Перерождения Эрена Йегера в мире dxd

Рассвет следующего дня не принес с собой отдыха. Он принес холодную сталь. Эрен собрал пэру Гремори на тренировочном поле еще до того, как первые лучи солнца коснулись земли. Атмосфера была совершенно иной. Пропала расслабленность, исчезли шутки. В воздухе пахло озоном и дисциплиной. Эрен больше не был советником. Он был фельдфебелем, и это поле стало его плацем. — Забудьте всё, чему вы учились до вчерашнего дня, — его голос был ровным, лишенным эмоций, и от этого казался еще более весомым. — Ваша магия, ваши мечи, ваши драконьи перчатки — это лишь инструменты. Бесполезный хлам, если главное оружие неисправно. А главное оружие — это ваша воля и ваше тело. Сегодня мы начинаем с тела. То, что началось дальше, не было похоже ни на одну их предыдущую тренировку. Это было чистое, концентрированное страдание. Эрен заставил их надеть утяжеленные жилеты, созданные им из плотного, тяжелого кристалла. Затем начался многокилометровый марш-бросок по пересеченной местности. Когда они, задыхаясь, вернулись, их ждала полоса препятствий, которую он за ночь соорудил из деревьев и камней. Он заставлял их ползти по-пластунски в грязи, перелезать через высокие стены, таскать валуны. — Боль — это слабость, покидающая тело, — безразлично бросал он, когда кто-то падал от изнеможения. Азия стояла в стороне, и ей было разрешено вмешиваться только в случае серьезных травм — переломов или разрывов связок. Простая усталость и мышечная боль не считались. Каждый член пэры столкнулся со своими демонами в этом горниле. Иссей ныл и жаловался громче всех, но, к удивлению многих, не сдавался. Желание защитить девушек и страх снова оказаться беспомощным толкали его вперед. «Твое тело — сосуд для моей силы,» — рокотал в его голове голос Драйга. — «Чем крепче сосуд, тем больше мощи он сможет выдержать. Так что прекрати скулить и беги, партнер!» Киба, привыкший к дисциплине рыцарских орденов, был шокирован не столько нагрузкой, сколько философией Эрена. На спаррингах тот заставлял его использовать не только меч, но и грязь, камни, удары исподтишка. — Твои движения красивы, но предсказуемы. Ты фехтуешь. А нужно выживать, — говорил Эрен, блокируя его элегантный выпад грубым ударом рукояти своего кристаллического ножа в солнечное сплетение. Даже игривая маска Акэно дала трещину. Её знаменитое «ара-ара» сменилось тяжелым дыханием и стиснутыми зубами. Но в её глазах не было обиды. Она, как никто другой, понимала разницу между игрой и войной. Риас, как их Король, проходила через все испытания вместе с ними. Она падала в грязь, её аристократические руки покрывались ссадинами, но она поднималась снова и снова. Её гордость и ответственность перед своей пэрой не позволяли ей показать слабость. Это вызывало безмерное уважение у её слуг и молчаливое одобрение у её советника. Лишь Конэко, казалось, нашла себя в этом аду. Её маленькое тело обладало чудовищной выносливостью, а стоический характер не позволял ей жаловаться. Она выполняла все упражнения молча, с мрачной сосредоточенностью, и часто оказывалась единственной, кто мог угнаться за самим Эреном. Через неделю физических истязаний началась вторая фаза. Тактика. Эрен заставлял их сражаться в самых невыгодных условиях: в полной темноте, с завязанными глазами, в воде, в узких коридорах, где магия Акэно была бесполезна. Он стравливал их друг с другом в неравных поединках, чтобы научить сражаться против превосходящих сил противника. — Ты задумался на полсекунды, Киба. Враг бы уже перерезал тебе горло. — Конэко, ты жалеешь противника. Ты нанесла удар, который его ранил, а не убил. Теперь он разозлится и убьет тебя. Жалость — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. — Иссей, ты снова выдал свою позицию криком. Молчи и копи силу! Его голос был постоянным, безжалостным комментатором их неудач. Однажды поздним вечером, после очередного дня ада, измотанная команда сидела в клубной комнате. Никто не разговаривал. Они молча обрабатывали синяки и пили восстанавливающие чаи, заваренные Азией. Но в этой тишине не было неловкости. В ней было новое чувство — чувство единства, рожденное в общем страдании. Они больше не были просто друзьями. Они были боевым отрядом. В этот момент Риас пришло сообщение. Она поднесла руку к уху, слушая донесение. Её уставшее лицо внезапно стало напряженным. — Сазекс нашел их след, — сказала она, и все тут же подняли на нее глаза. — Не всей Бригады Хаоса. Но одной конкретной фигуры. Того самурая. Похоже, он оставил за собой слабый магический след, когда отступал. Его обнаружили в одном из человеческих городов в Европе. В Праге. Она обвела взглядом свою команду. Их тела болели, их силы были на исходе. Но в их глазах, вместо усталости, загорелся опасный огонек. Огонек охотников. — Похоже, — усмехнулся Киба, разминая зажившее плечо, — наша первая настоящая миссия начнется раньше, чем мы думали. Брутальные тренировки Эрена вот-вот должны были пройти проверку в реальном бою.