Перерождения Эрена Йегера в мире dxd

Тишина, повисшая в бальном зале, была плотнее бархатных штор на окнах и тяжелее обсидиановых колонн, поддерживающих потолок. Сотни пар глаз — древних аристократов, молодых наследников, могущественных воинов и коварных интриганов — были устремлены на одну фигуру. На тихого, никому не известного советника, который только что оскорбил одного из правителей их мира. Риас почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она была готова к любой реакции — к вспышке гнева, к испепеляющему заклинанию, к приказу страже схватить наглеца. Но Фальбиум Асмодей сделал то, чего не ожидал никто. Он рассмеялся. Это был не снисходительный смешок. Это был громкий, искренний, идущий из самой глубины души хохот, который эхом разнесся по залу, разбивая напряженную тишину. Дьяволы в замешательстве переглядывались. — Ха-ха-ха! Великолепно! Просто великолепно! — Асмодей вытер выступившую от смеха слезу. Он обернулся к ошеломленной знати. — Вы слышали? Вы все это слышали? Этот юноша, этот чужак, осмелился сказать вслух то, о чем многие из вас боятся даже думать в самых потаенных уголках своего разума! Он обвел зал своим ленивым, но всевидящим взглядом. — Он прав! Тысячу раз прав! Мы обленились! Мы погрязли в этикете и традициях! Мы сидим в наших сияющих дворцах, пока мир за нашими стенами меняется, становится опаснее! Мы спорим о чистоте крови, когда нужно беспокоиться о чистоте наших клинков! Он снова посмотрел на Эрена, и в его глазах горел неподдельный восторг. — Этот вечер обещал быть смертельно скучным, но благодаря вам, юноша, он стал самым интересным событием за последнее столетие! Вы — не просто гость, вы — самый ценный экспонат на моем балу! Этим гениальным ходом Асмодей перевернул ситуацию. Он не только избежал потери лица, но и превратил дерзость Эрена в свой собственный политический инструмент, которым он только что хлестнул по самодовольству всей аристократии. Реакция в зале была неоднозначной. Старые, консервативные лорды смотрели на Эрена и своего Сатану с нескрываемым отвращением. Они видели в этом крушение устоев. Но в глазах молодого поколения, в глазах Саорайга Баэла и других, подобных ему, читалось иное — интерес, уважение, азарт. Эрен не просто бросил камень в болото. Он бросил в него бомбу. Риас медленно выдохнула, чувствуя, как её сердце снова начинает биться. Она была в ужасе и восторге одновременно. Эрен не просто выжил. Он только что, сам того не ведая, стал ключевой фигурой в политической игре, которую затеял сам Асмодей. — Прошу Леди Гремори и её выдающегося советника проследовать за мной, — произнес Асмодей, когда бал подошел к концу. — Я хотел бы уделить вам несколько минут. Они оказались в его личном кабинете. Роскошь здесь была сдержанной, но подавляющей. Стены были увешаны древними артефактами, а из окна открывался вид на огни Лилит. Ленивая маска Асмодея исчезла. Теперь он смотрел на них остро и проницательно. — Итак, юный пророк, — начал он, обращаясь к Эрену. — Раз уж вы видите, что наш дом в огне, какой способ тушения вы предлагаете? Что для вас означает война? Эрен встретил его взгляд без страха. — Война — это математика, — спокойно ответил он. — Это расчет приемлемых потерь ради достижения стратегической цели. Это уничтожение не столько армии противника, сколько его воли к сопротивлению. — А пожар? — с интересом спросил Асмодей. — Чтобы потушить лесной пожар, — продолжал Эрен, — иногда нужно сжечь часть леса самому. Создать контролируемую полосу выжженной земли, чтобы огню некуда было двигаться. Это называется встречный пал. Иногда, чтобы спасти целое, нужно пожертвовать частью. Без колебаний. Асмодей долго молчал, изучая его. — Вы — невероятно опасный инструмент, Эрен Йегер. Ваше мышление абсолютно, кристально чисто от наших предрассудков, от нашей чести, от нашей морали. И я люблю собирать редкие и опасные инструменты. — Он улыбнулся своей прежней ленивой улыбкой. — Но помните, даже самый острый нож может сломаться, если его использовать неправильно. Или если он попадет не в те руки. Я буду внимательно следить за вашими успехами, Леди Риас. Очень внимательно. Дорога обратно в поместье Гремори прошла в молчании. Когда они остались одни, Риас наконец не выдержала. — Ты понимаешь, что ты наделал? Ты привлек к себе личное внимание одного из Четырех Великих Сатан! Он будет играть с тобой, использовать тебя! — Это было необходимо, — так же спокойно ответил Эрен. — Лучше быть известной угрозой, которую изучают и ценят, чем незаметной целью, которую можно устранить без лишнего шума и последствий. Теперь он видит во мне не просто слугу, а фигуру. И это дает нам пространство для маневра. Когда они прибыли в поместье, их ждали. Но это был не слуга. В главном холле, в своей строгой униформе, стояла Грейфия Люцифуг. Лицо её было серьезнее обычного. — Лорд Асмодей не единственный, кто заинтересовался вашим выступлением, — произнесла она без предисловий. — Лорд Сазекс получил срочное донесение от разведки. Ваше появление в Преисподней и слухи о вас, похоже, спровоцировали «Бригаду Хаоса» на ответный ход. Одна из их элитных разведывательных групп несколько часов назад пересекла границу миров. — Они здесь? Они ищут нас? — напрягся Киба. — Нет, — ответила Грейфия, и это было самое тревожное. — Их цель не вы. Она взмахнула рукой, и в воздухе появилась карта миров. Одна из областей на ней замигала красным. Это была область, отмеченная руной, похожей на переплетение ветвей мирового древа. — Их цель — скандинавские территории. Асгард. Они направляются прямиком во владения Всеотца Одина. Риас и остальные в шоке уставились на карту. Конфликт снова менял свой масштаб. Он выплеснулся за пределы их города, за пределы Преисподней. Он грозил втянуть в войну еще одну могущественную мифологию. И они, пэра Риас Гремори, по какой-то причине оказались в самом центре этой бури.