Перерождения Эрена Йегера в мире dxd

Битва за сердце крепости разгорелась на двух фронтах, в двух залах, разделенных километрами бетона и стали, но объединенных одной отчаянной целью. В огромном, гудящем зале генератора щита Киба, Конэко и Садзи столкнулись с тремя безмолвными стражами. Три Преторианца, двигаясь с идеальной синхронностью, представляли собой стену из брони и плазменных орудий. — Они адаптируются! — крикнул Киба, едва увернувшись от луча, который, казалось, предсказал его движение. — Их тактические процессоры обмениваются данными! Они поняли, что простая атака в лоб бесполезна. Тогда в их головах прозвучал голос их инструктора, Эрена: «Используйте окружение. Разделяйте цели. Создавайте хаос». — Садзи, левый! Закороти ему оружие! — скомандовал Киба. Пешка Ситри, поняв замысел, перестал пытаться поглотить энергию выстрелов. Вместо этого он сосредоточил свою Линию Поглощения на самом плазменном орудии левого Преторианца. Голем выстрелил, но его собственная энергия, искаженная способностью Садзи, вызвала обратную реакцию. Орудие с громким хлопком взорвалось прямо в руке стража, заставив его пошатнуться и на мгновение выйти из строя. — Конэко! — крикнул Киба. Нэкомата, чьи кулаки сияли белым пламенем сэндзюцу, уже была там. Она не стала бить по броне. Она нанесла серию сокрушительных ударов по суставам ног ошеломленного голема. Металл, ослабленный алхимией, поддался чистой силе жизни. Страж с оглушительным скрежетом рухнул на колени. Киба, используя этот момент, оказался у него за спиной и вонзил свой меч в единственный незащищенный узел на его шее. Красный окуляр голема погас. Один есть. Осталось двое. В это же время, на верхнем уровне, в залитой кровью и светом лаборатории, разворачивалась другая, куда более личная битва. Эрен, освобожденный от оков, стоял напротив доктора Торна в его поврежденном экзоскелете. — Поразительная живучесть! — с восторгом говорил ученый, уклоняясь от выпада Эрена. Его сенсоры анализировали каждое движение. — Даже с подавлением на восемьдесят процентов, твое тело продолжает функционировать! Какие данные! Какая эффективность! Эрен не отвечал. Он дрался с молчаливой, первобытной яростью. Его силы были подавлены, он не мог создавать большие конструкции. Но ему это и не было нужно. Он превратил свои кулаки и предплечья в зазубренные кристаллические кастеты. Каждый его удар был нацелен на то, чтобы ломать, крушить, уничтожать. Он был ранен, слаб, но им двигала ненависть. Ненависть к этому человеку, который превратил страдания его народа в научный эксперимент. Эта ненависть была сильнее любой магии и любой технологии. Торн, будучи ученым, а не воином, совершил ошибку. Он слишком увлекся анализом. Он видел в Эрене лишь «образец», а не смертельную угрозу. Он попытался поймать Эрена в энергетическую сеть, чтобы обездвижить его для дальнейшего изучения. Эрен ждал этого. Он позволил сети окутать себя, но в последнюю секунду, вместо того чтобы сопротивляться, он рванул вперед, используя энергию сети как пращу. Торн не ожидал этого. Эрен оказался прямо перед ним. Он схватил экзоскелет не за броню, а за гидравлические кабели и провода, и с нечеловеческой силой рванул их на себя. Затем он нанес удар. Один, единственный, вложив в него всю свою боль, всю свою ярость, всю свою ненависть к этому человеку и к миру, который он представлял. Его кулак, превратившийся в зазубренный кристаллический молот, врезался прямо в кабину экзоскелета, раздробив бронестекло. В генераторном зале второй Преторианец был повержен совместными усилиями Кибы и Конэко. Садзи, поддерживая их, ослаблял последнего стража. Они побеждали. — Заряд установлен! — крикнул Садзи, прикрепив к гигантскому генератору устройство, данное ему Соной. — У нас будет шестьдесят секунд после ручной активации! Эрен вырвал из кабины полуживого, окровавленного доктора Торна. Он поднял его за воротник лабораторного халата. Ученый хрипел, пытался что-то сказать, предлагал знания, бессмертие, силу… — Ты говорил о науке. О данных, — прорычал Эрен, и его голос был страшнее любого предсмертного крика. Он подтащил Торна к той самой консоли, с которой тот наблюдал за пытками Луизы. — Вот тебе последний эксперимент. Узнай, что чувствовал «Образец 734», когда ты вводил ей свою сыворотку. Он не стал его убивать. Это было бы слишком просто. Слишком милосердно. Он создал один гигантский, толстый кристаллический шип, который вырос из пола и пронзил тело Торна, пригвоздив его к консоли. Затем он разбил панель управления криогенной системы. Ученый закричал, когда ледяная, консервирующая жидкость хлынула на него, замораживая его заживо. Его глаза, полные ужаса, смотрели на Эрена, пока не покрылись инеем. Эрен отвернулся. Он активировал свой коммуникатор. — Команда Бета, докладываю. Цель «Кукловод» нейтрализована. Генератор щита?.. — Готов к подрыву по твоей команде, командир, — раздался в ответ запыхавшийся голос Кибы. — Активируй, — без тени сомнения приказал Эрен. Он медленно пошел к выходу из лаборатории, не оборачиваясь на замерзающий монумент своей мести. На мостике флагманского корабля союзного флота, ожидавшего на границе действия защитного поля, все взгляды были прикованы к главному экрану. — Энергетическая сигнатура генератора нестабильна! — крикнул один из операторов клана Ситри. — Они сделали это! В тот же миг гигантский, невидимый купол, прикрывавший остров-крепость, замерцал, покрылся трещинами и с оглушительным звоном разбивающегося стекла исчез. Неприступная цитадель «Хранителей» была беззащитна. Риас Гремори стояла на капитанском мостике. Её алые волосы развевались от поднявшегося ветра. В её глазах плескалась холодная ярость её клана. Она подняла руку, и та вспыхнула мощью Силы Разрушения. — Всем кораблям. Всей пэре Гремори. Всей пэре Ситри. Всем союзным силам, — её голос, усиленный магией, разнесся над всем флотом. — По моей команде… Она резко опустила руку. — ОГОНЬ! Сотни орудий — магических, технологических, драконьих — одновременно извергли потоки разрушительной энергии. Десятки, сотни лучей света, плазмы и чистой магии устремились к беззащитному острову. Финальный акт этой войны начался.