Себя не теряй

Вернулись домой почти вечером, утренние сборы вымотали, к тому же «сове» пришлось вставать вместе со всеми. Дорога в несколько часов забрала оставшиеся силы, еще больше, и домой они вернулись, как будто преодолели этот путь пешком. Что-то из вещей занесли домой, остальное оставили до завтра. И разошлись по комнатам отдыхать. Когда Гриша вспомнил про страх Иры спать в одиночестве заглянул к ней, обнаружив крепко спящей и ушел, чтобы не разбудить. Проснувшись, снова прикрыла глаза и довольно потянулась. Все таки лучше дома ничего не существует. В комнате полумрак, хотя из-за портьеры пробивается полоска света, свидетельствующая, что день начался. Большая удобная кровать, все, к чему так привыкла, и самое главное Гриша за стенкой, а не в соседнем домике. Вчера она уснула, как только легла, не мучаясь страхами или шорохами. Повалявшись еще минут десять, встала, приняла душ и пошла разведать обстановку. Гриша, как всегда, проснулся раньше нее и перенес все вещи из машины, оставив некоторые в гостиной, не зная им места в своем же доме. — Ох уж мужчины, сами ничего не можете, — возмутилась вещам, оставленным по всей комнате. — Доброе утро, Гриша, — обняв его одной рукой за шею, поцеловала в щеку. — Доброе, Ира, — задержал ее рядом, обняв за талию, — без женщины в доме, знаешь, вообще никак, — пожаловался. — Ну, я же здесь, — заговорила ему зубы, чтобы уйти от темы, предложив выпить кофе. План сработал, и неловкой ситуации не последовало. Со вчерашнего дня они взаимодействовали как друзья, ни одного лишнего взгляда или поцелуя. Как будто уехав с озера, переключатель вернулся в прежний режим. Вопреки привычке, после кофе и разбора вещей, приготовила легкий завтрак и составила компанию Грише во время обеда. — Ну что, какие планы на сегодня? — помог убрать со стола и сложил все в посудомойку. — На сегодня пока не решила, — вытерев стол и разложив аккуратно кухонные полотенца, осмотрела территорию, не останавливая на нем взгляд. — А вот на завтра договорилась с одной заведующей встретиться и выпить кофе в ее кабинете. — Угу, понятно, — сложил руки на груди, — вам пора уже переходить на другой уровень и встречаться вне Склифа, слишком много там внимания привлекаешь. — Вот как раз обсудим этот момент, — цокнула и, сделав плавное движение рукой, вышла из кухни, зная, что он пойдет за ней. — Но для меня стены Склифа это какая-то особая атмосфера, — не события, что привели ее туда, а люди, которые оказались рядом в трудное время и поддержали, когда она уже потеряла сама себя. — Хочу ей сделать сюрприз и приготовить пирожное. — Мне ты вот ни разу не готовила, — возмутился, как маленький ребенок, которому не досталось сладостей. Присел рядом на диван. — А я, между прочим, тоже люблю пирожное и торты, — сжал губы, вспоминая, когда он вообще ел что-то такое в последний раз. — Не прибедняйся, — посмотрела, сдвинув брови, — очень много раз ты ел их у меня дома, — при воспоминании о доме, грустный взгляд на мгновение проскользнул в глазах, — а потом не было возможности, как ты знаешь, — показательно пошевелила пальцами, — одной рукой много не наделаешь. — Помнится мне, — хитро прищурился, — одна несносная женщина пыталась постоянно все делать сама, несмотря на недееспособность. — Значит несносная? — посмотрела так, что холодом обдало. — Ну что ж, тортики ты еще долго не увидишь. Встала и направилась в сторону террасы. Сегодня на улице было хорошо, особенно когда спишь до обеда. Солнце зависло на горизонте, отливая медным светом, в тени деревьев было прохладно и хорошо. — Ир, ну подожди! — вышел за ней, быстрым шагом догоняя. — Куда ты убежала? Оглянулась, с улыбкой отметив серьезный вид. Понял, что сболтнул лишнего, но решила его еще немного помучить и прибавила шаг, увеличивая расстояние между ними. — Что за игры ты устраиваешь? — не стал принимать ее правила, бегом нагнал и, обхватив со спины за талию, закружил на месте. — От Лепса еще никто не убегал, — хмыкнул, поставил ее на землю, с нежностью уткнувшись носом в ее волосы. — Неужели ты такой грозный? — смеялась как ребенок, чувства из детства накрыли с головой. Только папа относился с ней так и баловал, как сейчас Гриша, просто потому, что любит. — Очень, — подтвердил, — а ты не знала? Развернулась к нему, глядя в глаза, они вдвоем такие разные и в то же время так похожи. Он прячет свой взгляд за темными стеклами очков, она за секунду может обезоружить и влюбить в себя навсегда. — У-у, — завертела головой, — я сама, если разойдусь, места всем будет мало, — кивнула, подтверждая свою угрозу. — Ни капли не сомневаюсь в этом, — рассмеялся. — И даже такую люблю тебя, — сколько бы не смотрел, не мог наглядеться и дойти до пика, когда ему станет ее достаточно. — Гриш, — положила ладони ему на грудь и опустила взгляд, — ты же понимаешь, — конечно, она могла сказать ему все, что чувствует, и это было больше, чем любовь, — что ты значишь для меня очень много и уже больше, чем друг, — но признаться в любви с легкостью, как человек, который купается в этих чувствах, еще не могла. Она с ним не из чувства благодарности и не потому, что всегда можно спрятаться за широкой спиной. Все это было у нее и раньше, когда он был только другом, лучшим и преданным. Но сейчас не играла с ним, не притворялась, чтобы ответить ему взаимностью, только потому, что он хотел быть единственным и любимым. Быть рядом с ним, это как будто плыть в теплом море, которое, обволакивая, держит на плаву. — Я все понимаю, — поцеловал в висок, вдыхая аромат ее волос, — ты не должна сейчас ничего говорить, — он любит ее, несмотря ни на что. Она рядом, а это важнее любых слов. — Ты необыкновенный и самый лучший, — провела ладонями по щекам, — и мой… Встала на носочки, чтобы дотянутся до его губ. Зарывшись пальцами в его кудряшки, посмотрела в глаза. Бездна, край пропасти, за ней только долгий, бесконечный полёт. Коснулась губ и, закрыв глаза, отдалась нежности и сладости поцелуя. Они