Генерал

Невеста была ослепительно красива в платье из белоснежной парчи с серебряным шитьем. Белокурые волосы, уложенные в сложную высокую прическу, обрамляли высокое чело. "Тебе невероятно повезло, сын! Одна из знатнейших семей империи согласилась породниться с нами. Высочайшее разрешение на брак получено, Звездные Ясли благословили ваших будущих детей." Кано не возражал. Он безупречно исполнял все тонкости ритуала. Никому не было дела до того, что он чувствует, да и чувствует ли вообще. В браке чувства не важны, главное - благополучие и репутация семьи. Для гем-лорда брак с аут-леди - великая честь, признание перспективности генетической линии. Будучи существами с менее совершенной генетикой, гемы подчиняются аутам. В любой другой культуре второстепенный статус считался бы для мужчины унизительным. Варварское сознание диких племен вызывает лишь снисходительную улыбку у представителя цетагандийской аристократии. Дети Йэдоро Кано будут еще ближе к совершенству. Что может быть важнее и почетнее? Только отчего-то при мыслях о варварской крови, дыхание высокородного красавца сбивалось и синие глаза темнели. Досадная несдержанность. Леди Сибилла была довольна своим новым домом. Подарок свёкра был высоко оценен, благосклонное одобрение выражено. Муж был неназойлив и держался с похвальным достоинством. Прекрасная библиотека, оранжерея, лаборатория, огромный парк, сохраненный в первозданной дикости, прекрасно обученная прислуга... В браке тоже можно получать удовольствие от жизни, если знать как. Леди Сибилла знала. Лорду Кано еще предстояло этому научиться. Жизнь вошла в спокойный ритм довольно быстро. По началу Кано избегал жены, не будучи уверенным в том, что способен соответствовать высоким требованиям строжайшего этикета. Но леди Сибилла оказалась исключительно доброжелательной и демократичной особой. Она первой пошла на контакт, предложив провести вечер вместе. И когда первое напряжение ушло, Кано ощутил тончайшее ментальное касание, словно невидимая легкая рука гладила его по голове, шее, плечам, убирая остатки скованности. Изумительное легкое вино, изысканные закуски, дивная негромкая музыка и открытое пламя камина сделали свое дело - он растаял и почти уверился в том, что брак - не такая уж скверная вещь. Глаза Сибиллы сияли, голос струился, словно горный ручеек, в воздухе плыл дивный аромат духов. "Во истину, аут-леди - неземные создания" - рассеянно думал Кано, наблюдая за тем, как его избранница разливает воду по чашкам, готовя чай. "Не любовь, но симпатия, определенно." Они говорили обо всем на свете. От погоды на Тау Кита до проблем моделирования генетического кода. - Все же, мне кажется, мы пока очень далеки от успеха, леди Сибилла. Наша популяция несравненно уязвима из-за отсутствия способности к самостоятельному размножению. - Верно, усложнение кода, дорогой Кано, требует некоторых жертв. Более простые в генетическом отношении виды более жизнеспособны. Так, увы, устроен мир - природа тяготеет к простоте. - Вы полагаете, у нас есть надежда? - Надежда - эфемерная субстанция. В науке можно опираться только на фактический материал. Но если уж речь зашла о надежде, то я полагаю, она у нас определенно есть, - тихий смешок и взмах неправдоподобно длинных ресниц. - Мы лишь в начале пути. И наши дети будут совершеннее нас и продолжат наше дело. - Несомненно. Они разошлись по своим покоям далеко за полночь, пожелав друг другу приятных снов. Кано принял душ, лег в постель, но сон долго не шел, а когда он все-таки уснул, чреда мутных, спутанных видений, где он безуспешно кого-то искал, была продолжением его тревожных мыслей. Проснувшись в середине дня, он почувствовал себя полной развалиной, и решил отправиться в бассейн, где пару часов наматывал круги, сильными гребками рассекая воду. Потом он долго и тщательно приводил себя в порядок - вечером его ждал ужин с