Миндаль

Юнги долго не выдаёт своего присутствия. Сидит на краю диванчика, сжимая в руках банку энергетика, и следит за неподвижно зависшим в кресле Намджуном, за экраном, на котором ничегошеньки не меняется уже полчаса. - Держи, - произносит он хриплым от молчания голосом, и Намджун вздрагивает, резко оборачиваясь вместе со стулом. Юнги протягивает ему тёмную, всё ещё прохладную банку. - Я не слышал, как ты пришёл. Юнги это знает. Он вошёл, как обычно, не пытаясь быть тихим, окликнул, но Намджун его не услышал, сидя без наушников и без музыки. Юнги же тоже не дурак, и пришёл именно потому что видит - их лидера что-то гнетёт настолько сильно, что он уже трое суток не реагирует ни на кого из мемберов. - Это из-за Джин-хёна? - предполагает Юнги, хотя и так прекрасно знает, что да. - Ты же тоже это почувствовал, верно? - Намджун открывает банку с тихим щелчком, но не пьёт. Рассеянно оставляет на край стола, к другим таким же. Они все это почувствовали - тонкая нота миндаля в сокджиновом запахе. Чужая. Стоило ему пересечь порог - румяному, чуть загоревшему, с двумя чемоданами в руках, они уже все знали, что Сокджин провёл отпуск не в одиночестве. Это не было чем-то удивительным, они все периодически заводили интрижки, поэтому мемберы отпустили пару скабрезных шуток и на том угомонились. Но не Намджун. Как бете - Юнги недоступен такой же широкий спектр запахов, как их альфе. Он многое понимает - основное, главное, но какие-то мелочи может упускать. Поэтому он не придал особого значение сокджинову загулу. По тому, что запах сохранился на его коже даже спустя душ и перелёт, можно лишь судить, что Сокджин спал с одним и тем же человеком не единожды. Но разве это проблема? Прошло три дня, и запах постепенно тает, как и должно быть. - Он что-нибудь рассказывал? - Намджун снова отворачивается к экрану, не имея сил смотреть Юнги в лицо. Но Сокджин не рассказывал ничего, даже не упоминал. Хотя за это время они успели даже выпить вместе, а у пьяного Джина язык как помело - но нет, ни единого упоминания. - Ни слова. Видимо, ничего серьёзного. - Или наоборот. В этом есть смысл. Если Сокджин встретил кого-то особенного, он может и не хотеть делиться, пока не будет уверен. Не все ведь ведут себя как Чимин, о чьих интрижках мемберы знают больше, чем хотелось бы. Сокджин - самый старший и всегда был ориентирован на семью. Неудивительно, что он ищет кого-то. И, может быть, нашёл. - Спроси у него, - советует Юнги, потому что больше в этой ситуации ничего поделать нельзя. Он знает, что его совет из тех, что лежат на поверхности, и из тех, которым слишком сложно следовать, но как лидер и как альфа, Намджун должен. Его чувства - это только его дело, они не должны влиять на группу. Юнги знает, что иногда - или же довольно часто, Намджуну не хочется быть лидером, а хочется забиться в угол и смотреть оттуда, как кто-нибудь другой решает проблемы. Но законы природы и общества таковы, какие они есть, и выбора у Намджуна нет. Когда они собираются к ужину все вместе, что в последнее время бывает редко, за столом шумно до невозможности. Младшие говорят, перебивая друг друга, Сокджин и Хосок смеются над ними, на плите аппетитно шкворчит ещё одна порция мяса. - Я хочу кое-что сказать, - говорит Намджун, и Сокджин шикает на младших. - Попросить, - он обводит взглядом всех мемберов, ни на ком не задерживаясь специально. Юнги знает, о чем пойдёт речь. - Я знаю, что тема отношений для нас запретная, и… - Кого-то застукали? - перебивает Чонгук, и Чимин со смехом толкает его локтем: - А тебя есть, за чем застать, мелочь? Чонгук дуется и возвращает своё внимание лидеру. Намджун знает, что мелкого за чем застать есть - к нему неровно дышит добрая половина их нун, и Чонгук иногда им кое-что позволяет. - Спорим, что нет! - веселится Чимин, и Сокджин отвешивает ему подзатыльник. Сокджин часто дуркует и сам, но когда видит, что Намджун серьёзен, всегда помогает ему поддерживать порядок. Он смотрит на своего лидера кристально-чистыми глазами, а Намджун чувствует еле-еле слышимый миндальный привкус там, где его быть не должно. - Никого не застукали, - говорит он, и Чонгук возвращает Чимину тычок под рёбра. - Но это может случиться. Мы все уже не дети, и… Я просто хочу сказать, если кто-то из вас найдёт для себя того самого человека, - Намджун кожей чувствует пристальный взгляд Сокджина, - я хотел бы узнать об этом первым. Нам нужно выработать стратегию, и… - Какую стратегию? - перебивает Сокджин. - Твоя стратегия - это отказ, не так ли? - Нет, - хмурится Намджун, несколько озадаченный тем, что Сокджин его перебил, и тем, насколько гневно звучит его голос. - Нет, вы все достойны кого-то… Нет, мы просто должны все обдумать. - Мы достойны? - уточняет Сокджин и поднимается из-за стола. Проверяя готовность мяса, он излишне сильно тыкает в него палочками, и все за столом морщатся от звука скребущего по тефлону дерева. - Что насчёт тебя? - он оборачивается, руки скрещены на груди. Сокджин переворачивает разговор на 180 градусов, и Намджун не совсем понимает, что происходит. Но оттого, как яростно тот бросается защищать саму возможность отношений, внутри сковывает так болезненно, что еле получается дышать. - Я больше на это не поведусь, - отрезает Сокджин, вываливая мясо в общую миску посреди стола, пока все, притихнув, переводят взгляд с одного на другого. - Свет на тебе клином не сошёлся, - он фыркает, встряхивает головой. - К счастью, есть ещё много людей, способных оценить столь щедрое предложение. Юнги смотрит на Намджуна как на прокаженного, с каким-то даже презрением. Хосок щурится, что-то обдумывая. Техён встаёт, громко проезжаясь ножками стула по полу: - Ебать, драма. Позовите, если дойдёт до драки. Чонгук мгновенно сваливает следом за ним, Чимин остаётся, удобно развалившись на стуле, Хосок недобро смотрит то на одного, то на другого, Юнги же вспоминает о мясе и утаскивает к себе на тарелку пару кусочков. А Намджун вообще не понимает, что происходит.