одни, не от кого прятаться и некуда бежать. — Ира, — едва дыша, касался губами ее шеи, — хорошая моя, — в который раз обжигал кожу дыханием, доставляя невероятное удовольствие. Она уже забыла, что такое ласки и нежность, зная только грубость, разучилась верить, что любовь существует. В каждом индивидууме противоположного пола видела только желание покорить себе. За воротами просигналила машина, прервав его на самом интересном. Прислушался к звуку и хотел продолжить, но сигнал стал более настоятельный. — Что за дела? — занервничал. — Пойдем в дом? — он никого не ждал. — Нет, — завертела головой, — надо узнать, кто это, — вряд ли мог приехать кто-то чужой и так настойчиво вести себя. — Подожди, — подвел ее все-таки ближе к дому, чтобы оставалась в поле зрения и поспешил к воротам. Он без связи, телефон остался в кабинете. Охрана, если и знает, кто приехал, не откроет, пока не получит разрешения. После всего, что произошло, попасть на территорию было тяжело. Гриша ушел к охране, а через несколько минут ворота стали открываться и на территорию заехала машина. Он махнул рукой, чтобы тормознули, нагнулся с кем-то разговаривая через окно. По виду поняла, что он недоволен, размахивал руками, показывая свою раздраженность, а потом вовсе что-то крикнул и пошел к дому. Машина медленно поехала за ним, остановившись недалеко, из нее вышел знакомый мужчина, не раз видела его с Лепсом. Увидев ее, кивнул, здороваясь, ответила тем же и поняла, что надо спасать ситуацию. Пошла навстречу нервному Грише. — Я тебе уже все сказал, — развернулся с видом, что сейчас вытолкнет его за ворота, — никуда я не поеду. — Гриш, ну не пори горячку, — мужчина хотел с ним нормально поговорить, — мы это обсуждали и ты дал добро. — У меня сейчас нет времени на это, — процедил, не скрывая свою злость. — Позвонить, предупредить нельзя было? — подошел к Ире, взял за руку, чтобы уйти в дом. — Я тебе целый час набирал, — немного терял терпение, не один Лепс горазд показывать характер. — Вчера тебе скидывал документы. Думаешь, мне больше делать нечего, как ездить к тебе? —Пойдем, — повел Иру в дом, ничего не ответив наглецу, припершемуся к нему с претензиями. — Гриш, что случилось? — его реакция удивляла, но не мог же он устроить такой кипишь на ровном месте. Оставив ее в гостиной, ушел в кабинет и вернулся с телефоном, на ходу проверяя пропущенные звонки и сообщения. — Короче, никуда я не поеду, — выключил телефон и швырнул на диван, — пусть сами разбираются. — Ты можешь нормально все объяснить? — отодвинув занавеску, посмотрела на улицу. — Он же тебя ждёт. — Я давал ему задание, — показал рукой в сторону улицы, — еще несколько месяцев назад. А теперь, видите ли, все решилось и нужно мое личное присутствие. — Ну, значит, надо поехать, — нашла решение проблемы, не видя, как по-другому решить этот вопрос. Сама отвыкла от рабочей суеты, на его месте может так же себя повела, но все же после решила бы его и довела дело до конца. — Да не хочу я никуда ехать! — психнул, это и было главной причиной его шумной реакции. — Надо дела вовремя решать. Да и как я тебя одну оставлю? — подошел и, обняв ее, в миг успокоился. Он хорошо усвоил урок, понимая ее чувства, когда хотел ненадолго отлучится с их кемпинга. — Ну, я же не маленькая, — обняла его, смотря с нежностью. — Это не лес, — подняла глаза к потолку, — здесь полно охраны, да и к тому же я закрою все двери. Провела ладонью по его волосам, стараясь окончательно успокоить, чувствуя, как его руки все еще дрожат от эмоций. — Если бы он раньше предупредил, — выпалил, но все же не стал нагнетать и сказал уже мягче, — я бы с Лалой созвонился, отвез к ней. — Не надо меня к Лале, — улыбнулась. — Я останусь дома, — поцеловала, окончательно смягчая своего недовольного медведя, — буду готовить ужин и десерт. Все будет хорошо. Иди, скажи ему, что ты соберёшься и поедешь. Еще не ночь, дела тоже надо решать, не все же время он должен сидеть с ней, как с ребенком, которому требуется забота. Она уже хорошо себя чувствует, свободно передвигается и может все делать сама, без его помощи. — Ладно, — сдался. — Но может тогда ты со мной поедешь, чтобы я был спокоен. — Слушай, у тебя дела, — ткнула ему в грудь пальцем, — и ты должен их решать. У меня тоже дела, я буду на кухне. Каждый занят своим. — Как тебя понять? — закрыл глаза, шевеля губами, как будто что-то говорил. — То ты мне концерты устраиваешь. — Лепс! — резко оборвала, не давая ему договорить. — Концертов еще не было, — прищурилась, думая, что с ним сделать, — но могу устроить, — хмыкнула, убрав от себя его руки, ушла на кухню. — Меня не трогать, я занята. Понял, что ее лучше сейчас не трогать, вышел на улицу. Снова услышала его недовольный голос, но потом вернулся, сообщив, что собирается. Взбивала тесто на бисквит, когда он вошел в кухню. — Я все, — подошел, заглянув через плечо на процесс, — закрывай все двери, чтобы я был спокоен. — Сейчас, подожди, — выключила миксер, — наконец-то побуду в тишине, — развернула его на выход и пошла следом, — а то от твоих криков мандраж уже, — показала трясущиеся руки по большей части от миксера. — Так значит это от меня? — решил ей подыграть. — Иногда я чувствую себя женатым мужчиной, — влез в туфли, убирая назад волосы, посмотрел в зеркало, — претензии предъявляют, из дома гонят, — повернулся к ней, окончательно оказавшись в ситуации, что еще одно слово и он пинком под мягкое место вылетит из собственного дома. — Все сказал? — сложила руки на груди, приняв ту самую позу жены, что встречает мужа в два часа ночи после работы. — Тогда иди. Открыл ящик в комоде, схватил ключи от дома, потряс ими в воздухе. — Теперь все, — вышел на улицу и обернулся. — Я постараюсь побыстрее, — хоть и получил от нее замечание о том, что надоел ей, все равно понимал, что одной дома ей будет не совсем спокойно. — Счастливо, — помахала ладошкой и закрыла дверь. Замок два раза щелкнул, пошел к машине, обернулся на дом, дверь