Саньхэхуэй

— Давай Ветерка подождем? Не будем пока заказывать. — Угу, — спокойно отозвалась Жоэ. Се Лянь сидел на жесткой табуретке на веранде дешевой лапшичной. Рядом с ним сидела Жоэ, задумчиво рассматривая кончик косы. Рабочий люд сновал туда-сюда по улице, в глазах рябило от темных макушек и смуглых усталых лиц. — Ну где же А-Сюань, — задумчиво протянул Се Лянь, — вечно он опаздывает. — На репетиции задержался, может… — отозвалась Жоэ. Друзья договорились встретиться, поесть лапши и вспомнить университетские будни. Все трое этой весной закончили Шанхайскую театральную академию. Учеба на разных направлениях не преграждала им путь к общению. Се Лянь занимался философией, Ши Цинсюань посвящал себя актерскому мастерству, Жоэ планировала стать профессиональной танцовщицей. Все трое познакомились на общих парах по истории мирового искусства, сидели рядом. Так зародилась их дружба. Со стороны люди никогда не переставали поражаться, как настолько разные люди могли сдружиться. Вообще, Се Лянь и Жоэ были знакомы с раннего детства. Попав в один университет они слабо сдружились с одногруппниками. И правильно, старый друг лучше новых двух. Да и такие замкнутые чудики, как эти двое, вообще в принципе плохо вливаются в новый коллектив. Посторонним казалось, что вся дружба этих двоих заключалась по большей части в том, что Се Лянь подолгу рассказывал Жоэ о разных философских течениях, занудных книжках и великих мыслителях прошлого, а Жоэ просто молча слушала. Так, собственно, и было на самом деле. Но их дружба вовсе не была такой скучной, какой могла показаться на первый взгляд. Разговоры этой парочки действительно были пресноваты на вкус большинства людей. Иногда Се Лянь и Жоэ просто сидели бок о бок, молча созерцая суетный мир. Но их связывали годы совместной жизни, бессчетные бедствия и счастливые моменты, которые они пережили вдвоем. Се Лянь взглянул на свою молчаливую подругу. Золотисто-розовые лучи поигрывали на ее широких смуглых скулах и белоснежной рубашке, застегнутой на все пуговицы. Да, пожалуй, никто не знает его также долго и близко, как эта суровая девчонка. Чем меньше эти двое разговаривали, тем страннее на их фоне выглядел Ши Цинсюань. Манерный, раскованный, болтливый, этот гедонист и социальная бабочка вообще, казалось, не вписывался в компанию двух чудаковатых изгоев-деревенщин. Но как ни странно, противоположности притягиваются. Ши Цинсюань относился к этим двум интровертам как к малым детям, которым непременно надо помочь ассимилироваться в новом социуме, обязательно показать им Шанхай и рассказать все-превсе сплетни и слухи университета. А Се Лянь с Жоэ были и непротив: в конце концов, им действительно нужен был проводник в реальную жизнь. Неожиданно за спиной раздался жизнерадостный возглас: — Ах, я слегка задержался! Давно вы тут ждете? — это в забегаловку влетел запыхавшийся Ши Цинсюань. Холеной изящной ручкой он отодвинул легкую табуреточку и плюхнулся на нее. В ухе оранжевым отблеском сверкнул бриллиантовый гвоздик. Такой человек, как он, весь лощеный, ухоженный, одетый с иголочки, сильно выделялся на фоне бедных студентов и семей рабочих, которые приходили по вечерам в эту лапшичную. Он словно сошел с фотографии в газете из раздела светской хроники. Се Лянь и Жоэ сидели тут уже по меньшей мере полчаса, но ругаться на их ветряного друга смысла не имело: все равно он никогда и не начнет приходить во время. Се Лянь небрежно махнул рукой: — Да не, минуток пять всего, — Жоэ только хмыкнула, но ничего не сказала, только отбросила