поздним пробуждением, — и чего это мы тут возмущаемся? Серьезным быть не получалось, все время хотелось сказать ей что-нибудь эдакое. Как раньше, когда между ними не было секретов, понимали друг друга с полуслова. Она изменилась и вроде бы причина понятна, но все равно обидно. Он то тут причем? Хотя причем, друг еще называется, не разглядел, не увидел, что она изменилась. Оставил одну. Это сейчас, зная некоторые события, анализировал, думал, вспоминал. В какой момент и их дружба перетекла почти в товарищество, лишь привет — пока. Но ведь она уже тогда была другая, в глазах не было радости, свет потух, а раньше его хватало на всех. Списал все на усталость, она действительно пахала как мужик. Без перерывов каталась по всем городам, собирая залы, участвовала в сборных. А причина была в том, что пыталась сбежать от того, что с ней тогда происходило. — Очень смешно, — снова открыла ящик, не найдя нужного, толкнула коленкой обратно, — считай, я оценила твой юмор. — Что ищешь? Подскажу, — стал сбоку опершись бедром о столешницу, — не стесняйся. — Слушай, иди ты со своими шуточками! — снова толкнула ящик, психанув отошла, села на стул с обидой покосившись на кофемашину. — Да без проблем, — поднял вверх руки, — тогда сама, обживайся, — послал ей напутствие и собрался уходить. Далеко он не собирался, все-таки интересно понаблюдать за этой несносной женщиной, которая не приемлет ни от кого помощи. Было в какой-то мере жалко, но при этом смешно, от ее самостоятельности. Если еще учитывать то, что ее скорости позавидует только черепашка, а рука в наличии только одна, второй может разве отбиваться, если надо по голове стукнуть. — Где у тебя кружки? — все-таки спросила, сил искать уже не было. Она хотела всего лишь выпить кофе, но это превратилось в какой-то квест, хоть билеты продавай — «Найди кружку в доме Лепса» Он вернулся, прошел в другой конец кухни, потянул ящик двумя пальцами и через секунду в его руке была кружка. — Пойдет? — спросил приподняв, — если не нравится могу другую, — поставил эту на место и достал другую. — Ты когда нибудь успокоишься? — встала и поравнявшись с ним, забрала кружку. — Как будто белены объелся, — посмотрела недовольно, отошла к кофемашине, поставив на подставку найденную, наконец, кружку, нажала на кнопку подачи живительного напитка, — ты вообще знаешь, — повернулась, ожидая от него очередной несносной шутки, — что у нормальных людей, кружки наверху стоят? — показала рукой на шкафы. — Но ты же знаешь, что я ненормальный, — хмыкнул улыбаясь, — поэтому все логично. — С этим не поспоришь, — все-таки дала ответку, чтобы поумерил свое веселое настроение, — но я бы сделала как у людей. — Да пожалуйста, — выставил вперед две ладони, словно передавая ей что-то в пригоршне, — все в твоем распоряжении. Машина замолчала, оповещая, что кофе готово. — Я даже боюсь предположить, — отставила кружку, — где у тебя сахар. Несмотря на свое ворчание, она такая ему нравилась. Не выспалась или может переспала, встала не с той ноги, не важно. Несговорчивая, за словом в карман не лезет, сразу нашла как поставить его на место. Конечно, он знал какой у нее характер, лучше других знал. Можно сказать бок о бок, много лет, еще с тех пор как он приехал в Москву и только начинал. Помогала не словом, так делом. Теперь у него есть возможность отплатить за ее доброту. Но сейчас хотел, чтобы была рядом не из-за этого. Она ему нужна, во всех смыслах нужна, любовался ею, пока она смотрела на него в ожидании ответа. Развернулся, возле стенки взял пузатую банку, поставил перед ней. — Конфету? — предложил, зная ее любовь к сладкому. — Не откажусь, — сверкнула глазами, — но тогда это не надо, — отодвинула сахарницу к нему. Нагнулся и где-то