женой. Леди Сибилла никогда не думала о браке, как о чем-то серьезном и постоянном. Персона будущего мужа интересовала ее лишь с точки зрения получения перспективного потомства. Она мечтала о самостоятельном генетическом проекте. В своих честолюбивых грёзах она уже входила в совет Звездных Яслей. Конечно, она еще очень молода, но когда же еще мечтать о блестящем будущем? Была и еще одна причина для столь поспешного замужества. Красавец Кано стал занимать непозволительно большое место в ее мыслях. Сбор информации ничего не дал - он был необычайно замкнутым человеком. Единственное, что удалось выяснить: когда-то в юности он жил в поместье деда на одной из планет буферной зоны. И там, будто бы, у него был весьма пикантный компаньон - гермафродит-бэтанец. Но никаких подробностей узнать не удалось, да и достоверность информации была сомнительной. Таким образом молодой гем-лорд, сам того не подозревая, заинтриговал леди Сибиллу, став ходячим ребусом. Живой ум аутессы требовал разгадки. - Вы, очевидно, много путешествовали, будучи военным атташе, - тонкие изящные пальцы завели за ухо локон, выбившийся из прически. - Да, мне посчастливилось побывать на разных планетах в разных звездных системах. Мир восхитительно разнообразен, - Кано наблюдал за супругой из-под полуопущенных ресниц. - Вот как? Мне всегда были интересны популяции людей, не подвергавшиеся генетической модификации. Там, полагаю, можно найти редкие и несомненно ценные мутации, что могло бы представлять ценность для нашей работы, как вы считаете? - Мне сложно судить, я не специалист в данной области. Но, насколько мне помнится, всякая полезная мутация несет скрытую опасность пробуждения дремлющих связанных генов. - Не скромничайте, Кано! Мне известно о том, какими блестящими были ваши работы по генетике в лицее. Вы могли бы стать превосходным ученым, - мягкая улыбка и поощряющее касание руки. - Верно. Но семейные традиции выше наших личных пристрастий. Отец пожелал видеть меня военным. Я повиновался. - Вы прекрасный сын. Особенно, если учесть широкое распространение вольнодумства среди молодежи. Я слышала, даже, что появилась радикальная группа, призывающая к свержению монархии и введению прямой демократии. - Молодости свойственен максимализм. Не думаю, что эти юнцы готовы пойти дальше манифестов и упражнений в риторике. - Вы мудро рассуждаете, и это вселяет уверенность в нашем с вами будущем. Грубая лесть в исполнении столь утонченной особы резала ухо, а перевод разговора на политические темы не сулил ничего хорошего. "Она проверяет мою лояльность?" Ответ прозвучал тут же. Слишком поспешно, словно Сибилла уловила растущее напряжение Кано: - Я была в столице во время покушения на императора. Меня с отцом и матерями пригласили во дворец именно в тот ужасный вечер. Никогда не смогу это забыть. Он привык всегда быть настороже. А после подобного пассажа тем более не собирался расслабляться. Разговор рассыпался на беспорядочную дробь ничего не значащих вопросов и ответов, вызывая ощущение диссонанса. Разочарование повисло в воздухе. - В одной книге я читала, что прогулка по ночному парку весьма романтична, - довольно рискованная попытка исправить положение. - Буду счастлив составить компанию. Вам принести шаль? - Если не затруднит. Она на кровати в моей комнате. Впрочем, я могу послать ба... - Не затруднит. Почту за честь услужить вам. Кано вышел из столовой, и спокойным шагом поднялся по лестнице к покоям жены. Лишь затворив за собой двери, уверенный в том, что никто не может видеть его, Кано сел на пол и закрыл глаза, чувствуя себя совершенно обессиленным. Сначала он хотел просто уйти в никуда, ничего не объясняя и не прощаясь. Тощая пачка бэтанских долларов и карточка регистрации, оформленная хозяином вместо утерянного паспорта - все, что было у Майка в карманах. Рассказывать Итану настоящую историю своего появления