на террасу уже была закрыта. Не думал, что вот так придется ее оставлять, нужно поскорее все решить и вернуться, день закончился и через пару часов уже станет темнеть. Закрыв все двери, ушла на кухню и там просто пропала. Процесс затянул, не замечала, что происходит за окном, послеобеденное солнце смещалось в сторону горизонта, лишь добавила свет над рабочей поверхностью, освещая даже мелкие детали. В воздухе витал сладкий запах выпечки, жженого сахара и шоколада, смешиваясь с не менее приятными мясными, которые уже немного ослабили свои нотки, медленно остывая на плите. Осталось дождаться только главу дома, как он уже сегодня себя представил в роли мужа. С пирожными решила повозиться и не останавливаться на одном, а сделать несколько видов начинки и украшения. На кухне забывала обо всем, здесь она главная фея уюта и вкуса. Пока одна рука бездействовала она не могла заниматься своим кондитерским пристрастием, сейчас же отдалась этому сполна. Первые пирожные сделала из тонкого бисквитного теста, закрученного в рулет и пропитанного сиропом. Решила пойти легким путем, чтобы не ждать, пока бисквит подсохнет, у нее нет столько времени, а до завтра такой вариант сойдет. Крем переложила в кондитерский мешок, и вскоре над каждым ломтиком расцвели завитушки бутонов. В процессе настолько была отключена от всего мира, что не заметила, как на кухне сначала появились не кремовые, а уже настоящие белые бутоны роз, а следом за ними новоиспеченный «муж Аллегровой». — Как ты тут без меня? — тихо подошел сзади. — Гриша! — взвизгнула и дернулась от неожиданности. — Твою мать, зачем так пугать?! От страха сильнее зажала пакет, и вместо аккуратной завитушки получилась лепешка, сползающая с краев пирожного. — Прости, солнце, — улыбнулся смотря в глаза. — Хотел тебе сюрприз сделать. Вот, — протянул ей букет, который она уже успела разглядеть и даже оценить его размеры. Полураскрытые бутоны белых роз без всяких ненужных украшений и бумаги. Дарить несколько штучек было не в его стиле. Если букет, то огромный и только розы. Любила эту его черту, дарить цветы без повода, чтобы просто сделать ей приятно. — Ну, спасибо, — отложила крем, принимая в руки цветы. — Сюрприз удался, — держа букет двумя руками, немного убрала в сторону и, дотянувшись, поцеловала в губы, — а вот пирожное у меня нет. — Не боись, — хмыкнул, — я знаю, что с ним делать, — ни слова больше не говоря, взял неудавшееся творение и откусил так, будто у него пытаются отнять. Не успел пережевать, засунул в рот оставшиеся. — Какая вкуснятина! — довольно облизнул пальцы. — А еще брак есть? — посмотрел на аккуратно выложенные на блюде пирожные. — Нет, — завертела головой, понимая, что ему дай волю, он все съест. — Я пойду цветы в воду поставлю, — перехватила удобнее увесистый букет, — а ты руки мой. Пришел с улицы и все в рот тянешь грязными руками, — закатила глаза и прошла мимо. — Уже, — открыл кран и подставил ладони под струю воды. — Есть хочется, — втянул носом изобилие запахов, витающих в воздухе. — Садись, — показала его место за столом, — сейчас накрою. Послушался, наблюдая, как перед ним появляются аппетитные блюда. Теперь наслаждался не только запахом, но и эстетическим видом. У нее все получалось как будто само собой, с легкостью и грациозностью. — Салат? — придвинула ближе, предлагая положить. — Ешь, давай, — положила несколько ложек после того, как он кивнул. — На меня не смотри, я пока готовила всего по чуть-чуть нахваталась. — Спасибо, — придвинул ближе тарелку, — но я один не хочу, давай хоть немного покушай со мной, — достал из шкафа еще одну тарелку и поставил на стол, тем самым демонстрируя, что он в состоянии поухаживать за собой и за ней. — Совсем немного, — показала пальцами, что ей надо буквально пару ложек и улыбнулась его заботе, — мне еще закончить надо, — кивнула на работу у себя за спиной. Положил всего понемногу и сел напротив, наслаждаясь приготовленной ею едой. Это было очень вкусно и от того, что они вместе за столом по-особенному тепло. Но она не особо засиживалась, быстро поела и, убрав тарелку, пошла к мойке. — Оставь, — махнул рукой, — я сам все помою. Спорить на этот раз не стала, он еще ел, а у нее были свои дела. Доделала выставленные на блюде пирожные, украшая каждую пару по-разному, закончив декор шоколадными росчерками и клубникой на вершине кремовой завитушки. — Такая красота и не для меня, — вздохнув, окинул взглядом ее творение и сложил посуду на мойку. — Прекрати, — отставила в сторону. Теперь их надо убрать на ночь, а утром сложить в коробку, чтобы довести в целостности до Склифа. — Все будет, разве раньше я тебя мало кормила всякими вкусняшками? — То когда было? — Скривился, мыл посуду, выставляя ее на сушку. — А сейчас я должен смотреть и слюни пускать. Рассмеялась от того, что никак не успокаивался. Уже казалось, что он ревнует ее даже к тому, что она готовит не для него. Справившись со своей работой, подошел ближе, пока она отошла к холодильнику, макнул палец в крем и облизнул. — Гриша, — вернулась, смотря на него недовольно, — вот куда ты лезешь руками? — Ну, ты же уже сделала пирожные, — хотел снова собрать со стенок миски крем, — значит, этот тебе не нужен. — Это ты сейчас мне будешь не нужен, — потянула на себя миску, пока он не успел дотянуться. — А у меня еще одна часть бисквита стоит в духовке и, видимо, ты его не получишь. Не любила, когда лезут, пока она готовит. Несмотря на это, спокойно стерпела, что испортила пирожное из-за него, потом оставила их, чтобы поужинать. Он, видимо, это не воспринял для себя как благо и сейчас нарывался на неприятности. — Да ну тут же мало, — выдвинул аргумент в защиту. Отошел и заглянул в духовку, приоткрыв дверцу. — Тебе не хватит. — Лепс, ты что, вообще страх потерял? — стиснула губы, готовая сию секунду избить его полотенцем. — Ты что делаешь? — А что я сделал? — не понимая ее реакцию, смотрел во все глаза. — То, что бисквит упадет теперь, — нервно