Себя не теряй

После бессонной ночи обессиленные уснули в объятия друг друга. Но Ира, как любительница простора, отвернулась от Гриши и, пока крутилась, заняла большую часть кровати, стянув одеяло в свою сторону. Это не помешало Грише встать раньше, полюбовавшись светловолосой красоткой, которая, как ребенок, подложив под щеку ладошку, тихо сопела. Придя на кухню, остановился в дверях, смотря на то, что осталось с вечера. Поднял с пола черный халат, который дважды был виновником его желания, повесил на плечо и осмотрел стол с фруктами и двумя бокалами вина. Убрал все и ушел на улицу покурить, на ходу оставив халат на спинке дивана. Пить кофе без нее теперь как-то не хотелось. Прикурил и, затянувшись едким дымом, улыбнулся, вспоминая вчерашний день. Не только ночь, но и поездка на новой машине с прогулкой и ее восторг от заката и воздушных шаров. В доме тихо, ничего не стучит и не жужжит, ее величество до сих пор в постели. Внутри все вздрагивало от радости при виде ее, сразу же всплывали картинки вчерашней ночи, и хотелось поделиться этим счастьем со всем миром. Дал ей выспаться, не будил с утра пораньше, но сейчас время уже перевалило к полудню. Захватив в гостиной ее халат, вернулся в комнату, его светловолосое чудо безмятежно спала, по-детски обняв одеяло. Он никогда не перестанет любоваться ею и радоваться каждому дню, проведенному рядом. Не хотелось ее будить, такая милая его девочка, нежный цветок. Ушел на кухню, увидев на небольшом столе огромный букет белых роз и улыбнулся, вспомнив ее реакцию. Он будет дарить ей цветы каждый день, радовать и оберегать, чтобы она была наконец-то счастлива. Поэтому решил сейчас сделать два кофе и отнести ей в постель, сил ждать, когда она выспится и встанет сама, уже не было. Еще в процессе наполнения чашек разомлел от запаха молотых кофейных зерен и аромата горячего бодрящего напитка. Поставил на поднос и, медленно передвигаясь, чтобы не разлить, пошел в спальню. Пристроив поднос на тумбочке, подполз к Ире и нежно поцеловал. Ее величество не проснулась, а потерла щеку, как будто от щекотки, и продолжила сладко спать. — Ирочка, — хмыкнул и придвинулся ближе, нависая сверху, — вставай, солнце моё. Недовольно скривилась, немного приоткрыв один глаз, и отвернулась. — Ну, вставай, — снова поцеловал и проложил дорожку к шее, убрал волосы, оставляя поцелуи возле уха, — я уже соскучился и устал ждать, когда ты проснешься. — Гриша, — простонала с видом девочки, которую зимним пасмурным утром будят в школу, — отстань, я хочу спать. — А я кофе принес, — потерся щекой об открывшееся плечо. Там под одеялом на ней ничего нет, и в голове сразу же возникли любимые формы, — чтобы вместе с тобой попить. — Кофе? — промычала и, с трудом открыв глаза, сразу же прищурилась от яркого света и закрыла обратно, но уловила аромат свежего напитка. — Моя мечта, — тихо вздохнула, обняла его за шею, прижимая к себе. — Я? — не пытаясь выбраться из ее объятий, прилег рядом. — Да, тебе достался лучший, — без излишней скромности ответил на свой вопрос. — Чтобы меня по утрам будил поцелуями красивый обаятельный брюнет, — хмыкнула, открыв глаза, теперь уже сама его поцеловала. — Еще и кофе в постель —, теперь, открыв глаза, увидела две чашки на тумбочке, — ммм, — довольно вдохнула запах. — Все для тебя, — обнимая поверх одеяла, провел ладонью по телу, — и кофе, и обаятельный брюнет ждут тебя. Отпустив его и приподнявшись, потерла глаза подушечками пальцев. Сейчас все, что было вчера, всплыло в памяти, и кровь прилила к щекам. Взял чашку с подноса, подал в руки и, улыбнувшись ее довольному виду после дегустации, взял вторую, делая пару глотков. — Ммм, наслаждение, — довольно промурлыкала, прикрыв глаза. За кофе даже не обижалась на то, что разбудил. Мило улыбаясь, все больше понимала, как сильны чувства к нему. Ни один из ее мужей не относился к ней с таким трепетом, нежностью и уважением. Все чего-то хотели, принимали как должное, что она сама стояла у плиты и готовила завтрак в постель и всячески старалась сделать им приятное. — Там пирожное стоит в холодильнике, дразнится, — надул губы. — Жаль, что это для Склифа. — Ой, Склиф, — поперхнулась и закашлялась, вспомнила про свое намерение сегодня поехать в гости к Павловой, — а сколько сейчас времени? — посмотрела по сторонам в поисках своего телефона и поняла, что это не ее комната. — Почти двенадцать, — повернулся на спину, потянулся к тумбочке и включил экран, — одиннадцать, сорок восемь, — дал более точный ответ. — Блин, — поднялась на локтях, — все проспала, — надо позвонить, — села, подтянув ноги, но вставать не спешила. Лепс, довольно улыбаясь, потерял дар речи и даже не хотел вмешиваться и предлагать варианты. Она сидела, растерянно скользя взглядом по комнате, в то время как одеяло упало вниз, открывая вид на обнаженную грудь. Поймала его взгляд, который смотрел вовсе не в глаза, а с жадностью пожирал ее ниже. Проследив, на каком уровне они находятся, резко подняла одеяло, прикрываясь им. — Эй, — недовольно скривился, — верни как было, — приподнявшись, потянул одеяло одной рукой, но тут же получил по рукам. — Что, эй? — подняла брови, смотря недовольно. — Хватит, насмотрелся, — пресекла еще какие-либо возражения, — мне сейчас телефон нужен, — но за ним еще надо сходить, а вот в чем не знала. Потянулся и посмотрел на нее немного недовольно за то, что лишила зрелища. Встал и, взяв со стула халат, придержал его одним пальцем, как на вешалке. — Это ищешь? — помахал ним. — Тогда возьми, — выставил губы, как будто в ожидании поцелуя, дразнил ее все еще надеясь, что сможет увидеть ее в том виде, что она под одеялом. — Лепс! — сказала четко и строго. — Неужели ты думаешь, что сможешь обыграть меня? Укутавшись в одеяло, встала и подошла к нему, глядя в глаза, забрала халат и улыбнулась. — Так не честно! — обиженно сжал губы. — Не честно? — опустила взгляд вниз, фиксируя его состояние и скинув с плеч одеяло, оказалась перед ним нагишом, зная, что в любом случае выиграла. — А так? Опешил, дыхание сбилось от увиденного, резко схватил ее в охапку и прильнул к губам. Что-то промычал, блуждая руками по ее телу, углубляя поцелуй. Уже была на грани, прижимаясь к нему и чувствуя моментальное возбуждение, пыталась ухватиться хоть за одну здравую мыслю, чтобы остановиться. — Пока хватит, — выставила руки, упираясь ему в грудь. — Я обещала Ире, что приеду, — тяжело дышала и старалась на него не смотреть, чтобы не поддаться на грустный и разочарованный взгляд. Она обещала, что приедет сегодня в Склиф, и Павлова обидится, если придется перенести их встречу. Есть, конечно, вариант, что