Уроки истории и любви

Самое обычное утро вторника началось для Чхве Субина с вполне привычной рутины: ранний подъём, освежающая пробежка вдоль реки Хан, быстрый душ, полезный завтрак на одного и, наконец, приготовление кофе для возлюбленного. За последнии три с лишним года, в течении которых Субин состоял в отношениях с весьма незаурядным и немного экстравагантным мужчиной — владельцем винного бара, сердцеедом и обольстителем Чхве Ёнджуном — именно этот утренний ритуал полюбился младшему больше всего. В такие моменты он особенно наслаждался каждым мгновением их совместной жизни: сонное лицо любимого, утренние долгие объятия и порой даже последующие шалости в постели. Никакой спешки. В своём уютном гнёздышке молодые люди укрывались от бешеного темпа сеульских будней и посторонних глаз. Направляясь в спальню для того, чтобы разбудить Ёнджуна и вручить ему чашечку эспрессо, Субин чувствовал себя расслабленным и уверенным в том, что утро выдастся славным. Но к сожалению, даже за три с лишним года, Субин так и не с мог привыкнуть к тому, что от безумного семейства Чхве можно ожидать чего угодно. Для этих сумасшедших людей выпить утренний кофе в спокойствии и гармонии — недостижимая цель, самая заветная и несбыточная мечта.

***

— Надевай приличный пиджак, прыгай в тачку и дуй к Минхёну в школу. Сегодня будешь играть в примерного отца, — говорит Субину любовь всей жизни, соблазнительно сидя на его бёдрах. Неудивительно, что всё сексуальное напряжение как рукой снимает сразу после этих слов. Прошло уже три с лишним года, и теперь мужчина знает наверняка: пусть пройдёт ещё хоть десять, двадцать, сто лет — Ёнджун никогда не перестанет его удивлять. — Что, прости? — Родной, нужна твоя помощь. Ты только выслушай- — Нет, — Субин не знает подробностей и знать, если четно, не хочет. О чём бы партнёр сейчас не попросил, он уже чувствует, что ничем хорошим это не закончится. — Мой ответ: нет. Это я тебе сразу говорю. — Да ты даже не знаешь, в чём дело! Всё, что тебе нужно будет сделать — немного покраснеть перед классным руководителем. У мелкого там такое стряслось- — Не сомневаюсь, что дело дрянь. Но я предпочту отказаться сразу, чем потом позорить себя, Минхёна и вас с Наон! — мужчина закипает. Ребёнка он, конечно, страшно любит и переживает за него всем сердцем. Но Субин, к великому сожалению, не его родитель, чтобы идти в школу и заниматься воспитательными работами. Он, чёрт возьми, уже даже не его преподаватель. Он — крутой хён. Им он и предпочитает оставаться. — Какого чёрта, Ёнджун?! Никуда я не пойду! — Всего разок. — Ты как себе это представляешь? Что я учителю скажу? — Назовёшься дядей, тётей, плевать вообще. Минхён тебе подыграет. Всё будет супер, не очкуй. — Да я же врать не умею! Ты это знаешь! — Субин, ну что ты- — Я всё сказал. Никакие уговоры не сработают, просто предупреждаю. Данное заявление, совершенно ожидаемо, действует на самоуверенного и упрямого Ёнджуна, как красная тряпка на быка. В глазах напротив вспыхивает азарт, кокетство и ещё чёрт пойми что. Уговоры, в виде совершенно неприличных махинаций бёдрами, горячих поцелуев и последующего непотребства, конечно же, срабатывают. Ёнджун получает всё: и утреннюю разрядку, и согласие своего несчастного бойфренда на его возмутительный план. Младший же остаётся ни с чем и с позором удаляется на поиски пиджака. Как всегда, бессовестная провокация удаётся, и самое обычное утро вторника заканчивается для Чхве Субина очередным поражением. 10 649:0 в пользу сердцееда и обольстителя — Чхве Ёнджуна.