бросила полотенце на столешницу. — И если ты сейчас не уйдешь, то что-нибудь упадет на тебя. Вопреки ее просьбе, стоял на месте, любуясь ею, как мальчишка, впервые влюбившись. Любил в ней все, и вот такое изменение настроения тоже. Когда сердилась по пустякам, на щеках появлялся румянец, а голос дрожал и хрипотца, так идущая ей, становилась более насыщенной. Глупая улыбка и невинный взгляд Лепса, раздражали ее еще больше. Любила в мужчине серьезность, Лепс другой, он умеет и подурачиться, и принимать важные решения. Будь он дурачком, которого из себя сейчас строил, ни на один день не осталась бы с ним под одной крышей. — Обожаю, когда ты злишься, — сделал шаг ей навстречу. — Пусть падает твой бисквит, — махнул ладонью, как на что-то незначительное. — Врачам много сладкого нельзя, — посчитал эту шутку сейчас уместной. Обнял ее, пытаясь поцеловать, но она увернулась, убрав голову в сторону. — Вообще-то, я собиралась сделать его для тебя, — попыталась вывернуться, — и это ты останешься теперь без сладкого, — дернулась, но снова безуспешно, он крепче прижал ее к себе, сжимая кольцо своих рук. — Отпусти или тебе мало не покажется, — пригрозила. — Боюсь, аж весь трясусь, — убрал одну руку и показал ее, намеренно дергая пальцами. Воспользовавшись тем, что держит только одной рукой, дернулась, взмахнув рукой в воздухе, задела миску с кремом, вымазав пальцы. — Это все из-за тебя, — выпалила, демонстрируя чисто женскую черту переложить вину на кого-то, в данном случае на него. — Угу, — соглашался со всем, что она говорила, не обращая внимания на тон. — Ты все равно вкуснее всех вкусняшек, — взял ее руку и поднес к губам, собирая ими весь крем, целуя каждый палец. Смотрела на него, не в силах оторваться, его глаза действовали на нее как гипноз, никогда еще так не сходила с ума только от одного взгляда мужчины. — Тебе еще много? — наклонился, касаясь губами ее открытого плеча. — Я могу помочь. — Нет, я сама, — ответила полушепотом, словно они не одни. Положила ладонь ему на затылок, не отпуская и наслаждаясь прикосновениями его горячих губ. — Хочу тебе кое-что показать, — поднял голову и вопреки ожиданиям, поцеловал не в губы. Медленно коснулся скулы, подбородка, щеки, старательно обходя ее жаркие уста. — Надеюсь не то, что я думаю, — хмыкнула, эти мысли немного остудили уже разгорающееся желание. — Потом расскажешь свои фантазии, — хохотнул, разомкнув руки, но придерживая ладонями за талию, — и еще свои эротические сны. Посмотрел лукаво, судя по взгляду, он уже представил себе гораздо больше, чем могло ей даже присниться. — Лепс! — шлепнула ладошкой по плечу. — Иди уже куда-нибудь подальше со своими шуточками. Отошла, отпуская его. Стоять пол ночи у плиты в ее планы не входило. — Я буду недалеко, — все же намекнул, если он понадобится, долго его искать не придется. Промолчала, иначе они не расстанутся. Целыми днями находится рядом совсем не просто. А с тех пор, как их отношения изменились, быть близко и не желать прикоснуться к нему становилось все труднее. Достала готовый бисквит из духовки, сделала еще крем и, доделав порцию пирожных, отправила к предыдущим рядом на полку в холодильнике. — Я вся в твоем распоряжении, — знала, где его искать, и сейчас вошла в кабинет, прикрыв за собой дверь. — Звучит многообещающе, — отложил просматриваемые документы в сторону. Скользнул взглядом по ее силуэту. Она переоделась, черная майка и обтягивающие штаны приковали его взгляд, жадно гуляющий по прекрасному телу. — Пошли тогда, — встал, подхватив ключи со стола, похлопал себя по карманам, проверяя наличие сигарет. Взял ее за руку, повел за собой на улицу, вывел немного вперед, чтобы она сразу поняла все и увидела предмет его отсутствия. Смотрел, как удивление на лице сменяется восторгом, а потом и детским желанием потрогать то, что так нравится. Перед ней стояла новая машина, сияя на солнце покатыми боками. Совсем свежая с салона, окна без тонировки не скрывали вида на светлый кожаный салон. — Ничего себе! — обошла машину, осматривая со всех сторон. — Как круто, Гриш, — подошла к нему и обняла, целуя в щеку. — Поздравляю, дорогой! — Спасибо, — обнял ее и, приподняв, покрутил на руках вокруг своей оси. — Поведешь? — кивнул на металлического зверя. — Нет, — коснулась ногами земли, но не отпустила его плечи, — давай ты, — прикусила губу, проверяя свои чувства на желание управлять автомобилем, — я, может быть, потом. Открыл перед ней пассажирскую дверь, приглашая в салон, усадив, сел за руль и внимательно посмотрел на нее. — Погнали? — улыбнулся, заводя мотор. Испугавшись резкого рыка мотора, дернулась и немедленно пристегнулась, если приключений, то только безопасных. — Только не быстро, — ворота стали медленно открываться, а Гриша игрался с педалью газа, зажимая ее до предела, — я не хочу сейчас почувствовать на себе турбулентность. — На такой машине и не быстро? — хохотнул, но все же спокойно тронулся с места и только выехав со двора, рванул вперед, прибавляя скорости. — Ну, Гриша, — положила ладонь на его руку, — хватит играться, — понимала, что дразнит. Все же, когда сама за рулем не так страшно, ведь контролируешь движение и скорость. — Ну ладно, не буду, — сбросил немного скорость. — Все, успокойся, больше не буду газовать. Перед тем, как подписать документы, прошел тест драйв и опробовал эту непослушную пантеру на трассе. Сейчас хотел показать Ире все ее возможности, но, понимая ее страх, не стал переходить границы. Проехали несколько километров, дорога за городом была свободная и доставляла удовольствие. Солнце пряталось за деревья, иногда отсвечивая проблески зайчиков на стекле и капоте. — Попробуешь? — спросил, немного сбавляя скорость, готовясь в любой момент остановиться. — Машин мало. Она и не боялась машин, но кивнула, не может же она теперь все время бояться садиться за руль. Раньше это любила, особенно когда хотелось уехать от всех и побыть в одиночестве. Остановился на обочине, вышел, меняясь