сжалится, если узнает о причине задержки и будет рада, что Гриша, наконец, взял ее измором. — Ир, — разочарованно вздохнул, наблюдая за тем, как она быстро облачилась в халат и завязала пояс, прикрыв все, что он так любил, — а ты не забыла, — подошел ближе, положив ладони на талию уже поверх халата, — что теперь спишь здесь? — кивнул на кровать. — Не забыла, — щелкнула его по носу. — А я все помню, я был не пьяный, — рассмеялась. — Не успел напоить тебя, — поддержал ее смех, — но и без вина было очень хорошо, — руки все крепче прижимали к себе, блуждая по телу. — Я спешу, — вывернулась и пошла в сторону двери, понимая, что снова разожжет в нем желание, если не уйдет. — А пирожные, кстати, есть и для тебя, — остановилась в дверях, — на верхней полке в холодильнике. Дозвонившись до Ирины Алексеевны, описала ситуацию, что только проснулась и приедет попозже, если ее еще ждут. Выслушала в свой адрес пару словечек и обещание, что когда она приедет, то собственноручно поставит ей витаминную капельницу. Завершив разговор, отключилась и осмотрела свою комнату. Здесь все ее вещи, но ей сказали, что она теперь переезжает в другую спальню. По телу пробежала приятная дрожь, назад уже дороги нет, но эту комнату она будет использовать как гардеробную. — Гриш? — вернулась в комнату, но там его не было. Зато жених отыскался на кухне, поедающий пирожное, приготовленное лично для него. — Я созвонилась, — присела на стул рядом и поправила халат, увидев, как жадно скользнул взгляд по ее ноге, — сейчас соберусь и через часик, а может два, — задумалась, — нет, все-таки полтора и буду готова. — Ну, это очень мало, — хмыкнул, подтрунивая над ней, — ты же даже накраситься не успеешь. — Лепс, ты нарываешься? — поставила локоть на стол и придвинулась ближе, смотря в глаза. — Так я тебе сейчас распишу свои сборы. Взяв на ложку кусочек пирожного, протянул ей. — Скушай кусочек для поднятия настроения, — улыбался, не понимая, что навлекает на себя сглаз или порчу, а может и то, и другое вместе. — Ладно, — встала и снисходительно посмотрела на него, — живи пока, — вздохнула и развернулась к выходу. — Ты мне нужен еще, отвезешь меня в Склиф. — Слушаюсь, ваше высочество, — приставил ладонь к виску, отдавая ей честь и готовность служить верой и правдой. — Ой, дурак, — обернулась, оценивая его жест и закатила глаза, давая ответку на его глупости. Приняв душ, сделала прическу, накрасилась по минимуму и надела светлые брюки и шелковую блузку. Вернулась на кухню и дала знать своему водителю, что готова. Сложила в коробочку пирожное и, держа в одной руке, вышла к уже подогнанной машине, прям к ступенькам. Оставив пирожные на заднем сиденье, села вперед. — Я оставлю тебя в Склифе, а сам сгоняю к парням на студию, — вывернул со двора на дорогу и прибавил газу. — Или тебя подождать? — не хотел больше экспериментов с ее страхом. — Нет, езжай, конечно. Зачем тебе ждать меня? — разгладила складки на брюках. — Потом созвонимся и разберемся, когда тебе подъехать. — Это, как всегда, надолго, — повернулся, осмотрев ее вид, — а тем более не виделись давно. — Ну, времени у нас все же не очень много, — опустила стекло, как всегда, это делала, игнорируя кондиционер, — она все-таки на работе, да и смена у нее до вечера. До час-пика было еще несколько часов, поэтому до Склифа домчались почти с ветерком, застряв совсем ненадолго. Вышел проводить ее до приемного отделения. — Часа через два созвонимся, — положил ей руку на талию, притянул ближе, — или раньше, если освободишься. — Хорошо, — прошла в отделение, пока Лепс придержал ей дверь. — Сейчас дождусь эту начальницу, и ты свободен. — Я уеду, только когда передам тебя в надежные руки, — взял ее за руку, — в приемном одну не оставлю. Ей ничего уже не угрожало, но оба опасались, что «придурочный индивид» может попросить своих дружков. Гриша, конечно, запустил цепочку, попросив Мишу прошерстить всех на наличие связи с Крымским, но пока лучше оставаться настороже. Он больше не вынесет, если с ней что-то случится. — Здравствуйте, Нина, — Ира поставила на стойку коробку с пирожными. — Мне нужно видеть Вашу начальницу. — Ирина Александровна, здравствуйте, — Нина посмотрела снизу, листая карточки, удивление сменилось улыбкой. — Давно Вы к нам не заходили, — поняла, что сказала немного не то, и исправилась, — в гости. Сопровождающий тоже был легко узнаваем, в прошлом такой же частый гость, как и сама Ирина. Кивнула Лепсу, здороваясь, он ответил тем же, оставаясь невозмутимым, был слишком настороженным, будто выдавить из себя улыбку стоит для него больших усилий. — Ну так вот я, — развела руками и следом обняла Нину, которая вышла к ней из-за стойки. — Можете сообщить мадам, которая у Вас тут главная, что к ней пришла очень скромная подруга, — улыбнулась, придерживая Нину за локоть. — Сейчас сделаем, — выровнялась и тоже улыбнулась. — Вы сегодня спонсор ее хорошего настроения и нашего спокойствия, — подняла руки, будто благодаря небеса. — Да ну? — рассмеялась Ира, но вспомнив, где она и что ее могут узнать только по голосу, да еще в компании с Лепсом. — Я рада, что хоть немного могу вам быть полезной. Нина набрала на телефоне комбинацию цифр и официально доложила, что ее в приемном ожидают. — Уже летит, — рада была видеть знакомое лицо, но уже без страшных синяков. — Вы очень хорошо выглядите, — улыбнулась, — и охрана у Вас закачаешься, — сказала тише со смехом. — Что есть, то есть, — кинув взгляд на Гришу, кивнула Нине, — я теперь без него никуда, — склонила так, чтобы было понятно, что только этот мужчина может быть всегда рядом. — Ну, наконец-то, — Павлова быстро направлялась к ним, повторяясь в своей фразе, как и по телефону, — хоть сейчас приехала, — намекая на столь поздний час визита подруги и обняла ее, как будто не виделись несколько лет, а потом еще поцеловали друг друга в щеку. — Добрый день, Григорий, — кивнула Лепсу, — Вам опять выделить место в ординаторской? — Спасибо, сегодня не надо, — выставил ладонь, будто отгораживаюсь от предложения, — передаю Вам лично в руки Иру, а потом приеду за ней, когда закончите. — Да, — подтвердила Ира, — так что забирай меня уже, — хохотнула, — я к тебе не с пустыми руками, — показала на коробочку, перевязанную бантиком, как с магазина. — Тогда все, — взяла подругу под руку, — забираю к себе в кабинет и никому не отдам, — улыбнулась Грише. — Так же верну лично в руки, — пошутила. Аллегрова высвободила руку и поцеловала Гришу в щеку на прощание, прошептала, — До встречи, родной, —  Нина удивленно округлила глаза, а Павлова довольно улыбнулась. Вернулась к подруге, провожая