из закромов достал еще не тронутую коробку. По большому счету, хозяйство не вел, но где лежит то, чем можно угостить гостей знал. Иногда привозил домой подарки поклонников, в основном поклонниц, но чаще оставлял на работе. Там с этим делом есть кому разобраться. — Вот, — снял пленку и открыл крышку. Ей тяжело это сделать, а ему раз плюнуть, — бери, что хочешь, душа моя. — последнее произнес с нежностью, вложил в эти слова чувства к ней. — Сигарету дай пожалуйста, — смутилась и растерялась от его слов, опустила взгляд, чтобы не видеть как он смотрит, — надо уже купить себе, а то как попрошайка у тебя все время клянчу, — голос стал еще ниже, но глаза все же не поднимала на него. — Да не вопрос, — ушел вернувшись с пачкой сигарет, — забери себе, — взял ее руку вложив в них пачку. Сегодня съезжу возьму с запасом. Конечно он знал какие курит она, но эти тоже сойдут, пока других нет. Курит она крепкие, снова напрашивалось сравнение с мужиком. Но вот от мужика в ней не было ровным счетом ничего. Из всех женщин, что он знал, она была самая женственная. Знала как посмотреть, чтобы у мужика все плавится начало. Все штучки, выставить ногу, повести плечом, поправить волосы, и сам всегда велся на них, замечая переставал дышать, полностью отдавшись прекрасному видению. Конечно, доброта Лепса не знала границ, вот тебе конфеты, сигареты, все, что пожелаешь. Но работала у нее только одна рука, в которой пачка сигарет. А кофе как ей взять, в зубы что ли? — Гриша, — включила обаяние, — вынеси пожалуйста кофе на столик, — показала в сторону двери на улицу. Если уж не обделена шармом и красотой, то почему этим не пользоваться. Тем более, что Гриша тут же выполнил все, схватив сразу кружку и конфеты. Он цепляется за каждую ее просьбу и проявление благосклонности к нему. — Мать, ты есть будешь? — все-таки последний раз ела вчера вечером, а времени уже прилично натикало. — Нет, Гриш, — подкурила и затянулась, — показала на дымящуюся сигарету и кофе, — вот мой завтрак. — Так завтрак давно уже прошел, — хмыкнул посмотрев на небо, — как бы уже скоро к ужину дело пойдет. То, что приготовила помощница, он конечно разогреет в микроволновке. Зная, что в доме гости приготовила на две персоны. Но Иру трудно чем-то таким удивить, надо у нее спросить будет, что бы она хотела на завтра, подстроиться под ее предпочтения. — Ну так мне много и не надо, — ответила спокойно, в очередной раз затянувшись и выпустив дым вверх, — у меня вот только день начался, — провела рукой по линии горизонта. Видно его конечно не было, можно было только догадываться, что там за высоким забором, он есть. — Ну ладно, — сжал губы, — пойду поем, в гордом одиночестве. Хотел вызвать у нее чувства вины, но она даже не моргнула, ее все устраивало. Вот блин, как с ней общаться-то? Раньше все было не так, раньше, когда не жили вместе. Оказывается недостаточно общаться и ездить к друг другу в гости, надо пожить вместе, чтобы понять, что человек, которого ты якобы знал, не так прост как кажется. Он засунул руки в карманы и ушел, она так и не посмотрела больше на него. Это ему все больше не нравилось, начинал понемногу раздражать такое отношение с ее стороны. Ну мы еще посмотрим, чья возьмет. Еще пободаемся с вами, Ирина Александровна. Достал из холодильника контейнер, как был засунул его в микроволновку. Сидел за столом, когда она пришла, направилась к мойке с кружкой. — Поставь, — промямлил жуя, — я сам помою. Жевал считай, всухомятку, настроение пропало, после ее отказа с ним поесть, хотя до этого было очень даже весело. — Сиди спокойно, — проигнорировала его порыв, — я помою. Выглядело это так себе, поставить в раковину кружку, набрать в нее воды, сполоснуть и пытаться одной рукой, вымыть, пусть не до блеска, но хотя бы до чистоты. — Ну и чего ты мучаешься? — спросил недовольно оказавшись рядом, легонько отодвинул ее в сторону и забрал кружку.