с ней местами. — Я рядом, — взял за руку и сжал пальцы, — просто наслаждайся процессом. Знал, что как только почувствует эту красотку, все страхи мигом улетучатся. Он не даст ей жить прошлым и вздрагивать постоянно от воспоминаний. Это не о клин клином вышибают, а о поддержке и любви. Медленно нажала на педаль и вывернула на дорогу, сначала очень осторожно, не спеша, как будто на старой развалюхе, готовой вот-вот заглохнуть. Смотря на дорогу, постепенно набирала скорость, Гриша рядом с ним ничего не страшно. Увидев впереди съезд свернула на узкую полосу меж деревьев и там уже добавила газу, переваливая отметку сто. Ветер, обдувая корпус машины, свистел в приоткрытое окно. Ира сосредоточилась только на своих ощущениях и мыслях. Выехала на открытую местность и, увидев огромный огненный шар с розово-сиреневыми облаками на горизонте, сбросила скорость. — Посмотри, как красиво, — с восторгом показала на раскаленное и необычно большое солнце. — Пойдем прогуляемся? — свернула на обочину, отстегнулась и открыла дверь, свежий вечерний воздух обдал запахом трав. — Ну, пошли, — удивился ее реакции, словно за все время, что находилась в других отношениях, забыла, как выглядит настоящая жизнь, и теперь хотела восполнить эти моменты, — погуляем. Вышел из машины и, догнав Иру, обнял сзади. Ничего нет сейчас важнее нее, того, что они вместе. Шли по тропинке, взявшись за руки, она с улыбкой смотрела то на него, то на закат. Так необычно было оказаться здесь, ровная земля до горизонта, луговые цветы сворачивали лепестки, словно прощаясь с ласковыми лучами солнца. Ее волосы тоже, как одуванчики, отражали эти лучи, светясь на концах. Сейчас нет ничего важнее этой тишины, звуков природы, щебетания птиц и сверчков в траве. Шар солнца коснулся горизонта, опаляя края розовой дымки вокруг, словно сейчас золотая река польется к их ногам. Шел, держа ее за руку, вслушиваясь в каждый звук, любуясь ее улыбкой. Увидев движение в стороне, повернулась и чуть ли не открыла рот от восторга, глаза округлились, и она почти взвизгнула от радости. — Смотри! — показала рукой, остановившись на месте. — Воздушный шар! Откуда он здесь? — смотрела, зачарованно наблюдая за тем, как он медленно поднимается над землей из-за деревьев на фоне необычайно яркого, как пламя заката. — Столько восторга, — улыбнулся, притягивая ее к себе, — ты как будто чувствовала, приехала сюда сама, — ведь они не планировали маршрут, а ехали куда глаза глядят. — Разве такое бывает просто так, — не спросила, а скорее ответила на его довод и тут же снова чуть ли не подпрыгнула, обняла его за плечо. — Еще один! — а потом показалась еще одна верхушка, похожая на черепаший панцирь. — Смотри! Сколько же их там? — затаив дыхание, наблюдала, как они поднимаются в небо. Он смотрел не столько на шары, как на ее горящие глаза и счастливую улыбку. Такая нежная, милая, радующаяся всем мелочам. Обняв за талию, аккуратно придерживал, чтобы чувствовала свободу, казалось, что если отпустить ее, то она тоже улетит. — Как же это красиво, — проводила взглядом шары, которые стали меньше, взлетая ввысь на фоне заходящего солнца. — Спасибо, что вытащил из дома, — чмокнула в щеку, даже на него сейчас смотрела с восторгом. — Ты очень хорошо смотришься на фоне этого заката, — убрал волосы со лба. — Я рад, что сейчас рядом с тобой. — Спасибо, — улыбнулась, опустив взгляд, думала. — Спасибо за все, что ты для меня делаешь, — все же он был способен не только на комплименты. — Я ничего особенного не делаю, — пожал плечами. Не нравились эти разговоры, он обыкновенный. Его больше злило то, с кем она его сравнивает. Сжал пальцы, и она почувствовала это движение. Хотел ей подарить весь мир, лишь бы только она забыла тот ужас, что случился с ней. Иногда очень остро чувствовал ее состояние, понимая, что в такие моменты он становится лишним. — Но кроме тебя, — остановилась, глядя ему в глаза, — этого больше никто и не делал. Я всегда старалась быть лучшей, отдавать больше, чем получала взамен, а в ответ получала равнодушие, — отвела взгляд в сторону, глядя на небо за его спиной. — А ты даришь мне все это, ничего не требуя взамен. — Требую, — обнял за талию, ближе прижав к себе, — поцелуев, — потянулся к ее губам и удивился, как она первая коснулась его губ, притянув к себе за шею. Обвела языком контур его губ, скользнула дальше и не устояла, когда его губы стремительно завладели ее. Ладони скользили по спине, губы жарко терзали, туманя рассудок и отрывая от земли, уносили в небо. — Никто, кроме тебя, больше не нужен, — прошептала ему в шею, оторвавшись от губ и переводя дыхание. Держалась за его плечи, чувствуя в нем опору, силу и мужество без притворства. — И мне нужна только ты, — поцеловал возле уха, — я буду всегда рядом, — прошептал, убирая волосы с ее лица. — Поехали домой, — положила ладони ему на грудь. — Поехали, — принимал ее предложение по-своему, но после такого поцелуя он не мог трезво соображать. Дорога назад заняла меньше времени, Гриша снова сел за руль, но теперь они ничего не искали, а просто ехали в сторону дома. Остановился возле дома, поблагодарив за вечер, Ира поцеловала его и вышла из машины. Проводил взглядом и тоже вышел, но не пошел следом, а закурил и выпуская облако дыма, думал вовсе не о машине или прошедшем дне. Она занимала все его мысли, желания, а поцелуев было уже настолько мало, как недостающего воздуха. Докурив, открыл ворота гаража, сел в машину и загнал в теперь уже освободившееся место для нее. Старую машину отогнал на ремонт и выставил на продажу, слишком много воспоминаний связано с ней, и хорошими их не назвать. Вошел в дом, тихо прикрыл за собой дверь и остановился в дверях гостиной. Здесь все еще витал запах ванили и шоколада. Но только чародейка всего этого кондитерского безумия успела переодеться, пока его не было, и вышла из кухни в легком коротком халате, не замечая его присутствия. Сдерживая себя, прошел в комнату. Заметив