Себя не теряй

Проводив гостей и избежав наказания от Иры за чрезмерные страсти, Гриша пришел в дом следом за любимой. Пока сидели, понемногу уносили посуду, допив таки бутылку вина. И сейчас Ира пришла на кухню, чтобы разобраться с едой, поставить тарелки и бокалы в посудомойку, а за ней пришел хвостик, ну или, судя по размерам, большой хвост. — Давай я сам, — предложил помощь, чтобы загрузить посудомойку, но не спешил это делать, обнял со спины и положил подбородок ей на плечо, — а ты пока чем-то другим займешься. Прижав к себе, покачивал ее из стороны в сторону, в который раз ловя себя на мысли, что до сих пор не может до конца осознать, что она теперь с ним. Что, просыпаясь каждое утро видит, как прекрасная светловолосая фурия спит рядом. — Может ты меня отпустишь? — спросила для информации, сама при этом ни сколько не пыталась освободиться от его объятий. — Или посудомойка сама уберется на кухне? — положила ладони поверх его рук. — А такие бывают? — спросил то ли всерьез, то ли в шутку. — Давай купим, — предложил, представляя, что это был бы неплохой вариант. — Конечно, — хохотнула, — фирма «Лепс» знакома тебе? Он сейчас будет сам все убирать, если не отпустит меня. Скривился и недовольно засопел, расстроенный тем, что надо оставить ее. — Может, ну его всё? — смотрел на нее с мольбой, но все же ослабил объятия. — Оставим и пойдем спать, — предложил еще один вариант. Наверное, чтобы восполнить нехватку в ней, ему нужно всегда находиться рядом, двадцать четыре часа в сутки. И сейчас не хотелось отпускать даже на минуту. — Если мы все оставим, — посмотрела на сложенную посуду, — завтра нам придется отсюда съехать, — подшучивала над ним, раздувая масштаб последствий. — Тогда ускоримся, — открыл посудомойку с намерением ее загрузить и избавиться от части проблем. — Вот это все, — показал рукой на мнимую гору посуды, — только потому, что ты сама готовишь и заведуешь кухней, — стал складывать тарелки на решетку. — Ну, открой свой ресторан, — невозмутимо отреагировала на его высказывания, зная, что пыжится только потому, что хочет поскорее остаться с ней. Но при этом не променяет ею приготовленные блюда ни на одну кухню мира, даже от известнейшего повара. — Там тебе все приготовят и уберут. Чего причитаешь как старушка? — переставила ему поближе блюда. Сама сложила оставшееся по контейнерам, думая, что надо было это сделать сразу и раздать близким с собой. Ведь они с Гришей все не съедят, да и она приготовила лучше бы свежее. — Я все, — закрыл посудомойку, поставил на нужный режим и запустил процесс мойки, — пойду в комнату, чтобы не раздражать тебя, — посмотрел так, словно обиделся. Проводила его взглядом, немного удивляясь, как быстро изменилось его настроение. Обычная перестрелка словами, ничего необычного, все как всегда. Представить, что они будут жить душа в душу, невозможно, да и скучно. Тогда они точно превратятся в двух пенсионеров за просмотром телевизора и обсуждением новостей. Расставила продукты в холодильнике, убрала со стола и тоже пошла в комнату. День был слишком насыщенный, если не считать застолья, она полдня готовила и накрывала, пусть уже и с помощниками. Гриша был в комнате, прилег на не растеленную кровать в ожидании своей императрицы. Открыла шкаф и, взяв с собой халат, пошла в сторону ванной. — Я в душ, — сообщила, чтобы не подавал ее в розыск. Переодеваться ушла в свою комнату, зная, что если это делать при нем, ни в какой душ она не попадет. В ванной сняла макияж, умылась и, скинув халат, вошла в душевую кабинку. Горячие струи приятно касались кожи, смывая усталость. Постепенно пар заполнял небольшое пространство, обволакивая ее как туманом. Запах любимого геля для душа и приятная нега от освежающей процедуры сделали свое дело. Вдоволь попарившись, хотелось только одного, укутавшись в одеяло, лечь и провалиться в сон. Гриша понял сказанные ею слова, как команду к действию и через некоторое время пошёл в ванную комнату. Приоткрыл дверь и, услышав шум воды, прошел, остановившись, как мальчишка в нерешительности, но на самом деле он смотрел на ее силуэт за запотевшим стеклом. Оно не совсем скрывало ее движения, которые будоражили фантазию еще больше, представляя, что между ними нет преград. Ладони скользили по телу, а глаза то поднимались по спине к светлым волосам, то скользили вниз на бедра, заканчивая стройными ногами. Намыливая тело, плавными движениями проводила по рукам, плечам и груди, сквозь шум воды услышала стук двери и резкий холод, ворвавшийся в кабинку. Дернулась, испугавшись, и обернулась, глядя на непрошенного гостя. Съежилась от холода, покрывшись гусиной кожей, видя огонь в его глазах, не пошла на поводу у его желания, а решила поставить на место наглого преследователя. — Ты чего врываешься? — встретилась с его глазами, что жадно скользили по ее телу, разглядывая так, что у нее мурашки пробежали вдоль позвоночника. Еще бы он не прибежал вслед за ней, после того, как сегодня пришлось целый день держаться и довольствоваться объятиями и невинными поцелуями. Но дать отпор наглецу, можно сказать, дело чести. Женщины прекрасно разбираются в ведении сражения и тактике, чтобы каждый нетерпеливый «самец» не надумал себе, что он неотразим и женщины вздыхают по ним. Конечно, по этому грузину вздыхала не одна, обаянием и харизмой его жизнь не обделила, а за характер стоило поблагодарить родителей. — Ты сама сказала, куда идешь, — скинув штаны, переступил через них и вошел в кабинку, не оставляя ей место для маневра или побега, прикрыл за собой дверцу, — мне не оставалось ничего другого, как присоединиться, — обнял, пробежался пальцами вдоль позвоночника, ладони легли на ягодицы и, сжав, притянул к себе, чтобы дать понять цель его пребывания. — Спинку тебе намылить, — мелкие капли попали на волосы и плечи, стекая вниз. Вот она рядом и ее все равно нестерпимо не хватает, держа в своих объятиях, нагло лапал ее тело, лаская и сжимая упругие бедра. — Да я и без помощника справляюсь, — не за этим он пришел, одним взглядом обжигал так, что ноги подкашивались, но пыталась держать оборону, хотя и не знала зачем. — Хотя… — с губ сорвался стон, когда он прильнул с поцелуями к шее и медленно стал опускались к груди, а ладони собственнически гуляли по телу. Прижалась щекой к его волосам, чувствуя жар по всему телу, его губы доставляли удовольствие, а холодность, что пыталась показать сначала, исчезла без следа. От его прикосновений по телу растекалась сладкая истома, а желание чувствовать любимого еще ближе становилось почти невыносимым. Опустила руку на его живот и провела ладонью вниз, скользнула по его органу, возбуждая до предела. — С огнем играешь, — простонал ей в шею, подаваясь вперед, не желая чувствовать преград, отвел ее ладонь в сторону, прижимаясь к низу живота, крепко обхватив бедра руками, — милая моя. Обняла его, подставляя шею и плечи губам, оставляющим на белоснежной коже алые следы. Стон сорвался, когда его губы опустились на грудь, пальцами очертив вокруг ореола, обхватил губами сосок, дразня его языком. — Иди сюда, — обхватив его голову ладонями, потянула к себе, сливаясь с ним в безумном поцелуе, выгибаясь навстречу ему, прижалась и потерлась, срывая с его губ стон и ловя его губами. — Хочу тебя, — прижал спиной к стене и подхватил одну ногу, придерживая рукой на уровне бедра. Смотря прямо ей в глаза, видел в них тот же огонь и желание, что сейчас рвалось из него. Желание обладать ею, доставлять удовольствие, чувствовать ее дрожь от ненасытных поцелуев. — Так возьми то, что так хочешь, — прошептала на ухо, еще крепче обнимая и снова опускаясь рукой к его возбуждению. — Ира! — почти прорычал, убрал ее руки и завел за спину, крепко сжимая. Мгновенно приливший жар лишил его контроля, он почти не владел собой, забываясь целиком и полностью, вжимая её в стену и впился в ее губы неистовым поцелуем. Чувствуя его неконтролируемое желание, довольно простонала и сильнее вжалась в его тело. Её стон подействовал на него подобно электрическому разряду, по спине пробежали мурашки, а внутри всё сжалось, ощущая всепоглощающее удовольствие от ее близости и податливости.  