***

Школьные коридоры, наполненные смехом, ором и тьмой пубертатный подростков, несомненно, вгоняют в ужас каждого родителя на планете. Передвигаться во время перемен в стенах образовательных учреждений — опасно для жизни. Здесь можно встретить и строгих учителей, и школьных хулиганов, и мальчуганов-переростков, которых на улицах Итэвона любой взрослый и вполне себе почтительный человек предпочёл бы обойти стороной. Находиться здесь банально некомфортно. Для Субина же здание старшей школы является не только полосой препятствий и сумасшедшим домом, но и глубокой душевной травмой. Отработав педагогом средней школы чуть меньше года, мужчина мечтал забыть об этом опыте, как о страшном сне. Сказать, что карьерный путь учителя был для Чхве Субина провалом — слишком громкое заявление. Мужчина неплохо справлялся со своими обязанностями, был терпелив и ответственен, но быстро осознал, что работа с детьми — не его жизненное предназначение. Сто процентов. Даже тысяча. Нервы Субина сдавали, а сын любовника под боком пагубно влиял на совесть. Бог знает, что могло бы случится с ними, несчастными, не уволься мужчина вовремя. Прошло приличное количество времени с тех пор, как Субин сменил вид деятельности и устроился на работу в новое, но подающее надежды издательство, где пишет статьи про антикварные предметы роскоши для еженедельного журнала о дизайне интерьера. Там ему интересно, спокойно и платят, откровенно говоря, приличные деньги. Благодать. Как бы там ни было, мужчина не рассчитывал оказаться в проклятой обители знаний ближайшую тысячу лет, но по вине бессовестных Ёнджуна и Наон, он здесь — прямо напротив двери в кабинет заведующего по психологии, воспитанию и профилактике девиантного поведения. Паникует, повторяет про себя жалкое подобие приветственной речи для учителя и нервно проходит внутрь комнаты после неуверенного стука в дверь. Первое, что Субин видит перед собой — длинная деревянная скамья (по всей видимости, позора), в углу которой сидит хмурый, как дождевая туча, Минхён. На щеке бедолаги красуется смачная ссадина, и на правой руке прилеплена парочка пластырей. Ребёнок, видимо, прибывает в тяжёлых думах и не сразу замечает старшего, поэтому последний решает привлечь к себе внимание первым возникшем в тупой голове способом: закрывает за собой дверь с оглушительным грохотом. Минхён пугается, едва не валиться с лавки и поднимает взгляд. Проходит секунда, и глаза ребёнка наполняются тревогой, непониманием и отчаянием. У Субина на лице читаются те же эмоции последний час. Как им с этим разбираться — ноль идей. Молодые люди не успевают обсудить план действий и обговорить детали их грандиозного обмана — на шум и запах их страха выползает противный старичок-учитель из каморки сбоку. Низкий, угрюмый, активно лысеющий джентельмен в уродливой посеревшей рубашке представляется учителем Нам Донсоком и просит следовать за ним. За этот недолгий путь до двери кабинета подсудимые успевают перекинуться лишь парой фраз. — Хён, ты что тут забыл? — Скажи спасибо родителям. И подыграй мне. — Чему подыгрывать? Ты же врать не умеешь, первый всё испортишь! Какого- Злостное шипение Минхёна прерывает скрипучий голос старика Нама: — Доброго времени суток, присаживайтесь, Господин Чхве! Вы, как я понимаю, отец этого нарушителя порядка? — Ну не то, чтобы отец, — говорит Субин и замолкает. Замирает, как вкопанный. — Эм, я- Ну… Сердце пропускает удар. Мужчина не может считать себя никем, кроме последнего идиота. Ведь чтобы упустить такой блестящий шанс, нужно быть именно таким. — Я… — Вы? — Сонсенним, он мне как отец! Ближе родного, клянусь! — Что здесь происходит? Кто вы, молодой человек? Минхён пинает нерадивого старшего ногой под столом и косится злобно. Субин принимает негодование ребёнка со смирением и впадает в настоящий ужас. В горле ком, на щеках лихорадочный румянец, а в голове пустота. Он до сих пор проклинает себя за то, что вовремя не ухватился за возможность представиться отцом мальчика. Сидел бы себе спокойно и в ус не дул. Выслушивал бы недовольства и наставления, покорно кивал и строил из себя строгого родителя. Что теперь делать? Полагаться на хитрожопость Минхёна смысла нет — тот уже надулся. Притворяться дядей — подозрительно. Звонить Ёнджуну — жалко. Звонить Наон — опасно. Прибывая в состоянии, граничащим с клинической смертью, в голову Субина внезапно приходит гениальная, но весьма рисковая идея — под стать семейства Чхве, будь оно не ладно. Озвучивает он её громко и гордо. — Я — отчим! Недовольный учитель возвращает внимание к молодому человеку. — Отчим? Минхён обречённо вздыхает. Субин хватается потными ладонями за подлокотники кресла. Кто из них двоих больше устал от безответственности горе-родителей Чхве? Хороший вопрос. — Ох, я понимаю. — «Что ты там понимаешь, старый хрен?» — Вы, должно быть, новый муж Пак Наон-ши! Дети развода всегда творят глупости, конечно. В нашей стране… Учитель Нам заводит свою консервативную шарманку о семейных ценностях, потерянном поколении и важности своей профессии. Его слова звучат белым шумом в ушах Субина, который в этот момент слишком занят тем, что благодарит всех существующих богов за успех проведённой операции. Он клянётся небесам, что врать отныне не будет никогда, никому, ни за что, и краем уха слышит, как Минхён тихо прыскает от смеха: — Ага, муж Наон-ши. Знал бы старый- Теперь уже Субин пинает мелкого, кидает ему строгий предупредительный взгляд и со спокойной душой принимается активно отыгрывать роль «примерного отца».

