Dream of angel

Ангельские шаги и шелест крыльев, шорох перьев, на пальцах дрожь... - Спи спокойно, Дин. Ангелы хранят твой сон. - мама шептала ему это, укладывая перед сном. Сжимала его ладошки, складывая их вместе и позволяя следовать волшебству, одними губами повторять слова молитвы, которая волновала что-то внутри, подобно волшебному заклинанию. Сэм беспокойно ворочался в своей колыбели, совсем еще малыш. Временами он недовольно посапывал, будто бы ругаясь на весь мир за то, что его тревожат, из-за чего Дин невольно улыбался: он так и видел, как его маленький братец однажды вырастет большим ворчуном. Но одна непослушная мысль тут же заставила улыбку померкнуть. - Мама, а как же Сэмми? Он еще маленький, не может вместе с нами... - Дин беспокойно заворочался, уже намереваясь подняться с кровати и снова прильнуть к колыбели брата. Какое-то непонятное волнение поселилось в его сердце с недавних пор и каждый вечер он задавал один и тот же вопрос: "Мама, а как же Сэмми?". Мэри лишь устало улыбалась в ответ, качая головой: - С Сэмми все будет впорядке. Когда будет нужно, ангелы заступятся и за него. А, когда он вырастет, мы ему расскажем как им молиться. Ни о чем не переживай. - нежная рука мамы мягко коснулась его лба, успокаивая простым касанием. Ресницы Дина затрепетали. Благодаря ее ответу, он успокоился: - Угу, мам. Ангельские шаги и шелест крыльев, шорох перьев, на пальцах дрожь... Ему снилось что-то невообразимое. Улыбка сама по себе расцветала на его лице и он не знал более ни о чем. Ни о том, что мама ушла и дверь в их комнату закрылась, оставив им лишь свет луны и маленького ночника в виде машинки. Ни о том, что его лба больше не касается ее нежная рука, но теперь - чья-то чужая. И в касании этом нет нежности, нет никаких чувств кроме любопытства и интереса. - Кастиэль? Что ты делаешь? - в последний раз взмахнув крыльями, Ханна появилась рядом, встав по левую сторону от него. Ангел непонимающе посмотрел на нее, потом, проследив за ее взглядом - на собственную руку, прежде чем одернуть конечность и резко подняться, отступив от человеческого ребенка. Так и не дождавшись ответа, она продолжила: - Наоми ждет тебя. Она недовольна, сегодня ты задержался в человеческом мире дольше обычного и опаздываешь. Она ждет тебя уже целых пять минут. В голосе Ханны отчетливо слышалось непонимание. Что Кастиэль забыл тут, рядом с этими... существами? - Есть кое-что, что я не понимаю, сестра. - его тон не выдавал никаких эмоций: ни интереса, ни смятения, но он знал, что те понемногу пленяют его разум. - Что же это? - Ханна удивилась. Разве такой выдающийся ангел как Кастиэль может чего-то не понимать? Этот невысказанный вопрос был готов сорваться с её губ, но она промолчала. Как может она сомневаться в нем, своем брате и совершеннейшем из созданий божьих? - Почему, когда я смотрю на это создание, у меня болит в этом месте. - Кастиэль приложил ладонь к сердцу, с надеждой взглянув на Ханну. Та лишь непонимающе нахмурилась в ответ: - Что значит "болит", Кастиэль? Я не понимаю. Руки ангела безвольно опустились. Действительно, что же это значит? Как можно объяснить? Кастиэль неловко прочистил горло, прежде чем попытаться. Ему казалось, будто бы он пытается преподать кому-то науку, в которой сам до постыдного несведущ. Ему думалось и верилось, что достойным образом подобные вещи мог бы объяснить только Отец. Он ведь создал боль. - Когда я смотрю на это существо, оно кажется мне хрупким. Я чувствую, что мне будет жаль, если оно умрет. - Кастиэль сам не понял, как эти слова сорвались с его губ. Слишком эмоциональные для ангела божьего. Он чувствовал, что перестал уже что-либо понимать. - Но почему тебе жаль это существо, Кастиэль? - Ханна была обескуражена. Разве жизнь и смерть это не привычный порядок вещей? - Потому что "это" - человек. Взмах крыльев и в комнате больше не осталось никого. Мягкий, призрачный порыв ветра коснулся пряди его волос, вызвав у Дина на замену прошлой, - большой и широкой, - слабую, неуверенную улыбку, что медленно исчезала с его губ. Ему казалось, что он что-то потерял и никак не может найти. Его сон стал беспокойным и тревожным. До тех самых пор, пока на одеяло не приземлилось белоснежное перо, тут же растворившись маленькими искорками в воздухе. Это вернуло мальчику прежний покой.