Уже не было сил сдерживаться, мозг отключился, ничего не осталось, кроме бешеного желания. Выдохнула с громким стоном, когда медленно проник в неё и, ловя ее губы, сливаясь в поцелуе. Хотела выгнуться, упереться в стену руками, чтобы обоим было удобнее, но он не позволил, прижал к себе, крепко сжимая. — Любимый, — убрала мокрые волосы со лба, облизывая его губы, напиваясь с них сладостной истомой. Жар от его прикосновений теперь превратился в необузданное желание. Горячие капли, как проливной дождь стекали по телу, убирая мокрые волосы со лба, поцеловала прикрытые от наслаждения веки. Придерживая одну ногу, второй гладил ее и ласкал, настигая чувственные места. Выгнулась, еще крепче прижимаясь к нему. Никто, только он, принадлежать только ему и отдаваться его ласкам. Он тот, кому готова открыться и рассказать о всех потаённых желаниях. Любимый мужчина, с которым таяла и растекалась горячей субстанцией. — Люблю тебя, — прорычал в шею, медленно двигаясь в ней, вошел глубже, пытаясь продлить удовольствие. Ерзала, желая ускорить движения, но он прижал ее к стене, не давая этого сделать. Двигался неспешно, прижавшись губами к шее, понимая, что надолго его не хватит. Слишком долго он ждал, и насытится ею совсем не скоро, возможно, никогда. — Подожди, родная, не спеши, — качнул бедрами, в то время как ее руки крепче ухватились за шею, не отпуская от себя. Сама пыталась двигаться навстречу, чтобы получить его сполна, забыв уже зачем она вообще сюда пришла, перестав ощущать теплые капли воды, беспрерывно льющиеся на них. — Гриша, пожалуйста, — не простила, почти молила, сгорая от нетерпения. Пусть потом он ее мучает сколько угодно, растягивая ласки, но сейчас хотела, чтобы он дал им обоим то, чего сам так давно хотел. Взаимное притяжение, желание чувствовать друг друга каждой клеточкой. Он задвигался быстрее, но все же сдержанно. Застонала, положив ладонь на затылок, притянула ближе к себе. Прильнула к шее, укусила, а потом оставила алый след, не думая сейчас о том, что кто-то потом увидит последствия их страсти. Жар внизу живота усиливался, двигая бедрами, не отпускал ее от себя ни на сантиметр. — Гриша… — нетерпеливо протянула его имя и положила ладони ему на щеки, смотря в бездонные зеленые глаза, обрамленные мокрыми ресницами. Ахнула от более настойчивых движений, ждала этого и сама двигалась ему на встречу. Прикрыв глаза, выгнулась, прислонилась затылком к стене, подставляя шею и плечи его губам, на которых оставались следы обоюдной пытки. Желания и бесконечных дней и ночей, в которых они были друг без друга. Он единственный такой, ни с кем другим не испытывала такого, и только от его взгляда и прикосновений сходила с ума. Нашла его губы, сейчас особенно  хочется целовать, кусать и терзать друг друга. Вздрогнула, когда его рука в очередной раз легла на грудь, оторвавшись от губ, приподнял выше, обхватил грудь губами, лизнул сосок. Наслаждался ее стонами и поцелуями, безумными словами, что страстно шептала на ухо. Обхватил ладонями ягодицы, сжимая, задвигался быстрее и резче, рыком отвечая на ее стоны. Вздрагивала, будто на них летели брызги ледяного водопада, но сейчас дрожала от нетерпения. Вцепившись в его плечи, уже не сдерживала себя, стремясь на встречу к нему. Тело горело, а перед глазами все плыло, и только его поцелуи давали понять, что это реальность. — Гриша! — вздрогнула и забилась в его руках, вцепившись в его плечи, оставляя на коже красные отметины от ногтей, когда движения стали резкими и неконтролируемыми. Прижавшись губами к ее шее, слизал воду, покрывая страстными поцелуями. Больше не сдерживаясь, ускорился и, выгнувшись, несколько раз дернулся, срывая с ее губ хрипловатый, громкий стон наслаждения. Волна экстаза накрыла обоих, задрожала и, прижавшись к нему, положила голову на плечо, силы иссякли, а ноги подкосились. Держал ее, крепко обхватив за спину, чувствуя дрожь и тяжелое дыхание, пытался прийти в себя. Опустошенная и удовлетворенная, она сквозь сладкую дрему чувствует, как он целует ее в висок, поглаживая руками по обнаженной спине. — Ты великолепна, — прошептал на ушко, сладко целуя. Отпустил, когда дыхание пришло в норму, выключил воду и, открыв дверцу, шагнул назад, придерживая ее за руку, вывел из маленького пространства душевой кабинки. — Больше так не делай, — обняла его за шею, еще чувствуя дрожь в ногах. — Я думал, что тебе понравилось, — обвил талию, крепко сомкнув руки на спине. Хитро смотрел на нее, наслаждаясь красотой такой родной и любимой женщины. Не один год, видя ее в концертных нарядах, терял голову. Только эта женщина преподносит себя как царица, одним взглядом карих глаз подчиняла себе, даже не утруждаясь. И он не стал исключением, покоренный ее женственностью с первой же встречи. — Поэтому и не надо, — подняла голову и поцеловала его в подбородок, — ведь я пришла сюда принять душ. — Ну, вроде бы ты приняла, — хохотнул и, сняв с крючка полотенце, накинул ей на плечи, поправил и укутал, чтобы не мерзла, — и не только душ, — чмокнул в губы и подхватил на руки, вынося из ванной. Занес в спальню, положил на кровать, которую перед уходом расстелил, продумав все заранее. — Я привыкну к тому, что ты меня постоянно носишь на руках, — с улыбкой притянула его к себе за плечи, — и вообще никуда от себя не отпущу. Оставшись вдвоем, все, что обсуждали с Крутыми, забылось. Им хорошо вместе, зачем усложнять себе жизнь концертами, по крайней мере, с этим можно потянуть. Лучше просыпаться в объятиях любимого мужчины, который терпеливо ждет, когда она выспится. — Мне нравится твое предложение, — приподнявшись, убрал края полотенца в сторону, — думаю, тебе это больше не понадобится, — глаза загорелись от увиденного. Куда приятнее находиться в горизонтальном положении и быть при этом сухим. Нагнулся, коснувшись губами груди, оставляя невесомые поцелуи. — Тебе в душе было мало? — запустила пальцы в его волосы, которые из-за влажности в душе еще сильнее закудрявились. — Мне всегда тебя мало, — навис над ней, наслаждаясь прекрасным телом, что всегда манило и будоражило фантазию. — Неужели ты еще не поняла? Поцеловал и медленно стал прокладывать дорожку губами вниз. И вскоре в комнате были слышны только стоны, в то время как он достиг эпицентр желания и, обжигая горячим дыханием, прильнул губами.

***

Как и обещала своей подруге заведующей, встретится у них с Гришей в доме, позвонила сообщить ей новость. По дням они спланировали заранее и даже Кривицкий, который немного возмущался по поводу отлучения его жены в большей степени от него, не стал преградой в таком деле. Ведь он понимал, что жене требуется развеяться и отвлечься от рутинной жизни.  Сегодня Ирина Алексеевна должна была решить все рабочие вопросы к обеду, а потом отправиться к подруге. Но Ира, проведя беседу с Гришей, уговорила его переиграть один момент. — Добрый день, Ирина Алексеевна, — пыталась говорить серьезно, но легкая ирония выдавала веселое настроение, — я звоню вам по поводу нашей встречи. Ничего не изменилось в расписании? — не удержалась и улыбнулась. — Ну, привет, — не стала подыгрывать, сразу понимая настрой подруги. И очень хорошо, что у нее такое настроение. Были времена, когда она даже не улыбалась и от каждого движения за дверью палаты, цепенела и вздрагивала. — У меня все в силе, — отчиталась по делу. — А у тебя что-то изменилось? — раз уж пошло на то, что они говорят об этом, возможно, у Аллегровой изменения. — У меня все хорошо, — заверила, все еще улыбаясь, — даже очень, — похвасталась своим состоянием, но была еще одна новость. — Мне пригнали мою машину и Григорий Викторович, — посмотрела в его сторону, состроив ему глазки, а он покачал головой и отвернулся, — разрешил мне поехать за тобой. Конечно, где-то преувеличила, споров особых не было, к тому же до Склифа у нее будет сопровождение. Лепс доедет с ней, а потом отправится на студию поработать, и не мешать им. Тем более слушать женские разговоры в его планы не входило. — Ого! Прогресс, — с утра была на ногах, даже ассистировала на операции, но Аллегрова сумела заразить своим настроением. — Тогда я буду с нетерпением