Мы любим Скабиора больше всех

Пламенно огонь люблю я с детства. В Дублине у нас таких полно. Вспыхнуть все должно и загореться. Левиоса или Люмос — все равно. Я учился в Хогвартсе успешно, Я успешно Хогвартс поджигал. Но декана нашего, конечно, Пламенно любил и уважал. На исходе год седьмой. Так получилось: Мы с ребятами полезли на рожон. Тьма ночная в мае вдруг сгустилась, Замок был врагами окружен. Наш декан благословил на дело: Чтоб взметнулось пламя до небес, Ярким бы огнем чтоб все сгорело, Сдохли б все, кто в школу нашу лез! Невилл на мосту стоял, Лонгботтом. Видел он, как вдруг из леса тьму Егерей вожак пригнал. Вот гад! Да что там! Сдохнуть надо первому ему! Под мостом старательно и крепко Я ракеты привязал к столбам. Невилл наверху ведет разведку, Шепчет: «Все готово? Как ты там?» Стоя у обрыва, наблюдая, Невилл армию увидел егерей. Подошла к завесе эта стая И застыла злобно перед ней. Предводитель егерей с повязкой красной И в потертом кожаном пальто Выглядел зловеще и опасно — Для вервольфов характерно то. Хогвартс укрывали от напасти Сферою — Магическим Щитом. Он, конечно, прочный, но, к несчастью, Очень сильный маг был Риддл Том. Пара егерей дотла сгорела — Щит надежно школу закрывал. Волдеморт тогда взялся за дело И развеял Щит, разбил, сломал. Падали, кружась, Щита остатки, Будто огненный и невесомый снег. «Что ж, айда на штурм, вперед, ребятки», — Крикнул егерь — страшный человек. Ринулась на мост людей лавина. Невилл крикнул: «Симус, поджигай!» Добежал мой друг до середины, В егерей бросая Ступефай. Под мостом сидел я наготове: Был на нервах я и был готов При Лонгботтома контрольном слове Прямо в ад отправить всех волков. Я Инсендио наколдовать пытался. Палочка ходила ходуном. За Лонгботтома я волновался, Пропасти глубокой видя дно. Я поджег. Секунда. Осветились Ярким всполохом столбы опор. Аппарировал. Я, Невилл — не разбились. Победили. Дружим до сих пор. С Дином Томасом встречаемся и в пабы Мы идем напиться все втроем. О войне забыть мы были б рады. Мы смеемся. Шутим. Снова пьем. Вспоминаем ночь второго мая — Этой жуткой битвы — часто мы. Мы друг друга очень понимаем: До сих пор она приходит в сны. И лицо стоит перед глазами Злобного вервольфов вожака. Черное пальто, кольцо с рогами, В клетку брюки, мертвая рука… Невилл признавался мне, что в Лютном Видел призрак егеря того. «Ты, чувак, твоим крутым салютом Не добился, в целом, ничего: Жив-здоров я, — гнал тот сивый мерин, — Так, поджарился слегка с боков. Жизни срок пока что не отмерен. Свидимся еще!» И был таков. Дин сказал, пленен был егерями В тот недобрый год в лесах густых: «Жил я месяц с этими зверями. До сих пор я ненавижу их». «Разыскать бы этих, кто остался, Фейерверком шкуру подпалить!» Кровожадно очень я смеялся, Мести фитилек свивая в нить… Егерь — то охотник, то добыча. Видно, чуял слежку — не нашли. Это волчий вековой обычай — Схорониться в призрачной дали. Ничего, даст Мерлин, будет встреча. С огоньком, с искрою, так сказать! Егерю ответить будет нечем. С детства я умею зажигать.