Провал

Подмосковский полигон в Кубинке, зона испытаний бронетанковой техники Январь 1940 г.

      Виктор Петров по счастливой случайности оказался на испытаниях разработок учёных из НИИ, о которых был наслышан. Он долгое время и упорным трудом добивался перевода на более перспективную работу, причём как раз туда. Ведь именно в НИИ с момента полной смены руководства появилась возможность даже людям с разными специальностям стать частью чего-то действительно стоящего. Он рассчитывал принять участие в проекте, ведь слышал, что тем понадобятся специалисты в области программирования. Пока что они обходились без них, но технологии не стоят на месте и всё делать самим невозможно, а Виктор был одним из первых выпускников с подобной специальностью.       На просмотре был лично Молотов, его люди и военные. Погода стояла так себе: мороз доходил до минус сорока в областях и начал идти небольшой снег. Петров наблюдал с другой площадки и на том спасибо, с помощью бинокля он рассматривал людей на главной платформе. Комиссия не особо его интересовала, командарм второго ранга занимал больше. Среди этой разношёрстной толпы выделялся один человек, который всем активно что-то говорил, а на него смотрели со скукой. «Очевидно один из молодых учёных, про которых трещали все вокруг, когда я говорил, что замахиваюсь на НИИ», — подумал Виктор, приближая лицо этого человека, как будто стараясь разглядеть что-то такое в нём. Только вот пришлось отвлечься от этого задания, когда роботы начали свой шаг. «Был бы здесь мой руководитель, я получил бы оплеуху. Негоже пялиться на учёных без спроса», — Петров про себя посмеялся своей шутке. Всё началось прекрасно: через лес машины прошли быстро и гладко, после чего шла проверка прочности их корпусов. Военные стали активно стрелять по тем, Виктор опять перевёл бинокль на площадку: этот человек что-то быстро говорил командарму, который внезапно отдал какой-то приказ и обстрел начался нижних частей роботов. Вот тут произошло неожиданное.       Пулемётные псы потеряли ориентацию в пространстве и стали натыкаться на деревья в лесу, а когда один из роботов всё-таки выбрался оттуда он открыл огонь. Послышались испуганные и возмущённые вопли военных, полевые аппараты стали разрываться от различных донесений и звонков. Петров мгновенно перевёл бинокль на главную платформу, где члены комиссии стояли мрачно поджав губы, главный командарм, очевидно орал на учёного, который напряжённо крутил в руке провод, приложив трубку к уху. Спустя всего пару мгновений лицо у того изменилось, совсем чуть-чуть: он как будто весь побелел. «Снарядом сбило блок радиоуправления! Автоматику заклинило! Робот не слышит команд! Мы не можем ничего сделать! Но у робота осталось всего шесть снарядов!»       Всего этого Петров слышать не мог, зато прекрасно услышал Сеченов, который и был тем самым учёным, который сейчас мог наблюдать разворачивающуюся катастрофу. Повезло, что робот в итоге не попал ни в кого, военные, закончив обстрел, покинули зону напряжения. Только вот топливная ячейка могла работать ещё месяц, было необходимо остановить его вручную. На проводе возникли Челомей и Филимоненко, которые быстро наперебой заговорили о том, что сейчас ринутся туда и всё сделают. Дмитрий Сергеевич, у которого почва из-под ног ушла уже окончательно, тихо и холодно проговорил, отчеканивая каждое слово: «Я сделаю всё сам, проверьте возможность возобновления связи снова и проведите оценку всего произошедшего». Прежде чем на проводе раздалось гневное «Дима!», он повесил трубку и ринулся вперёд.       Виктор в шоке уставился в бинокль на то, как учёный отшвырнул трубку, что-то кратко сказал всем окружающим, перепрыгнул через ограду и понёсся вниз по склону к машинам. Молодой специалист чуть ли не в отчаянии посмотрел на остальных, которые так и продолжили стоять. — Сделайте же что-нибудь, он же угробит себя! — выпалил он, бросившись к одному из военных. — Это же один из этой шайки учёных, пусть сам и исправляет косяки своей бесценной работы, — поморщился тот, отдёргивая руку из хватки Петрова.       