ждать, — артистично, как в театре, взмахнула ладонью, хоть никто этого и не видел, — Это такая честь, табличку повешу в отделении: «Меня возила Ирина Аллегрова», — обе рассмеялись, но перестали дурачиться ? все же обсудили время, когда одна примерно подъедет, а вторая будет готова и выйдет из отделения. Нажав отбой, положила телефон на тумбу и, подойдя к дивану, на котором сидел Лепс, облокотилась локтями на спинку рядом с ним. — Это что за недовольные вздохи были в мою сторону? — прищурилась. — Мы же все обсудили, мне больше ничего не угрожает. Давай уже начнем жить нормальной жизнью? Недавно она сама была инициатором того, чтобы не оставаться одной. Но это скорее было о страхе, чем о реальной угрозе. С момента, когда Крымского повязали, прошло достаточно много времени. И по всем проверкам, что затеял Гриша вместе с другом Мишей, никакой больше слежки не было. И если Ира смогла снова стать уверенной, то и не стоило переубеждать в обратном и дать, наконец, свободу. — Я разве против? — но тяжелый вздох выдал его настоящие чувства. — Ладно, — встал и, обойдя диван, потянул ее к себе за руку и крепко обнял, — только давай без экспериментов, — попросил, глядя в глаза. — А то я тебя знаю, ты не умеешь останавливаться, если поставила цель. Ее целеустремленности позавидовали бы даже молодые, в этом она даст фору любому. Глядя на нее, сам иногда расправлял плечи, когда казалось, что сил уже нет. Но разве не за это он ее полюбил? — Как и ты, Гриш, — хмыкнула, погладила по щеке и убрала кудряшки за ухо. — Но мы же вместе, — улыбнулась, чувствуя себя в его руках счастливой и уверенной, — все сможем. — Поэтому мне, кроме тебя, никто не нужен, — поцеловал ее, уже сожалея, что согласился отпустить ее одну в Склиф. — Мне тоже, — посмотрела взглядом искусительницы, — но нам надо ехать. До этого была при параде, так что не заставила себя долго ждать, взяла сумочку и коробочку с пирожными, приготовленные теперь уже для Брагина. Вышла на улицу, где уже возле крыльца стояли две машины. Остановилась, запоминая этот момент, вот они уже и на разных машинах, но все-таки не отдалялись, а больше походили на семью, у каждого свои дела. — С богом, — открыл ей водительскую дверь и захлопнул, когда она села. — Давай только спокойно, — попросил, ведь порознь они давно не ездили. Понимал, что не разучилась управлять, но волнение присутствовало, — и телефон на беззвучный не ставь, — напомнил, не желая поседеть раньше времени. — Хорошо, — через опущенное стекло смотрела на него, смутившись. Достала из сумочки телефон и, проверив настройки, показала ему экран. — Включен. — Я рад, — хмыкнул и пошел к своей машине. Пропустил ее вперед и медленно поехал следом. По поселку ехали, сохраняя дистанцию, но как только она выехала на трассу, прибавила скорость, оставив его позади. Привыкла к тому, что в машине последнее время была только пассажиром, но почувствовав свою любимую «ласточку», срослась с ней, здесь все подстроено только под нее. Немного сбавила скорость, когда Лепс пошел на обгон и посигналил ей, а потом метнул недовольный взгляд на свою строптивую гонщицу. — Ну что мне теперь, как старый дедуля ездить?! — надула щеки, смотря на недовольного Лепса, который перед этим жаловался на раннюю седину. — Сбросила уже, — сказала одними губами, чтобы только отстал. На спидометре горело восемьдесят километров, что для такой дороги очень мало. Обогнал ее и все время до Склифа ехал впереди, не давая разогнаться. Иногда его опека превращалась в «родительский контроль», что уже надоело и хотелось его чем-нибудь огреть, чтобы образумился. Доехал с ней до стоянки, посигналил, прощаясь, и уехал. Обрадовавшись, достала телефон, чтобы сообщить Павловой, что она подъехала, но тут же получила сообщение от любимого дедули: «Назад едь осторожно!» — восклицательный знаком, будто грозился, хоть проверить никак не сможет, сколько километров она ехала. — Гриша! — смахнула сообщение. — Иди к лешему, — недовольно говорила телефону, адресат все равно ее не услышит, но флюиды добра послала ему телепатически. Набрала подругу. — Алло, Ир, я подъехала, — выдала быстро, после того, как гудки оборвались и сняли трубку. Вышла из машины, забрав с заднего сиденья пирожные и пошла в отделение. — Здравствуйте, — кивнула на этот раз Тане, — подскажите, пожалуйста, — улыбнулась девушке, — Олег Михайлович сейчас свободен? Могла бы дождаться Павлову и через нее уже найти Брагина, но они и так в прошлую встречу чуть не подрались за пирожные. В этот раз не обойдется без подколов, лучше свести к минимуму. —Добрый день, — девушка тоже улыбнулась, признав посетительницу. — Одну минуту, сейчас узнаю. Набрала комбинацию цифр, спросив на том конце у кого-то о местонахождении хирурга, получив ответ, попросила ему передать, что его ждут возле стойки в холле. Передала, что он подойдет сейчас, и тут же переключилась на другого посетителя, что интересовался информацией по поводу пациента родственника. Отошла в сторону, чтобы не сильно светить свою персону, кто-нибудь из нужных ей людей все равно выйдет первый. Дверь сбоку открылась и в приемном появился Брагин, обеспокоенно смотря по сторонам. — Олег Михайлович! — Ира помахала рукой, обозначая свое местоположение и привлекая внимание. — Какие люди! — расставил руки, идя ей навстречу. — Здравствуйте, — обнял ее за талию и тут же снова посмотрел по сторонам, теперь уже на предмет присутствия Лепса. — Вы одна? Без надобности она могла заехать только к заведующей, на первый взгляд в медицинской помощи не нуждалась. — Здравствуйте, Олег, я одна, — кивнула хирургу. — Приехала за вашей начальницей и привезла вам обещанные пирожные, — повернулась за коробочкой, которую пристроила сбоку от стойки, чтобы никому не мешать. — Вот, лично ваши, — протянула ему, ведь пообещала, что приготовит и для него. — Ничего себе! — расплылся в улыбке, заглянув в коробку. — Они даже лучше тех, что были у Ирины Алексеевны, — оценил внешний вид. — Ух, — выразил восторг, широко улыбаясь, — спасибо, Ирина Александровна. — Я обещала, — была рада такой радости. — И мне очень нравится реакция, — погладила его по плечу, испытывая к этому человеку уважение и благодарность. Прекрасная блондинка появилась несколько минут спустя, вошла в приемное отделение и не сразу заметила подругу, которую закрывал широкой спиной Брагин. Аллегрова заметила ее из-за плеча хирурга и следила за передвижением, удивляясь, как резко изменилась эта женщина, всего лишь сняв белый халат. Светлые волосы развивались при ходьбе, добавляя ей легкости, а улыбка делала милой и очень женственной. — Ир, — обошла Брагина, — я здесь, — пошла навстречу и крепко обняла. — Привет, шикарно выглядишь, — сказала, нагнувшись к уху, — королева просто. — Привет, дорогая, — не ожидала, что встреча произойдет в отделении, да еще и звездная подруга была не одна, а с Брагиным. — Ты тоже красотка, — и прищурившись, посмотрела на Олега, улыбающегося, как будто получил награду, хотя в руках он и держал коробку. — Что это у вас здесь за встреча? — перевела взгляд на подругу. — Куда только Григорий смотрит? — хохотнула, зная, что напрашивается на «комплимент» от Аллегровой. — Григорий ваш, — сделала акцент на том, что он якобы сейчас не ее, — поехал работать, и я очень рада, что мы будем одни, — не стала говорить больше, пока рядом Брагин, он не входил в их секретную секту девочек. — Олег Михайлович, а чего это вы здесь прохлаждаетесь? — спросила, но в силу хорошего настроения, без наезда. — А мне тут подарок привезли, — показал коробку. — Так что я почти по рабочему вопросу, — хохотнул. — Все понятно, — посмотрела на обоих, понимая, о каком подарке он говорит, — получили? Займитесь теперь своими обязанностями. — Ир, ну ты чего? — дернула подругу за рукав за то, что постоянно при встрече отправляет Брагина по делам. — Олег Михайлович, была рада Вас увидеть, но мы сейчас уезжаем, так что до встречи, — улыбнулась, чтобы смягчить строгость начальницы. — И не забудьте угостить Марину Владимировну, — все же он на работе и скорее всего поделится с коллегами, а с женой-то тем более. — Постараюсь ей оставить, — прижал