здесь почему-то не хотелось. Но выйдя на раскаленную улицу, он неожиданно обнаружил, что ноги сами несут его в тот дом. И почему до этого момента такая мысль не приходила ему в голову? Возможно по началу Майк еще в глубине души надеялся встретить Кано. Вот так, выйти однажды на улицу и увидеть высокую статную фигуру в струящейся длинной одежде, как в тот самый первый день их знакомства. Но дни текли, как песок в старинных часах, украшавших интерьер кафе, и с ними утекала надежда. А на ее место мутным потоком прибывала тоска. Попросить у хозяина денег взаймы и купить билет до Цетаганды? Немыслимо. Не те отношения, да и нет у Итана столько денег. Но, допустим даже он согласится, и Майк доберется до этой далекой загадочной империи. Что делать дальше, где искать свою потерю, а главное - нужен ли он ему теперь? Да и где гарантия, что Кано забросило именно сюда? А если портал работает по закону случайных чисел? Двери лифта бесшумно раскрылись. Майк нажал на кнопку и стал ждать. И ничего. Длинный пустой коридор с множеством одинаковых дверей, залитый холодным светом продолговатых светильников. И тишина. Ничего похожего на Чикаго. И такой же обычный спуск. Снова ничего. Чем бы ни являлся этот портал, сегодня он явно не работал. Выйдя на улицу, он еще какое-то время стоял, запрокинув голову, рассматривая одинаковые тонированные окна безликого здания, так прихотливо изломавшего его жизнь, потом вздохнул и понуро поплелся в свое кафе. Так или иначе, но за три с половиной месяца летней жары Майк определенно привык к жизни на "сковородке", а с наступлением осени совсем освоился на новом месте, благо жара уже не была такой испепеляющей. Теперь каждый день вместо отдыха, он отправлялся к тому самому дому, входил в подъезд, поднимался на лифте на один и тот же этаж, затем спускался вниз и возвращался в свою комнату. Никому не было до него никакого дела. Почти никому, как оказалось. В тот день все шло как всегда. Он сильно удивился, когда в кабину на этаже зашли двое мужчин, одетых в одинаковые льняные костюмы, и без лишних разговоров заломили ему руки за спину, фиксируя запястья чем-то напоминающим широкую пластиковую стяжку для проводов. Майк зашипел, дернулся, пытаясь вырваться, но тут же ощутил резкую боль в плече, похожую на укус. Сознание стало плыть, мышцы налились неимоверной тяжестью, а потом свет окончательно потух. Иметь дело с полицией Майку никогда не приходилось. Но это было и не обязательно. У него был Гасс, для которого стычки с властями были обычным делом. Однако, личный опыт всегда отличается от чужих рассказов. Жесткое металлическое кресло с подлокотниками, к которому его привязали, стояло в круге света. Дальше темнота. И тишина. Все как в дешевых детективах. Только в реальности - намного страшнее. - Итак, начнем, - голос раздавался из темноты. - Назовите ваше полное имя. - А вы кто? - Бэтанская служба внутренней безопасности. Повторяю вопрос: Назовите ваше полное имя. - Майкл О'Прай. - Возраст. - Двадцать три года. Язык с трудом ворочался в пересохшем рту и прилипал к нёбу. Голова гудела, как с похмелья, и каждый звук или попытка пошевелиться, впрочем абсолютно тщетная, отзывались в ней резкой болью. Руки и ноги, притянутые стяжками к стальной раме стула совершенно затекли. От яркого света слезились глаза. Ко всему этому примешивалась нарастающая тошнота. - Гражданство. - Соединенные Штаты Америки. - Место рождения. - Лос-Анжелес - Не стоит играть в игры, господин О'Прай. Повторяю еще раз: в каком городе вы родились? - Я же сказал, Лос-Анжелес. - И на какой же планете находится этот город? - На Земле, разумеется. - Изволите издеваться? - А по какому праву вы меня здесь держите и задаете идиотские вопросы? Гнев начинал накрывать Майка, лишая остатков здравого смысла. - Вы не в том положении, чтобы огрызаться. На вашем месте я бы рассказал все честно. Сыворотка