длинную толстую косу за спину, — что ты возьмешь? Ши Цинсюань взял в руки видавшее виды бумажное меню, пробежался по нему глазами, и спросил: — А вы что хотите? ***** Троица брела по вечерней улочке, искрящейся от фонарей и вывесок торговцев, и болтала о своем. Во влажном прохладном воздухе витал запах бензина, пряной жирной пищи и пыли. Больше всего, конечно же, говорил Ши Цинсюань. — Как там твои пробы на новую роль? — поинтересовался Се Лянь. — Ах, точно, совсем забыл сказать, — всполошился его жизнерадостный друг, — мою кандидатуру утвердили! — Мои поздравления, — сухо пробубнила Жоэ. — Ой, вы не представляете, как я счастлив! — просиял Ци-сюн, словно начищенный чайник перед застольем, жизнерадостно размахивая руками во все стороны, — Завтра праздновать буду! — А как же твой день рождения? — вдруг спросил Се Лянь. — Как я мог, по-твоему, про него забыть? — пошутил Ци-сюн, — Завтра будет закрытая вечеринка. Там одним ударом двух зайцев убью: отпраздную день рождения, новую роль… — он вдруг сделал загадочную паузу, отвернулся и томно посмотрел на вечернее небо, — и день рождение еще одного человека… Се Лянь не стал спрашивать, что за человек. Очередной поклонник, скорее всего. Их у Ветерка воз и маленькая тележка. Собственно, это одна из причин, почему за ним закрепилось именно это прозвище: он был свободен и непостоянен, неконтролируем и переменчив. Его любовницам, да и любовникам, чего уж тут скрывать, не было числа, он порхал от одного воспевателя к другому. Никто не мог уследить, с кем он ночевал вчера, с кем празднует сегодня, к кому пойдет в гости завтра. Некоторые более воспитанные или же чопорные люди возмущались, мол, нехорошо про молоденького мальчика такие слухи распространять. Это все завистники и неудачники треплются, а на самом деле, Ши Цинсюань просто начал свою актерскую карьеру с того, что очень удачно сыграл роль бога Ветра в одной традиционной китайской постановке. — Но я бы хотел с вами тоже отпраздновать, в домашней обстановке, — он обнажил свои белоснежные зубы в очаровательной улыбке, — придете ко мне на выходных? «Ну как ему можно отказать?» — подумал Се Лянь. — Да, — Жоэ ответила за них двоих. — Договорились, — просиял Ветерок, — тогда в субботу часикам к шести подъезжайте ко мне. Был вечер понедельника, так что Се Лянь подумал, что у него будет еще целая неделя, чтобы купить Ветерку подарок. ***** Настала среда. Се Лянь забегался и так и не успел купить подарок Ветерку. Его день рождения был вчера, но они все равно не виделись. А праздновать втроем они будут только в субботу. Так что Се Лянь рассчитывал, что у него еще есть время на покупку подарка. Он мог бы купить его сегодня вечером, а сейчас ему в любом случае пора собираться на работу. По окончании института он устроился в детективное агентство, которым руководила его мать. Госпожа Юйши Хуан стремилась помочь сыну побыстрее набраться опыта в их деле. Впрочем, это было не единственное ее желание. Она не растила сына, пока тот был совсем мал. Ей пришлось еще очень давно покинуть деревню Водных каштанов, чтобы заработать денег в Шанхае. Город большой, портовый, густонаселенный, а значит, богатый. А где люди и богатство, там и криминал. Вот где ее профессия сыщицы наверняка бы пригодилась. Муж умер, когда сынишке было всего 5 лет от роду. После его смерти она взяла девичью фамилию. Женщина перебралась в Шанхай, оставив Се Ляня на попечение местного монастыря. Все это время они от силы писали друг другу письма, и то редко, раз в пару месяцев. Когда сын