Хороший мальчик

Как ни странно, но именно Феликс был тем, кто первым подкатил к Чанбину — лучшему другу Чана, его кузена. Подкараулил у подъезда, схватил за плечо, когда тот проходил мимо (Бин после рассказывал, что едва не помер там же от остановки сердца), и предложил встречаться. Прямо так, без «здрасьте, будьте любезны, мы с вами танцевали в одна тысяча трёхсотом году на балу». Хотя, если бы тогда Феликс знал, что Чанбин — натура романтичная, то обставил это дело как-то иначе. Надо было, конечно, расспросить Чана о его друге, прикинуть все «за» и «ну нахрен», но Ликс в один момент решил просто действовать, когда окончательно уверился в том, что у этих двоих реально дружба, а не что-то там большее. Чанбин, естественно, сначала охренел. Завис на пару минут, и Феликс после ехидничал, что видел, как у того в глазах появилось «Error bad command». Как только загрузка данных состоялась, а взгляд стал осмысленным, Бин предложил выпить кофе, всё ещё не высказав однозначного ответа. Потом гуляли в парке, больше молчали, чем говорили, потому что Феликс понимающий, он давал время на понимание и принятие. И естественное согласие, потому что иначе никак. И Чанбин ломаться не стал: под конец встречи, которое они вдвоём окрестили их первым неловким свиданием, забил свой номер в телефон Ликса и сбросил себе. — Ну, типа встречаемся? Я тогда завтра позвоню. И уже лет шесть как вместе. Феликс ненавидит стереотип, где альфа должен быть инициатором. Омега своё счастье готов руками и ногами окольцевать, не давая вырваться, прижаться и томно прошептать на ухо — голосом таким низким, насколько возможно: — Не сбежишь. И Чанбин не сбежит, не посмеет. Во-первых, потому что влюблен до сих пор и не представляет жизни без Феликса. Во-вторых, потому что иначе омега живого места на нём не оставит, а Чан добавит сверху. В-третьих, зачем вообще куда-то бежать? У них квартира своя, на двоих, пусть и небольшая, зато уютная. А в ближайших планах скататься в гости, посюсюкаться с племянником, который в свои три года выглядит так, будто он мировой босс. Чонин с Чаном в мелком альфе души не чают, а тот только и рад вниманию. И Феликсу с Бином рад, но подаркам от них — особенно. Самому же омеге детей пока не хочется. Бин тоже желанием не горит, и это идиллия — то, что им просто хорошо сейчас, в этом промежутке времени, безо всяких «но» и «если». — Давай завтра за город рванём? На великах? Чанбин обожает закаты, а здесь они не такие, даже если с крыши смотреть. Раньше Ликс его не особо понимал, а потом с течением времени даже проникся чужой романтикой. И тоже не прочь смотаться. — Давай. А теперь целуй меня. И спать. И широко улыбается, когда к его щеке прикладываются губами — целомудренно, аккуратно. Феликс обожает Чанбина. Без преувеличений.