Мы любим Скабиора больше всех

Я не очень в спорте понимаю. На метле гоняться за мячом — Глупая затея, я считаю. Интерес же мой лежит вот в чем. Квиддич привлекает очень многих. Глаз горит, азарт у них, растяп Недалеких, умственно убогих: За карманом вовсе не следят. Очень на руку мне эти матчи: Я в толпе внимательно слежу, Кто куда свои деньжата прячет. Тихо, незаметно я хожу, Перекладываю понемножку Галлеоны в свой большой карман Я играючи, как будто понарошку, Это вовсе даже не обман. Я на всех бываю крупных матчах, Видел многих сильных игроков. Вычислить клиентов — вот задача. Быстр, как снитч, я: спер и был таков. Как-то раз я свистнул безделушку. У коллеги, как потом узнал. Тот чувак спешил, поди, в пивнушку, И улов свой как-то растерял. Тут судьбы загадка непростая. Рассмотрел — не верится глазам: Просто золотая цепь витая, На подвеске надпись: «Виктор Крам». Ах ты ж, драккл, Болгария играет! Крам же потерял свой амулет. Скоро и команда потеряет Титул, что держала много лет. В квиддиче не очень разбираюсь. Не хочу вникать — зачем оно? Я среди толпы всегда толкаюсь, Заберу свое — и вновь на дно. Но задела эта побрякушка Мне в душе живое что-то там. Амулет, хранитель, безделушка… Хочется вернуть. Где ж Виктор Крам? К раздевалкам квиддичной команды Со всех ног тогда я поспешил. «Мерлин, задержался б этот Крам бы!» — Я молился, Мерлина смешил. Промелькнула рядом со мной стрижка Парня, что с метлою грозно шел. Я ему проблеял, как мальчишка: «Вот, я под трибунами нашел». Протянул цепочку. Он, помедлив, Удивился, взял свой амулет. Прост в общении, непривередлив. «Брат, спасибо». Вот и весь ответ. Отчего-то стало мне обидно. Лезет в мысли мне такая чушь: «Ничего, ребятки, будет видно, Кто сорвет сегодня главный куш. Игрокам играть, чтобы позором Не покрыть команду и страну. Мне же оставаться скромным вором. Я свое всегда себе возьму». Карих глаз доверчивой улыбкой Осветил меня, прощаясь, он. Признаю своей слепой ошибкой, Что вернул я чертов медальон. Я впервые матч, не отрываясь, На трибуне стоя, посмотрел. К облакам на небе прикасаясь, Виктор Крам стремительно летел. Снитч был пойман, птичка золотая. Громкая победа позади. Словно этот снитч, не умолкая, Что-то билось у меня в груди. Дураком себя считая, и за дело: Дураком я в этот вечер был, К раздевалкам я пришел несмело, У дверей как статуя застыл. Разошлись и зрители, и лохи, Чей спасен сегодня был карман. Скабиор, делишки твои плохи: Ведь ушел, наверно, Виктор Крам. В раздевалке квиддичной уж пусто. Вся команда празднует давно. Стало, дураку, мне очень грустно. Вдруг вернулся Крам. Принес вино. Шутка Мерлина, считаю, встреча эта. Лишь в бреду привидеться могло: С Виктором до самого рассвета Пили мы отличное мерло. Пьяное, лихое вдохновенье: Жизнь свою, ни капли не тая, И в каком-то бешеном волненьи, Рассказал ему зачем-то я. Мы друг другу руки сильно жали, Силой мерялись мы с ним за разом раз, Пить мерло из горла продолжали, Пока свет, ох Мерлин, не погас. Под столом под утро мы уснули. Не осталось больше у нас сил. «Я приеду в Англию в июле. Приходи на матч», — Крам попросил. Я приду, деваться мне куда же. Я на квиддич часто ведь хожу. Я болельщик опытный, со стажем. Время я со смыслом провожу. Виктор Крам — как ласточка в полете. Я — у ям различных видел дно. Но у нас, как нас ни назовете, Чувство общее имеется одно. Другом обзавелся я впервые, Хоть не первый раз напился я. Мерлину хвала: пока живые, Скаб и Крам — отличные друзья.