взглядом удаляющуюся спину Лепса. Остановился в дверях и помахал, оставляя в окружении знакомых людей. Сел в машину и посмотрел на часы, прикинув время, сколько ей понадобится на дружеский кофе с подругой. — Какие нежности, — хитро смотрела на Аллегрову, — неужели я дождалась? — проводила с улыбкой Григория, как победителя, взявшего золото на турнире. — Нормальные отношения, — одернула ее подколы Аллегрова. Забрала со стойки коробочку. Звуки сирены прервали их разговор, через минуту двери распахнулись, к стойке подвезли тело пострадавшего. Фельдшер скорой передал Нине в руке планшетку, быстро сообщая все данные. Персонал быстро подключился, рядом Павлова уже давала указания, а Аллегрова, застыв от ужаса, смотрела на мужика с торчащей из плеча арматурой. Она видела кровь и даже, казалось, еще ткани мышц, но оцепенела от самого вида торчащей окровавленной железки. Его хорошенько трясло, и в то время как Ира помимо своей воли не могла оторваться от ужасающей картины, человек на каталке сфокусировал взгляд на ней. — Я, кажется, от боли совсем сошел с ума, — пробубнил как пьяный, дрожа, словно от холода, — Аллегрова мерещится. В приемное выскочил Лазарев, посмотрел историю болезни, что успели составить в скорой. — Я возьму, — кивнул начальнице. — Костя, сами не справитесь, — узнав о свободных врачах, дала распоряжение, — нужна помощь. — Куликов сейчас тоже будет, — получив одобрение от начальницы в виде немного кивка, с санитаром покатил больного в отделение. — Пойдем отсюда, — взяла под руку Аллегрову и отвела ее от стойки. — Да, — еще находясь в шоке, ответила и, не замечая ничего, пошла за заведующей, — я немного потерялась, — на самом деле побледнела, как будто увидела привидение, но это было хуже. Павлова открыла двери кабинета и немного подтолкнула подругу, задавая ей правильное направление. — Успокойся, — показала ей на диван, — у нас такие случаи каждый день. Это не поликлиника, а неотложка. — Он жить будет? — кровь возвращалась к лицу, а мозг пытался вывести ее из шокового состояния, убеждая, что все будет хорошо, они в больнице. — Как вы вообще здесь работаете? — Ну, Ир, — заведующая села рядом, — ты представляешь, если бы мы из-за всех случаев паниковали, — взяла ее холодные пальцы и немного потерла, разогревая. — Кто бы тогда работал? Врачи не настолько эмоциональные люди, — намекала на эмоциональную и чувствительную натуру артистов, — тем более, когда видишь это каждый день, постепенно привыкаешь. Поначалу тоже близко к сердцу принимают всех пациентов, — поправила волосы, убрав их за ухо. — Сейчас его прооперируют, потом будем давать прогнозы. — Да уж, — передернула плечами, стряхивая с себя непрошенное наваждение, — не вовремя я приехала. — Забудь, — погладила ее по плечу, смещая фокус на другие вещи, — это не твоя забота. Лучше расскажи мне о том, что у вас происходит с Григорием? — почти всегда называла его полным именем, делая на этом акцент, что он для нее важен, как завоеватель этой прекрасной блондинки рядом. — Ну, живем мы вместе, — тут же забыла о происшествии и включилась в оборону. — И если помнишь, — намекнула на известный факт, чтобы сразу не подставляться, — мы очень давно дружим. — Ой, Ира! — воскликнула Павлова, хлопнув себя ладонью по ноге. — Хватит мне заливать про вашу дружбу. А то я не видела, какими глазами вы смотрите друг на друга. — Какими? — удивилась таким активным возгласам. — Неужели заметно? — на этот раз не стала отпираться до конца. — Выкладывай, давай, — оживилась и резко встала, — сейчас я сделаю кофе и с удовольствием послушаю твою историю. Прошла к кофемашине, запуская ее на приготовление вкуснейшего кофе. От привычного жужжания и аромата атмосфера стала такой же уютной и располагающей, как в те дни. — Какую историю? — хитро улыбаясь, посмотрела на подругу. — Вот, приготовила тебе пирожные, вчера весь вечер готовила для тебя. — Прям специально для меня? — поставила на стол две чашки кофе и на этот раз не стала искать шоколад, а достала из шкафа одноразовую посуду. — Что ты на меня так смотришь? — округлила глаза, умела смотреть так, что не понимаешь с вопросом или претензией. — Да, у меня есть в этом шкафу почти все, — расставила изысканным жестом две пластиковых тарелки и положила на них вилки. — Не думала, что и у тебя в кабинете неотложка, — рассмеялась. — Павлова, ты не женщина, а мечта! — Да ну, что ты? — растянула улыбку. — Я излишне скромна, если это не касается твоей личной жизни. — А я уже подумала, что ты успокоилась, — сняла ленту и открыла коробку, показывая Павловой красоту, находящуюся внутри. — За меня так волнуешься или за Грыгория? — сказала с акцентом, повторяя то, как она его называет. — Ой, Ира, это какая-то фантастика, — проигнорировала вопрос, увидев то, что находилось в коробочке. — Настоящее произведение искусства, — широко открыла глаза, глядя на кремовую шапку с вишней, что Аллегрова положила ей в тарелочку. — Вот я смотрю на тебя, — не удержавшись, взяла на вилку кусочек и, попробовав, закрыла глаза от удовольствия, — и не верю, что это ты приготовила. — Ммм, — довольно мыча, добавила к озвученной похвале, — как вообще такое произведение можно сотворить, не понимаю, — Аллегрова улыбнулась и разомлела от такой реакции Павловой. Всегда любила наблюдать за тем, с каким удовольствием едят ее еду. Ради такого можно и всю ночь простоять на кухне. — Ну, это не один час, проведенный на кухне, — сказала сразу и о вчерашнем дне, и вообще о том времени, которое она тратит на кухне, оттачивая мастерство и привнося новые идеи в любимые блюда. — И, наверное, дар, переданный мне от мамы. Она делала обалденные торты, — разоткровенничалась о семейном. — Мне вот такой талант не достался, — хохотнула, помахав вилкой в руке. — Природа по полной отдохнула, поэтому готовка не моё. У нас в семье повар Гена, — хмыкнула, что ей не приходится проводить часы у плиты, и была довольна таким раскладом. — Я бы такое и за неделю не сотворила, а ты, наверное, всю ночь готовила, — съела еще несколько кусочков и запила кофе, — раз сегодня проснулась в обед? — задала вопрос, исходя из телефонного звонка подруги, сообщившей, что она только проснулась и сейчас соберется и приедет. — Не всю, конечно, но большая часть ночи была бессонной. Я б еще спала, — поморщилась, отвечая частично, — если бы один настойчивый грузин не разбудил меня кофе в постель, — не смотрела на подругу, делая вид, что пробует свое творение, проверяя на вкус, все ли получилось. — Тааак, а вот здесь, пожалуйста, поподробнее, — даже перестала есть, но кофе держала в руках, сделав пару глотков. — У меня сейчас