Виктор не мог смотреть как этот человек один собирается что-то делать с беснующимся роботом, не думая, он перескочил через ограду тоже и побежал за тем. Было это, конечно, не так-то легко по рыхлому обильному снегу, ещё и в такой холод. Однако, он уверенно направился за ним, чувствуя, что нельзя бросать человека на произвол судьбы. Он не знал, что рисковал получить пулю в голову за вмешательство и за несанкционированные действия сзади, стрелков остановил главный командарм, который лишь фыркнул: «Пусть идёт, может товарищу Сеченову понадобится помощь».       Петров под конец чуть ли не скатился кубарём по склону, но догнать учёного смог прямо у техники. Было необходимо проехать приличное количество на машине, чтобы добраться до робота. Сеченов ошарашено уставился на Петрова, который, задыхаясь, прохрипел: — Вам жить надоело? Куда вы один бежите? — Я знаю, как отключить робота. Вы зачем здесь? Кто вы вообще? — непонимающе заметил тот, он принял Виктора за одного из военных, он-то думал командарм уже всем доложил, что учёный идёт исправлять ситуацию. — Я специалист по программированию, ваш коллега в каком-то смысле. Выходит я здесь, чтобы вам помочь, — отозвался Петров, с интересом наблюдая, как человек напротив уже сел за руль. — Программирование? Это же совсем новое направление. Но раз помочь, тогда залезайте скорее, — Сеченов закатил глаза и вдавил в пол педаль газа, как только Петров поспешно залез внутрь.       Виктор вцепился в сидение: вот это езда. Неизвестный ещё для него учёный резко поворачивал руль из-за чего порой их заносило, но это было ещё приемлемо. Когда вдали показался робот, Сеченов прищурился и выругался. Петров под впечатлением смотрел на того. Что-то было в этом человеке невероятное. Может безумный поступок и сумасшедшая езда? Да, несомненно. — Люк в моторное отделение вмят точным выстрелом! Нам надо сбить замок, доставайте кувалду сзади, будете помогать, раз сами вызвались, — учёный начал подстраиваться машиной под круговые движения робота.       Виктор без лишних слов полез на задние сидения, стараясь не думать зачем тут вообще кувалда. Наконец он взял её и только тут до него дошло: — Сбивать на ходу?! — А как иначе? Говорю же, в моторное отделение иначе не попасть, я буду рулить, а вы постарайтесь попасть, — Сеченов кивнул и уверенно прибавил скорость. — Как бы вы это один сделали? — озадаченно заметил Виктор, предприняв первую и неудачную попытку удара, чуть не упав, повезло, что его коллега по миссии схватил его сзади за куртку левой рукой, одновременно не отпуская руль другой. — Осторожнее! Вы чуть не выпали! — напряжённо крикнул он. — Никак, вернулся бы за помощью, я же не знал про люк.       Спустя ещё несколько десятков попыток, замок всё же был сбит и дверь открылась. Учёный заставил Петрова сесть за руль, а сам на ходу влез в отделение. Молодой специалист неотрывно смотрел туда, всё ожидая, когда что-то произойдёт. И, чудо какое, робот наконец замедлил движение и вовсе остановился. Виктор с облегчением выдохнул и выскочил из машины, только сейчас он понял, что ноги у него немного тряслись. Он подлетел к тому месту, где была раньше так называемая дверь. — Это провал, — измученно учёный высунулся из корпуса робота, усаживаясь на железном искорёженном выступе, вытирая лицо рукавом пальто. — Проект никогда не будет теперь одобрен, сколько бы я не объяснял, что за месяц невозможно было сделать идеально — они не поймут. Они хотели от нас невозможного, теперь мы не получим финансирования от государства.       Петров с сочувствием посмотрел на Сеченова, который схватился руками за голову, продолжая сидеть в своём детище. Тот поник всем телом и как будто стал меньше. И так красное от холода лицо, стало как будто ещё ярче отдавать краской, по крайней мере щёки, глаза же были стеклянными. И не понятно: стоят в них слёзы или так кажется из-за снега и обстановки. Мужчина посмотрел по сторонам и медленно провёл по раскуроченному проёму, усмехаясь, когда перчатка застревала в свежих рубцах металла. Он не торопился обратно: и так прекрасно известно, что его ждёт. Сеченов хотел побыть здесь, в гробу своих надежд и мечт, который оказался спаян из остатков его творения.       