коробку к себе, будто жадничая, — одну, — растянул улыбку и хитро отвел глаза. — Все с вами ясно, — закатила глаза, но, понимая его шутку, широко улыбнулась. Попрощались и разбежались. Взяв Аллегрову под руку, вышли к стоянке. — Что у вас случилось с Гришей? — не забыла ответ подруги, а главное тон. — Не успели сойтись, уже ругаетесь? — этого она никак не хотела, пусть и понятно, что они не будут вести себя как котики, скорее семейство львов, где львица непоколебимый авторитет. Во всяком случае, против ее слова не пойдешь. — Не ругаемся, — завертела головой, — но иногда мне его хочется убить, — противоречила сама себе, при этом хохотнула, ведь для искры ей достаточно одного слова, сказанного с неправильной интонацией, по её мнению. — Ой, не нравится мне такое, — обеспокоенно смотрела на подругу, что совершенно спокойно шла рядом, нажала на брелок, открывая машину. — В чем вы не находите общий язык? — примерила на себя роль семейного психолога. — Ир, да все нормально, — села в машину, вставив ключ, тут же полилась музыка из колонок рандомной радиостанции. — Мы не ругаемся и не деремся, если ты об этом, — повернулась к Павловой, что села рядом и пристегнулась, будто перестраховываюсь. — Все как у всех, но Лепс не был бы Лепсом, если бы меня не раздражал, — потянулась за пачкой сигарет, достала одну и, зажав губами, прикурила. — В остальном у нас полная идиллия, — довольно улыбнулась, вспоминая бессонные ночи. Выпустила дым в окно и кокетливо поправила прядь волос, убирая ее за ухо. Выехала со стоянки под веселую, но бессмысленную песню, которые не очень жаловала, но так как включила для фона, пока ехала, не стала сейчас переключать. — А что тогда тебя не устраивает? — положила руку на подлокотник, немного сдвинувшись в сторону двери, повернулась к собеседнице. — Раз не ругаетесь, это же вообще хорошо. — Вот именно, — постучала пальцами по рулю, — Лепс со мной и со всеми — это два разных человека, — сама удивлялась этому явлению, — и не так, как это обычно бывает. Именно со мной, в хорошую сторону, хотя не знаю, возможно, это временно, может, пока жалеет, зная, что мне пришлось пережить. Но в этом есть и другая сторона, он слишком опекает, будто я не справлюсь без подсказки или помощи. — Ну вот это, кстати, — подняла палец, сосредоточившись на мысли, — нормально. Он же видел твою беспомощность, ты была после операции, с кровати не вставала, — напомнила неприятные моменты, но те, которые не забывались, все время напоминая о себе шрамами на теле, отголосками чьих-то эмоций, резкими словами. — Когда я оказалась фактически без ног, — говорила без сожаления, но хотела, чтобы эта женщина поняла, что вокруг такие же люди, у которых тоже не всегда все складывается как хочется, — Гена следил за мной, как за маленьким ребенком, выпила ли таблетки, делал массаж ног, готовил, кормил, убирал. И я тоже бесилась, не верила, что когда-то смогу стоять на своих ногах, но при этом хотела, чтобы он относился ко мне как к обычному человеку, не понимая, что тогда это было просто невозможно. Ведь будь я на его месте, я бы делала точно также. Гриша тоже хочет оградить тебя от всего, ну и в конце концов волнуется, он же нормальный человек, тем более любящий тебя. Все, что она говорила, Ира и сама знала. Просто для нее, как для женщины, которая всегда все делала сама и могла положиться только на себя, такое отношение было в новинку, и она не знала, как себя вести и как принимать его заботу. Но в то же время, как женщина хотела рядом сильного плеча, с которым как за стеной, но принцев давно разобрали, а новых не выпускали, китайцы еще не поставили на поток данную идею. Лепс тоже на принца не сильно тянул, скорее он тот конь, которого она, как «русская баба», могла остановить на скаку и дать по темечку, чтобы поубавил лошадиных сил. — Ир, да знаю, что волнуется, — затушила сигарету и подняла выше стекло, — но на ваву мне дуть не надо, чтобы не болело, — хотелось конечно, но иногда, но если часто, то это уже раздражало.  — Сегодня ехал со мной до Склифа, обогнал и всю дорогу контролировал, чтобы не гнала, — пожаловалась, надув губы. — Но ведь все равно люблю болвана этого, — хохотнула, уже остыв и даже немного огорчившись, что приедет сейчас домой, а его там нет. — Пока говорила, услышала вступление своей песни, и не просто со своим участием, а как будто в тему их разговора, не иначе как магия, дуэт с Лепсом «Ангел завтрашнего дня». И момент, и песня, и смысл, все сплелось в клубок, врезавшийся с размаху в ее эмоции. — Как вовремя! — рассмеялась и ткнула пальцем на дисплей, переключая на другую радиостанцию, не было настроения сейчас вникать в суть слов, иначе придется дать заднюю и признать, что несмотря на все, он супер мужик, который всегда был рядом и на ее стороне. — Куда ты переключила? — возмутилась Павлова, усевшись ровнее на сидении. — Верни обратно, — уже сама потянулась, пытаясь понять, как вернуть предыдущую станцию, — мы эту песню вместе с Геной слушали на отдыхе по радио, ты чего? У меня уже столько воспоминаний с ней связано, — Павлова рассылать в улыбке, вспоминая те самые лучшие выходные за последние несколько лет. Хмыкнув, Аллегрова покосилась на блондинку, но все же вернула «нежную лирику», которая действительно была лучше тех «хитов», что звучали до этого. Ведь в принципе, Лепс то не ее бывший, о котором она не хочет слышать, а и есть тот самый, что пришел спасти, когда она нуждалась в его помощи. Отвлеклась, когда Павлова, удовлетворенная действиями подруги, погрузилась в прослушивание и воспоминания. Аллегрова тоже решила не отставать и вспомнила, как писали ее в студии, сколько тогда было энергии. Они кайфовали, дурачились и кричали, иногда даже не стараясь попасть в ноты. Но главное, в маленькой звукоизолированной комнатушке с окошком воздух был наэлектризован до предела. Адреналин буквально кипел, хохотали, обнимались и кривлялись, но был тогда один момент, она смотрела в эти бездонные зеленые глаза с отблеском изумруда и пела только для него, позабыв, что за пределами этой студии есть ещё другой мир. — Так мне она нравится, — Павлова буквально расплылась в кресле. — Особенно теперь, когда вы вместе, она вообще как будто про вас, — развела ладони, подняв их к лицу, описывая свой восторг. — Иногда мне кажется, что ты больше рада за Гришу, чем за меня, — хитро скосила взгляд, чтобы посмотреть на реакцию подруги. — Я рада за вас обоих, — успокоила Павлова, положив ладонь ей на руку, которую та по-хозяйски положила на подлокотник между ними, управляя на ровной трассе одной рукой. — Потому что он добился своего, а ты обрела рядом настоящего мужчину, которому не безразлична. Все так и было, перестав допрашивать Павлову, отклонилась от темы обсуждения их с Гришей на то, как дела у Иры с Геной. — Ну вот, наконец-то мы и приехали, — свернула на знакомую улицу, чаще на которой пока бывала как пассажир, — а вот и наш дом, — не стала его величать Гришиным, поскольку уже не представляла себя вне его. Что будет делать со своим, пока не решила, но в ближайшее время возвращаться в него не планировала. Остановилась перед воротами, наблюдая за тем, как медленно они отъезжали в сторону. — Красотища, — Павлова смотрела в окошко, пока они ехали к дому. Зеленые газоны с кустарниками, молодые деревья и мощеные плиткой дорожки пропадали за деревьями. — Ир, как хорошо, что он все-таки забрал тебя после больницы к себе, — немного наклонила голову, разглядывая дом, когда подъехали ближе к двухэтажному строению. — Смотришь на все это и глаза радуются, — обобщила, не останавливаясь на чем-то одном. — Мое любимое место здесь, — заглушила мотор и отстегнулась, — качели в саду. Вечером там по-особенному хорошо. Сижу, думаю, смотрю на звёзды, — мечтательно закатила глаза. — А я думала, ты вечера проводишь в компании, — в этот раз обошлась без намеков с подтекстом. — С ним, конечно, — вышла из машины и дождалась, когда подруга последует примеру, — он сопровождает меня везде, даже здесь, — обвела двор рукой. — Правильно, — обошла машину и встала рядом с подругой, — такое сокровище, как ты, надо беречь от всех. — Да ну тебя, — рассмеялась и, взяв ее под руку, повела к дому, — тоже мне нашла награду, — открыла перед ней дверь и, зайдя следом, закрылась на замок. Чтобы не говорила, а пока Гриши нет дома, лучше перестраховаться. — Я его так донимаю, что он скоро сбежит от меня, — может, чуточку преувеличила, но скучно им вместе не жилось, а вот весело было всегда.  — Вот этого он точно не сделает, — переобулась в домашние тапочки, предоставленные ей как гостье, и прошла следом за хозяйкой в гостиную. — Пусть ты и дама с характером, — хохотнула, причисляя и себя к таким, — но он тебя слишком сильно любит. Вот в его любви действительно не сомневалась. Он человек слова и чести, пусть и ведет себя иногда как последний болван. Свои чувства и отношения давно доказал, и не один мужчина, что были до него или параллельно их долгой дружбе, не вызывали в ней столько ответных эмоций. Любовь и страсть между ними была выше всех чувств, от его прикосновений бросало в дрожь, а от поцелуев кружилась голова. — Пусть бы только попробовал не любить, — хмыкнула, будто это она добивалась Лепса и всячески охмуряла. — Мы то, девочки, знаем, — невинно отвела глаза, — как заполучить нужного нам, — оставив сумочку на комоде, прошла на кухню, пока Павлова присела на диван, удивленно глядя вслед подруге, которая долгое время не желала замечать очевидное, отнекиваясь. — Так! — вернулась, поставив руки на бедра. — Пойдем на кухню, — позвала с собой подругу, — там уже почти все готово и не надо бегать сюда постоянно. — Как скажешь, — улыбнулась блондинка и последовала за подругой. Показала на высокий стул перед барной стойкой, как была и у нее на кухне, только у Лепса отличалась сдержанными тонами темного дерева. — Давай, садись, — замахала ладошками, всегда была рада гостям, но сегодня по-особенному. С Павловой они сроднились, в чем то схожие судьбы, мужики, с которыми не везло и их половинки, которые по иронии судьбы всегда были рядом. — Сейчас все будет, я быстро. Ира в узких джинсах и свободной светлой футболке выглядела уютно и по-домашнему. И пока она суетилась возле холодильника, Павлова удобно устроилась, рассматривая ее. Сначала появилась тарелка с тарталетками и мясными рулетами, следом сырная нарезка из нескольких видов. А в завершении банкета бутылка вина из Гришиных запасов и два бокала. — Ой, — Павлова приложила ладони к щекам, — я так поняла, мы сегодня кофе не пьем? — Ты сама хотела отметить, — парировала, открывая бутылку и, справившись, разлила по бокалам, — давай за встречу или все же тост за Гришу? — хохотнула, вспомнив неудавшийся праздник у заведующей в кабинете. Но теперь она не на работе, а Ира по такому случаю даже Лепса выпроводила из дома. — Давай тогда за Гришу, — закатила глаза, хитро поглядывая на Аллегрову, — и за Гену, за всех мужиков, короче, — махнула рукой, — которые умеют добиваться своих целей. Тост в самую цель, Лепс добился своего, но при этом остался верен себе. И за это она любила его еще больше, любимый мужчина, но все еще тот же друг, который будет рядом всегда. — За наших мужчин, — кивнула и чокнулась с подругой, — за остальных потом как-нибудь, — заразительно рассмеялась Аллегрова. Выпила и посмотрев на свои же творения, поняла чего не хватает. Все таки они пили вино, а его не закусишь, как другое спиртное. Положив в рот кусочек сыра, пошла за фруктами и сложила их на мойку. Звук телефона, что оставила в гостиной, громко оповестил о своем существовании. В этот раз поставила громкость на максимум, чтобы не довести Гришу до нервного срыва, как в прошлый раз. — Да, Саш, привет, — ответила и снова вернулась на кухню. — Да хорошо, все в порядке, — включила громкую связь и положила разбираться с фруктами. — Вы там как, чем занимаетесь? — говорила нормально, но вино понемногу давало некую размытость времени. — Да тоже все хорошо, как обычно, — его голос звучал мягко и по-взрослому. — Григорий Викторович жив там после вчерашней речи? — поинтересовался состоянием новоиспеченного родственника. Павлова, которая слышала весь разговор, хмыкнула, хотя и не знала, что произошло, но то, что не одна она волнуется за Лепса, говорит о том, что Ира все-таки способна обидеть брутального грузина. — Жив и даже здоров, — не поддалась на провокацию, выложила мытый виноград на салфетку, чтобы убрать лишнюю воду. — Уехал на студию, — не вдавалась в подробности. — А ты где? Дома? — в голосе появились нотки беспокойства. — Он что, оставил тебя одну? Может приехать к тебе? — волновался не из-за работы Лепса или того, что Ира не с ним. Они не вместе, может означать, что опять не сошлись во мнении, и он уехал злой, а она осталась дома обиженной. — Сашуль, все в порядке, — улыбнулась, и даже голос изменился на ласковый. — Надо же ему и своими делами заниматься, — пусть и с ее подачи, но лишние уши для женских разговоров не нужны, — к тому же я не скучаю, у меня гости. — Ух ты, — смутился, — тогда не буду мешать, потом созвонимся, — обрадовался, что Ира возвращается к прежней жизни. — До встречи, люблю. — Пока, мой хороший, — посмотрела на экран, где на заставке контакта он улыбался, — целую. Отключилась и, переложив телефон на полочку, сложила фрукты в вазу и поставила сбоку стойки. — Какой у тебя внук хороший, — улыбнулась, но тут же на лице появилась легкая грусть. — Не то, что мой Артем,— сложила перед собой ладони, жалея лишь о том, что не замечала в любимом и единственном сыне цинизм. В сердце которого не нашлось даже сострадания для матери в инвалидном кресле. Тот случай еще раз показал насколько она сильная, несмотря на предательство сына, нашла в себе силы пережить две операции, не сдалась и все же встала на ноги. — Его воспитывала Лалочка, — не стала отнекиваться от похвалы, — это ее заслуга, что он вырос таким. Я только старалась, чтобы у него было все, что нужно, — месяцами кочуя с гастролями из города в город. — Так что я не могу себя назвать хорошей и примерной бабушкой. Он всю жизнь меня только ждал и терпел мои обещания, понимая, что в силу моей профессии планы строить очень тяжело, — вспомнила, как он, сначала маленький, ждал ее неделями, чтобы вместе посмотреть любимый мультик. Потом, когда стал постарше, то просто ждал ее приезда, чтобы провести время вместе, хорошо еще где-нибудь в отпуске на море.  Лала вырастила его в любви и понимании к ней, за что ей огромное спасибо. Она, конечно, тоже приложила руку к его воспитанию, где-то проявляла жестокость, а где-то наоборот, мягкость и любовь. С самого детства у них были очень доверительные отношения, Саша мог поделиться с ней любой своей проблемой или радостью и знал, что Ира всегда ему поможет и поддержит. Все таки бабушкой в полном понимании этого слова была для него ее мама, а Ира самый близкий и родной друг. — Знаешь, я тоже не могу назвать примерной матерью, я тоже вечно работала, — что она, что отец Артёма строили карьеру. — Но, как мне казалось, я всегда старалась ему помочь и поддержать. Может, в этом и была моя ошибка, я сильно опекала, а он это не ценил, — опустила голову, покручивая бокал с вином в руках. — После института пристроила его в наше отделение, где он пользовался моим авторитетом, и не счел это для себя хорошим знаком, чтобы пройти хорошую практику и иметь крышу для подстраховки, — отпила глоток вина из бокала. Горькую правду жизни запивали вином, не только же отмечать всё, под разговоры вино пилось с особым удовольствием. — Не вини себя, — покачала головой Ира. Самобичеванием она тоже занималась не раз и отлично знала, что это разрушает, но никак не делает сильнее. — Ты дала ему все, что могла. Может он просто в отца пошел, — хотела разрядить обстановку, чтобы Павлова сильно не загонялась.  — А вот это может быть, — рассмеялась сравнению с ее бывшим мужем. Он тоже благородством особо не страдал. — Давай лучше выпьем, все у нас хорошо, с нами рядом те, кто по-настоящему нужны. Долила и снова чокнулись, повод есть, а значит это почти тост, пусть и не полноценный. — Слушай, это уже новый уровень, — рассмеялась Павлова. — Так гораздо интереснее, — обе сделали пару глотков, разбавив послевкусие принесенными фруктами и виноградом. — Ты давай это тоже ешь, — показала блюда на столешнице, — иначе щас мы быстро развеселимся, — хмыкнула, зная, чем это кончается. Попробовав всего, довольно расхваливала Аллегрову, которая и артистка, и хозяйка на все руки, а самое главное красивая женщина, которой есть что показать.  