***

По окончании долгой и наредкость унылой беседы выносится приговор: Чхве Минхён отстранён от занятий на два дня. Время на осмысление возмутительного поведения дано, объяснительная на имя директора написана, выговор от учителя Нама прослушан. Программа выполнена. С чистой совестью и тяжёлым сердцем Субин пропускает ребёнка на выход из комнаты пыток и заботливо ведёт за собой на парковку. Ругаться, обзываться и наставлять на путь истинный настроения нет. К тому же, ни одной внятной причины случившейся потасовки старший ещё не услышал. Для начала он собирается спокойно поговорить с Минхёном, выслушать всё, что тот готов будет рассказать ему, и только потом… А дальше пусть разбираются родители. От плана оставаться «крутым хёном» мужчина не отказывается. Минхён, не проронив ни слова на пути к машине, уже готовится открыть дверь со стороны пассажирского сидения, когда повисшую между молодыми людьми тишину прерывает злобный крик сбоку. В невысокой хрупкой фигурке, решительно несущейся к их автомобилю, Субин признает Со Бомджуна — своего бывшего ученика и лучшего друга звезды сегодняшнего дня. Бомджун подбегает к Минхёну, слёту заряжает бедолаге на вид тяжеленным рюкзаком по спине и громко вопит: — Ты совсем дебил?! — Нет, я не дебил. — А это не вопрос! Ты деб- Ох… Здравствуйте, Субин-ним… Бомджун замирает, как статуя, и своё оружие массового поражения роняет к ногам Минхёна. Точнее, прямо на одну из них. — Ай! Зачем же на больную! — Он что, и по ногам бил? Вот же сумасшедший ублюдок, я его- Извините, Субин-ним! Я постараюсь не выражаться! — Ничего, Бомджун-и. Привет, — мужчина смотрит на сцену разворачивающуюся прямо перед его глазами с подозрением и тревогой. Не хватало только лучшим друзьям поссориться из-за бог пойми чего. А собственно, из-за чего? Самое время выяснить. — Может вы, ребята, сядете в машину и спокойно поговорите? Желательно без рукоприкладства. Минхён раздражённо вздыхает и взглядом приглашает друга всё-таки сесть в автомобиль. Субин же, в этот момент, теряется: ему подождать снаружи? Отойти подальше? Вернуться через пять минут или пятнадцать? — Хён, ты тоже садись. Рассудишь.