правды, имеющаяся в нашем распоряжении, весьма эффективна, но последствия ее применения не до конца изучены, и могут серьезно повредить вашему здоровью. Вы еще молоды и должны беречь себя. - Вы не посмеете! Я иностранный гражданин и требую присутствия американского консула, - Майк отлично понимал, что блеф лишь оттянет неминуемую развязку, но сдаваться не собирался. - Посмеем. Более того, в отношении вас у нас имеется прокурорское разрешение на применение химических средств дознания. Шпионы - вне закона, и вам это должно быть отлично известно. - Я ничего не сделал! И говорить не буду! - Вы ничего не сделали? На протяжении двух недель вы приходили к дому номер 97 по 17-ой улице, поднимались на лифте на третий этаж, затем снова спускались вниз и, не задерживаясь, уходили. Если вы объясните нам смысл своих поступков, а кроме того отсутствие каких-либо данных о вас в базе посольства Соединенных Штатов Америки, и тот факт, что вы изволили родиться в городе, который уже более ста лет находится на дне Тихого Океана, то мы немедленно отпустим вас на свободу. Майк замер на минуту, пытаясь собрать остатки мыслей. Тело выламывало и страшно хотелось пить. Думать в таком состоянии неудобно. Да еще над всем этим нависал липкий холодный ужас, и с каждой минутой он становился больше и шире, почти застилал глаза, скручивал внутренности в тугой комок и лишал воли. Его убьют, не важно, что он им скажет. - А что противозаконного в том, что я катался в лифте? - губы пересохли и начали трескаться, тошнота все усиливалась. - Ничего. Вот только дом, в котором вы, как вы изволили выразиться, катались, пустует уже пару лет. И заселен только один этаж. Именно тот, на который вы поднимались. А поскольку в здании 35 этажей, то ваше поведение выглядит странно, вы не находите? - Наверное, но я по-прежнему не понимаю, в чем моя вина, и требую адвоката, - силы Майка были на исходе. - Я думаю, понимаете. Более того, у нас есть серьезные основания предполагать, что вы - барраярский шпион. - Докажите! - выплюнул Майк, чувствуя, как из треснувших губ начинает сочиться кровь. Повисла тишина. А потом погас этот ужасный слепящий свет. "Хоть что-то хорошо" - успел подумать он перед тем, как новый укол впился в его плечо. Реальность, и без того мутная и путанная, мгновенно рассыпалась на мириады осколков, закружилась фракталами, бессмысленными цветовыми всполохами. Вихри налетали на него, грозя изорвать в клочья измученное тело, обдавая то жаром, то холодом, коверкая, сжимая и растягивая, царапая и кусая то, что было самой сущностью Майка. А потом все исчезло. И последнее, что он успел подумать, было "ничем был, ничем стал". - Что он там бормотал? Ты хоть понимаешь, во что мы вляпались? - Ерунда! Его никто искать не будет. Он точно из прошлого, а оттуда еще никто исков в суд не присылал. - И что теперь делать? Что говорит врач? - Кома. Это может длиться сколько угодно долго. Но даже если он оклемается, придется долго лечиться. Индивидуальная непереносимость... - Значит Родригес и Колби не наврали? Они действительно побывали в прошлом? И барраярских агентов там пристрелили? - Видимо так и есть. Только как все это начальству объяснять? - Слушай, а Кано этот? Он все время про него говорил. Он же вроде отсюда? Может стоит его поискать? - Поискать надо. Вернее данные собрать, если это не плод его больного воображения, конечно. Только аккуратно. Не хватало еще цетов сюда втягивать. Разделить ложе с женщиной просто. Лорд Йэдоро не избегал дам в своей прежней жизни. Скорее он сторонился тех из них, кто пытался склонить его с длительным отношениям или браку. Женское тело дарило особенные ощущения, и он воздавал им должное, но очень скоро пресыщался. На смену влечению приходила всё та же скука. Жена не была обычной женщиной. Аут-леди не слишком часто вступают в браки в людьми, а уж в близкие отношения и того реже. Причина