All that is turned to fable

Он спас Люнет он спас Люнет он спас Люнет. Ты его принимаешь, потому что он спас Люнет. Ту, что столько лет служила тебе и была верной подругой. Ту, что уговорила тебя выйти за него замуж. Рыцарь Льва не был похож на рыцаря. Он и не был Ивэйном, рыцарем Ландука, который покинул замок два с половиной года назад. Ее Ивэйн был как будто бы выше. У него было не такое осунувшееся лицо. Да и доспехи на нем сидели крепче. Удивительно, но ему очень шли длинные волосы. И все равно это был немного ее Ивэйн. Тот, что клялся вернуться, потому что как можно к тебе не вернуться, милая, любимая, Лодин, это ведь так просто — вернуться. Ты вернулся. Ты вернулся так поздно, но ты вернулся, иди ко мне, пожалуйста, нет, стой на месте, ты опоздал, ты не вернулся, ты сошел с ума, ты не Ивэйн. Рыцарь Льва, спасибо тебе за подвиги твои, спасибо за спасение Люнет, спасибо, что вернул доблесть и честь своему имени. Ландук приветствует тебя, рыцарь, мы рады твоему присутствию. Ты можешь остаться в замке, прежде чем продолжишь свой путь подвигов дальше, прославляя свое имя на весь великий остров. Только не уходи. Ты не вернулся. Ивэйн, ты знаешь, сколько мужчин просили моей руки? Достаточно. Достаточно для того, чтобы задуматься. Ей приходило множество писем, портретов, подарков. Но никто не доехал до самого замка. Сначала все боялись Ивэйна, что он все-таки вернется. Запоздало, но вернется. И что тоска по нему будет еще настолько нестерпимой, что Леди Фонтана примет его в свои объятия, несмотря на невыполненное обещание. Потом боялись безумия Ивэйна. Потому что безумный Ивэйн тоже мог вернуться и снова убить мужа своей любимой, лишь бы быть с ней. После у Ивэйна появился лев. Но на самом деле все боялись Лодин, но ведь ни один мужчина не признается, что боится женщины, которая научилась управлять своим замком так, словно мужчина ей и не нужен. Словно. Он ей и не в замке был нужен, а в сердце. Он в сердце и был, да сердце давно уже задеревенело, чтобы не тосковать по безумцу, что преклонил колено и не смог по-настоящему посмотреть ей в глаза. И из всех слов, что она могла ему сказать, хотела, собиралась, придумала, смогла сказать лишь: — Встань и посмотри на меня. Ты опоздал. Она сказала это громко, чтобы это отозвалось от каждой стены замка Ландук. Громко, сухо и немного утло. Не с обвинением, просто с констатацией факта. Она научилась работать с фактами за то время, что заняла трон Ландука. Она многому научилась, когда заняла трон. Включая то, как быть одинокой. Брошенной. Ожидающей. Одной. Брошенной. Брошенной. Им брошенной. — Зачем ты вернулся? — бросает она уже холоднее и словно бы злее, потому что уже давно разучилась говорить по-другому и особенно с тобой, Ивэйн.