***

История началась с того, что Субина, наконец, познакомили со вторым действующим лицом трагикомедии: Шин Гюнхи. По словам мальчишек, этот Гюнхи — существо тупое и примитивное. Любит огрызаться, вечно до кого-то докапывается и в школу ходит исключительно для того, чтобы всем испортить настроение. Хулиганом называть его можно с трудом, ведь у пацанёнка строгая мать и оценки вполне себе. Но характер оставляет желать лучшего. Все трое невзлюбили друг друга с самого поступления в школу. Продолжением была краткая хронология сегодняшнего дня: на математике Гюнхи пристал к Бомджуну и, как оказалось, далеко не в первый раз. Ходил вокруг его парты и всячески поддевал. Причина неизвестна, но предположение имеется: вариант самостоятельной работы писали один, а баллы у задиры на порядок ниже. Минхён со своими 93 из 100 сидел спокойно и не рыпался до момента, когда Гюнхи разошёлся до такой степени, что пересёк черту. В адрес Бомджуна полетели грубые оскорбления. Девчонки начали возмущаться, мальчишки принялись ждать серьёзных разборок, а Минхён устал наблюдать за этим цирком. Встал из-за парты, толкнул плечом больно шумного и пригрозил. По его словам, без фанатизма. Однако Гюнхи разозлился пуще прежнего, толкнул в ответ и сказал то, чего говорить не стоило от слова совсем: «Ты куда лезешь, педик? Пожалеешь бойфренда дома, сейчас говорю с ним я!» Ровно до этого момента Субин сохранял самообладание, внимательно слушал и не делал поспешных выводов. До этого момента он оставался ответственным и рассудительным взрослым. Но услышав прямую цитату, с громким вздохом, изрёк: — Вот хуесос. — Хён! — Субин-ним! Ребята поохали-поахали, посмеялись с непривычного для них сквернословия из уст старшего и подошли к финалу истории: Минхён с Гюнхи сцепились, и первому, к великом сожалению, досталось. Противник, всё-таки, с пяти лет занимался какой-то замудрённой борьбой и выиграл последние школьные соревнования по метанию ядра. Распалённые и озлобленные подростки, окончив свой рассказ, с ног до головы облили дерьмом Гюнхи. Субин поддержал. Минхён поклялся открутить голову гаду, за что получил подзатыльник от хёна. Бомджун же сперва лишь посмеялся. Но затем: — А если серьёзно, придурок, зачем ты к нему полез? Я вообще не ожидал! Никто не ожидал! — Бомджун грубо пихает друга, и продолжает отчитывать: — Чем ты думал, когда начинал всё это? Первый же начал! Вопрос остаётся без ответа, и Минхён угрюмо отворачивается к окну. Субин детёныша знает достаточно хорошо и понимает: что-то здесь не так. — Ты прости, конечно, что при сонсэнниме говорю… Но он же свой человек, правда? — мужчина на это довольно кивает, и умиляется с того, как Бомджун до сих пор обращается к нему, как к учителю. Хотя сам же прошлым летом просил Субина достать его с чердака, где он позорно застрял, когда они с Минхёном играли в карты, во время большой дружеско-семейной вылазки в горы. — Драться в школе — тупо! Драться, в целом, тупо! Бро, ну не мне же тебя таким вещам учить! — Я понял, Бомджун, заканчивай. Урок начался семь минут назад, ты никуда не опаздываешь? Мелкий косится на время, судорожно подскакивает и бьётся головой об потолок машины. Вылетает пулей на парковку, кинув скомканное «До свидание, сонсэнним!» и успевает показать средний палец лучшему другу напоследок. Минхён на это только смеётся и устало прикрывает глаза. С парковки двое выезжают уже в более благоприятном расположении духа.