сердце остановится, — схватилась так, будто действительно начался приступ, — если ты скажешь, что он еще при этом был не одет. — Успокойтесь, Ирина Алексеевна, — погладила ее, жалея за чрезмерную впечатлительность, — вот как раз он был одет, — поняла, что оговорилась и прикусила губу. Умение Павловой раскручивать ее на откровенности впечатляла, годы работы с людьми не прошли даром. Она, видимо, могла уже оказывать и психологическую помощь, а не только хирургическую. — Я очень внимательно слушаю, — выровнялась, будто приготовившись слушать, где у нее болит. Поправила прическу и приложила пальцы к мочке, — во все уши. Павлова не скрывала, что ждет, когда они с Лепсом наконец-то будут вместе. И сейчас не понимала, новость прошла мимо нее или светлоголовая мадам, сидящая рядом с ней, так и не дала шанса единственному преданному мужчине, который был с ней в трудный момент. Тот, что с безумным видом метался по городу, когда она пропала и, найдя ее, привез сразу в Склиф, выглядел при этом не лучше неё. — Мы вместе, — вздохнула, как будто из нее вытянули признание в страшном преступлении, — он мой друг, но без него я уже не представляю жизни, — опустила взгляд на свои руки, которые сцепила замком. В принципе, никакой новости, все к этому шло и, став Гришиной поклонницей, буквально с первых дней его появления рядом с Аллегровой, убеждала эту самую женщину дать ему шанс. — По тому, что вы отдыхали вместе на озере, и по сказанному по телефону, — покачала головой, закатив глаза, — я поняла, что у вас уже серьезнее, чем дружба. Все ее вопросы по этому поводу всегда заканчивались недовольными возгласами Аллегровой, которая постоянно препиралась, пытаясь доказать, что он просто друг. — Ну это правда, мы сблизились, — ответила без раздумий. — Поначалу боялась спать одна, он оставался со мной, пока я не засыпала под его рассказы. Представляешь, он помнит такие вещи, которые я давно оставила в прошлом, как что-то обыденное. А для него, оказывается, это было важно. Даже на озере рассказывал детям, как мы познакомились. А самое главное, мне так хорошо с ним рядом, что я моментально засыпаю рядом, не чувствуя никакого страха, — улыбнулась, вспомнив ностальгию и тепло по временам только зарождающейся дружбы. — Ты позволила ему спать рядом? — смотрела с недоверием. — Вот уж действительно перемены, хотя, — задумавшись, сжала губы, — то, что вы живете вместе и еще не случился взрыв, — шутя, толкнула ее пальцами в ногу, — удивительное явление. — Но это было даже не под одним одеялом, — смутилась, будто пришлось признаться, что она маленькая девочка, которая не может спать без света. Но отчасти это так и было, только ее светом был Гриша. — На озере под одним пледом, но мы были одеты, я просто уснула на его плече, пока мы сидели у костра, — сразу дала понять, что догадки неуместны. — На озере тоже он укладывал тебя спать? — допила уже почти остывший кофе, в то время, когда пирожное еще осталось. — Посмотреть бы на это, — поправила волосы, дернув головой в сторону. — Нет, — старалась говорить ровно и не наговорить лишнего. — Мы же были с детьми, да и спали в разных домиках, он с Сашей, я с Лалой. — Я когда-нибудь дождусь ваших отношений? — расставила ладони, спрашивая у подруги о ее планах. — Или Грише достаточно поцелуя в щеку? — в нем она не сомневалась, но так же понимала, что он не будет торопить свою любимую, а дождется ответных чувств. — Не только в щечку, — загадочно отвела взгляд вверх и улыбнулась, — было и поинтереснее. — Так, давай, рассказывай, — легонько толкнула ее в плечо заведующая, — что я из тебя по слову вытягиваю? Ей вообще надо знать все в деталях и в первых рядах. Никто так не волновался за отношения Иры и Гриши. Понимала звездную подругу как никто другой, сама побывала на ее месте и знала цену близкому человеку, который рядом в трудный момент. — Ну, первый раз у нас был поцелуй после Склифа вечером. Но это больше было провокацией, а потом уже на озере, не один раз и по большому желанию. — Аллегрова, я тебя щас сама расцелую, — взяла ее за плечи, чмокнув в щеку, — ну посмотри, ты же сама светишься вся, — осмотрела ее, как будто только сейчас увидела. — И надеюсь, что вы продвинетесь дальше поцелуев, — ни капли не смутилась, очень хотела, чтобы они были вместе, это для нее было в приоритете. — Мы уже продвинулись, — отвела взгляд на стол, как будто увидев там что-то интересное. — Далеко? — распирало от интереса так, что аж невмоготу. Внимательно смотрела на лицо Аллегровой, пытаясь понять ее чувства. В двери постучали, и тут же она открылась, а в проеме появилась всем знакомая голова в цветной медицинской шапочке. — Ирина Алексеевна, у меня к Вам неотложное дело, — не найдя начальницу в кресле напротив двери, немного растерялся, но кабинет же был открыт. — Заходите, Олег Михайлович, — ответила тоном начальницы, повысив голос и, удивив такой переменой блондинку, сидящую рядом, — что за дело? — Ой! — пройдя в кабинет, только сейчас увидел, что Павлова не одна, а с одной из его любимиц. — Здравствуйте, Ирина Александровна, вот уж неожиданная встреча. — Добрый день, Олег Михайлович, — улыбнулась Ира, — тоже очень рада встрече. — У Вас дело было неотложное, — напомнила заведующая своему хирургу. — Что там у Вас уже случилось? — А, — опомнился, — ну, так я ассистирую Лазареву и Куликову, товарищ у нас упал неудачно, не только на арматуру, но еще позвоночник повредил, металлоконструкция нужна, — развел руками, давая понять, что без этого никак. — С этого надо было и начинать, — сделала ему замечание, хоть сердце предательски кольнуло, напомнив о собственной травме. — Сейчас узнаю, что у нас есть, — встала и прошла к телефону. Брагин без лишней скромности занял ее место, улыбаясь любимой пациентке. — Как Вы поживаете, Ирина Александровна? — хихикнул, радуясь, что перед ним сидит не запуганная и потерянная женщина, а красотка со светящимися глазами. — Замечательно! — ответила излишне воодушевленно. — Все хорошо, если о моем состоянии спрашиваете. — Это я вижу невооруженным глазом, — повернулся на голос начальницы, которая добивалась четкого ответа на свой вопрос. — А в личной жизни как? — хитро улыбнулся, зная, чем ее зацепить. — Я что, должна за все отделение одна работать? — Павлова из роли любопытной подружки вернулась к посту начальницы. — За вас ходить выяснять, где что есть? Найдите мне! — тряхнула головой, отключилась и тут же стала набирать другой номер. — А Вас почему так интересует моя личная жизнь? — закинула ногу за ногу и сложила ладони вместе, обняв колено, вернувшись от демагогии Алексеевны к Брагину. — Подкатываете? — знала