— Тебя, что кто-то заставляет? И ежу понятно, что ты не можешь этого сделать сама. Так чего пытаться? Такое чувство, что держала его за истукана, который не может понять, что человек со сломанной рукой не может функционировать как прежде. — Знаешь что, дорогой друг! — посмотрела недовольно. — Я не просила мне помогать. Когда мне нужна помощь, я об этом сообщаю! — вскипела, он видимо поймал звезду, решив, что без него она не проживет. Лукавила и он это отлично знал, не могла, просто не умела просить о помощи. Понимал, что во многом сыграло воспитание, но еще жизнь дала свой урок, не стоит на кого-то сильно полагаться. Предательства со стороны близких людей заставили ее закрыться в себе, не выставлять на показ все, что с ней происходит. Надела на себя железную броню, закалив ее не одним десятком лет. — Пока ты здесь, — повернул к ней голову, ополаскивая от пены кружку, — тебе не надо строить из себя непобедимую, — знал все ее больные места, пытался надавить, чтобы поняла, врагов в этом доме у нее нет, — мне не в тягость поухаживать за тобой, — специально применил такой оборот, чтобы опять не завелась, если сказать, что сделаю за тебя. Убрал кружку на сушку и отошел к столу, собираясь доесть, хотя аппетит уже пропал. В Ире же в этот момент кипела злость. Да как он смеет указывать, что ей делать. Она вполне самостоятельна, да, пока с одной полноценно функционирующей рукой, но не совсем же без них. — Я еще раз повторяю, что мне не нужна помощь, я не инвалид! — высказала свою позицию и решила, что продолжать этот разговор бессмысленно, поэтому развернулась и пошла подальше от него. Лепс услышал за спиной шаги, повеяло сквозняком, обернувшись увидел только удаляющуюся спину. — Да твою ж налево! — с силой стукнул кулаком по столу. — Стоять! — вот же заноза в пятке, несносная женщина. — Долго мы будем друг друга испытывать? — догнал, подошел совсем близко, вцепившись за плечи развернул к себе. Вздрогнула и растерялась от неожиданности, не знала как себя вести. От его приказа, хотя сделал это, наверное, интуитивно, резко остановилась, не могла даже пошевелиться, страх сковал все тело. Тут же в голове проскочили воспоминания того, как Костя орал на нее, дергал за руки, прижимал к стене, когда она пыталась уйти. Почувствовала себя снова в клетке, как будто бурлящая черная жижа поднималась к ногам, суля поглотить с головой. Неужели всю жизнь теперь будет дергаться, вспоминая недомужика? Гриша сию же секунду понял свою ошибку, видя ее состояние. Тут же обнял ее, крепко прижав к себе, она все так же не двигалась. — Зря мы, наверное, затеяли этот переезд, — немного отходя от оцепенения, сейчас серьезно думала, что поспешила принимая решение. Не уживутся они вместе. — Это что за разговоры, я не понял? — поднял ее голову к себе, но из рук не выпускал. — Даже думать забудь, — пытался заглянуть ей в глаза, но она специально отвернулась, показывая, что не хочет обсуждать, — ты никуда отсюда не уедешь. — Что вам всем от меня надо? — повернула голову смотря с вызовом, — Чего хотите? — он такой же как все, не смотря на то, что много лет дружат, тоже хочет ей указать на место. Как они любят в этом случае? Какие аргументы приводят? Слабый пол, сиди молчи, как сказали так и делай. Что за командирское войско? — Что вам от меня надо? — уже громче повторила, не услышав ответ. — Никого я не испытываю, я пытаюсь вернуться к нормальной жизни! Что в этом плохого? — Гриша все также прижимал ее к себе, только она уже завелась и пыталась вырваться, била его кулаком по спине, он же в свою очередь