***

Теперь в машине царит тишина, что отчасти напрягает, по крайней мере, одного из присутствующих. Старший осознаёт, что разговор начинать нужно самостоятельно, но как подступиться — не знает. Косится на ребёнка время от времени и подбирает слова. Ссадина на щеке Минхёна выглядит жутко и совершенно непривычно. За всё время, что они знакомы, ни одной подобной ситуации их семья не переживала. Чхве Минхён — хороший и воспитанный ребёнок. Да, пускай, с шилом в жопе — но и с головой на плечах. Спортом занимается, когда не ленится и не прогуливает тренировки по хоккею. По дому Наон помогает — у Ёнджуна, по большей части, кайфует. Учится тоже хорошо. Страдает только литература и история, но Субин его, когда надо, подтягивает и к важным тестам готовит. А ещё мальчик уже строит планы на университет — хочет поступать в архитектурный, дополнительно занимается черчением. Иногда, правда, просиживает целый вечер за компом и плейстейшеном, иногда забывает помыть посуду. Но в общем и целом — растёт достойным человеком, благодарным сыном и добрым другом. Касательно последнего, Субин ни раз видел, как мальчишки стоят друг за друга горой. И сегодняшний случай — не исключение. Откровенно говоря то, что оболтус заступился за Бомджуна — похвально. Не самый удачный способ выбрал, конечно, но ничего. И такое случается. По крайней мере, Ёнджун точно поймёт. Наон покричит, попричитает и быстро успокоится. С сыном она любит поиграть в злого полицейского, но хватает её обычно ненадолго. Минхён и сам в курсе. Если подытожить: ситуация мужчине не кажется такой уж серьёзной. Выводы свои детёныш сделает и в будущем сам решит, наступать ему на те же грабли или нет. Но кое-что продолжает волновать Субина, и это кое-что он, наконец, стоически решает обсудить. — Минхён, я могу кое-что у тебя спросить? — Ну, я точно не в том положении, чтобы что-то запрещать, — мелкий откидывается на сидении и по-детски зажмуривается. У Субина это вызывает только добрый смех. — Давай сразу начистоту: я наказан? — Я откуда знаю? Родителям такие вопросы задавай. — Мне кажется, папа помилует, а мама… Она меня убьёт, да? В большинстве случаев Субин относится к мальчишке, как к человеку взрослому и плюс-минус сознательному. Но бывают момент — такие как вот этот — когда мужчина смотрит на крепкого широкоплечего юношу и понимает: перед ним всё тот же малыш. Семнадцать лет — цифра совсем ещё не серьёзная. — Наон сегодня страшно занята, может и обойдётся, — остановившись на светофоре, мужчина переключает своё внимание на ребёнка и лаского треплет его по волосам. — Не переживай, я созвонюсь с ней и всё расскажу. Это не конец света. — Спасибо, хён, правда. Спасибо. Ты всегда спасаешь мою задницу. Форма выражения, конечно, грубовата, зато предельно точно передаёт всю суть их взаимоотношений: задницу Минхёна старший действительно спасал ни раз и делал это исключительно по собственному желанию. Порой даже с удовольствием. Ведь шалости мальчика веселили и разбавляли рутину. Однажды Минхён спалил тостер, потому что запихнул в него хлеб с джемом. Субин тушил пожар, отмывал копоть и заказывал новую кухонную утварь в тайне от Ёнджуна. Был случай, когда Минхён потерял пикенесса в скейт парке, обыскал всю округу и пришёл домой к полуночи зарёванный. Возобновил поиски собаки уже Субин. Пропажа нашлась ближе к утру, а Ёнджуну об этом происшествии они так и не рассказали. Множество прогулянных тренировок по хоккею остались покрыты тайной, также, благодарю «крутому хёну». К числу таких тайн можно отнести ещё некоторые двойки в дневнике, поломанный дорогущий стул из столовой и потерянный айпод. Сейчас каждую маленькую трагедию Субин вспоминает со смехом и любовью. В этих шалостях покоятся былые счастливые деньки — в них покоится детство Минхёна. И быть его частью для мужчины большая честь. Но если копнуть глубже, Чхве Субин прекрасно понимает, что в жизни ему, на самом деле, даже слишком повезло. Не многие люди его возраста и сексуальной ориентации могут похвастаться настоящей семейной жизнью. Уже больше трёх лет мужчина состоит в счастливых отношениях с другим мужчиной, при этом не получая никого осуждения со стороны. Для кого-то это может звучать, как небылица, но для Субина — обыденная реальность. Круг общения пары состоит исключительно из приятных и понимающих людей. У них есть замечательные друзья. Есть бывшая жена партнёра, и она — женщина на миллион долларов: без обид за спиной, без претензий и скандалов и, между прочим, не с одним миллионом в кармане. Родители не слишком консервативные. Может они не так близки, как хотелось бы, но и их понять можно — концентрируют всё внимания на внуках, детях его старшего брата. Мать Ёнджуна же, напротив, женщина активно участвующая в жизнях сына, внука, бывшей невестки и даже самого Субина. Она — добрый человек с открытым и большим сердцем, восхитительный кондитер и душа любой компании, в свои-то шестьдесят с хвостиком! Но самое большую благодарность мужчина испытывает, несомненно, к Чхве Минхёну. Чуткому, любящему и честному