его манеру шутить и решила первая пойти в наступление. — Да куда мне? Я мужчина с прицепом, — вмиг стал серьезным, продолжая диалог в своей манере, — две дочки и жена, — засмеялся, но тут же прикрыл рот ладонью, поймав на себе строгий взгляд заведующей. — А я, знаете ли, — включилась в этом же ключе Ира, — тоже занята и кандидатов не рассматриваю. — Оу! — не скрыл своего удивления Олег. — Неужели Григорий добился своего? — будучи знаменитым на весь Склиф шутником, так же обладал здравым смыслом и понимал, что после всего, что пережила эта женщина, другого мужика бы так быстро не подпустила. — И даже не пришлось сбегать из Склифа, — напомнил ей последний их разговор. — Кстати, поцелуй он дождался? — Слишком много вопросов, Олег Михайлович, — не пыталась ему подыграть и продолжала держаться как серьезная леди, хоть и не железная. — Может последний Вы зададите лично Лепсу? А я бы тоже послушала, — немного наклонилась к нему и погладила по плечу, будто стряхивая пыль с одежды, — что же он расскажет. Она то знала, чем все закончилось и как. Поцелуй он получил, несмотря на то, что покинула стены данного заведения она легально, но и поцелуй был не такой, как он ждал. Но вспомнила тот, что потом случился на кухне, и отвела взгляд, выискивая, на чем сосредоточиться, чтобы не выдать себя и не покраснеть. — А, то есть Вы с ним приехали? — больше не с кем, но, наверное, могла и сама. Но Лепс ее бы не отпустил одну, да и ее отмазки выдавали реальное положение дел. — Ну, значит, других кандидатов и быть не может, он бы всех уже убрал. — Я смотрю, вы здесь все психологи, — посмотрела на заведующую, которая была занята переговорами, ведя дискуссию так громко, что не слышала их диалог. — За меня уже никто не волнуется, — поставила ноги вместе и, немного развернувшись, облокотилась о спинку, — обидно, — вздохнула с сожалением. — Хотите к нам в палату? — хохотнул Брагин, но взгляд его уже зацепился за нечто интересное в приоткрытой коробке. — Хорошо Вы устроились здесь, однако. Кофе, пирожные, — привстал, чтобы внимательнее рассмотреть содержание коробки. — Кондитерскую ограбили, что ли? — Да мне какая разница! — Павлова снова громко возмутилась. — Последняя или половинка, мне надо и точка. — Ничего не грабили, — вздрогнув от громкого возгласа подруги, перевела взгляд на коробку. — Сама приготовила вчера. И снова ее откинуло во вчерашний день, когда на кухне появился букет роз, потом вечерняя поездка, вино и безумство двух желаний, слившихся воедино. В какой-то мере даже не верилось, что это произошло с ними, и сейчас представила перед собой его лицо с темными кудряшками на лбу и зелеными глазами, горящими желанием и жаждой. — Обалдеть! — перевел взгляд с пирожных на Аллегрову. — Можно я одну штучку украду у вас? Когда еще попробую пирожное, приготовленное самой императрицей. — Конечно, — улыбнулась, но вовсе не прилепившемуся императорскому званию к ней. — Как я могу отказать лучшему хирургу, спасшему мне жизнь? — Ой, ну это Вы преувеличиваете, — осторожно выудил пирожное, тут же откусив от него кусочек, — это моя работа, — облизал губы. — А вот Вы настоящая волшебница, — замычал и закатил глаза от удовольствия, — откусывая еще. — Олег Михайлович, — грозный голос начальницы настиг его неожиданно, — у вас там вроде бы пациент на операционном столе, а вы тут прохлаждаетесь, — смотрела, как уплетает ее пирожное, — и нахально доедаете мой сюрприз, — переводила взгляд на коробку. — Ой, это ваше? — хохотнул, ни капли не смутившись. — Пардоньте за наглость, мне кондитер разрешил, — перевел стрелки на Иру. — Поели? Идите тогда работайте в тройном режиме, — кивнула на дверь, — после моих пирожных у вас сейчас глюкоза подскочит, будете оперировать на раз-два. — Успокойтесь, — смущенно улыбнулась Ира, — что теперь, драться будете за пирожное? — подняла глаза на заведующую, глядя как кот на рыбу. — Я вам еще сделаю, Гриша привезет доставку, — хохотнула, заметив, как все оживились после упоминания Лепса. — Мне сделают, — обрадовался Брагин, — я вам верну одно, — держался, чтобы не смеяться, издеваясь над начальницей. — Сейчас договоритесь здесь, — прогоняя его с дивана, махнула рукой. — Летите в травматологию, я вам выбила протез, зубами пришлось выгрызать последний. — Тогда бегу, — встал, изъявляя желание скрыться с глаз начальницы, — наша начальница самая лучшая, — сжал кулак и поднял его вверх, улыбаясь, — и не жадная совсем, — не смог без того, чтобы не уколоть ее за пирожное. — Что такая проблема с этими штуками? — спросила Аллегрова, даже не силясь повторить длинное слово с медицинским уклоном. — Последняя, а если еще понадобится? Брагин, обещавший бежать за металлопротезом, встал с дивана, но не ушел. — Да, — кивнула Павлова, присаживаясь рядом, — мало выделяют, еще и эти надо выбивать и кучу бумаг заполнить, будто я их себе прошу, — вздохнула с сожалением, поскольку бумажной волокитой занимается именно она. — Ужас, в каких условиях вы работаете? — покачала головой, сочувствуя. — Попробую вам помочь, знаю одного человека, — поделилась, что есть у нее знакомые в разных сферах, — а на первое время закуплю, сколько нужно. — Ир, да ладно тебе, — махнула рукой Павлова, — ни одно так другое, мы привыкли так работать. — Ага, нервно, — добавил Брагин, улыбаясь, не упускающий ни одного слова из разговора. — Уже ухожу, — поднял вверх руки, желая поскорее сбежать от прожигающего взгляда заведующей. — Сделайте так, чтобы я не видела вас до конца смены, — кинула ему вслед, когда он был уже в дверях. — Как получится, — хихикая, помахал Аллегровой и убежал. — А теперь, дорогая моя, — не меняя выражения лица после того, как за Брагиным закрылась дверь, повернулась к подруге, — расскажи мне, что там у вас было дальше, — заглянула в чашку, еще раз убеждаясь, что там осталась только гуща на дне. — Я, вместо того, чтобы узнать такие важные новости, должна была искать ему детали, — сказала так, будто речь шла о машине. Встала, забрав и чашку Аллегровой, чтобы снова наполнить их кофе. — А о чем речь была? — смотрела на нее невинными глазами. — Я не помню уже, — поджала губы. Во всей этой котовасии потерялась в том, что и кому говорила. — Ира, ты что, меня до нервного срыва хочешь довести? — поставила перед ней чашку с кофе и вернулась за второй. — Я сейчас Лепсу позвоню и у него спрошу, быстрее будет, пока из тебя вытянешь. Присела рядом, недовольно посмотрев на место, где еще недавно было одно из ее пирожных. Она бы, конечно, ела не один день, даже вместе с Геной, но из вредности злилась на Брагина, что он прервал их секретный «чат девочек» еще и