только усиливал хватку, не отпуская. — Почему вы все считаете, что имеете право указывать мне, что я должна делать, а что не должна? — продолжала отбиваться и громко кричать, пытаясь достучаться и освободиться от всех эмоций, которые держала в себе долгое время. Понял, что переборщил, она все еще не отошла от вчерашней поездки. Если раньше казалось, что стала забывать, то у себя дома, выглядела растерянной и потерянной. Винил себя за то, что согласился отвезти ее. Надо было поговорить когда вернулись, не давать ей возможности быть одной. Явно же, что вчера еще не один раз вспомнила все, что случилось. Ее крепче прижал ее к себе, а она кажется уже не пыталась так рьяно вырваться, все таки сил у нее еще было не так много как ей хотелось . Тогда в доме была на пределе, надо было дожать, разговорить, рассказала бы все, поплакала. Пусть бы от злости что-то разбила, но сейчас бы не была близка к истерике. Сейчас говорила обобщенно обо всех мужчинах, но естественно имея в виду Крымского, по понятным причинам, и его, который по своей несдержанности характера явился причиной этой вакханалии. Корил себя за это, мог быть и помягче в своих высказываниях, зная ее характер. Но ведь он тоже не железный, в этот раз уже не смог совладать с эмоциями. — Ириш, — мягко произнес, когда она совсем стихла и перестала дергаться, — мне ничего от тебя не нужно, — наконец ответил на ее вопрос, — прости меня, я погорячился, я ведь не со зла это делаю, — пытался донести до нее свои чувства и эмоции, чтобы она поняла, что он ей только добра желает, — я очень переживаю за тебя и хочу, чтобы ты была здорова, понимаешь? — прижал ее голову к своей груди. И у нее как будто откатило, с тяжелым выдохом пришло понимание всей ситуации. Вот же он, тот самый Гришка, которого она знала уже много лет, любила как друга и скучала по нему, когда долго не виделись. Всегда чувствовала с ним себя спокойно, сейчас немного все изменилось, как будто все время переходят черту, балансируя на грани. Уже не хотелось дерзить, говорить колкости, но и делать вид, что все хорошо, тоже не будет. Не знала как себя вести с ним. — Я просто хочу, чтобы ты полноценно отдохнула, набралась сил, — наклонив голову посмотрел в глаза, — да, может я где-то перегибаю палку и бываю слишком резким, но ведь ты же знаешь мой характер, сама такая же, — пытался оправдать свое поведение, — но я очень стараюсь быть более сдержанней. Поэтому не надо сразу пороть горячку, — все-таки не удержался. Ее глаза сверкнули. Ну не умеет он разговаривать без своих вставок, — это нормально, — аккуратно развернул и отвел ее в сторону, подводя к дивану, — когда два человека начинают жить вместе, происходит притирка. Предложил ей сесть, — мы можем обсудить эти моменты и договорится. Переговорщик был из него хреновый, а с ней он вообще разучился вести себя непредвзято. Постоянно ловил себя на мысли, что хочет ее отгородить от всего мира. Чтобы больше ничего не ранило, никто не сделал больно. Понимал, что перебор. Вот для этого и нужно поговорить. — И что ты предлагаешь? — не просто же так все это говорит, значит есть план. — Как будем договариваться? А вот тут она его поставила в тупик, нагнул голову, почесал затылок думая, как бы это все провернуть. Конечно, можно просто поговорить как сейчас. Но это сложно, он вспыльчивый, быстро выходит из себя. А она тоже с характером, развернется и уйдет, хорошо если просто хлопнет дверью, а не соберет вещи и уедет к дочке. — Подожди, сейчас, — встал направившись наверх. Посмотрела ему вслед, ничего не понимая. Она вроде бы и не собиралась никуда, убежать она точно не сможет. — Вот, — положил перед ней колоду карт, — я предлагаю сыграть. — Гриш, ты что смеёшься? — посмотрела с