Первая бутылка закончилась быстрее, чем ожидалось, но и они не пили каждый день, за встречу можно и не одну, которая скоро появилась на столе. — Теперь я уже думаю, — с аппетитом пережевывая, рассуждала уже веселенькая Павлова, — что Гриша добивался тебя, зная, что получит в бонусе, — съела еще одну тарталетку, которые почти все были разные на вкус. — Я бы сама на тебе женилась, — увидела, как на нее смотрит Ира и рассмеялась. Подняла бокал выше и выпила в честь хозяйки. — На мне пока никто не женится, — показала указательный палец, смотря прищурившись. Тоже была уже достаточно под градусом, — и я не собираюсь, даже если предложит, — на то были свои причины, после последнего брака зареклась, больше никаких замужеств. И Гриша, с которым всегда делилась происходящим, это знал. — А бонусы он и раньше получал, не являясь при этом моим мужчиной, — последовала примеру подруги, выпив пару глотков. Да, не так часто было, сейчас он питается ее блюдами каждый день и она получает двойное удовольствие, занимаясь тем, что кормит любимого мужчину, который с удовольствием все съедает, желая после всего съесть и ее. — Как это шикарно звучит — мой мужчина, — повторила за подругой. — Но и у него есть чем тебя вознаградить, — хитро отвела взгляд, только намекая на то, какой может быть награда. Допила вино на дне бокала с видом, что ничего криминального не сказала, обыденные вещи. — Давай не будем об этом, — предполагала, что после откровения о близости с Лепсом эта женщина, что топила за Гришу, не успокоится. — У него, как и у всех людей, есть свои хорошие и не очень стороны, — разница только в том, что с годами научились управлять и избегать моментов, когда обоих заносило. — Но в силу того, насколько долго мы дружим, — да, они все еще дружат, пусть и их отношения стали более близкие, — конфликты у нас случаются гораздо реже, — обе были уже немного захмелевшие, а темы становились все откровеннее. — У нас с Геной бывает по-разному, — перешла на пример себя, но тут тоже имелись свои подводные камни, — это правда зависит от моего настроения, — прикрыла стыдливо глаза ладонью. — Но на пустом месте я тоже не начну, — взяла за ножку бокал, который Ира только что наполнила и покрутила, — решила списать свои придирки на трудности работы. — Знаешь, он иногда такой занудный бывает, — тряхнула рукой, показывая свое недовольство. — Вот еврейская морда прям! — сделав глоток, рассмеялась, ведь бывает такое только в моменты злости. — Ну, ты тоже бываешь слишком строга с ним, — решила тоже капнуть Павловой на нервы, чтобы меньше подкалывала Гришей, — как будто продолжаешь быть заведующей, — остановила взгляд на лице подруги, смотря на ее реакцию. — Тоже, кстати, неплохое определение, — хмыкнула, войдя во вкус, — заведующая его сердца, — весело рассмеялась. Даже не понимала, как сейчас попала в точку. Чтобы его спасти, пошла против здравого смысла, человечности по отношению к другим, лишь бы только он жил и сердце продолжало биться, даже то, что ему не принадлежало. — Ира, — кивнула блондинка, — если бы ты знала, как сейчас права, — покрутила ножку бокала и, набираясь смелости, пригубила снова вина. — И в каком страхе за его сердце я живу уже несколько лет. — Не поняла? — съела кусочек сыра и посмотрела на блондинку напротив. — Ты сейчас о чём? В данный момент даже не строила догадки, не понимая, о чем идет речь. — Гена живет не со своим сердцем, — сжала губы и сдержалась, чтобы не дать эмоциям взять над собой верх. — Это самая большая боль для меня, и я на многое пошла, чтобы он жил, — все же не сдержалась и шмыгнула носом. Слезы появились на глазах. — Ничего себе, — была очень удивлена таким подробностям, ведь за время, что они общаются, она не слышала даже намека на подобное. Протянула руку и накрыла ладонь Ирины своей, пытаясь поддержать ее. — Он приехал ко мне из Израиля, хорохорился, йогой этой сраной занимался, — выпитое вино развязало язык, дав выход эмоциям, — а у него целый чемодан был всяких лекарств от сердца, — закрыла лицо руками, вспоминая время, когда они ждали операцию, а сердце отдали молодому пареньку. — Он должен был там дождаться пересадки, у себя, но знаешь как у нас всегда бывает? — спросила, не ожидая ответа. — Сами себе все портим, он там сделал неудачную пластическую операцию, и его везение на этом закончилось. После того случая прилетел в Москву ко мне, — прижала ладонь к груди, — отец его из дома выгнал, — можно было сделать еще один драматический сюжет, но сейчас не о том. — Ты не представляешь, как я жила эти месяцы, — все же не смогла сдержаться, слезы потекли из глаз без остановки. Той болью ни с кем было поделиться, а сейчас невзначай сказанные слова подруги словно вскрыли так и не зажившую рану. — Мы ждали донора, но в последний момент, сердце отдали мальчишке, выбирали по возрасту, — вытерла щеку ладонью, — а у меня забрали последнюю надежду, — сжала губы. — Но я была готова на все, чтобы спасти его. И сделала, пошла против всех, против системы и человечности. Я просто не могла его потерять, не могла, — хмельная уже от вина, раскачивалась, продолжая плакать. — Ира! — Аллегрова обошла стойку и обняла подругу поглаживая по спине. — Ну всё, успокойся, — по себе знала, что выговорившись, станет легче. Лепс именно для этого пытал ее, но и еще, чтобы знать. Тогда стало легче от того, что от него больше не надо было ничего скрывать, он рядом и все понимает. — Ты такая сильная, — обняла за плечи, пытаясь унять дрожь подруги, которой приходилась сейчас все заново переживать. — Угу, ты тоже — согласилась, немного успокоившись, — какой ценой только дается нам эта сила, — подняла мокрые глаза на подругу, пронзительно смотря прямо в душу. — Почему нам столько приходится платить за эту силу, а не быть слабыми девочками? — извечный вопрос для всех, но точно известно, что ничего не случайно. Не будь Кости, она бы не поняла, насколько сильны чувства Гриши и глубоки теперь ее. То, как он ей дорог, и даже если это не последняя ее любовь, ведь жизнь непредсказуема, то такого, как он, не будет. А Павлова не узнала бы, как предан ей Гена, а он бы не обрел якорь, поняв, что хватит уже бежать от себя, пора принять реальность такой, какая она есть. — Главное сосредоточиться на том, что сейчас все хорошо, — выдал уже достаточно захмелевший мозг. Она уже по-другому смотрела на прошлое, вот они сейчас поплачут, потом посмеются с самих себя же, а вечером приедет Гришка и все будет хорошо. — А трудности делают нас сильнее, — не в моменте, но потом. Пообнимались и успокоились, как и сказала Ира, после слез переключились на другую тему, обсуждения своих любимых. Между жалобами на их глупость и совершенное непонимание, как устроены женщины, а по совместительству и весь остальной мир. Хохотали с их глупостей, что были совершены ради них же любимых. О том, как Гена все еще продолжает ревновать Павлову ко всем представителям министерских шишек и отказывался понимать, что она улыбается и ищет к ним подход вовсе не из-за симпатии, а старается только ради отделения. Аллегрова сетовала о ревности Гриши чуть ли не к каждому столбу и даже не представляла, что будет, когда она вернется на сцену. Видимо будет ездить вслед за ней по всем городам и устраивать сцены в номерах гостиниц. Опустошили вторую бутылку, договариваясь, стоит ли открывать еще одну. — Мы свободные женщины и вообще, — Аллегрова выставила руку, прокрутив пальцами в воздухе, — нам нужно иногда расслабляться, — хмыкнула своей заумной речи, которая сейчас казалась гениальной, подперла рукой голову и кивнула, глядя пьяным взглядом на подругу. — Как ты считаешь? — Нееет, — Павлова покрутила головой, — я не свободна, — показала безымянный палец, выставив его вперед. — Хотя это можно исправить, — чмокнула губами, продумывая, как ей казалось гениальный вариант, — твоим замужеством, — ткнула