позарился на лакомство, принесенное лично ей. — Позвони, — хохотнула, прекрасно зная реакцию Лепса. Это с ней он был милый котик, который жить не мог без ее ласки, с остальными таким не был. — Может, адрес тебе скажет, куда надо пойти, — сделала глоток кофе и рассмеялась, наблюдая за реакцией Павловой, — и в дорогу еще добавит, чтобы не скучно было идти. Лепс умел как хорошо шутить и травить без конца анекдоты, так и посылать отборным и многоэтажным, здесь главное угадать его настроение. И сейчас задумалась о своей привилегии, даже в этом он для нее изменился, оставшись для остальных тем же беспредельшиком с ужасным характером. — В таком случае, я возьму тебя в заложники, — не растерялась и продолжила есть пирожное, которое осталось после первой чашки кофе, — и отпущу только в обмен на информацию. — Какую информацию вы хотите получить, Ирина Алексеевна? — пила кофе, даже не притронувшись больше к пирожному. Больше привыкла в дуэте с сигаретой, а не со сладостями. Но был еще вариант трио с Гришей, пожалуй, самый любимый. — Он сейчас на студии, и если пишет что-то, то точно не в духе, лучше не нарываться. Даже когда его не было рядом, постоянно думала о нем, понимая, что влюбилась уже по уши, испытывая трепет, когда он рядом, и тоску, когда не с ней, пусть и разлучались они редко. — Тогда не тяни, — оставила свое занятие и, облокотившись о спинку, с неким облегчением посмотрела на подругу, — ты же понимаешь, что без подробностей я тебя сегодня не отпущу. Она больше всех хотела, чтобы у них двоих сложились отношения. И не просто хорошие, друзьями они были и без того, а крепкие и, наконец, ответные со стороны женственной особы. — Ир, я даже не знаю, как это правильно сказать, — подперла голову рукой и задумалась. — Мы столько лет друг друга знаем, не просто дружим, а вот прям чувствуем. Ни один человек в мире, не знает обо мне столько, сколько знает он. И я никогда бы не могла подумать о том, что сейчас происходит между нами. Но вот смотрю на него каждое утро и понимаю, что люблю, — прижалась к спинке дивана, загадочно улыбаясь. — Я так рада за вас, вы такие молодцы, — хотела ее пожамкать, как маленького ребенка, придвинулась ещё ближе, надеясь выведать, наконец, самый главный вопрос. — Но ты мне скажи, у вас было? — изначально этот вопрос волновал больше всего. — Да было, было, — положила ладонь на ее руку, — успокойся ты уже, наконец, — ещё и совпало так, что именно перед визитом в Склиф. — Неужели я дождалась? — еще не до конца переварила информацию и спрашивала то ли у себя, то ли у Аллегровой. — Слушай, — оживилась, с улыбкой глядя на подругу, — это надо отметить шампанским, — вскочила с дивана, как будто пролила на себя кипяток. Прошла к своему заветному шкафчику и, отодвинув коробки с шоколадом, служащие маскировкой, оценила свои запасы. — Ира, ты серьезно? — рассмеялась Аллегрова, наблюдая за ее копошением. — Какое шампанское, ты думаешь, мы с тобой сейчас разопьем бутылку? — к тому, же одна из них на работе, пусть и до конца смены осталось несколько часов. — Ну, по бокальчику то можем себе позволить, — выудила все-таки из недр с виду небольшого шкафа бутылку с фольгой на горлышке. — А остальное мы потом с Геной после работы отпразднуем. — Павлова, ты сумасшедшая! — захохотала, смотря на ее ликующий вид. — Я, наверное, все-таки воздержусь, а ты отметишь потом с Геной, раз для тебя это такой праздник. — А для тебя что, нет? — надеялась, что Аллегрова с радостью отреагирует на предложение. — Скучная такая, вообще, — поставила бутылку обратно, — мне жалко уже Лепса. Специально не вернулась на диван, а облокотилась бедром о стол, держа между ними дистанцию и показывая тем самым, что она недовольна отказом. — Давай лучше, когда у тебя будет время, ты приедешь ко мне, — запнулась и поправилась, — к нам, — ее уже нельзя идентифицировать как отдельную личность без него, а дом давно стал родным, — и мы с тобой посидим, поболтаем о нашем, о женском за бокальчиком хорошего вина, — видела, что заведующая еще не оттаяла и держала руки скрещенными на груди. — Это, кстати, твой «любимый» Гриша сказал, что нам пора уже встречаться на нейтральной территории. — Правильно сказал, — кивнула, поддакивал своему «кумиру», — так тебя все равно не дождешься, сначала надо вызвонить, потом угрожать, шантажировать, по-другому ты не понимаешь. В следующий раз я за тобой машину скорой помощи отправлю, — довольно хмыкнула своей шутке и вернулась на диван. — Вообще-то не смешно, — толкнула ее в плечо ладошкой Аллегрова, — Гриша с ума сойдет, подумает, что мне плохо, — хохотнула представив эту картину и взъерошенного Лепса в шоке. — Вчера, кстати, с вина все и началось, — показала пальцем на ее шкаф подпольный «алко бар». — Что все? — непонимающе смотрела на артистку, как на свое отражение утром в зеркале. — Так это только вчера случилось? — поняла смысл и снова обрадовалась, аж подпрыгнув на диване. — И я прям сразу узнала, — выиграла в лотерею, никак иначе эту радость не назовешь. — Так он тебя споил, что ли? — вариант действенный, но минус в том, что чувства не совсем участвуют. — Нет, — сейчас вспомнила с улыбкой, — это был только повод. Пригубили только, а потом и забыли про вино, не до него было, — отвела глаза, чувствуя себя неловко, но когда-то это должно было случиться. Лепс в этом плане был сдержанным, хотя в жизни таким не являлся. Но они дружили, и Гриша отлично понимал, что если хоть на минуту потеряет контроль и перейдет недозволенную черту, то он не то что претендовать на место рядом с ней не сможет, но и потеряет дружбу навсегда. По сути, была благодарна за его терпение, за заботу и доброту. Она смогла успокоиться после всего произошедшего, довериться ему и полюбить как мужчину, без обоюдных дурачеств, которые позволяли себе раньше. — Ира, я вот не знаю, что мне с тобой делать, расцеловать или по мягкому месту дать? — несмотря на шуточную речь, говорила без иронии Павлова. — Извела меня своими отговорками, — даже немного злилась, одернув халат, будто он ей чем-то мешал. — Ты чего вообще? — не могла сдержать улыбку. Из всего окружения она больше всех ждала их сближения и постоянно подталкивала ее к Грише. — Все случилось как ты хотела, я люблю его, что тебе еще надо? Письменно все изложить? Если тебе будет легче, то его я больше извела, чем тебя, — рассмеялась, смущенно опустив глаза, зная все свои женские игры, которые не обошли стороной и Гришу. — Как ты его изводила? — заинтересовалась, позабыв про недавнее недовольство. — А то я и смотрю, что он боится тебя отпускать от себя, из рук в руки передаёт, — сцена в приемном