кроется в особенностях их нечеловеческой физиологии. Плотская любовь людей слишком груба для них. Только сочетание физического контакта с энергетическим дает им разрядку. Обычный мужчина не способен уловить и половину тончайших нюансов взаимодействия с такой женщиной, а потому почти никогда не делит с ней подушку. Но Кано был человеком лишь на одну шестьдесят четвертую. Он был нежен и предельно осторожен, сплетая кружево их близости, подводя их обоих к вершине наслаждения неторопливо и бережно. Потом был полет, похожий на сказку. Супруга забылась безмятежным сном, а он еще долго лежал, следя невидящим взглядом за причудливыми тенями листвы на стене спальни. Мысли его были далеко. Смеющиеся карие глаза под кудрявой русой челкой, гортанный стон рвущийся с искусанных губ, влажное от испарины гибкое тело под ладонями.. Он ничего не забыл, и со временем боль утраты лишь сконцентрировалась, прочно угнездившись в сердце, и уходить никуда не собиралась. Так прошли три недели, а потом леди Сибилла внезапно собралась уезжать. - Я решила не откладывать рождение наших детей. На мою просьбу разрешить мне лично участвовать в закладке эмбрионов в репликатор, Звёздные Ясли ответили согласием. У нас скоро будут сын и дочь. Надеюсь, вас, дорогой супруг, радует эта новость. Кано не знал. Вернее, он отлично понимал цель своей женитьбы, но отношение к будущим детям так и не успел сформулировать, а потому немедленно изобразил на лице самую лучезарную из своих дежурных улыбок и бережно взяв руку жены, прижался губами к нежной матовой коже: - Это самая радостная новость в моей жизни, и я счастлив, что судьба подарила мне Вас. - Мне приятно, что Вы так это восприняли. - Я буду с нетерпением ждать Вашего возвращения. Это было странное время. Проводив леди Сибиллу в столицу, Кано почувствовал себя немного лучше, впервые осознав, какого напряжения требует постоянный контроль и исполнение роли примерного супруга. Дом погрузился в тишину, хотя и прежде особенного шума в нем не было. Но сейчас она была оглушительной. Он почти не выходил из своей комнаты, ничего не читал, почти не ел, и только раз в день спускался в бассейн, где плавал около полутора часов. А еще он думал. И от мыслей становилось только хуже. Дав согласие на брак, он лишил себя даже иллюзии свободы, хотя после Майка она ему была ни к чему. Но более всего мучила его мысль о доме с лифтом на Бэте. "Если портал сработал два раза, то почему бы ему не открыться и в третий раз? Поспешное бегство и согласие на брак были ошибкой? Только вот сколько времени прошло там, в прошлом, на Земле? В предыдущий раз он отсутствовал в гостинице две недели, а там прошел целый год." Гонять по кругу эти мысли было мучительно больно, отмахнуться от них - невозможно. Все изменил один телефонный звонок. - Здравствуйте, господин Йэдоро, говорит Ваш поверенный, Миша Фолли с Бэты. Кано едва уловимо вздрогнул, включая видеосвязь: - Здравствуйте, Миша, рад видеть Вас с здравии и благополучии, - вежливое приветствие, максимальная концентрация на мелочах. Поверенный был явно чем-то встревожен: - Я получил сегодня информацию, и сразу решил связаться с Вами. - Что же случилось? - терпеливо и спокойно. Ни тени тревоги на лице. - Мне стало известно, что Вами интересуется Бэтанская служба внутренней безопасности. Они собирают сведения о Вас. - Мне нет дела до Бэтанской СБ, мой друг. - Боюсь, Вы недооцениваете возможности спецслужб, господин Йэдоро. - Вам удалось узнать цель этих поисков? - Нет, к сожалению. Но сам факт настораживает - из всех моих клиентов никто ни разу не вызывал у них подобного интереса. - Как вы узнали об этом? - Они обратились в консульство Цетаганды, а оно немедленно проинформировало меня. - Иными словами, это официальный запрос? - Похоже на то. - Почему же консул не обратился ко мне лично? - Я попросил его не беспокоить Вас. - Это