Эта мрачная картина и тон учёного заставили Виктора вздрогнуть. Он-то приехал с расчётом на успешную работу в новом коллективе, но, очевидно, теперь ничего не будет. Молодой специалист не знал каким образом поддержать этого человека, обезоруженного своей неудачей, которая должна была стать триумфом. Он ведь сделал невероятное: построил со своей командой всех этих роботов за чёртов месяц, смог разработать новые техники. Справился без специалистов в области программирования — это же вообще с ума сойти. Сеченов перебирал в голове все моменты, когда он ночами вместе с Челомеем и Филимоненко корпел над этими разработками и планами. Всё оказалось зря, потому что сегодняшние испытания показали в итоге хаос и, слава Богу, что без жертв! — Вам меня не понять, я над своими проектами не просто работаю… Нет, я ими живу, я так рассчитывал, что на этот раз всё получится. Точнее, ведь им даже многое нравилось: скорость, проходимость и прочность. Был ведь шанс, что проект одобрят, — Дмитрий неожиданно тихо сказал, а потом наконец спрыгнул вниз.       Не хотелось возвращаться, не хотелось видеть мнимых судей. Самое худшее было столкнуться с коллегами, которые лишь в немом отчаянии посмотрят на него, прекрасно понимая, что будет дальше. Разочарование накрыло новой волной, пена обиды шипела и бурлила внутри. Сеченов понимал, что не он один чувствует это — у него есть коллеги, которым тоже больно. Нельзя унывать при них, нельзя, надо брать себя в руки. Неожиданно он почувствовал неуверенные хлопки по спине, которые должны были, вероятно, подбодрить. — Вы молодец, я думаю, начальство должно оценить то, как вы ринулись голыми руками отключать эту махину, — Петров слабо улыбнулся. — Это им неинтересно, я же должен был, — учёный посмотрел на того и горько вздохнул, тихо замечая. — Сам виноват, а ведь Харитон говорил…       Виктор недовольно нахмурился: что-то уже совсем всё звучало загробно. Он силком развернул Сеченова, схватил за плечи и сильно встряхнул. Учёный ошарашено уставился на Петрова, который с жаром выпалил: — Вы совсем с ума сошли? Вы только что представили комиссии и аж военным гигантских многофункциональных роботов! Эти роботы были успешны, они выполнили свои задачи — это победа. Вы же учёный, оцените преимущество для вашей команды — роботы пошли, роботы выполнили все требования, чисто теоретически, вы сделали всё! Прекратите это уныние, да, мы прекрасно знаем, что вероятнее всего скажет руководство и они будут не правы. Даю вам голову на отсечение, что они ещё пожалеют, если закроют ваш проект! Они очень пожалеют, товарищ…       Он запнулся, внезапно понимая, что не знает с кем именно говорит. Он слышал много фамилий, да-да, он был осведомлён о новом главе НИИ, но понятия не имел с кем именно находится сейчас. Горячее дыхание обжигало лицо на сильном морозе, а громкие слова звучали оглушающе громко в тишине полигона. — Сеченов. Дмитрий Сергеевич Сеченов, — ответил учёный, искренне улыбнувшись. — Спасибо вам. — А я Виктор Васильевич Петров, — спохватился тот, наконец отпуская того. — Надеюсь, всё-таки мне удастся поработать вместе с вами. — И я надеюсь, только, боюсь, не в ближайшее время, — Сеченов вздохнул, наконец глядя вдаль, где должна быть публика, которая до этого из биноклей наблюдала за действиями роботов, но с момента сбоя потеряла интерес. — Давайте вернёмся, мне всё-таки надо увидеть лица злополучной комиссии, хотя я и так всё понимаю. — Жаль я не получил разрешение на перевод к вам раньше, может помог бы, — Петров покачал головой, поправляя шапку-ушанку съехавшую набекрень. — В любом случае времени было преступно мало, такие сбои не должны случаться больше, а если бы у роботов было гораздо больше снарядов… Могли погибнуть бы люди, — Дмитрий помрачнел, оглядываясь вокруг.       Виктор ничего не ответил, лишь побрёл следом, понимая, что невозможно в таком деле без сбоев и жертв. Тяжело, когда учёный верит в возможность невероятной гуманности в науке, это принесёт тому великое разочарование в один день и горькое осознание. Только Петров не догадывался, что это Сеченов давным давно понимал сам. Они обязательно поработают вместе, но не сейчас, ведь проект будет признан невозможным и всех перебросят на другие работы, которые актуальны в годы войны. Они встретятся до этого лишь один раз в коридоре НИИ, когда Сеченов будет идти в окружении людей из НКВД. Виктор будет неотрывно смотреть на того, а потом вслед, пока учёный не исчезнет за глухо хлопнувшими дверьми. Тот же не взглянет на нового знакомого, пройдёт будто того не существует: лучше не привлекать внимание НКВД к людям, которые могут пострадать из-за того, что просто познакомились с Сеченовым в неподходящий момент. Они ещё успеют поработать вместе, но в лучшие времена…