поступил в Академию, мать предложила ему подработку в своем бюро. Там часок за заполнением отчетов посиди, туда разок чеки отнеси, завари кофейку, поговори с уборщицей. Работа мальчика на побегушках была хоть и не самой заманчивой, зато не пыльной. Да и какой студент откажется от легкой подработки? Госпожа Юйши хотела так сблизиться с сыном, но мало что получилось. Мальчик вырос умный и самостоятельный, в мамке не особо нуждался. Так что общение выходило хоть и теплым, но каким-то поверхностным, как-будто они не мать и сын, а простые знакомые. Зато Се Лянь вдоль и поперек выучил, как устроена деятельность сыщиков, так что когда с учебой в университете было покончено, он сразу же стал младшим следователем. Конечно же, не без влияния матери. Сама-то она училась на юриста, потом долго и упорно искала работу, маленькими шажками поднималась по карьерной лестнице. Чего бы и не помочь любимому сыну? Се Лянь сбегал в душ, быстренько нацепил на себя рубашку и брюки, завязал волосы в узел и побежал к трамвайной остановке. Лучше он купит перекусить в ближайшей к работе забегаловке, все равно опаздывает. Надо отметить, что кулинария никогда не была сильной стороной Се Ляня. Но он никогда не терял надежды, раз за разом упражняясь в готовке. И раз за разом выбрасывая свои шедевры в помойку. В бюро уже начался рабочий день. На входе в главный офис его встретил высокий стройный парень с длинными волосами, забранными в высокий хвост: — Доброе утро. Чего это мы опаздываем. — Доброе, Му Цин. Проспал. Госпожа Юйши уже пришла? — Се Лянь всегда называл так мать, будучи на работе, чтобы не смущать коллег. — Нет, тоже опаздывает. Это у вас семейное, видимо. «Му Цин всегда такой саркастичный, — подумал Се Лянь, — а ведь по нему видно, что он совсем не злой человек. Не понимаю, зачем он иногда так грубо разговаривает». Несмотря на ехидную манеру общаться, Му Цин нравился Се Ляню. У входа послышалась оживленная беседа: — … хочу ему это дело поручить, пусть опыта набирается, — раздался женский голос. — Госпожа Хуан, не переживайте. Лянь-сюн у нас смышленый парень, со всем справится. Да и с такой-то матерью он ни за что не пропадет. — Смышленый-то смышленый. Рассеянный только бывает и о помощи просить не умеет. Переживаю иногда за него. Дверь открылась и на пороге показалась невысокая женщина лет сорока-сорока пяти в традиционном китайском платье, сидящем точно по ее хорошо сохранившейся фигуре, и высокий молодой парень крепкого телосложения в хлопковых брюках и в рубашке, надетой поверх майки и расстегнутой на три верхние пуговицы. — Да вы не беспокойтесь, госпожа Хуан, я ж рядом буду, помогу если что, — с этими словами парень задрал вверх крепкую руку и показал сильную мышцу, как бы намекая, что за ним ее сынишка будет как за каменной стеной. — Ах, Фэн Синь, вечно ты смеешься надо мной! — шутливо ответила женщина, — О, Се Лянь, ты уже пришел. Се Лянь кивком поприветствовал коллег, сделав вид, что не слышал рассуждений матери. — Я сегодня хотела поручить тебе первое дело. Пойдем ко мне в офис. Все четверо стали подниматься по узенькой лестнице на второй этаж, где и располагались их кабинеты. Их сыскное бюро представляло из себя маленькую душную конторку, занимавшую два этажа старого, еще дореволюционного здания. Поднявшись по лестнице, сыщики попали в длинный узкий коридор, который никогда не видел солнечного света. Стены были выкрашены масляной краской тухло-зеленого оттенка. В рядок выстроились коричневые квадратики дверей, ведущие в кабинеты следователей. За спиной