в подругу пальцем. — Ни за что! — Аллегрова скрестила руки на груди. — Ирка, мне хватило мужей. Гришку я люблю, но зачем все усложнять, — скривилась, вспоминая, чем заканчиваются отношения в браке, — когда нам и так хорошо. Короче, — уперлась в столешницу, пытаясь встать, — я иду еще за одной, — проговорила заплетающийся языком и слезла с высокого стула, с трудом удерживая равновесие. — Сейчас быстро все будет, — пошла покачивающейся походкой в сторону винного шкафа и чуть не врезалась в дверной косяк, глядя не вперед, а под ноги. Но стукнулась обо что-то головой и окончательно остановилась. — Куда это ты разогналась? — крепкие руки обхватили ее, твердило удерживая на ногах в вертикальном положении. — Ой, Гриша, — подняла на него глаза и счастливо заулыбалась, — ты уже вернулся? — хотела посмотреть, что там за окном, но сил выглянуть из-за плеча Лепса не хватало. — Как видишь, — улыбка не сходила с лица, глядя на веселенькую Иру и такую же Павлову, помахавшую ему в знак приветствия, но все еще пытающуюся сфокусировать взгляд на объекте. — И как вижу, вовремя, — на стойке стояли две пустых бутылки, и его прекрасная блондинка пыталась, видимо, сходить за добавкой. — Хорошо вы, девочки, посидели. — Гри-го-рий, — Павлова как будто вспоминала его имя по слогам, выдавая порционно информацию, — мы уже собирались закругляться, — очертила рукой фигуру в воздухе, которая слабо напоминала озвученную. — Угу, — кивнула Аллегрова, забыв, что только что шла за продолжением, — мы немного отпраздновали, — показала пальцами, подняв их к своим глазам, но измеритель сейчас не хотел слушаться, — нашу с тобой, — запрокинула голову немного назад, чтобы посмотреть ему в глаза, — любоооффь, — растянула и довольно обняла его за шею. — Скажи, ты же меня любишшь? — резко перестала улыбаться и посмотрела настороженно на него, словно усомнилась в его чувствах. — Люблю, — ответил, не виляя, зная, что если не ответит четко, она обязательно найдет предлог докопаться. — А я тебя тоже люблю, — получив желанный ответ, снова улыбнулась и полезла к нему целоваться, — очень люблю, — чмокнула в губы так, будто после этого хотела добавить еще «братуха!». На лице эмоции сменялись одна другой, но улыбка не сходила с лица, видя Иру в состоянии энергичного ленивца. Поняв, что лучше всего держаться за него, чтобы не спилотировать куда-нибудь и не снести пол кухни, повисла на нем, держась крепко за шею. — Пойдем на диван, — провел ее в гостиную, — любвеобильная ты моя. Усадил, пока она пыталась возмущаться, какая она самостоятельная, но поняв, что ее словам не внимают, включила пластинку потяжелее. О том, что в жизни всего добилась сама и могла бы во всем обходится без этих «козлов», которые даже гвоздь забить не могут, не говоря уже о другом. — Ир, — пока шли разборки, Павлова сама добралась до гостиной, но застряла в дверях, решив перевести дух, пока есть опора, — я щас, — запнувшись, забыла, что хотела озвучить, и смотрела на Аллегрову с Лепсом, будто ждала от них подсказки. — Мне надо вызвать такси! — показала пальцем, как будто все еще была на работе и давала задание персоналу. — Какое тебе такси? — Аллегрова хоть уже и сидела, но Гришу не отпускала, а он и не рвался от нее далеко, присел на подлокотник, держа ее за руку. — В квартиру доставку они не делают, — соловьиными глазами смотрела на подругу, еще и с видом, будто давала дельный совет, — Надо позвонить Гене, — повернулась к любимому. — Гриш, позвонишь? — они с Павловой не в состоянии совершить такой подвиг.  Гриша кивнул и тут же встал, когда Павлова все же решила, что сможет добраться до дивана на автопилоте и, поддержав ее за локоть, довел до нужного пункта назначения.  — Придумала тоже, на такси, — хмыкнула, обняв подругу, поздравляя с удачной посадкой, — пусть муж приедет и заберет свое сокровище, — рассмеялась, увидев недовольное выражение лица Павловой с глазами в кучу. Хотя сама сейчас была не лучше. — Сейчас позвоню, — не сводил взгляд со своей Иры, давно ее не видел такой. И сейчас не мог смотреть без улыбки на это чудо, хоть и без перьев.  Посмотрел на часы, по идее Кривицкий уже должен был освободиться и может даже звонил узнать, где его благоверная.  — Алло, Гена, привет. Это Лепс, — представился по привычке и посмотрел на двух блондинок, — у нас тут проблема, — хохотнул, но больше ничего сказать не успел, Павлова пыталась докричаться до любимого так, чтобы услышал ее в Москве.  — Гена, Геночка, забери меня! — Лепс скривился, прикрыв ухо рукой, спасая свои барабанные перепонки. Ушел в другую комнату, договариваться с мужем заведующей и по совместительству подругой его императрицы.  — Приедет, но это будет не скоро, — вернулся к ним, отключив звонок. — Можете продолжить банкет, — хохотнул и сжал губы, чтобы не рассмеяться от вида двух обнимающихся блондинок и их признаний, похожих на двух цыплят попавших под дождь и прижавшихся друг к другу. — Я щас сделаю нам чаю, — Ира решила, что лучше подготовиться к приезду Гены, — а то твой муж подумает, что я дорвалась до винных запасов Лепса и решила тебя споить, — встала и, покачиваясь, как неваляшка, поправила мятую футболку и пошла в сторону кухни, с каждым шагом ускоряясь, как пассажирский лайнер на взлетной полосе. На кухне загремела посуда и хлопнула дверь холодильника, в данный момент не участвовавшая в процессе приготовления чая, лишь послужившая поддержкой равновесия знаменитой блондинке. — Так, солнце моё, — Лепс снова оказался рядом в нужный момент, обнял со спины и отвел на шаг от стола.  Посуда, чайник, кипяток, сейчас все представлялось особо опасным для нее в таком состоянии. — Возвращайся в свое гнездо, я сам сделаю вам чай, — повел ее к дивану, придерживая за талию рядом с собой, подставив для опоры плечо, за которое она держалась. — Я тоже могу, — возмутилась на ходу, считая, что она всего лишь чуточку нетрезвая, — не безрукая вообще-то, — но назад не рвалась. — Что, сервиза жалко? — сказала первое, что пришло в голову. — Тебя жалко, — усадил ее на диван, придержав за руки, будто она вырывалась. — Все можно купить, а ты у меня одна, — подложил ей подушку для поддержки вертикального положения и ушел на кухню. — Прямо таки одна? — крикнула ему вслед, вспомнив сейчас, как ревновала его к себе самой. Но на тот момент она представляла рядом с ним другую женщину, к которой он постоянно мотался, оставляя ее где-то. Все это сейчас в ее голове раздавалось до глобальных масштабов, пусть и было всего один раз. — На концертах вешаются на тебя всякие, а ты и рад стараться, — говорила, чтобы он все слышал. — Ира, — дернула ее за руку Павлова, — тихо, шшшш, — приложила палец к губам, делая это тоже весьма громко. — Он же только теб любит, — даже в таком состоянии выдавала умные мысли, — а ты начинаешь про каких-то, — замолчала, увидев Лепса с подносом. Поставил на стол чашки и налил им чай. — Приятного, — улыбнулся Ире и кивнул, давая понять, что слышал всё, — ни в чем себе не отказывайте, девочки, — оставил их одних, давая еще время наговориться, пока приедет Гена. Ушел в комнату, чтобы переодеться и принять душ, пока девочки болтали. Гена позвонил, что подъезжает, и Гриша пошел его встречать, параллельно объясняя, где надо свернуть, номер дома и как выглядят ворота. Встретив и описав ситуацию, чтобы тот не был в шоке, увидев свою жену, хотя после чая они все-таки немного пришли в себя. — Добрый вечер, — кивнул Аллегровой, пройдя в гостиную и посмотрел на жену, улыбаясь. — Гриша сказал вы тут в мишуре, посмотрел на Павлову и чашки на столе, — а вы, смотрю, чай пьете, — Гена переглянулся с Гришей, солидарно подмигнув. Компания у них была, что надо. Гена с Гришей и две Иры нашли друг друга, по-другому не скажешь.  Его ненаглядная сидела, сложив на колени ладони, как примерная ученица. Делая вид, что не кричала ему, чтобы приехал за ней. Гене, в отличие от Лепса, не пришлось лицезреть последствия банкета и двух развеселых Ир, которые одна краше другой. — Ген, ну чего сразу в мишуре? — растянула улыбку до ушей, тут же спалившись, взгляд поплыл в сторону от мужа. — Культурно отметили, ничего более, — пытаясь говорить правильнее, выдавала свое хмельное состояние, в завершении икнула, — ой, — прикрыла рот ладошкой.  