иронией, все-таки он непредсказуемый, что сделает в следующую секунду сложно угадать. — Как это нам поможет? Разве только узнать кто из нас дурак, — посмотрела улыбаясь. Она то сто процентов им не будет, не на ту напал. — Будем договариваться, — показал глазами на карты, — сначала сыграем на желания. Ты выигрываешь — ставишь свои условия, а если я, то наоборот. Они еще не начали играть, а она уже смотрела на него как на дурака. — Струсила? — снова не сдержался, хоть рот заклей, но по-другому ее не уговорить. Знал, что она тут же решит доказать обратное, а соответственно согласится на его предложение. — Еще чего! — ответила свысока, словно и не было той обиженной, несговорчивой Иры. — Не на ту напал, — повернулась, усаживаясь поудобнее, — раздавай, — пристроила подушку под боком. Ну вот, он был прав в очередной раз, все таки довольно таки неплохо знал ее характер. Но его больше удивляло как за такое короткое время она снова вернулась в привычное состояние. Он до сих пор не мог отойти от всего, а она уже переключилась, эту женщину невозможно понять. Перетасовал и раздал, чтобы не подумала, что мухлюет, мог бы ей дать колоду, но для нее сейчас это сложная задача. Посмотрела на козырь и в свои карты. Пара козырей, но это еще не победа, но неплохое начало, положила на диван и внимательно посмотрела на Лепса. Трудно было понять по его лицу, что у него за карты, уже играли с ним на гастролях, когда скучно было. Этот жук умел делать безразличное лицо, когда у него хорошая карта и лыбится сидя с одной мелочью. Понять, когда он блефует было сложно. — Пока не начали давай договоримся, — покосилась на него, — если я выиграю, то ты больше не лезешь ко мне с нравоучениями и помощью, кружку помыть я могу и сама. — Это уже два желания, — показал пальцы, — еще и за кружку паришься. — Даже если я буду мыть ее год, — возмутилась, — это все равно навык. Скоро мне это снимут, — показала приподняв руку, — и тогда ты у меня получишь, — пригрозила прищурившись. — Хаха, напугала, — скривился в ухмылке, — я тебя и с тремя не боюсь, — засмеялся, — можешь махать руками и еще ногой. Давай выбирай одно желание, — внимательно смотрел в свои карты. — Первое, — все-таки пусть лучше не умничает, будто он старше и мудрее, — хрен с тобой, буду приносить тебе кружку прямо в комнату, чтобы за мной мыл, — довольно улыбнулась. Все таки в этом даже есть свой кайф, доставать его и видеть как он злится. Но сейчас это его не проняло, продолжал строить из себя невозмутимого. — Да пожалуйста. Тогда ты тоже придержишь свой пыл и не будешь на меня наезжать, как на избалованного сына, — нервировало это пренебрежительное отношение. — Ну ты так себя ведешь, — прикусила губу улыбаясь, опустив глаза, — не совсем маменькин, но избалованный. — Для мужика это нормально, — махнул рукой, посмотрел в свои карты, поменял местами, — что у тебя? — спросил подняв на нее глаза. — Да щас, — надула губы, — так я тебе и рассказала, все свои карты, — вот гад, значит у него все-таки есть козырь. — Ира, блин, — надул щеки выпуская воздух, — у меня восемь, если у тебя нет меньше, то я хожу. Думаешь ты не проиграешь? Смотрел на нее в упор, вот же утка крякен, хотелось ей сказать что-нибудь, но сдерживал себя, пока не получил картами по носу. — Ходи, — значит восьмерочка есть, что же еще там? Скинул мелочь, потом еще подкинул. Что-то совсем у него не густо, козырная восьмерка и все мелкие. Отбилась, переместила карты в больную руку, удерживая двумя пальцами, правой скидывала карты. Начало с переменным успехом, видя, что у него не густо, подкинула ему козырный валет, чтобы забрал, заодно и проверить, есть ли у него покрупнее. Забрал, либо держит большую карту, либо действительно только