разумно. Благодарю Вас за помощь. Я сам свяжусь с консульством. Всего наилучшего. Беседа с консулом ничего не прояснила. И тогда Кано решил лететь. Сам своего решения он не одобрил бы, случись это пару лет назад. Человеческие гены сыграли с ним злую шутку? Логика безмолвствовала, безропотно подчинившись воле сердца, которое устроило в груди беспорядочную скачку, не давая сомкнуть глаза ни на минуту. Кажется ни разу в жизни он так не нервничал, отправляясь в путешествие. Полная потеря лица! После приятной прохлады загородного поместья, тропическая жара Бэты была досадным дополнительным неудобством. Кано выбрал самые тонкие воздушные одежды из своего гардероба, но все равно ощущал сильнейший дискомфорт. Способность к адаптации спасала от теплового удара, но здешний климат не вызывал в нем ничего, кроме раздражения. Первый консул лично вышел поприветствовать высокопоставленного гостя. Кано как-то даже опешил, успев немного отвыкнуть в провинции от всех этих реверансов и низкопоклонства. Чиновник СБ, напротив, был не слишком вежлив, отвечал уклончиво и настаивал на личной встрече, чем вызвал еще большее раздражение у собеседника. После довольно длительного препирательства было решено отправиться на встречу в штаб-квартиру службы внутренней безопасности, располагавшуюся в подземной части города, в сопровождении первого консула. Подземный город поражал воображение абсолютно всем и разительно отличался от наземного или старого города, как тут говорили. Здесь было слишком много всего: света, людей, домов, каров. Небоскрёбы взмывали ввысь. Бесконечные тоннели и транспортные развязки пронизывали окружающее пространство. Мощнейшие климатические установки гнали прохладный ионизированный воздух. Сотни офисов, увеселительных заведений, отелей, фешенебельных магазинов глотали и выплевывали пёстрые толпы людей, оглушая, шокируя и восхищая, слепя бриллиантовой пылью огней и кружа головы невероятными возможностями. Возникший было вопрос о том, почему консульство Цетаганды располагается не в этой части планеты, очень быстро отпал сам собой - подобное место определенно не отвечает представлениям о благоприятном окружении истинного цетагандийца. - Вы бывали прежде на Бэте, господин Йэдоро? - толстый чиновник упорно не желал смотреть собеседнику в глаза, чем несказанно раздражал. - Бывал неоднократно. Позвольте все же узнать, чему я обязан столь пристальным вниманием? - Какое отношение Вы имеете в империи Барраяр? - Никакого. Но вы не ответили на мой вопрос. - Нами был задержан некий господин, подозреваемый в шпионаже в пользу Барраяра. Во время допроса он упоминал Ваше имя. - Я полагаю, Вам известна история взаимоотношений наших государств? В один из моих приездов на меня было совершено нападение двумя агентами СБ Барраяра. Лишь счастливая случайность спасла меня от крупных неприятностей, а возможно и гибели. И если Вам удалось схватить одного из этих людей, я надеюсь, он получит по заслугам. - Вы запомнили внешность нападавших? - Да. Чиновник долго рылся в каких-то бумагах, обилие которых лишь усиливало растущее внутри напряжение. Потом на стол перед Кано лег снимок человека, и лишь природная нечеловеческая выдержка позволила ему выдержать шок. Это был Майк. Бледный, осунувшийся, растрепанный. - Вы видели раньше этого человека? - звук голоса проходил словно сквозь вату, становясь постепенно более четким. Давление выравнивалось медленнее обычного. - Разумеется. Откуда у Вас это фото? - Этот человек участвовал в нападении на Вас? - Нет, конечно. До Кано постепенно начинало доходить, что случилась беда. - Назовите имя этого человека, - невозмутимо продолжал чиновник. - Майкл О'Прай. Где он? Вы держите его здесь? - Вам известно его место жительства? - чиновник словно не слышал слов цетагандийца. - Где Вы держите его? - голос иностранца зазвенел металлом. - Он в реанимации. - Как он попал туда? Его