движение, обернулась и улыбнулась ему так просто и буднично, как будто каждый день его встречала в таком виде. — Может, завершим этот день бокалом вина? — ближе не подходил, не выдержит и сорвется. Сейчас было только одно желание, обнять ее, прижать к себе, покрыть ее поцелуями и утонуть с ней в долгожданном море любви. — Давай, — остановилась, скрывая обнаженные ноги от жадного взгляда за спинкой дивана. — Отметим твою покупку. — Хорошо, — не стал спорить, повод тоже есть. — Сейчас принесу. Проводила его взглядом, вернулась на кухню. Помыла фрукты, выложив их на сушку. Достала из холодильника сыр, на доске отрезала несколько ломтиков, разрезала персик и грушу. Гриша пришел с бутылкой, достал из стола штопор и, ловко справившись с пробкой, разлил вино в приготовленные рядом бокалы. Его глаза не желали отказываться от прекрасной фигуры блондинки перед ним. Короткий халат будоражил воображение, рисуя ее тело без ненужной ткани. В то время как ее тонкие пальцы лежали на ноже, его скользнули по шелковому халату, опоясывая со спины и сомкнулись на животе. Вздрогнула от его прикосновений, но не подала вида. Замедлила свои действия, рискуя порезаться. Прижался к ее волосам, шумно вдыхая их запах, не в силах сдерживать и контролировать себя. Убрав осторожно волосы, поцеловал за ухом и опустился губами на шею, покрывая ее поцелуями. Ладони с талии медленно поднимались выше и вопреки ее мыслям, которые уже парили где-то, как птицы в облаках, они по-хозяйски сорвались вниз на бедра, прижав к себе. Отложила нож в сторону, не в силах больше контролировать свои действия. Вся уже горела, внутри словно кто-то поджег бенгальский огонь, который быстро и с треском разлетался в стороны, как и ее самообладание. Закусив губу и сдержав стон, закрыла глаза. Проиграла, сдалась, теперь некому его останавливать, они одни, а она не воин в этом противостоянии. — Что ты делаешь? — собрала последние силы и развернулась к нему. — Схожу по тебе с ума, — она же и так знает, чего ему стоит находиться рядом, каждый раз останавливая себя. — Разве не видно? — А как же вино? — забрала со стола и протянула ему бокал с виноградной жидкостью. — Выпьем за твое приобретение, — не получилось сказать уверенно, как тост, слова прозвучали, как просьба о пощаде. Он поднес бокал к губам и, не пробуя, как это делают с хорошим вином, подготавливая рецепторы, сделал большой глоток и вернул бокал на стол за ее спиной. Наблюдал за тем, как она пригубила, подняла на него глаза и, видя в них огонь желания, опустила ресницы. Захотелось попробовать этот терпкий напиток с ее губ, сейчас они стали ярко алыми и манили его с невероятной силой. Прижал ее к столешнице спиной, забрал из рук бокал, отставляя в сторону и, больше не сдерживаясь, накрыл ее губы страстным поцелуем. Захватил своими, собрал языком виноградный вкус и проник дальше. Сгорая и теряя остатки разума от того, что с ними происходит, крепко прижимал к себе, не оставляя ее губы в покое. — Ира… — оторвался, чтобы сделать вдох и снова слиться с ней, утопая в пучине страсти. Обняла его за шею, ладони опустились ниже, смяли края футболки и снова взлетели вверх, зарываясь в его волосы. Не могла и не хотела это прекращать. Волны желания, как настойчивый прибой, накатывали одна за одной. В то время как он спустил халат с плеч и нагнулся, покрывая их поцелуями. Рука нежно скользнула от ключицы вниз, накрывая грудь, ощущая ее как никогда. Так долго он мечтал коснуться ее, но еще больше исследовать губами, куда он сейчас и направлялся, спускаясь от шеи. Секунда, и ее тело, как парализованное застыло от страха, вспомнив прошлое. Когда-то все начиналось с ласк, но с каждым разом они становились грубее, требовательнее и впоследствии превратились в пытку. Мозг уже повторил действия и подал красный сигнал бедствия. — Гриша, Гриш, — шепот срывался с губ, но это не давало результата. Уперлась ладонями в его грудь, пытаясь немного отодвинуть и притормозить, — подожди, — снова прошептала. Поднял голову, все еще не понимая, что от него хотят. Тяжело дыша, смотрел в глаза, но взгляд предательски снова соскальзывал вниз, где съехавшие с плеч бретельки, не удерживая должным образом черную сорочку, открывали вид на грудь за тонким кружевом. — Что, душа моя? — сделал над собой усилие, поднял глаза и обхватил ладонями ее лицо. — Я, — запнулась, не зная, как правильно сформулировать, — мы, наверное… прости, — не смогла договорить и уткнулась лицом в его широкую грудь. Она сгорает рядом с ним от желания, сходит с ума от его поцелуев, от рук, которые гладят, сжимают и ласкают. Но каждый раз, как кадр из фильма ужасов, перед ней встает образ, а за ним чувство боли. — Моя девочка, — провел пальцами по волосам, — любовь моя, — поцеловал макушку, понимая ее чувства. Немного отстранился, поглаживая большим пальцем щеку. — Я никогда не сделаю тебе больно, — смотрел, не отводя взгляда, — не дам тебе снова почувствовать себя нелюбимой. Ты самое дорогое, что есть у меня, — коснулся легким поцелуем губ. — Доверься мне, любимая. Слова, что сказаны были почти с мольбой, топили те ледники, что оставил после себя другой, который, видимо, и не знал, что такое любовь. Вдруг стало так спокойно, как будто после проливного дождя наступил тихий, теплый вечер. А былое напряжение сменилось расслаблением. Он давал ей то, что не мог дать ни один до него, чувство защиты и безмерной любви. Впервые такой, что у нее земля уходила из-под ног, когда оказывался рядом и обнимал. Его губы снова рядом, невозможно противостоять, ведь он другой. Это мужчина, который всегда был рядом, поддерживал и ни разу не дал повода усомниться в нем. Расслабившись окончательно, она сама поддалась на встречу, смяв кулаками его футболку. Единение в поцелуе, в пожаре, который некому тушить, в желании принадлежать друг другу и стать одним целым. Не разрывая поцелуй, нашел пояс халата, ища узел и пальцами пытаясь его распутать. Выпрямился, тяжело дыша, опустил взгляд