ребёнку. Для своих лет мальчик всегда был слишком мудрым. Он с мужеством и пониманием принял ту ситуацию, что происходит в его семье, однажды и продолжает радоваться жизни без доли осуждения по сей день. Сам проявлял инициативу, когда только знакомился с Субином. Был открытым, дурачился, веселился. Сам того не осознавая, сберёг отца от мук совести и впустил Субина в свою жизнь. С лёгкостью и задорным смехом. Никогда не задавал неудобных вопросов. Никогда не злился, не обижался и не обижал. — Эй, хён! Зелёный, поехали. — Ой, я задумался, прости. — Ага. А спросить ты что хотел? Спрашивай. Субин сжимает покрепче руль и пытается сформулировать свой вопрос правильно. Ведь тема, которую он хочет поднять не из простых. Она из тех, что может разрушить воздушные замки в его голове. Сейчас он задаст ребёнку вопрос, и ответ его может ранить. Что если в глубине души малыша, на самом деле, таятся сомнения, комплексы и недоговорённости? Что если, все эти годы жизнь не была такой лёгкой для Чхве Минхёна? — Если честно, я- Я хотел спросить тебя, почему же ты, всё-таки, начал драку? Слушай, — слова даются тяжело. Но если Минхёну однажды хватило мужества принять его, то и Субину сейчас на этот разговор должно хватить. — То, что сказал тогда тот парень, Гюнхи, эм- — Что именно? — Ну про вас с Бомджуном. Я имею ввиду- — Если тебе интересно, то нет. Мы не педики. — Господи, Минхён, я не об этом, — мальчишка понял его слова не так, и теперь это похоже на допрос. Как будто, Субин сам не понимает, что с романическими предпочтениями у ребёнка дела обстоят традиционно. Всё-таки, позапрошлым летом именно он тащил из Японии огромный постер Саны из Twice ручной кладью. И сам же помогал вешать. — Я хотел спросить, не задело ли тебя это? То, как он говорил про вас. Ведь порой люди могут быть жестоки. Мы никогда не говорили о том… Ну знаешь. — О чём? — Как ты сам относишься к этому? — К чему? — К тому, что Ёнджун- Что у твоего папы есть я. Тишину, повисшую между ними, разбавляет лишь звук начинавшегося дождя. Капли срываются на лобовое стекло с характерным стуком. Дождь усиливается с каждой секундой — шум становится громче. Капли бьют по капоту быстрее. Сердце мужчины ускоряется с ними в такт. — Я думал, что мы с тобой друзья, хён. Разве это не очевидно, как я отношусь к тебе? — Я тоже считаю, что мы друзья, но- — Но что? Переживаешь, что втайне я мечтаю о том, чтобы мама с папой были вместе, водили меня на выходных в зоопарк и покупали мне сладкую вату? Ты думаешь, я хочу, чтобы мир вокруг меня был таким: правильные семьи с правильными традициями, а все геи сгорели заживо? Так? — Минхён-и, я не имел ввиду- Я не хотел тебя обидеть. — Это обидно. Потому что мне семнадцать лет, я — взрослый и адекватный человек и никогда не давал повода думать обо мне так. Да, я не хожу и не рассказываю всем налево и направо, что у папы есть парень, а мама выбрала карьеру. Но это не значит, что я стыжусь этого или считаю ненормальным. Мне норм, — Минхён повышает голос, чем пугает взрослого. Разговор движется в совершенно неправильное русло, и кажется, появляются они: первые обиды. — Мне всегда было норм, и я не понимаю, какого чёрта ты можешь переживать из-за этого! Я думал, мы друзья! — Мы друзья. Остановись, перестань кричать, — Субин быстро сворачивает с оживлённой дороги, паркует машину у небольшого супермаркета и сразу заключает подростка в крепкие объятия. — Мы друзья. Прости меня, малыш. — Тогда к чему это всё? И хватит меня душить, я не собираюсь реветь или что ты там себе надумал. Йоу, я не ребенок и не плакса. — Я знаю, знаю. Прости. Просто захотелось, — Субин крепче прижимает мальчишку к себе напоследок и возвращается на место. Смущённо смотрит по сторонам и говорит тихо, не очень уверено, зато искренне: — Я тебя очень люблю. Ты для меня настоящий друг, Минхён, и я просто рад, что- Рад, что ты есть в моей жизни. — Эм, как-то это неловко всё, — подросток странно косится на старшего. Громко фыркает и так же громко заявляет: — Хотя, знаешь, ничего неловкого в этом нет. Я тебя тоже очень люблю. Ты крутой, Субин-хён. Что такого в том, чтобы сказать бро, что любишь его? Маме же я это говорю. И бабушкам. — Ну да. — И папе иногда. На день рождения, например. — Вот именно. — Надо ещё Бомджуну сказать. Он на меня злится, может поможет. — Скажи. — Я и ребятам с хоккея могу сказать. Мне ещё сосед по парте на биологии нравится. Классный тип, всегда даёт списывать. — Не переусердствуй. — Ладно. Первым начинает смеяться Субин, и младший подхватывает. Озорной характер Минхёна всегда превращал любые неприятности в будущие забавные истории. Удивительный дар смотреть на жизнь проще, которому стоило бы поучиться каждому взрослому человеку в этом мире. Мужчина выезжает с парковки, возвращается на центральную улицу и включает радио погромче. Звуки популярной баллады в аккомпанементе с шумным летнем ливнем заполняют салон машины. Ехать до квартиры Ёнджуна им осталось всего ничего, и оба решают насладиться этой атмосферой. Подумать о чём-то своём — важном и не очень.

