Новенький

***

Исходящий звонок: Минерва МакГонагалл — Профессор МакГонагалл? — Да. — Добрый день! Это Гарри Поттер, ваш новый ученик. Мой социальный работник внезапно заболел, и мне пришлось самому садиться на поезд до Эдинбурга, — частил Гарри, волнуясь, — но, видите ли, я никогда до этого… Я перепутал поезд! Этот шел из Эдинбурга… Мне очень жаль, мэм. — Где вы сейчас находитесь, мистер Поттер? — Плимут, — сокрушенно признался Гарри. Только с его везением можно было ехать в Шотландию, а приехать в Девон. — Я уже взял билет до Эдинбурга, но это ночной поезд и прибудет только утром. А потом пригородным до Хогсмида. Я не успею на занятия. — Что ж, мистер Поттер… Учитывая обстоятельства… Пожалуй, что ничего страшного, — Гарри громко выдохнул от облегчения. Кажется, его не исключат в первый же день. — Вы уверены, что сможете добраться до Хогсмида сами? Я бы могла позвонить в социальную службу Плимута. — Мэм, поезд через час. И мне поможет служитель вокзала. Не стоит беспокоиться. — Хорошо, мистер Поттер. В Хогсмиде вас встретит мистер Хагрид. Больше некому, к сожалению, — завтра первый день. Отправляйте мне сообщение каждый час, как у вас дела. До встречи, юноша.