Се Ляня раздавался недовольный бубнеж: — Опять к начальству подлизываешься, подхалим… — это Му Цин опять был недоволен Фэн Синем. — Ой, да что ты начинаешь, — отмахнулся от него приятель, достал бумажный пакетик, подоткнутый под кобуру, и двумя пальцами выудил из него какой-то темный сморщенный комочек, после чего с довольным лицом закинул его в рот. — Фу, опять ты со своими сухофруктами, сколько можно их жрать? — Не нравится — не ешь. Тебе и не предлагают, — как ни в чем не бывало ответил Фэн Синь. — Мальчики, прекращайте балаган, — бросила через плечо госпожа Хуан. Она любила обоих как сыновей и никогда не воспринимала их перебранки всерьез, — за работу. Пойдем, Се Лянь. Му Цин и Фэн Синь разошлись по своим кабинетам, которые находились друг напротив друга, а Се Лянь поймал себя на мысли, что так ничего и не купил себе на завтрак. Ну да ладно, потом. Он зашел вслед за матерью в ее кабинет. Он был небольшим, но попросторней, чем у большинства сотрудников. Сбоку от окна, из которого открывался вид на Шанхайский порт, стоял письменный стол, а на стене за ним висела большая фотография Мао Цзедуна. Юйши Хуан размеренным шагом подошла к рабочему месту, выудила из верхнего ящика стола коричневую папочку, с секунду подержала в руках, а затем вручила сыну. — Вот. Человек пропал на днях. Только вчера заявление получили. Дело хоть и серьезное, но рядовое. Такое нередко случается, думаю, знаешь уже. На первый раз пойдет. Справишься, думаю. Она вручила документ Се Ляню. Он уже не первый год ошивался в ее бюро, и хоть еще ни разу не вел собственных дел, но был уже знаком с работой сыщика. Действительно, люди пропадают каждый божий день, время неспокойное, все-таки. Да и когда оно вообще было спокойным? Се Лянь привык к будничному тону, с которым местное население этой конторы описывало пропажу людей, торговлю органами, убийства. Это для обывателей это страшно, а им-то не впервой. Се Лянь погладил большим пальцем желтенький жгутик, которым была завязана папка: — Справлюсь, — задумчиво сказал он и пошел в свой кабинет. Он заехал туда буквально на днях. Это было стандартное помещение, маленькое и унылое, но отчего-то уютное. Се Ляню нравились такие места: к роскоши он всегда был равнодушен, ему было не так уж и важно, красивая это была комната или нет. Он ничего не ожидал от офиса. Главное, что здесь тихо и уединенно. Здесь ему легко будет сосредоточиться на мыслях. В кабинете стоял стандартный стол, бюро, тоже висел портрет лидера компартии на стене, но уже поменьше, чем в кабинете матери. Се Лянь всегда смущался его пристального взгляда. Вид был не такой красивый, как в комнате, откуда он только что вышел: двор, закиданный бычками дешевых сигарет, провода, типовая застройка, загораживающая горизонт. По синему небу плыли облака. Се Лянь сел за стол, раскрыл дело и стал изучать: «4 сентября 196* года гражданин Китайской Народной Республики, Ши Цинсюань, 20-ти лет, пропал без вести …» Се Лянь не сразу понял, что здесь было написано. Перечитал еще раз. Ши Цинсюань…тезок, может?..