Перерождения Эрена Йегера в мире dxd

Переход сквозь нестабильный портал Акэно был похож на прыжок в ледяную, бурлящую реку. Пространство скручивалось, цвета смешивались, а звук рвался на части. Когда их наконец вышвырнуло на твердую землю, все четверо тяжело рухнули на покрытый мхом камень, пытаясь прийти в себя. Первое, что они почувствовали — это холод. Не сырой холод подземелья, а чистый, острый, первозданный холод горного воздуха. Они подняли головы, и их взору предстал мир, сошедший со страниц древних саг. Они находились на уступе скалы в окружении исполинского соснового леса. Деревья были такими высокими, что их верхушки терялись в низких, быстро бегущих облаках. В небе над ними не было ни лун Преисподней, ни привычных созвездий Земли. Вместо этого весь небосвод переливался бесконечной, медленно танцующей авророй из зеленых, фиолетовых и золотых огней. Вдали, пронзая облака, виднелись пики заснеженных гор, таких высоких, что казались нерукотворными. Воздух был пропитан запахом хвои, талого снега и чего-то еще… древней, могущественной магии, вибрирующей в самой земле. И над всем этим, невидимое, но всеобъемлющее, ощущалось присутствие чего-то колоссального. Мировое Древо, Иггдрасиль. Его корни пронизывали этот мир, его ветви держали это небо. — Энергия здесь… она дикая. Необузданная, — прошептала Акэно, пытаясь настроить свои чувства. — По сравнению с ней наша демоническая магия — как ручей рядом с океаном. Найти сигнатуру Куроки в этом шуме будет почти невозможно. — Значит, забудем о магии, — голос Эрена прозвучал трезво и приземленно, возвращая всех к реальности. — Мы ищем следы. Сломанные ветки, примятый мох, следы на снегу на северных склонах. Они — диверсионная группа, но они не призраки. Они должны оставлять след. Он взял на себя командование, и остальные инстинктивно подчинились. Здесь, в этом диком, первозданном мире, его опыт выживания в пустошах за стенами был несравнимо ценнее любой магии. Они начали спуск с уступа, двигаясь осторожно, осматривая каждый камень, каждое дерево. Они шли уже около часа, когда лес вокруг них замер. Птицы, до этого наполнявшие воздух своим пением, смолкли. Эрен жестом приказал всем замереть. Он почувствовал это первым. Чувство, что за ними наблюдают. Из-за деревьев бесшумно вышли несколько фигур. Это не были ни звери, ни люди. Это были высокие, полупрозрачные воины в древних скандинавских доспехах, с рогатыми шлемами и длинными бородами. Их тела слабо светились потусторонним светом, а в руках они держали боевые топоры и копья. Эйнхерии. Духи великих воинов, павших в бою и пирующих в Вальхалле. Пограничный патруль Асгарда. — Кто вы, чужаки? — пророкотал их лидер на древненорвежском, но магия перевода тут же донесла смысл до сознания дьяволов. — Ни демонам, ни ангелам, ни их отродьям нет прохода в эти земли без дозволения Всеотца. Ситуация была критической. Вступить с ними в бой означало немедленно поднять тревогу во всем Асгарде. Их миссия закончилась бы, не успев начаться. Акэно шагнула вперед, пытаясь использовать свои дипломатические навыки. — Мы мирные путешественники, заблудившиеся… — Ложь, — оборвал её эйнхерий. — От тебя разит силой падших. А от твоих спутников — тьмой Преисподней. Назовите свою цель, или мы препроводим ваши души на суд к Хеймдаллю. Эрен понял, что разговоры бесполезны. Эти воины были не переговорщиками, а стражами, верными лишь своему долгу. Он подал незаметный знак остальным. — Акэно, Киба, продолжайте говорить. Отвлеките их. Любой ценой, — прошептал он через канал связи. — Конэко, за мной. Двигайся как тень. Пока Акэно и Киба вступали в бессмысленную и запутанную дискуссию с эйнхериями, пытаясь объяснить свою сложную (и выдуманную) родословную, Эрен и Конэко скользнули в густой подлесок. Эрен не использовал УПМ, чтобы не издавать шума. Он двигался на пределе человеческих возможностей, перепрыгивая с корня на корень, пригибаясь к земле. Конэко следовала за ним абсолютно бесшумно, её кошачья природа делала её идеальным лазутчиком. Они сделали большой крюк, обойдя патруль. Эрен издал тихий свист, похожий на крик ночной птицы — условный сигнал, которому он их научил. Услышав его, Акэно, извинившись перед эйнхериями за «недоразумение», создала яркую вспышку света, ослепив их на долю секунды. Этого времени ей и Кибе хватило, чтобы отступить и раствориться в лесу. Они встретились в нескольких километрах от места встречи, в небольшой, скрытой за водопадом пещере. Они ушли от патруля, но теперь они были вдвойне осторожны. Тревога уже могла быть поднята. — Они где-то рядом, — вдруг сказала Конэко, принюхиваясь к воздуху, который доносился из глубины пещеры. — Я чувствую. Запах моей сестры. И того, с посохом. Они прошли здесь несколько часов назад. И… с ними был кто-то еще. Кто-то, от кого пахло не жизнью, а… холодным металлом и смертью. Самурай. Они нашли узкий проход в задней части пещеры. Он вел их по длинному, темному туннелю, который вывел их на другую сторону горы. Они оказались на краю огромного, уединенного плато. В его центре стояла еще одна гора, но она была другой. Её склоны были неестественно гладкими, а вершина — плоской, словно срезанной гигантским ножом. У подножия этой горы находился вход в пещеру, запечатанный колоссальной каменной дверью, испещренной тысячами сложных, светящихся синим светом рун. Это было не просто строение. Это была тюрьма. Древняя тюрьма для чего-то очень, очень опасного. А у входа в тюрьму они увидели их. Куроку, Бико и самурая. Они не стояли на страже. Курока стояла прямо перед рунической дверью, её руки были покрыты фиолетовой энергией сэндзюцу. Она методично, одну за другой, гасила светящиеся руны, разрушая древнее заклинатие. Бико и самурай стояли рядом, охраняя её. Целью «Бригады Хаоса» был не артефакт. Их целью был узник. — Мы должны их остановить, — прошипел Киба. — Нет, — остановил его Эрен. — Поздно. В тот момент, когда он это сказал, последняя руна на двери погасла. По горе прошла глубокая вибрация. Раздался оглушительный скрежет камня о камень. Гигантская дверь медленно, с трудом, начала сдвигаться в сторону, открывая за собой абсолютно черную, первозданную тьму. Они опоздали. Теперь им оставалось лишь встретить то, что выйдет из этой тьмы.