подвергали пыткам? - рука консула незаметно легла на плечо Кано, заставляя успокоиться. - У него оказалась индивидуальная непереносимость к препарату, используемому для допросов наиболее упорно сопротивляющихся преступников. - Майкл не преступник! - пальцы консула сильно сжали его локоть, напоминая о приличиях. - Откуда нам знать? Его поведение было более, чем странным, а место, которое он регулярно посещал было рядом с явочной квартирой агентов СБ Барраяра, которые, к слову, напали на Вас. - Я могу его увидеть? - нервы Кано были так натянуты, что кажется должны были тонко звенеть. - Не вижу в этом целесообразности. - Это почему же? - Он в коме. Что-то вероятно оборвалось у Кано внутри. Вихрем он вскочил с места, отшвыривая в сторону консула, и, перегнувшись через стол, сомкнул пальцы на горле толстяка. - Выбирай: или ты немедленно везешь нас в больницу, отзываешь своих шавок и не препятствуешь нашему отлёту с планеты, или я прямо сейчас ломаю тебе подъязычную кость, - прошипел Кано, усиливая давление на шее хрипящего человека. - Я...отвезу....отвезууууу... Майк лежал на узкой кровати, застеленной серым застиранным бельем. Кардиомонитор отсчитывал медленный пульс. В капельнице - физраствор. Вот и все лечение. - Он умирает, господин. Слишком долго длится коматозное состояние. Мозг получил необратимые повреждения. Немолодой усталый врач стоял рядом с гостями и продолжал говорить: - У нас тут и лечить таких больных нечем. Только поддерживающая терапия - витамины, успокоительное. - Оформляйте документы, я забираю его, - глаза Кано нехорошо блеснули, встретив затравленный взгляд чиновника СБ, зажатого между ним и консулом, незаметно вжимавшим в жирный бок портативный игольник. Реанимационная гравикапсула вплыла в палату, и сердце господина Йэдоро зашлось нестерпимой болью при виде крайне истощенного, безвольного тела. - Вы авантюрист, господин Йэдоро, - строго произнес консул, прощаясь с Кано в космопорте. - Вы очень мне помогли. Я Ваш вечный должник, - улыбаясь одними глазами ответил тот, пожимая протянутую руку. - Надеюсь, Вы воздержитесь от посещения Бэты в ближайшие несколько лет, - легкий кивок головы в ответ. - Можете не сомневаться. Весна на Ро Кита - великолепна. Дикая природа, так напоминающая Землю, просыпается после зимней стужи, и мир наполняется звуками, ароматами, блеском и восторгом пробуждающейся жизни. И только в комнате на втором этаже поместья Йэдоро Кано стояла гулкая тишина, рвущаяся негромким звуком работающих приборов. Постоянная температура и влажность воздуха в помещении с работающей регенерационной капсулой крайне важны. Словно вмороженный в лед, неподвижный и едва живой, в этой комнате лежит человек. Лучшие разработки цетагандийской медицины, лучшие врачи и медикаменты. Хозяин поместья не пожалел средств на лечение. Но дни слагались в недели и месяцы, а Майкл О'Прай по-прежнему оставался безучастным к жизни и медленно угасал. А Кано чувствовал, что вместе с ним уходит жизнь и из него самого. Отчаяние давно сменилось оцепенением. Резкий порыв ветра распахнул ненадежно закрепленную створку окна, неся запах приближающейся грозы, молодой листвы и распускающихся цветов. Кано медленно поднялся и, подойдя к окну, замер, рассматривая ближний луг, зеленеющий нежной травкой. Он так давно не выходил из дома, боясь упустить малейшие признаки возвращающегося сознания. Слезы давно закончились, а боль в груди теперь не отпускала ни на секунду. Боль и холод. Как все глупо. Что он сделал не так, где совершил неверный шаг, приведший их обоих на грань, за которой нет возврата? Ответа не было. - Как же холодно.... Словно эхом его собственных мыслей прозвучал тихий голос за спиной. Кано резко обернулся, распущенные волосы хлестнули по лицу, сердце застряло в горле, а может те самые невыплаканные слезы? - Майк? - Я окоченел совсем... Погрей меня, генерал! КОНЕЦ