на пояс, оказалась все так просто, а он мучился, не видя, что делает. Одно движение, потянув за край, пояс спадает вниз и края халата больше ничего не удерживает. Дыхание стало тяжелее и жарче, вздохнул рывком, но сдержав желание, тут же пробраться под тонкую ткань, спустил с плеч. Съезжая по рукам, он упал к ногам, как знамя того, что она сдалась и примкнула к его владениям. Едва дышала, наблюдая за его движениями. Он дрожал и горел от прикосновений, наконец-то дорвавшись и получив желанное. При этом знала, что он любит ее и не пытается играть, чтобы добиться желаемого. — Моя, — притянув к себе за талию, признавая свое поражение перед женской красотой, — не отпущу тебя никогда. Ей этого и не надо, только в его руках чувствует надежность, рядом с ним она желанна и любима. Его губы, обжигая жаром, опускаются ниже, ладони ложатся на бедра, пробираются под тонкую ткань рубашки. Желание уже невозможно сдержать, как и стоны, которые вырываются от ласк. Целуя шею, прокладывал дорожку к груди, светлая кожа возбуждала еще больше, на контрасте с черным шелком, струящимся по всем изгибам. Кружево обрамляло и подчеркивало грудь, призывно маня к себе и не давая думать ни о чем другом. Его желание, еще с той бессонной ночи на кухне, наконец, ощутить ее руками и губами. Несколько нежных, будто нерешительных поцелуев, горячее дыхание касается груди, а язык, дразня, подрагивает, доставляя ей удовольствие. — Гриша, — обхватив его голову ладонями, прижала к себе. Жадно хватала воздух, собирая последние частички здравого смысла. — Не здесь, прошу тебя, — уже нет сил терпеть, все горит, низ живота скручивает спазмом и желанием чувствовать его всего гораздо ближе. То, что они не смогут остановиться, понимали вдвоем, тело требовало быть рядом с любимым. Он поднял взгляд, пытаясь понять, что от него хотят, как будто собирая пазл, складывая из слов ее просьбу. — А? Да, — дошел смысл ее слов, — сейчас, — бессвязное предложение, суть уловил, а больше и не надо. Подхватив ее на руки, понес в сторону спальни и, не останавливаясь возле двери, толкнул ее, врываясь в комнату, как разъяренный медведь. Он слишком долго ждал, но все же торопиться не собирался, боясь спугнуть ее своим напором. Положил на кровать, несколько секунд смотря на нее, не веря, что это происходит. Включил свет ночника, не желая довольствоваться ее красотой в полутьме, он слишком долго хотел увидеть ее тело и целовать каждый миллиметр. Небольшой ночник рассеивал приглушенный свет по комнате, но главное освещал ее. Как она прекрасна в этом моменте, с припухшими губами, взбудораженная, судорожно дыша, ждала его рядом. — Сними это, — попросила, когда лег рядом, потянув футболку в районе ворота, но сил стащить не было, руки дрожали и не слушались. Захватив пальцами ткань на спине, потянул вверх футболку и через секунду откинул ее в сторону. Навис над ней, прикрыв глаза от наслаждения, когда ее тонкие пальцы прошлись по обнаженной груди, изучая его впервые. Сейчас все то, что она видела на озере рядом с ней. Хотела прикоснуться еще тогда, чувствовать его кожей, когда мокрые капли стекали по груди, устремляясь вниз, и оказаться рядом, когда ничего не останавливает. И вот этот момент настал, они одни, и чувство вседозволенности сводит с ума. — Я тебя люблю, — не отводя взгляд, прошептала, — очень, — зарылась в волосы пальцами и с улыбкой добавила, — мой Гриша. Сердце сжалось, а потом бешено застучало набирая обороты, желая принадлежать этой женщине. Поняла, что не сможет уже без него, ни один мужчина не сравнится с ним. Но что бы она не чувствовала к нему, его чувства всегда будут сильнее. Впервые ее любили сильнее, чем она. — Буду всегда, — коснулся поцелуями лица, — твоим, любимая. Прошлого больше не существует, есть только они вместе, неразделимые. И уже как скорый поезд, чувства и желания рвутся на встречу. Горячие губы накрывают ее страстным поцелуем. Терзая их, посасывая, обводя языком, встречается с ее. И вот уже невозможно остановиться, водоворот затягивает, а тело требует новых ощущений и прикосновений. В комнате становится слишком жарко, воздуха катастрофически не хватает. Нежно прикасаясь к ее телу, понимает, что и всех его чувств не хватит, чтобы показать, как он ее любит и бережет в своих руках. Ее руки скользят по его плечам, опускаются на грудь, по-новому ощущая его тело, чувствуя восторг и дрожь. Он ее мужчина. Понимая это, растаяла и дала ему возможность делать с ней все, что угодно, только бы эта сладкая и неистовая пытка никогда не прекращалась. Он такой близкий и горячий, тела соприкасаются, его руки опускаются от груди вниз, очерчивают бедра, скользят вниз до колена, а потом стремительно возвращаются, скрываясь под тканью ночнушки. Наконец, его пальцы достигли желаемого, очертили круг и скользнули дальше, туда, где она уже вся горела неистовым огнем. Закусила губу от наслаждения, поддалась навстречу его пальцам, вздрагивая от таких желанных прикосновений. Поддаваясь желанию видеть ее всю, без ненужных атрибутов, потянул сорочку выше, поцеловал в губы и, немного приподняв ее спину, снял, наслаждаясь видом ее обнаженного тела. Сел, очертив бедра руками и, захватив пальцами нижнее бельё, потянул вниз. Приподнялась, облегчая ему задачу, и прикрыла глаза от смущения, видя его жадный взгляд. Не стала ждать и ответила тем же, потянув вниз резинку штанов, цепляя вместе с ними белье. Нужна секунда, чтобы их тела соприкоснулись и впервые сгорели от жара друг друга. Жадно хватая воздух, притянула за плечи ближе к себе, захватывая его губы в плен поцелуя. Его желание как никогда осязаемо, от чего ей хочется большего. Касаться его всего, чувствуя его нетерпение, как уже не пальцы, а его вожделение касается теплой влаги. Он блуждает губами по ее телу, оставляя следы и мокрые дорожки. Провел ладонью по контуру тела и припал к груди, сжимая губами сосок и провел вокруг языком. Ира прижала его голову к себе, прикусив губу от наслаждения, выгибаясь