***

«Всё же есть на свете чудеса» — думал Гарри, счастливо улыбаясь заходящему солнцу. Иначе как бы так получилось, что он, Гарри Поттер, в этот прекрасный воскресный день, последний день лета, едет в поезде в самую престижную школу Великобритании и, главное, с каждой минутой всё дальше уезжает от Дурслей? Гарри отчётливо помнил то отчаяние, с каким он задувал шестнадцать горящих спичек, воткнутых в яблоко, ровно в полночь своего дня рождения в прошлом году. То жалкое яблоко было его праздничным тортом и, задувая «свечи», он загадал, чтобы свершилось чудо, и его жизнь изменилась в лучшую сторону к его следующему дню рождения. Несмотря на то, что не было ровным счётом никаких предпосылок к исполнению его желания, чудо всё же произошло, когда Гарри уже практически потерял всякую надежду — прошлый учебный год был кошмарным, его ситуация в школе и дома стала не лучше, а хуже, но три месяца назад в первых числах июня в дом номер четыре по Тисовой улице пришли серьёзные изменения. Их звали Ремус Люпин — новый социальный работник Гарри. Третий по счету. Первого, мистера Квиррелла, Гарри помнил плохо — заикающийся молодой человек, который, казалось, боялся всего — хлопнувшей двери, Дурслей, самого Гарри, но, главное, задавать вопросы и, мать его, выполнять свою работу на совесть. Он заходил раз в месяц на пять минут, едва ли переступая порог, спрашивал, всё ли хорошо, и, услышав положительный ответ из уст тети Петуньи, уходил. Гарри случайно подслушал разговор дяди и тети и таким образом выяснил, что Квиррелла отправили в больницу тюремного типа — у парня оказалось раздвоение личности, и его вторая личность творила какие-то стремные вещи, подражая участникам какой-то жуткой секты. Так в одиннадцать лет у Гарри появился новый соцработник мистер Локхарт, смазливый самовлюблённый мужчина, появление которого принесло только одно изменение в жизнь Гарри — раз в месяц он мог вдоволь наесться лучшими блюдами тёти Петуньи, которые она наготавливала к каждому визиту Локхарта, который любил поболтать (в основном о себе) и всегда оставался на ужин, наслаждаясь глупым хихиканьем тётушки. Мистер Люпин был совсем другим. Впервые в жизни Гарри почувствовал, что кому-то есть до него дело. В свой первый приход, он несколько часов говорил с Гарри лично, наедине, в его комнате. Это было что-то новое. Он рассказал, что Локхарт попал в аварию на своем пижонском кабриолете, получил травму головы и потерял память. Дела его подопечных передали Люпину, и вот тут-то вскрылось, что хвастливый павлин, сверкающий белозубой улыбкой, был мошенником и на протяжении многих лет обворовывал Гарри. Возможно, даже его идеальные виниловые зубы были вставлены за его счёт. Гарри не сразу понял, что значит «обворовывал», ведь всё его имущество было надето на нём, а также лежало в его школьной сумке. Тогда мистер Люпин рассказал неверящему Гарри, что родители оставили ему наследство — некоторую сумму денег, а также дом в элитном районе Лондона. Когда Люпин назвал ему сумму, Гарри понял, что он, никогда не имевший в кармане больше десяти фунтов, теперь, черт возьми, — владелец несметных сокровищ! Окончательно Гарри поверил в это, только когда в тот же день они пошли в магазин техники и купили ему дорогой смартфон и наушники, и вдобавок к этому Люпин дал ему пятьдесят фунтов на карманные расходы. Мистера Люпина интересовало всё, он задавал и задавал вопросы, и несмотря на то, что ответы из Гарри приходилось чуть ли не клещами вытаскивать, он не раздражался и вел себя очень мягко. Гарри видел, что этот человек, в отличии от Квиррелла и Локхарта, ясно видит все проблемы Гарри и не собирается закрывать на них глаза. Возможность убедиться в этом появилась у Гарри в тот же день — мистер Люпин более часа разговаривал с дядей Верноном и тетей Петуньей. Гарри и Дадли, которые, возможно, впервые в жизни, действовали сообща, а именно подслушивали, распластавшись по двери, так ничего и не смогли услышать, кроме строгого тона социального работника и оправдывающегося — старших Дурслей. Уходя, мистер Люпин, тепло улыбнулся и сказал: — Звони мне, Гарри. По поводу и без. До скорой встречи! Дядя Вернон сразу накатил себе полстакана скотча и, перехватив злобный обещающий взгляд Дадли, заорал: — Быстро к себе в комнату, парень! — и добавил, уже обращаясь к Дадли, — Ты не тронешь его телефон! Иначе этот полоумный Люпин устроит нам весёлую жизнь! Он обещал подать в суд, если будут жалобы, волчара облезлый… Гарри довольно хмыкнул. За телефон можно было теперь не переживать. А мистер Люпин действительно чем-то был похож на волка, что-то такое в чертах лица, а насчёт «облезлого» — тоже в какой-то степени верно. Гарри не был специалистом, но по мужчине было видно, что он чем-то болеет — долго и серьёзно. Мистер Люпин навещал Гарри каждую неделю, кроме того, он ещё часто звонил и спрашивал, как Дурсли себя ведут. А Дурсли действительно стали меньше цепляться к Гарри без повода, и он наконец стал чувствовать себя более или менее спокойно в их доме. Это было важное изменение. Но главное, Гарри теперь имел доступ к интернету, мог смотреть фильмы и сериалы, а также общаться онлайн, более того у него впервые появилась личная жизнь. Его первый роман продлился недолго, но, черт возьми, как же это было волнительно. Ну и самое-самое главное, мистер Люпин сказал ему, что по завещанию родителей Гарри должен был уже давно учиться в одной из лучших частных школ страны — Хогвартсе, в Шотландии, и, заручившись согласием Гарри, мистер Люпин весь июль занимался его переводом в эту школу. Гарри был счастлив. Впервые на своей памяти он был действительно счастлив — следующий год он проведет вдали от Дурслей, а потом ему исполнится восемнадцать, и он сможет навсегда покинуть Литтл Уилгинг, чтобы никогда больше туда не возвращаться и не видеть своих родственников, которые не захотели дать ему ни капли любви.

***

Ремус Люпин стал для Гарри кем-то вроде близкого человека. И дело было даже не в том, что он несколько раз возил Гарри в Лондон, где познакомил с новым банковским работником, который занимался его наследством, купил Гарри ноутбук и нормальную одежду, но главное, мистер Люпин относился к Гарри, как к родственнику, разговаривал на разные интересные темы, пытался порадовать всякими мелочами и неизменно тепло смотрел и искренне интересовался его жизнью. Во время их последней встречи мистер Люпин выглядел плохо, поэтому Гарри несильно удивился, когда утром 31 августа он позвонил из больницы и преисполненным сожаления голосом сказал, что, к сожалению, не сможет посадить Гарри на поезд до Эдинбурга. Гарри, непривыкший к заботе и вниманию, уверил его, что справится сам. В наушниках заиграл проигрыш новой песни, Гарри прислонился лбом к оконному стеклу. Поезд проносился через какую-то деревушку, Гарри показалось, что огоньки фонарей подмигивают ему, и он улыбнулся. Завтра начнется его новая жизнь.

