Миндаль

Однажды был один разговор… Бон Вояжи прокляты - считает Намджун. Для него-то уж точно. Он чувствует себя таким бесполезным, таким жалким, когда Техён вздыхает: "И это наш лидер". В самом деле, любой из них справился бы лучше, никто из них не подвёл бы группу, никто из них не рассеян настолько, чтобы потерять паспорт. Сокджин смотрит на него с жалостью, когда они расстаются в аэропорту - мемберы летят дальше, а Намджун - домой. Снова сидеть в студии день и ночь, чтобы потом руководство отвергло практически всё, что он сделал. Второй Бон Вояж, кажется, проходит замечательно - ему удаётся поужинать с Сокджином и шутка про яйцо всё ещё смешная, хотя прогулка по большей части была наполнена одной лишь неловкостью, и вроде бы мемберы не воспринимают его как обузу. Им уже вот-вот уезжать, возвращаться к туру, и Намджун полон энергии и новых надежд, но последний день съемок приносит одну лишь боль в голове и сердце. Перед отлётом у них есть немногим больше одного часа, и все хотят успеть хоть капельку отдохнуть - по-настоящему, без камер. Мелкие оккупировали бассейн, Хосок о чём-то вещает, с ногами забравшись на диван в гостиной, а Юнги устроился рядом и не сводит с него глаз. Намджун возвращается в свою комнату и неторопливо перекладывает вещи в чемодане в новом порядке, потому что ему нужно чем-то занять руки, пока голова гудит от мыслей. Сокджин вваливается в его комнату, когда у Намджуна как раз получается переложить стопки одежды удобным образом. От него всё ещё пахнет океаном, хотя все они по возвращении приняли душ. С удивлением Намджун замечает на нём свою футболку. - Ты дуешься, - Сокджин подходит и ласково касается кончиками пальцев намджунова лба. - Никто не должен уезжать из отпуска в плохом настроении. - Я не дуюсь, - отрицает Намджун, тяжело садясь на край кровати. Теперь ему нечем занять руки, и он складывает их на коленях. Сокджин садится рядом, упираясь своим бедром в его, и кладёт одну руку ладонью вверх, шевелит пальцами, пока Намджун не понимает намёк и не накрывает его руку своей. - Впереди ещё много тяжёлых дней, я не хочу, чтобы ты возвращался в таком настроении. "Тогда перестань вести себя с Чонгуком, как будто позволяешь ему на себя претендовать", - хочет сказать Намджун. - "Ты ведь не позволяешь?.." Сокджин приваливается к его плечу, и Намджун прикрывает глаза, погружаясь в сокджинов запах. Лёгкий, свежий, мимолётный, так вкусно оттененный сейчас его собственным. - Как думаешь, у Куки кто-нибудь есть? - начинает он издалека. - У Куки? - Сокджин садится ровно, но руку не отнимает. - Ты беспокоишься за него? - Не знаю. Может, мне стоит. - Ну, я за ним ничего такого не замечал, - Сокджин беспечно пожимает плечами. - Он мне многое рассказывает, думаю, таким бы точно поделился. - А у тебя? Намджун чуть крепче сжимает сокджинову ладонь. - У меня?.. Он видит яркие пятна румянца на шее и ушах, сокджинов запах становится теплее, окрашенный смущением. - Нет, никого. - Но ты бы хотел? - настаивает Намджун, разворачиваясь к Сокджину всем телом, уязвленный этой реакцией. Тот поднимает на него взгляд - сияющий и тёмный. Ладонь в намджуновой руке чуть дрожит. - Да, хотел бы, - Сокджин произносит это так тихо, что Намджун скорее считывает это с его губ, чем слышит. Люди не ведут себя так, когда у них на уме нет кого-то конкретного, кого они представляют, отвечая на вопрос. - Почему тогда ты не с этим человеком? - спрашивает Намджун. - Из-за компании? - Нет, - Сокджин медленно вымученно улыбается. - Ему это просто неинтересно. Мне кажется, - добавляет он неуверенно и смотрит вопросительно. - Это он тебе так сказал? Значит, это правда. Сокджин всерьёз в ком-то заинтересован. Намджун перебирает в голове весь их стафф, постоянный и временный, сокджиновых друзей - тех, кого знает, но ни кого из них тот не выделял. Неужели, Намджун был слеп и не увидел ни единого признака того, что хён неровно дышит хоть к кому-то, с кем им приходилось пересекаться? Маловероятно. Сокджин же в ответ на его вопрос только снова пожимает плечами и отводит взгляд. - Поверить не могу, что он так сказал, - выдыхает Намджун, и это правда. У него в голове не укладывается, как можно быть не заинтересованным в Сокджине, если у вас есть глаза и сердце. Хён выбрал какого-то бесчувственного идиота. - Почему ты так говоришь? - спрашивает Сокджин, и Намджун обхватывает его ладонь обеими руками. Ему очень нравится держать руки хёна в своих. Сокджин сейчас пахнет очень странно, напоминает то, каким он бывает на премиях - много смущения, много надежды. Видимо, он давно хотел обсудить эту тему? - Он, видимо, мудак какой-то, хён. Как он смеет от тебя отказываться? Поверить не могу, - Намджун качает головой, он правда не может в такое поверить. Если сначала у него болело за себя, то теперь болит за хёна. Ему самому, по крайней мере, ещё не отказывал никто важный - не вслух. - Может, он не отказался? - сокджинова ладонь вдруг прижимается к его щеке. Она немного влажная, но Намджун даже не успевает мысленно скривиться, когда Сокджин приближается, заставляя его замереть, и прижимается своими губами к его. Застыв, Намджун смотрит на короткие ресницы, они очень-очень близко - Сокджин закрыл глаза. Смешно, что Намджун грезил об этом моменте годами, представлял себе множество вариантов, но когда это происходит, когда Сокджин целует его - Намджун не делает ничего. Он даже ничего не чувствует - вообще ничего, ни удивления, ни радости. Пусто, вакуум. Сокджин отстраняется и высвобождает свою руку - Намджун даже не пытается его задержать. Пахнет стыдом - кисло. - Извини, - просит он и выскальзывает за дверь. - Я не так тебя понял. В то короткое мгновение, пока дверь открыта, на Намджуна обрушиваются звуки дома - смех Хосока, копошение стаффа, он теперь слышит даже дыхание Сокджина. И чувства - чувства наконец обрушиваются на него тоже. Намджун проводит пальцами по губам. Он всё-таки возвращается к туру ещё более запутавшимся и уставшим, чем уходил, и бесконечно злится, сам до конца не понимая, из-за чего.