Когда они виделись в последний раз?.. в понедельник, кажется… «…вышел из ресторана «Призрачный город» в примерно 23:45 и отправился в неизвестном направлении. Дома у гражданина Ши Цинсюаня был погром, наблюдаются следы борьбы, отпечатков пальцев не обнаружено. На ручке двери были найдены следы хлороформа. Удалось опросить нескольких посетителей: граждан Пэй Мина, Лан Чан, Кэ Мо». Се Лянь все равно не знал, кто эти люди. К делу прилагались фотографии с места происшествия: разбитая ваза, как раз такая же, что была у Ветерка дома, покосившиеся на стене картины, опрокинутые с вешалки вещи… пальто Ветерка, пиджаки Ветерка…к делу был приложен пакетик с бриллиантовым гвоздиком. Се Лянь таращился на текст, его бросило в холодный пот. Он все еще надеялся на невероятное совпадение. Какая-то частичка его сознания прекрасно понимала, что не может в мире существовать двух одинаковых Ши Цинсюаней, но он отказывался верить. Он взглянул на строчку, где говорилось, кто написал это заявление: Ши Уду. Старший брат Ветерка. У Се Ляня поледенели руки: это не совпадение. Ветерок действительно пропал. Он просидел в одной позе за столом незнамо сколько времени, просто глазел на текст и пытался переварить полученную информацию. Его первым заданием было найти собственного лучшего друга. Перед глазами начали мелькать самые ужасные картины: избитый Ветерок, изнасилованный Ветерок, изуродованный и покалеченный Ветерок…мертвый Ветерок. Если бы в дверь вдруг не постучали, Се Лянь начал бы сходить с ума. — Эй, следопыт, ну, как дела? Вручила тебе мамка дельце? Что там? — в кабинет ввалился Фэн Синь. — Прекрати называть госпожу Хуан «мамкой», ты из какой деревни приехал? — дребезжал за его спиной Му Цин. Эти двое как всегда были на своей волне, но заметив, с каким растерянным видом на них смотрел Се Лянь, они сразу поняли, что что-то не так. — Ой, да че ты, испугался первого дела что ли? — решил подбодрить друга Фэн Синь, схватил папку с его стола и заглянул внутрь. Му Цин тоже стал читать из-за его плеча. Они не сразу поняли, что так смутило Се Ляня. Повисла пауза, а потом Му Цин серьезным тоном спросил: — Это тот твой приятель из университета? Актер который? У Се Ляня стоял ком в горле, ему было тяжело дышать, тяжело говорить. Поэтому он просто молча кивнул, растерянно глядя на друзей. Фэн Синь и Му Цин не сразу нашлись с ответом. Они переглянулись, потом снова посмотрели на Се Ляня, который казался маленьким несчастным комочком. — Ну, слушай… — начал было Му Цин. — Ты выпей воды для начала, сосредоточься… найдем мы его, все в порядке будет… Се Лянь вдруг вспомнил, как буднично его мать произнесла «человек пропал», и ему стал еще хуже. — Так, чем раньше возьмемся за дело, тем лучше, тянуть нельзя! — командным тоном произнес Фэн Синь. Потом еще раз пробежал глазами по делу и начал зачитывать вслух: — «В ресторане «Призрачный город» происходило торжественное мероприятие светского характера»… так, стоп, там же одни бандюганы и наркоторговцы ошиваются! — он вдруг резко взглянул на побелевшего Се Ляня, — Забей, дальше… нанана… О! Тут в списке приглашенных есть один человечек знакомый! Пэй Мин! — Это же старший брат Пэй Су! — подхватил Му Цин. Се Лянь не понимал, о ком речь. Фэн Синь пояснил, что его младшая, любимая, милейшая, обожаемая сестренка Баньюэ дружит с неким Пэй Су, а этот шкет приходится младшим братом вот этому вот Пэй Мину, который как раз-таки и был на этом их «светском мероприятии». — Вот видишь, как тебе повезло, что у тебя есть я! — весело заявил Фэн Синь, — уже и первая зецепочка есть! — при этих словах Му Цин недовольно закатил глаза, мол, ну сколько можно выкабениваться? Фэн Синь тем временем продолжал: — Знаю я этого Пэй Мина. Мутноватый тип, конечно. Он бывший военный врач, но сейчас на животных переключился. Ветеринарка у него своя. Ходят слухи, что он там в подвале за огромные деньги всяких мафиози латает. Хотя, за руку его ни разу еще не ловили. Пока что… — Значит, туда мы первым делом и отправимся! — приободрился Се Лянь.