***

В Хогсмиде шел мелкий дождь. На перроне никого не было. Мистер Хагрид почему-то не смог его встретить. Гарри было неудобно звонить директору в разгар учебного дня, и он решил добраться до школы самостоятельно. Дорогу он спросил у смотрителя вокзала. — Эээ нет, мистер! Если ты — новый ученик, то должен обязательно плыть через озеро в Хогвартс. — Плыть? Гарри на секунду подумал, что смотритель действительно предлагает ему добираться вплавь. — Вон там причал, — смотритель указал рукой к выходу с платформы, — идти по дорожке минут пять. Лодочник поможет погрузить твой чемодан и доставит к школе в лучшем виде. Гарри плохо плавал и такая перспектива его не радовала. — Может, я лучше по дороге доберусь? — Это традиция! — смотритель поднял вверх указательный палец. — Кроме того, плохая примета — добираться в Хогвартс по дороге первый раз: долго не продержишься — исключат из школы или ещё что похуже случится. Иди на пристань и не спорь! Гарри не верил ни в добрые приметы, ни в недобрые, но рисковать не хотелось. Тем более упертый смотритель так и не показал, где дорога. На другом берегу озера Гарри встретил неприятный жилистый старик, который назвался мистером Филчем, комендантом жилой части школы. Гарри помалкивал, слушая правила проживания, и старался не сильно пялиться по сторонам, хотя вид школы его потряс. Он, конечно, уже успел посмотреть документалку о Хогвартсе, но вживую замок поражал. Не верилось, что он будет жить и учиться в таком красивом и живописном месте. — Ученики у нас живут по двое. Вот это твоя комната, запоминай, — мистер Филч протянул ему ключ, когда они остановились у какой-то двери. — Заходи и быстро переодевайся. Директор МакГонагалл приказала сопроводить тебя в её кабинет. И школьную сумку бери — успеешь ещё на последний урок. Гарри быстро переоделся в аккуратно сложенный тетей Петуньей костюм — в борьбе между нежеланием помогать Гарри и опасностью, что кто-то может подумать, что она плохая хозяйка, победило последнее. Чему Гарри был сейчас рад — черный костюм с нашитой эмблемой школы сидел отлично, сам Гарри никогда не смог бы так идеально отпарить его и сложить, чтобы не помялся в дороге. Пока он завязывал галстук, зелёный в серебряную полоску, (обязательный атрибут учеников выпускного курса), было время немного оглядеться. Комната была средних размеров — две кровати с балдахином, два камода, два небольших шкафа, широкий стол и два стула темного дерева. Его сосед судя по всему был аккуратным человеком — нигде ничего не валялось, ещё он, по-видимому, привык жить здесь один — его вещи занимали весь стол, а книги были на обеих полках. Самое интересное, на столе стоял проигрыватель пластинок, и Гарри уже хотел было поближе рассмотреть его, когда в дверь резко постучались. — Ты что там, спать лег? — услышал он сердитый голос мистера Филча. — Иду! Гарри быстро задвинул чемодан под кровать, промокшие под дождем футболку и джинсы повесил сушиться на стул, пригладил мокрые волосы пальцами и выбежал из комнаты.

***

Разговор с директором не занял много времени. В основном МакГонагалл говорила об отличиях учебной программы Хогвартса от аналогичных программ обычных школ, а также рассказала к кому по каким вопросам можно обращаться. Под конец она выдала Гарри карту школы и школьных территорий, расписание уроков, записку к профессору и отправила на урок алгебры. Мистер Филч довел его до нужного коридора, назвал номер кабинета и удалился. Гарри в волнении ещё раз пригладил волосы. Сейчас он увидит людей, с которыми проведёт этот год. В голове замелькали картинки из школьной жизни в Литтл Уилгинге, и его стало подташнивать от страха, что и здесь всё будет так же. Глубокий вдох, выдох. Тук-тук-тук.

***