отделении позабавила, но и умилила таким трепетным отношением. — Это из-за другого, — махнула рукой, как на что-то неважное, — там тоже была ситуация, когда он хотел уехать, оставив нас одних с Лалой на озере. — Давай, расскажи обо всем, — хотела знать все, в то время как Аллегрова выдавала все порционно, смущаясь при этом, как маленькая девочка. — Не веди себя как будто первый раз в жизни целовалась, — Павлова в своем характере начальницы была неотразима. — Ну с ним то первый, — поджала губу, придавая этому большое значение. — Остальное не очень интересно, — перебирала пальцы, до сих пор чувствуя вину, что тогда наговорила ему столько ненужного и обидного, а он, вопреки вспыльчивому характеру, не дал ей ответку и стерпел претензии. — Он не сказал, что хочет уехать, я тогда как раз с тобой по телефону говорила, потом вышла на улицу, а он уже чуть ли не в машине сидит. Ну, я и наговорила ему кучу всего, но в тот момент мне было страшно. Мы где-то в глуши, — развела руки в стороны, описывая местность, — остаемся одни с дочерью на территории, а Саша тоже едет с ним. — Мда, Аллегрова, — повертела головой, — очень интересно, но ничего не понятно, — хмыкнула, надеясь, что эта скрытная блондинка поделится хоть чем-то. — Только то, что ты страшна в гневе, — подначила ее. — Ну не настолько страшна, что он прям меня боится, — Лепс не тот фрукт, что будет терпеть, когда ему что-то не нравится. — Я, конечно, могу поиздеваться над ним, но это всегда любя, — улыбнулась, задумчиво глядя в одну точку. — На озере мы вообще играли в «кто кого», — хохотнула, вспоминая. — Он от купальников, что я взяла с собой, с ума сходил, но с этим расчетом я их и выбирала же, — исконно женская черта наперед предугадывать эмоции мужчины от ее образа. — И это говорит та, которая лежала здесь, — показала пальцем на дверь, — с отрешенным видом — «ничего больше не хочу». Прошло немного времени и она уже коварная львица, — не удивлялась данному факту, ведь перед ней ни кто-нибудь, а императрица любви, которая исполняет песни о женских чувствах так, будто в душу каждой заглянула и до последней крупицы все поняла. — Мне нравится такая Аллегрова, сейчас передо мной настоящая женщина. — Ну, а что? — рассмеялась и подняла невинный взгляд к потолку, кокетливо убрав локон волос, небрежно выпавший из прически. — В первый день заставила меня намазать кремом от загара. Бедняга, сколько же сил ему надо было сдержаться, — вот о таких моментах ни капельки не сожалела, ведь для того она и женщина, чтобы уметь пользоваться своей красотой. — И как же он сдержался? — видя сейчас перед собой эффектную красотку с горящими глазами, не знала, как Лепс, постоянно находясь рядом с ней, мог держать свою волю в кулаке. — Перед таким то соблазном. — Как как? В воду нырнул, — рассмеялась. — А уже на следующий день я надела белый купальник, — улыбнулась, скосив невинный взгляд. — Они все с утра подорвались, а я сплю, — довольно улыбнулась, — проснулась в обед и решила сразу пойти окунуться в озеро и позагорать. Ну и прям в купальнике вышла и пошла к озеру, Гриша тогда мангал чистил, когда увидел, рот открыл и столкнул себе на ногу ведро с углями, — тогда у нее был именно такой план и она ликовала, что добилась результата. Сейчас же от души рассмеялась, вспоминая его лицо в момент, когда увидел ее и оценил, а потом еще травму получил, из-за того, что засмотрелся. — Ира, ну разве можно так? — смеялась от души. Знала, конечно, что можно, с Геной она не раз проворачивала всякие сценарии, заставляя его ревновать или сходить с ума, не получив желаемое. Лепс был другой и с первых дней, как появился здесь, показывал настоящую заботу. К тому же не предавал Аллегрову, как некоторые, а был настоящей защитой и опорой. — Он же и без этого всего без ума от тебя. Вспомни, какой он был, когда пошёл в магазин тебе за нижним бельем, растерянный как мальчишка. — Чего ты его жалеешь? — подняла бровь, смотря искоса. — У него теперь есть доступ ко всему белью прямо на мне и не только, — дерзко, но так ведь и есть. Она уже не принадлежит сама себе, отпираться бесполезно, особенно когда он рядом и смотрит с обожанием. — Кстати, чем я вам там помешала? — этот вопрос ей не давал покоя с тех самых пор. — Когда позвонила тебе тогда.  — Все то ты помнишь, — женское любопытство на высоте. — Я ушла мясо мариновать, а он пришел весь такой аля мачо, — прокрутила пальцами в воздухе, создавая витиеватую фигуру, — мокрый, вода стекает по груди, шорты прилипли к телу, — рассказывала как о герое фильма, который недавно посмотрела. — И в таком вот виде встал за спиной, чтобы показать мне, как правильно мариновать мясо. — Ой, — всплеснула руками, такой поворот событий ей нравился, — он, оказывается, обольститель. Ну, а че? — спрашивала, отвечая сама себе. — Горячий грузинский мужчина, может себе позволить. — Да я там чуть не сгорела на месте, — имея актерский талант, помахала ладошкой, словно обдувая себя веером. — Когда ты позвонила, — показала пальцем на нее, но больше для того, чтобы сосредоточить внимание на этом моменте, — он позволял себе уже гораздо больше, чем урок мариновки. Прикрыла глаза, все, о чем рассказала, ярко всплыло в мыслях. — Вы нашли друг друга, — кивнула, зная что такое бывает нечасто. Чаще, когда рядом два человека, но абсолютно разных, просто повстречались в жизни, прохожие, не более. — Я бы так не болела за вас, познакомься вы вчера. Как только он к тебе пришел и по тому, как смотрел, сразу понятно было, что ты для него все. — Ир, — посмотрела с грустью, — это сейчас я уже много проанализировала и поняла, а тогда представляла рядом с ним другую женщину, в которую он влюблен. — Да я вообще не знаю, — взмахнула ладонью, — как тебе такое в голову пришло? Смотрела на тебя и думала — Ира, очнись, он же тебя любит! — В упор не видела, — покачала головой, — даже когда явно намекал на меня. Вздрогнула от неожиданного стука в дверь, но на монотонный стук Брагина это было не похоже. — Войдите! — крикнула, чтобы услышали с той стороны. Гена бы уже открыл дверь и показал свое явление народу. Дверь резко открылась, и перед блондинками появился Лепс. Тяжело дыша, взъерошенный, как воробей, смотрел прямо на Аллегрову, зная место их дислокации. Они обе, широко раскрыв глаза, лицезрели Лепса, как будто он только что из леса вернулся, потерявшись там неделю назад. Вид у него был соответствующий, перепуганный взгляд, дышит, как будто за ним гнались дикие звери и взгляд почти безумный. — Ира, ты что со мной делаешь? — взялся за голову, судорожно соединив руки на затылке. — Я чуть с ума не сошел. — Гриш, что