Бабочки.

– Минхо-я, пора просыпаться. – Теплые губы оставляют влажный след на примятой после подушки щеке. Тихий шёпот вызывает табун мурашек и такой знакомый трепет где-то внутри. Наверное это и есть те самые бабочки, порхающие в желудке. Еще один поцелуй в скулу, повторяющаяся просьба и через пару минут остаётся лишь фантомный запах чужого блеска. Солнечные зайчики, нагло прокравшиеся сквозь ткань занавесок прыгают по стенам, останавливаясь меж бровей. В этом месте мгновенно залегает складочка, вынуждая лежащего человека открыть глаза. Первым делом взгляд цепляется за криво повешенные фотографии на светлой стене. Каждый из снимков хранит в себе кусочек самых драгоценных моментов жизни, вместе с самым дорогим человеком в столь необъятном мире. Казалось, что для полного счастья не хватает лишь увидеть его улыбку вновь. Разве это не станет прекрасным стимулом, чтобы подняться с нагретой постели? В коридоре слышится приглушённый шум кофемашины, трудящейся с самого утра, чтобы обеспечить запасом энергии на предстоящий день. В ванной по обыкновению лежат две щетки и два полотенца. Запасная пара тапочек по прежнему лежит в шкафчике под зеркалом. Воспоминания снова накрывают приятной волной, вызывая мягкую улыбку. – Минхо, я не могу найти свои тапочки! Ты не знаешь, где я мог их оставить? Рядом с зубной пастой стоит новая упаковка персикового ополаскивателя для рта, на стиральной машинке почти закончившийся кондиционер с запахом горной свежести. Душевая кабинка встречает запахом цитрусового геля, после которого шлейф запаха оставался особенно долго. На выходе как и всегда мирно посапывал Дуни, свернувшись клубком. Со стороны кухни доносилась неразборчивая мелодия. Джисон любил петь во время готовки. И не было ничего лучше, чем возможность наблюдать за сие действием. На столе уже дымился ароматный омлет и кружка горячего кофе. – Приятного аппетита. – Длинные пальцы аккуратно впутываются во влажные волосы, медленно прочесывая пряди. Это ли не счастье? На подоконниках цветут любимые цветы Джи, пока на стене неторопливо тикают круглые часы. Шумные Сеульские улицы начинают оживать. Время близится к семи утра, а это значит, что Хо придется покинуть дом так же, как и некогда тёплую кровать. Хан в привычной манере завязывает ему галстук, не забывая чмокнуть в кончик носа. Перед выходом Ли оглядывает узкий коридорчик, поношенные кроссовки и множество мягких кофт, висящих на вешалке. Джисон дует губы для прощального поцелуя и улыбается так по-детски наивно, когда шероховатые подушечки пальцев оглаживают его родинку на щеке. Дверь закрывается и вместе с чуждой пустотой в груди нарастает щемящая душу тоска. От чего-то хочется расплакаться, но глаза не позволяют ни одной слезинке стечь по лицу. Все хорошо, ведь дома его ждут. Джисон будет жаловаться на Дуни, который мешал ему смотреть фильм и постоянно кусал за ноги. Расскажет новый рецепт из бабушкиной книги и обязательно спросит о том, как прошел сегодняшний день. Все в порядке, просто нужно немного подождать. Темные тучи сгущаются на небе, гонимые отнюдь не майским ветром. Рабочий день тянулся непозволительно долго, испытывая нервы Хо на прочность. Лишь стоило часам показать пять часов, как он сорвался с места, предвкушая встречу со своей любовью. С тем, кто принес в его жизнь краски. Каждый день он старался радовать Джисона, даря какие-нибудь подарки. Тот же был рад даже маленькому брелку в виде белки, подаренному одним зимним вечером. В тот день он прыгал от счастья, осыпая благодарными поцелуями каждую частичку тела Минхо до которой мог добраться. Колокольчик над дверью мелодично зазвенел, оповещая о новом посетителе. Старушка кивнула головой в знак приветствия, тяжко вздыхая при виде молодого человека. Ли просит собрать букет из самых пышных бутонов, лично выбирая каждый. Белая ленточка надежно опоясывает зеленые стебли. Джи не любил цветные упаковки, считая, что они перебивают истинную красоту цветов. Старушка отдала букет в мозолистые руки, провожая юношу сочувствующим взглядом. Мелкие капли срываются с черного неба, разбиваясь о крышу остановки. Нужный автобус приходит раньше обычного, что радует задумавшегося Минхо. По стеклу понуро скатывается очередная капля, оставляя мокрый след. Серые многоэтажки сменяются маленькими домиками. Джисон уже заждался его. Сердце ускоряет свой ритм, предвкушая долгожданную встречу. Глаза хаотично бегают в поисках столь любимого лица и наконец-то находят его. Хан выглядит как ангел, спустившийся с небес. Его улыбка заставляет сердце Хо пропустить удар и закусить губу, сдерживая внезапный прилив слез. Хочется прижаться к нему и никогда не отпускать. – Прости, что заставил ждать. – Перед глазами все та же улыбка, а в воздухе чувствуется фантомный запах персиков. Джисон молчит, наблюдая, как Ли падает на колени. Минхо вновь позволяет себе минутную слабость, чувствуя как по щеке стекает горячая слеза, тут же смываемая холодными каплями с неба. – Я люблю тебя, Джисонни. – Хан так же продолжает молчать, глядя на разбитого Ли с фотографии. Хо бережно опускает пышный букет белых хризантем на могильную плиту, нашептывая извинения. Минхо один, но он продолжает покупать любимый ополаскиватель Джисона. Он один, но по прежнему поливает его цветы и хранит запасную пару тапочек в шкафу. Он больше не чувствует трепет, разливающийся внутри. Порхающие бабочки сгнили в желудке.