Перерождения Эрена Йегера в мире dxd

Они разделились. Пока Эрен, словно жертвенный агнец, исчезал в технологическом чреве вражеского корабля, его команда — Киба, Конэко и Садзи — превратилась в призраков в грузовом отсеке. Тишина была их союзником, а тьма — их плащом. Их миссия была ясна, как острие клинка: найти и уничтожить сердце крепости, генератор защитного поля. Без этого основной флот союзников был бы бесполезен, а жертва Эрена — напрасна. Они выскользнули из корабля, как только тот приземлился в стерильном ангаре, и скрылись в лабиринте технических коридоров. Это был совершенно другой мир, не похожий на сияющие белизной лаборатории. Темные, узкие проходы, переплетения толстых кабелей, гул систем жизнеобеспечения и запах озона. — Сона, мы внутри, — прошептал Киба в коммуникатор. — Начинаем движение к предполагаемому местоположению генератора. — Вас поняла, Команда Бета, — ответил спокойный голос Соны. — Цубаки взломала внутреннюю сеть наблюдения. Я буду вести вас. Будьте осторожны. Коридоры патрулируют автоматические стражи. Её предупреждение не было напрасным. Не прошло и пяти минут, как из-за угла бесшумно выскользнуло несколько маленьких, похожих на пауков, дронов. Их оптические сенсоры светились красным. — Контакт, — шепотом доложила Конэко, чьи обостренные чувства заметили их первыми. Действовали они слаженно, как на тренировках Эрена. Киба, не издав ни звука, метнулся вперед, и его меч, словно вспышка серебра, отсек манипуляторы у двух дронов прежде, чем они успели поднять тревогу. Третий дрон попытался выпустить парализующий заряд, но Конэко, оттолкнувшись от стены, обрушилась на него сверху, превратив в груду металла одним ударом. Это была тихая, эффективная ликвидация. Они двинулись дальше, всё глубже в сердце вражеской цитадели. Садзи оказался бесценен. Он шел впереди, его рука светилась, и он, как минер, обнаруживал и нейтрализовывал энергетические ловушки, протянутые поперек коридоров. Его Линия Поглощения впитывала в себя смертоносные заряды, делая их проход безопасным. В это же самое время, на самом верхнем уровне крепости, в лаборатории, которую Эрен уже видел в своих кошмарах, разворачивалась другая драма. Его бесчувственное тело перенесли на операционный стол, который больше походил на алтарь для жертвоприношений. Мощные энергетические фиксаторы сковали его руки, ноги и шею. Подавляющий ошейник на его шее тускло светился, высасывая его демоническую энергию и блокируя доступ к силе титанов. Доктор Арис Торн подошел к столу с горящими от фанатичного восторга глазами. — Какая безупречная структура, — пробормотал он, проводя сканером над телом Эрена. — Сочетание трех видов бытия: человек, дьявол и эта… аномалия, которую вы называете титаном. Как они сосуществуют? Каков механизм? Сегодня я получу все ответы. Он не торопился. Он был ученым. Сначала он взял образцы крови, затем соскобы тканей. Он подключал к голове Эрена десятки датчиков, пытаясь считать его мозговую активность, его память. Эрен же, находясь в ловушке собственного тела, вел другую битву. Он погрузил свой разум в состояние абсолютной концентрации, которому научился у Энни в кадетском корпусе. Он контролировал свое дыхание, свой пульс, отсекая боль. Боль была лишь информацией, которую можно было игнорировать. Он ждал. Он анализировал. Он чувствовал работу ошейника, его ритм, его давление. И он искал слабость. Торн взял в руки свой алхимический скальпель. — Начнем с малого. Посмотрим на реакцию тканей на разрез под воздействием анти-регенерационного поля. Острая, ледяная боль пронзила плечо Эрена. Его тело инстинктивно попыталось запустить процесс регенерации, но наткнулось на невидимую стену проклятья, которым был пропитан клинок. Боль многократно усилилась. Эта агония стала для него ключом. Она срывала покровы с его памяти, возвращая его на поля сражений. Он снова видел, как его мать пожирает улыбающийся титан. Он снова чувствовал беспомощность в битве за Трост. Он снова ощущал на своих руках пепел мира от Грохота. Но на этот раз он не тонул в этом отчаянии. Он использовал его. Он брал эту ярость, эту боль, эту ненависть и превращал их в топливо. В таран, которым он бился изнутри в стену своей темницы. — Интересно… — пробормотал Торн, глядя на мониторы. — При болевом шоке резонанс печати на его душе меняется. Попробую немного снизить поле подавления, чтобы получить более чистый сигнал… Это была его роковая ошибка. На одну долю секунды давление ошейника ослабло на ничтожный процент. Но для Эрена, чья воля была сконцентрирована в одной точке, это было всё равно что открыть шлюзы плотины. Он не стал кричать. Он не стал пытаться трансформироваться. Он направил всю свою сжатую, как пружина, волю на один-единственный, внутренний импульс. В реакторном зале Команда Бета столкнулась с последней линией обороны. Три гигантских Преторианца, точные копии того, что они одолели в лаборатории под школой. — Сона, мы у цели! Охрана серьезная! — доложил Киба. — У вас нет времени на бой! — пришел ответ Риас. — Эрен… я чувствую его… что-то происходит! В лаборатории раздался оглушительный треск. Энергетические фиксаторы, державшие Эрена, взорвались снопом искр. Кристаллы, черные и зазубренные, проросли прямо из его кожи, разрывая оковы. Он рывком сел на столе. Доктор Торн в шоке отшатнулся. — Невозможно! Подавление!.. — Твоя машина несовершенна, — прохрипел Эрен, его глаза горели зеленым огнем. Он спрыгнул со стола. Он был слаб, ранен, его сила всё еще была подавлена, но он был свободен. Этот всплеск энергии, вырвавшийся из него, стал сигналом. На мостике корабля, который ждал в океане, Риас увидела, как на магическом радаре вспыхнула яркая точка. — ЭТО ОН! ОН ПОДАЛ СИГНАЛ! — закричала она. — ВСЕМ СИЛАМ — ГОТОВНОСТЬ НОМЕР ОДИН! В зале с генератором Киба, Конэко и Садзи вступили в отчаянный бой с тремя стражами. В лаборатории Эрен, шатаясь, шел на перепуганного Торна. — Урок номер один, «доктор», — прорычал Эрен, и на его лице появилась страшная, хищная улыбка. — Никогда не недооценивай волю к жизни своего «образца». Две битвы в самом сердце вражеской крепости начались одновременно. И от их исхода теперь зависело всё.