случилось? — испугалась, даже не предполагая, что могло произойти, еще и она каким-то боком виновата. — Ты у меня спрашиваешь, что случилось? — удивленно свел брови. — Мы с тобой о чем договорились? Я освободился, звоню, ты трубку не берешь. Пока сюда доехал, чуть сердце не остановилось. Смотря на него с недоверием, залезла в сумочку в поисках телефона. — У меня не было звонков, — замолчала, включив телефон, и открыла на экране десяток пропущенных от него. — На беззвучном стоял, — переключила в другой режим и виновато улыбнулась ему. — Ир, ты чего? — шепотом спросила Павлова, удивленно глядя на обоих. — Мы с тобой о чем говорили? — потряс перед собой руками. — Ты в машине, почему не проверила телефон? Ира, ну как так можно? — понимал уже, что с ней все в порядке, но все еще не мог отойти от мыслей, что накрутил себе, пока ехал сюда. — Гриш, — положила телефон обратно и, встав с дивана, подошла к нему, — прости, не подумала проверить. Заговорились, — оглянулась на заведующую, — и даже не знаю, сколько времени прошло, — склонила голову, извиняясь. — Сказать тебе, сколько прошло? — ничего не замечал вокруг, потихоньку осознавая, что она рядом и с ней все в порядке. — До сердечного приступа хочешь меня довести, — картинно взялся за сердце, дабы хоть как-то донести до нее свое состояние. — Григорий, мы выделим вам лучшую палату, — заверила его заведующая, чтобы не остаться в стороне. Тем более диагнозы это по их части. — Ну всё всё, — сюсюкала, пытаясь успокоить, — мой хороший, — обняла его, поглаживая по голове, — больше такого не повториться. Мы давно не виделись и заболтались, — обернулась к Павловой, метнув на нее недовольный взгляд по поводу палаты. — Ты же знаешь, что у девочек поводы для обсуждений не заканчиваются, — провела ладонью по щеке и убрала со лба волосы, торчащие в разные стороны. — Я то знаю, — память не потерял с тех пор, как ждал её в ординаторской. — Такое ощущение, что говорил в машине сам с собой, — обреченно вздохнул, понимая, что ничего уже не исправить. — Я все поняла, больше такого не будет, — обняв за шею, провела пальцами по щеке, приподнялась на носочках и нежно поцеловала его, коснувшись губ. — Прости, что заставила тебя нервничать, я не специально, — держала с ним зрительный контакт, строя при этом невинные глаза. — Хорошо, поехали домой, — прошептал, чувствуя, что не может на нее злиться. Сдался, растаял рядом с ней, выдохнув, сжал ее в своих объятиях, она принадлежала только ему. — Я соскучился, — поцеловал ее в висок и прижался щекой, — больше никуда не поеду без тебя. — Родной ты мой, — подняла на него взгляд, встретившись с его глазами, которые смотрели на нее с любовью и нежностью, — в следующий раз Ирина Алексеевна приедет сама к нам в гости, — развернулась к дивану, выжидающе смотря на подругу. — Да, Ира? — Ну, мы решим этот вопрос, — не думала, что придется отвечать так с ходу. Она даже не знает, где дом Лепса и сколько туда ехать, может, ей придется отдать всю зарплату, чтобы доехать на такси. — Кто к кому, но лучше, конечно, не в больнице. Аллегрова снова повернулась к Лепсу, ласково его уговаривая. Это уже была не та пантера, что отстаивала свои права, даже когда знала, что не права. Сейчас ей важно быть рядом с ним, чувствовать, что ее любят. Удивление не сходило с лица заведующей, не ожидала, что когда-нибудь сможет вообще увидеть такую картину. Она, как кошечка, гладила его и сюсюкала, а он таял на глазах, превращаясь из взъерошенного тигра, который ворвался в кабинет, в домашнего мурчика. Глаза сияли от радости, такие милые и невозможно красивые. Именно своими чувствами, нежностью, которая появилась недавно, будто они не могут друг без друга жить. Но у них сейчас как раз такой период, когда влюбленность держит в ракурсе только друг друга. — Доводишь меня до сумасшествия, — крепко обняв, поцеловал ее в ответ. — Вы закончили? — Ой, — как будто что-то вспомнила, — Ира, давай, когда у тебя будет свободное время, — оставила Лепса и подошла к столу, — ты наберешь мне, и мы обо всем договоримся, — заставлять Гришу еще ждать после того, как он перенервничал, не собиралась. Теперь цель окончательно его успокоить, дома накормить ужином, посюсюкать и по обниматься, вычеркнув из памяти момент, когда она облажалась. — Конечно, позвоню, — встала, обнимая ее на прощание, — если ты телефон услышишь, — не удержалась от подкола. — Я постараюсь, — ответила ей с сарказмом, — рано только не звони, утром я точно не отвечу, — напомнила о своем режиме сна почти до обеда. — Договорились, — улыбнулась. — А ночью можно? — спросила тише, чтобы не услышал Лепс. — Ты же поздно ложишься, — но цель была другая, теперь она могла помешать не ей, а им. — Звони в обед или вечером, — хитро улыбнулась, понимая, куда клонит эта неугомонная женщина. — Лучше бы тебе ничего не рассказывала, — теперь она еще долго будет над ней издеваться только потому, что рада за победителя Гришу. Ставка была сделана и дала результат. — Мы еще встретимся, — улыбнулась, они шутят друг над другом не со зла. — И надеюсь, — старалась говорить, чтобы слышала только Ира, — у тебя будет больше новостей. — Хитрая какая, — улыбнулась Аллегрова, — мне вот ничего про себя не рассказала. — У меня все обыденно, — склонила голову, — а у тебя вон страсти какие, — кивнула на Гришу за спиной. — Пойдем мы уже, — обняла за плечи заведующую и поцеловала в щеку, — Гене от нас привет. Вернулась к Лепсу и, взяв его под руку, направился к выходу. — Обязательно передам, — пошла следом за ними, провожая до приемного, наблюдая, наконец, счастливую, влюбленную парочку, а не друзей. — Нина, — сравнялась со стойкой и обратилась к еще одной блондинке, — что там с этим пациентом, которого с арматурой привезли? — спросила уже тише, чтобы не слышало все отделение. Аллегрова притормозила и тоже ждала ответ, не отпуская руку Гриши. — Вот только недавно Куликов приходил, — посмотрела в журнале время, — прооперировали и перевели в реанимацию. — Слава богу, — вздохнула Аллегрова. — Ир, а ему эту штуку вытащили? — скривилась, но на себе не стала показывать. — Ну, конечно, — округлила глаза заведующая. — Ты думаешь, он с ней жить будет? — Да ну тебя, — свела брови, — я что, знаю принцип вашей работы? Может поэтапно все, — больше не стала объяснять, как она это себе представляла. — Все, пока, — помахала, чтобы ее не выставили сейчас здесь глупой, — мы ушли. Попрощалась с Лепсом, помахала ладошкой Ире и показала, приложив ладонь к уху, что позвонит. Дождалась, когда они выйдут за дверь, смотря с улыбкой им вслед и, сложив руки в карманы халата, пошла в сторону своего кабинета.