Стихо-варение

Ай и было то недавно, аль было то стародавно Никто уже не помнит. Да то было во времена дивные. По руси по матушке, да по всему лицу земному, Замест коней добрых, замест повозок да волокушек Народ на каретах самоходных проезживал. А кареты те железноя, жаром утробным гонимые, Да водою горючей поимые. Всякои твари скорее да с ветром гоняются. А народ им не дивится. И летали по небу птицы железные. Хвосты у них огнём следы по небу чертят, Крылами по пять дворов разом покрывают. И во длину не менее. Да и пять дворов этих, без скота, поглотить могли. Только чрева их не утроба звериная, а хорома длинная. За моря, за океаны те птицы летают, Скорее ветра носятся, да гласом что гром обладают, Никого не клюют, одну воду горючую пьют. А народ им не дивится. И третье большое чудо было. Малое стёклышко во лодонь. Да во стёклышке том иной раз вся жизнь человеческая и содержится. Больно много умеет. И писать, и картины малевать, И зрелища разные показывает, да сказы сказывает. Много, всего не перечасть, и для дела, и для потехи есть. А первое из того, что меж собою Все стеклышки те нитью невидимой связаны. Потому во всякий час, на всяком месте Любой владетель их меж собою может И видиться, и слышаться с кем пожелает. Да было так, что всяк человек любого роду и достатка Сына своего и дочь свою отдавал во домы знаний Как наступал им седьмой год с начала жизни. И были с измальства люди грамоте да началам наук учены. А с молодства мастерству, али делу какое кто избрал. Потому народ чудесам таким не дивился. Жили, поживали, горя не зная, Да пришла беда нежданно, негаданно. Весь мир собою поглотила. Аки ворог многолюдный земли разорила, Аки зверь лютый честных человеков губила. Да силищу ворожью издали видно, Да зверя лютого изловить можно. А сию напасть ни изловить, Ни заприметить неможно. Бо не зверь то, не войско, А хворь иноземная. Мор коварный и подлый. По ветру да воде аки пух разлетается, Во человеке сидит, множится, да не является. И не знает человек, что болен. А коли является, то во лице меняется Хворию слабой, аль жаром обращается. И лекаря не кличут. А мор силы забирает. Во горячку бросает, дыхание отнимает. Да наровит душу с тела повыдернуть. Тогда толи и кличут лекаря, али во леканю везут. Но случается, что ни лекари, ни лекарня, Ни снадобья лечебные, ни инструменты чудесные Души в теле удержать не в силах. Как узрели то целители да целительницы Пошли ко своим царям да правителям Слово молвить, весть недобрую нести. И пришли, и говорили: "Нехорошую весть несём мы тебе, повелитель. Не гневайся, до конца выслушай. Потому как от веления твоего судьба народа зависит. Идёт по земле мор губительный. Да до того коварный Что со всею нашею мудростью Его не всяк лекарь узнает, чего уж народ. Да с такою силою, что ни одно снадобье не берёт. По ветру да воде аки пух разлетается, Во горячку бросает, дыхание отнимает. Да наровит душу с тела повыдернуть. И случается, что ни лекари, ни лекарня, Ни снадобья лечебные, ни инструменты чудесные Души в теле удержать не в силах. А наигорше старцам да немощным. Их первыми снедает." Омрачились цари. "Да знаем мы род хвори сей. И по роду снадобье добудем от ней. Но дело то небыстрое. Много труда требует А болящие всё пребывают. Свирепствуют Численностью своей во много крат Изо дня в день множащейся. Чреват Такой расклад большою тяжбою Для лекарни всякой. Да силой богатою Язве тою гремучей. Наводит что мрачные тучи. Потому и просим тебя о повелении Да помощи во хворобе той истреблении." И отвечали цари да князья: "Дело правое творите друзья Хворь по совести больно губительна Творите дело своё решительно В том подмога будет от нас" И издали они указ: "Люди добрые слушайте да внимайте Столпотворения убегайте, По три шага меж собою держите, Тряпицу на лице носите. Ибо мор идёт проклятый Смертною славой объятый. Свово лица перстами не косайтеся, С очищающим камнем умывайтеся, Всякий прихворый нехай до лекарни бежит, А кто ране був с ним нехай дома сидит Две седьмицы. Коли признаков хвори нет Пускай идёт во белый свет." Сказали цари-князья умные. Да были и неразумные "Мора нет" они говорили, "До нас не дойдёт" и решили Никоих мер не принимать А самотёком всё пускать. Да и были княжества малые Коим сил на всё не хватало. И пошла язва по земле Да была подобна тле И поела неразумные государства Да те малые царства. Много народу во лекарни попало И лекарских сил стало мало. А во землях царей разумных Тяжбы такой не было. И издали цари новый указ "Границы наши на замок закрыть Да во стране туда-сюда не ходить Празднеств, гуляний уклоняться Дабы здоровым с больным не встречаться. Из хоромов да хат не выходить Разве за хлебом, да животинку водить. А без тряпицы али с жаром Во харчевни и прочее не пускать!" И стало так. И кареты железноя, самоходные Всякой скотины быстрее да с ветром гоняются Не проезжали более. А и птицы железные Что хвостами огнными следы по небу чертят, Только чрева их не утроба звериная, а хорома длинная. Скорее ветра носятся, да гласом что гром обладают, не летали более. Да и пеший не ходил А во города зверь заходил. И были все во страхе великом. И сидели по теремам не одну неделю. Меж тем разумные цари решили Да бедствующим князьям подсобили. А исцеления от хвори пока не нашли. И спор между ними о том был. И был день запрета аки неделя, А неделя годом мерещилась. Тяжко людям стало. И поднялись из народа люди особые И прозвал их народ "узколобые". Ибо пользы они не носили, Лишь роптали да голосили. За тряпицы защитные крик поднимали Иной раз и губительный мор отрицали. Всякую смуту творили Со дворов просто так выходили. А самое горшее - лекорей хулили. Тех что за жизни денно и ночно бились Без копья да меча с хворью рубились. Не ели, не пили, не спали Исцеление людям искали. Вот их с собою ровняли Во стёклышки все вещали: "Не должно им быть чести Их то работа как и у нас Не требует похвалы каждый час", "Вот я делаю табуреты Где честь мне за это? И тыщу могу смастерить Да не за что здесь хвалить", "Али в нашем то веке Немощ нельзя исцелить? И безногие ходят И глухие слышат И ларцы чудесные За человека дышат. То заговор лекорский Да ему не поддадимся!" И не слушали иных суждений, И мудрецов разумных увещений. А и во домах знаний чему учили Будто разом всё позабыли. И не было от них спасения Да было у людей утешение. Богатыри да молодцы Храбрые, сильные. И жены с девицами Премудрые, добрые. Во едином порыве души Аки кто зовом звал их Стали силы свои на добро пологать. Были где одинокие старцы Безвозмездно им хлеб возили Да в помощи иной не отказывали. Были где хворые аль нуждающиеся И о них не забывали. А если где карет лекарских не хватало Свои на то пологали. Много добра творили Да не много о нём говорили. Некогда было. Да и славы они не искали Просто хотели и помогали. Да она их сама нашла. Уж много воды с тех пор утекло. И снадобье исцеленья нашли И силы той язвы ушли. И кареты железные да птицы возвратилися И пешие от ходьбы утомилися. Лишь цари ещё меж собою спорят. Да стало так и до веку будет: Одни петушиным криком кричат Да пред стёклами хвалятся. Вторые на дела благие спешат, И слава их вовек не состарится.