Лепс смотрел со стороны, приложив кулак к губам, прикрывая улыбку и сдерживая смех, радуясь, что его Ира не пыталась поддать жару и держала язык за зубами. — Ген, может чаю? — показал ему на стол с чайником. — Выпьем, потом поедете, — звучало, как предложение выпить чего покрепче, но на сегодня хватало и двух красавиц. — Нет, спасибо, — покачал головой, — поздно уже, — вздохнул, понимая, что им еще час добираться домой, и в машине Павлова еще покажет себя, если не уснет. — В другой раз как-нибудь, — сейчас у него миссия забрать свою юмористку домой. В итоге дамы очень жарко распрощались. Павлова, как начальница, не ждала, когда Гена предложит помощь, а сама взяла его под локоть, прижавшись плечом, нашла в нем надёжную опору. А вторая блондинка последовала ее примеру, чтобы проводить подругу до машины, но в этот раз не стала держать лицо и обняла Лепса рукой со спины, а он положил свою ладонь ей на предплечье. Возле машины еще раз попрощались, обнимаясь, будто давно не виделись и расставались надолго. — Ну что, пошли отдыхать? — повернулся к своей красотке Гриша, когда машина выехала за ворота. — И убирать последствия банкета, — улыбнулся, умиляясь, какой сейчас беспомощной девочкой она выглядела. — Ммм, — замотала головой, — не хочу, — случалось такое редко, но сейчас был именно такой случай, — курить хочу! — пока сидели на кухне, не курила, и сейчас хотелось вдвойне. — Ну, пойдем, — по ее направлению понял, куда она идет, и в этом не было ничего удивительного, если ее нет в доме, всегда можно найти на качели, — ваше высочество, — отпустил ее и, придерживая за руки, помог сесть на неустойчивую поверхность, которая тут же закачалась, приняв неудачно приземлившуюся императорскую особу. — Подушечку принести? — хохотнул, наблюдая за ее неуклюжестью. — Давай, — кряхтела, пытаясь усесться удобнее, качаясь при этом взад-вперед.  Лепс быстро сбегал на веранду за подушкой и вернулся, пока она не успела нырнуть носом с качели. — О, будет чем тебя стукнуть, чтобы не умничал, — забрала подушку и пристроилась, посмотрев на него, понимая, что сигарет у нее с собой нет, а вставать и идти за ними не хотела. — Дай сигарету, — попросила, но прозвучало слишком требовательно. Протянул ей открытую пачку, подождал, когда возьмет, что получилось в ее состоянии не с первого раза, слишком маленькая мишень. Недовольно выругалась себе под нос, цепляя ее ногтями, все таки достала и зажала между губами, затянувшись, прикурила от протянутого огня зажигалки. Все это выглядело комично, если учесть, что делала она это с серьезным видом. — Полегчало? — присел рядом, положил руку за ее спиной и отталкиваясь ногами, медленно раскачивал качели. — Ты на комплимент нарываешься? — поинтересовалась, делая вид, что думает и не обращает на него внимания. — Или ждешь похвалы? — Обыкновенной благодарности, — продолжал издеваться над ней. — Щас, — стала карабкаться, совершая непонятные манипуляции, пыталась развернуться и пристроить ноги на качели сбоку, вместо этого завалилась на Гришу. Пепел сигареты упал ему на руку и, дернувшись, зацепил ее, еще больше выводя из равновесия. — Ира, едрит твою за ногу! — обхватил ее за талию и прижал к себе. — Сиди уже спокойно, пока не убилась и не спалила меня. — А ты этого и добивался, — наехала, снимая с себя вину, — чтобы я снова оказалась в твоих объятиях, — вразрез словам обняла за шею, убрав руку с сигаретой подальше за спинку качели и прильнула к его губам. — Ты ведь этого хотел? — томно прошептала, смотря на него раскосыми глазами и дыша виноградным ароматом, поцеловала в подбородок, подбираясь к губам. — Аллегрова, ты, блин, не женщина, а ураган, — улыбнулся и сам накрыл ее губы, углубляя поцелуй. — Но я тебя не променяю ни на какую другую, — опускаясь губами к шее, пробрался ладонями под футболку. — Если применяешь, то я тебя выслежу и убью, — сказала без иронии, перебирая его волосы между пальцев, — но сначала буду долго пытать и издеваться, чтобы ты понял, кого потерял. Посмотрел ей в глаза и рассмеялся, говорила она это так, словно уже стоит перед ним, связанным на полу, с плеткой в руках. — На все согласен, — поднял руки, понимая, что в таком состоянии она сможет осуществить сказанное. — Блин! — слезла, недовольно смотря на истлевшую сигарету. — Даже не покурила нормально, — надула губы и выбросила окурок в траву, не замечая удивленного взгляда Лепса. Раньше они могли напиться вместе, и тогда уже не обращали внимание на пьяные выходки, чаще делали это синхронно. Сейчас же Аллегрова наклюкалась без нег,  и видеть ее такой было одновременно смешно и мило. — Кому-то пора баиньки уже, — обнял ее за плечо и прижал к себе, — а не курить. — Хватит уже делать из меня ребенка, — попросила обиженным тоном, положила голову ему на грудь. — Я очень давно уже так не пила, — шмыгнула, ерзая рядом, пытаясь пристроиться поудобнее, прижимаясь к теплому боку. — Ты же знаешь, что после Склифа это первый раз, — подняла голову, чтобы увидеть его, но стукнулась макушкой о его подбородок и захныкала, потирая больное место, успокоившись, только когда и сам раненый Лепс поцеловал ее там, где болело и погладил, успокаивая. — Знаю, родная, знаю, — покачал ее, прижавшись щекой к светлым волосам, — лучше, чем кто-либо, — сказал тише, боясь ей показать свои истинные чувства и переживания за нее. — А вот до того как попала туда, — продолжила говорить про Склиф, где ее прооперировали и спасли от Крымского, буквально отбиваясь от него руками, — часто пила, — теперь уже ее накрыло волной воспоминаний и сожалений как недавно Павлову. — Хотела забыться, не чувствовать боли и стыда, — после того, что он с ней делал, была готова забиться в угол, чтобы только больше не нашел и не тронул. Пила много и часто, чтобы потом никому не показать, что внутри железной леди пустота. Он закрыл глаза, слушая, напрягся до предела, пытаясь не показать ей, как сейчас больно ему. Вспомнил, как в период, когда она для всех была счастлива с Крымским, на какой-то вечеринке много пила и на вопросы друзей отвечала, что просто хорошее настроение, а он не разглядел, что ей было плохо. Она пыталась найти в алкоголе забытье, тогда он составил ей компанию, заливая совсем другую боль, пытаясь отпустить женщину, которую любит, не зная, через что ей пришлось проходить с мнимо любимым мужчиной. — А вот теперь, — моментально взяла себя в руки, как умела раньше, и переключилась, — могу себе позволить пить в удовольствие и только по хорошему случаю, — положила ладонь ему на живот, — как сегодня. Павлова хотела отметить еще в Склифе, но я перенесла это к нам домой. Она с самого начала верила в тебя, — ткнула в него пальчиком. — Представляешь? А я тебя так сильно люблю, — растянула последнее слово, — ты даже не представляешь, как, — сейчас, совершенно не думал о том, чего ему стоило быть с ней рядом, не имея возможности признаться в чувствах, а потом разрываться от боли, когда усомнилась в нем и уехала от него. Заметив его удивленный взгляд, будто не верил, что говорит серьезно, а не на фоне выпитого, — Сомневаешься? — спросила с вызовом. В таком состоянии ничего не держала в себе и не подбирала слова. — Если ты думаешь, что я в любви милая кошечка, — смотрела прищурившись, — то ошибаешься. С тобой я пантера, — последние буквы прорычала, показав ногти. — Ты вот не знаешь, — смешно выпрямила спину, стараясь выглядеть не пьяной, — а иногда я тебя хочу съесть, — чувство свойственное влюбленным, когда хочется слиться с любимым. Сжал зубы, чтобы не рассмеяться, иначе пантера выпустит коготки и тогда ему придется спасаться бегством. — Верю, любовь моя, это взаимно, — улыбнулся, теперь уже не важно, кто кого любит первый и больше. Они вместе и это самое главное. — А теперь моей Ирочке, — обнял со спины и протянул руку под ее коленями, — надо поспать, — встал с ней на руках и пошел в сторону дома по дорожке, освещенной фонарями. Завтра будет не так весело, но сегодня его обнимают и очень сильно любят. А ему большего и не надо, он счастлив в сегодняшнем дне.