навстречу ему. Он весь горит, наконец, получив желаемое, дрожит от ее прикосновений и сладких стонов, которые срываются с ее губ от наслаждения и нетерпения. Она ощущает его возбуждение, поддается вперед, приподнимая бедра, прижимается к нему. Он закрыл глаза и прорычал, такая близкая и такая горячая. Ладонями обхватил бедра, прижимая к себе, заглушая ее стон очередным поцелуем. Осталось совсем немного самообладания и нет больше сил терпеть. — Ира… — прошептал ей в шею, оставляя губами след на ключице. — Да, — опередила его вопрос, крепче обняла и прижала к себе. Больше не нужны слова, одно движение и он в ней. Ее губы раскрылись и застыли в немом стоне, весь мир растаял, только эта комната, ни реальности, ни течения времени. Только плавные движения навстречу друг другу, не переходя грани, чтобы не сделать ей больно. Провел ладонью по щеке, припал к шее, не переставая двигаться в ней, зарычал, обхватывая ее грудь, сжимая губами. — Гриша, — всхлипнула и подалась навстречу, еще больше раскрываясь для него, цепляясь за широкие плечи, как за спасательный круг, утопая в наслаждении. Наращивая темп, поддается ей навстречу, сдерживая себя, чтобы не сорваться и не причинить боль. У них есть время, они все успеют, но в первый раз он должен сдержаться, даря ей только нежность и ласку. От нетерпения по телу проходит волна, ускользая туда, где они единое целое, обдавая обоих неистовой волной наслаждения. — Моя нежность, — горячее дыхание на шее, — моя любимая. — Твоя, твоя, — горячие губы заставляют ее вздрагивать, хватая воздух, как нечто осязаемое, — только твоя. Так долго он ждал этого, от того и чувства сейчас в тысячу раз ярче и прекрасней. Прижала его ближе, выгибаясь от поцелуев на теле, от которых остаются алые следы на светлой коже, а ее пальцы все сильнее впиваются в спину и плечи. Двигалась ему навстречу, уже не в силах терпеть, каждый раз все ярче ощущая его движения. Задыхаясь от стонов, его губ на теле и новой волны жара и возбуждения у истоков женственности. Мир сузился, электричеством сгущаясь вокруг. Скомканная простынь свидетель жарких прикосновений, ненасытности и не сдерживаемого желания. Вскрикнула, выгнулась сильнее ему навстречу. Жар разливался по всему телу, нарастая от груди, спускался вниз невыносимым наслаждением. Быстрые толчки ведут их к взрыву, к пропасти, за которой они сорвутся вдвоем вниз. Обняла, утопая пальцами во влажных волосах, поцеловала в висок, не сдержала стон от очередного движения. И вот уже на вершине, неистовые движения навстречу, и она, выгнувшись, задрожала, вцепившись в его плечи. Еще немного, несколько движений, чтобы последовать за ней, дернулся, сотрясаясь в наслаждении. Сотни ярких звездочек осыпаются с неба и не нужны больше желания, она рядом, любимая, и теперь уже безвозвратно только его. Опустил голову на ее грудь, пытаясь восстановить рваное дыхание и прийти в себя. Она, всхлипнув, вздохнула, все еще не выпуская его из своих объятий. Уняв дрожь от бессилия, приподнялся и, прокатившись, упал на спину, увлекая ее за собой, перехватив руками за талию. — Как ты, любовь моя? Жива? — погладил ее растрепавшиеся светлые волосы. — Мне кажется, реанимация нужна, — убрал назад влажные волосы, довольно улыбаясь. — Мне вот туда совсем не хочется, — хохотнула, приподнявшись, поцеловала его грудь, — обойдусь как-нибудь, — нарисовала круг пальцами на его животе. — Больше тебя не отпущу, — провел ладонью по спине вниз, — теперь будешь спать здесь, — хитро посмотрел, похлопав по кровати, — каждую ночь, — произнес, с наслаждением растягивая слова, ведь теперь они не будут спать порознь, больше ни одного дня и ночи без неё. Прикрыла глаза, соглашаясь со всем, что он говорил. Такая красивая, уставшая, с небрежно растрепанными волосами, румянцем на щеках и взглядом от которого у него все еще мурашки по телу. — Самая невероятная, — погладил ее растрепавшиеся светлые волосы, — лучшая женщина и только моя. — Сколько нежности, — приподнявшись, улыбнулась и поцеловала его грудь, — я буду требовать таких слов постоянно, — провела пальцами по его щеке. — Я буду повторять их каждый день, — провел ладонью по плечу, ускользая на спину, — каждую ночь, — произнес на ухо, захватывая губами. — Я учту, дорогой, — довольно хмыкнула, — ты вообще хотел напоить меня, — подтянулась и, уперев локоть в подушку, провела пальцами по его щекам, — не стыдно? — все больше его подначивала. — Нисколечко, — хитро улыбнулся, — можем, кстати, продолжить, — снова перевернул ее на спину, нависая сверху, — предложение все еще в силе, — прикусил ее губу, играя с ней. — Пить в постели, — обняла его, обвив руками вокруг шеи, — дурной тон, — показала указательный палец и щёлкнула его по носу, — а методы соблазнения у тебя устаревшие. — Устаревшие? — дернулся, пытаясь привстать, но она удержала его рядом. — Но сработали же, и ты, милая моя, повелась на них. — Не на них, а на тебя — подула на его ресницы и лоб в мелких капельках пота, — и без вина рядом с тобой с ума схожу, никакой алкоголь не нужен, — смотрела хмельным взглядом, подтверждая свои слова. — Значит я не один такой, — хитро улыбнулся, — тогда продолжу соблазнять тебя, — томно прошептал, прильнув к губам. — Наконец-то можно себя не сдерживать. — А что, много сдерживался? — дразнила его, чтобы не зазнавался от того, что такой неотразимый. — Каждый день, милая, — прищурился, — тебе ли не знать. Все те дни, что не мог дорваться до нее, даже когда позволила быть рядом и целовала, он держался из последних сил, и сегодня награда нашла своего героя. — Ничего не знаю, — хмыкнула и хитро отвела взгляд. — Может, докажешь? Поднял голову и укусил ее за плечо, вызывая волну такого привычного и любимого смеха. Долгая бессонная ночь, слова нежности, объятия и поцелуи. Больше нет преград, все неприятности остались в прошлом. Он не позволит ей больше быть одной, он ее крепость, тыл и верный охранник. Но больше не друг, теперь только любимый.