мелочевка. Все таки нагрузив его картами, в первом раунде выиграла, довольно улыбалась. — Ну ладно, твоя взяла, — пусть так, главное что ей нравится, значит можно попробовать дальше, — теперь если я выиграю, то помогаю тебе на кухне, в комнате и вообще где надо, короче. Она задолбала его своей самостоятельностью. — Ага, щас, — возмутилась, — может ты мне еще в ванной будешь помогать? — Тогда еще и в ванной, — скрестил ладони и потер, — че то сразу не подумал, — хохотнул. — Вот, видел? — показала ему кукиш. — Закуси и выкуси. Это почти противоположно тому, что я сейчас выиграла — но надо было озвучить свое желание. — Ты мне поедешь за сигаретами, — выставила указательный палец. — Я же тебе отдал свои, — развел руками, — зачем тебе еще? — Мне не нравятся, — сморщила носик, — купишь те, что я люблю, — он знал ее предпочтения, — блок, — решила не мелочиться. — Окей, — поднял руки, — ваше желание - закон, — хотя это все-таки была цена проигрыша. Игра приобретала оттенок двух кентов с барыжными замашками. Лепс в принципе не сильно выделялся, его сленг вряд ли можно назвать приличным, а вот Ира выглядела как заправская хозяйка кабака, которая сама не прочь пропустить стаканчик пива с клиентами. Во второй раз поддался ей, увидев радость и ликование, понял, что поступил правильно. — Давай езжай, — помахала рукой, словно отталкивая от себя мусор, — вперед, друг мой. — Подожди, — покачал головой, — съезжу, когда доиграем. Сыграл и еще партию, где выиграл он, озвучив какую-то мелочь. Но дело было не в желании, пусть расслабится и войдет в азарт, не зря же он все это затеял. — Теперь, подруга, давай, — надул губы задумавшись, — сыграем в «правда или действие». — Мы так не договаривались, — помахала указательным пальцем, — играем на желания. — Ну тогда я загадаю, чтобы ты меня целовала каждое утро, — но зная, что она долго спит добавил, — когда проснешься, — на этот раз он поддаваться не будет. — Что за желания? — возмутилась. — То в ванной помогать, то поцелуи. Не слишком ли много захотел? Странные желания для друга. Не нравилась его веселость при озвучивании своих фантазий. Скрывает он что-то за своей улыбкой, стреляя глазами, словно проверяя ее на прочность, как далеко это может зайти. Раньше это ее не напрягало. Дурачились, говоря друг другу пошлости, что иногда окружающие начинали верить, что между ними что-то есть. А их это забавляло, с другими так не могла, не получалось. Почему же сейчас подобные выражения и шутки, или вовсе уже не шутки вызывают в ней резонанс? Может потому, что не совсем похоже на шутки или дело теперь в ней? — Тогда выбирай правда или действие? — выжидал как хищный зверь, прищурив глаза. — Правда, — верила в свою победу, ведь она вела в счете, скрестила пальцы, только бы карты не подвели, — раздавай, чего сидишь? Расслабилась не ожидая подвоха. Уже на втором круге поняла, что он ведет, была близка к тому, чтобы забрать, но потом как будто передумал ее топить. Но дальше все же взяла, а в конце осталась с тремя картами, когда он удачно отбился и показал пустые руки. Бросила остаток в общую кучу, руки чесались пересчитать хватает ли карт, почему он вдруг стал выигрывать несколько раз подряд. — Я выиграл, — посмотрел внимательно, желая понять ее настроение, — значит ты выбрала правду? — как бы проверял не спрыгнет ли. — Давай уже, — нервно дернула рукой, — не тяни резину. — Это Крымский столкнул тебя с лестницы? Ей показалось, что прогремел гром, а молния ярко осветила все ее тайны. Он сейчас не смотрел, а прожигал взглядом, пытаясь получить ответ, который не давал ему спать ночами две недели, пока она была в больнице. И горький вкус от того, что не говорит ему. — Отвечай, Ира, ты проиграла, — не сводил с нее глаз.