***

— А знаешь, почему я на самом деле влез в драку? — под конец пути младший подаёт голос. Субин, не отрывая взгляда от дороги, пожимает плечами. — В классе сидела Сон Хэрин. Она классная, реально классная. — Только не говори, что она тебе нравится, и ты так решил произвести на неё впечатление, — тишина в ответ. — Нет, ну ты серьёзно? — А что? — Это глупо, Минхён. Господи, какой-же ты ещё ребёнок. — Я слышал, как её подруги обсуждали, что я несерьёзный и немужественный. Тогда я подумал- — Что подраться — это серьёзно? — Нет! Заступиться за друга — вот это серьёзно и, типо, достойно. Круто. — Ага. — Ты так не думаешь? — Нет. Это безумно глупо. — Да хватит называть меня глупым! Субин сворачивает во двор их жилого комплекса и видит боковым зрением, как младший надулся. Снова. Глупый-глупый малыш. Чхве Минхёну всего семнадцать лет. Это не последняя драка в его жизни, не последний разговор по душам и не последняя влюблённость. На своём пути мальчика ждёт ещё множество волнующих событий. Он будет много смеяться, переживать, плакать и злиться. Порой ему будет сложно, грустно и до боли обидно. Главное и самое важное — Минхён должен знать, что он никогда не будет одинок. Рядом с ним будут люди, которые всегда готовы сказать ему о том, как сильно любят и поддерживают его. Те, кто смогут крепко обнять, утешить и дать ценный совет. Один такой у Субина уже есть. — А знаешь, что будет реально круто, Минхён-и? — Что? — Если ты сделаешь для Хэрин то, что мы обсуждали сегодня. Скажешь о своих чувствах. Сам говорил, что в этом такого? Минхён старается не выдавать себя, но очевидно смущается: переводит взгляд на руки, обклеенные цветными пластырями, приглаживает пушистые волнистые волосы и усмехается. А затем выходит из машины со словами: — Я что, совсем дурак сейчас ей признаваться? Пассажирская дверь закрывается с громким хлопком. Субин глушит двигатель, хватает забытый на заднем сидении рюкзак мальчишки и вместе с ним несётся к подъезду, убегая от ледяного проливного дождя. — Я ещё не показал всего своего обаяния! Спорим, она сама признается мне однажды! — кричит Минхён куда-то вдаль и звонко смеётся. «Так звучит юность», — думает про себя Субин, смотря на беззаботного, дурного, насквозь мокрого подростка.

И пусть его юность будет самой счастливой.