Старейшина Илинь и его возвращение в прошлое (старая версия)

      Цзян Чен шëл на почти негнущихся ногах. Не Хуайсан помогал его вести, так как тот совсем ушёл в себя, нахмурившись. По глазам было сразу ясно – он сейчас точно не понимал, что происходит вокруг него.       По прибытию на кухню, парней усадили за столик у окна, а сами женщины пошли за чаем, что-то продолжая между собой обсуждать. Не Хуайсан бросал быстрые взгляды на друга, покусывая свои губы и неосознанно крутя в руках сложенный веер.       – А-Чен, – тихо позвал он юношу, мягко коснувшись его плеча.       Тот никак не отреагировал, продолжая смотреть в одну точку и хмуриться. Цзян Чен явно был настолько сейчас погружëн в какие-то далëкие мысли, что лучше его пока не трогать.       Напротив за стол присела старейшина Цин, поставив на него тарелку какого-то вкуснопахнущего печенья и четыре пиалы. Не Хуайсан успел взять одну печеньку попробовать под одобрительный взгляд старшей.       Почти сразу, уже напротив Цзян Чена, за столик присела и старейшина ЗэнЗэн, поставив чайничек. Парень тут же привстал и начал разливать чай, придерживая край рукава, чтобы не замарать его. Женщины мягко улыбнулись юноше и кивнули в благодарность, начав пить горячий напиток. Сам Не Хуайсан сначала бросил ещё один взгляд в сторону друга, только после чего сделал первый глоток. Глаза у него тут же засверкали. "– Вкусно! "       Так они и продолжили сидеть в тишине, потихоньку распивая чай, пока не прошло чуть больше одной палочки от благовоний и взгляд Цзян Чена не стал более осмыслëнным.       – Где это мы? – послышался хриплый голос.       Парень осматривался, пытаясь понять как здесь оказался.       – Дитя, ты наконец очнулся от своих мыслей, – Цин мягко улыбнулась, мелко погладив его по плечу.       Он медленно открыл рот и закрыл, не зная что сказать.       – А-Чен, мы на кухне старейшины Цин. Скоро будет отбой, до него осталось одна четверть часа собаки.       – Вот как.., – Цзян Чен посмотрел на женщину перед собой и его глаза медленно начали приоткрываться в озарении. Он выглядел намного оживлëннее и начал говорить немного второпях, будто боясь услышать отказ, – не могли бы вы ответить на мои несколько вопросов?       Парень сложил руки перед собой и склонился над столом. ЗэнЗэн усмехнулась и положила на несколько секунд свою ладонь на чужие, отчего юноша вздрогнул.       – Разогнись, пожалуйста, дитë, – тот не выполнил еë просьбы, продолжая сидеть в этой неудобной позе, – я отвечу, отвечу. Только перестань кланяться.       Только теперь Цзян Чен разогнулся. Его серьëзное выражение лица напоминало какую-то воинственность. Будто готовился к войне.       Не Хуайсан нервно обмахивал своë лицо, смотря то на друга, то на женщину, что как-то странно улыбалась. Лань Цин тяжко вздохнула, что заметил только юноша, что сидел напротив неë. "– Не переживай, всё будет в порядке," – Не Хуайсан вперил свой взгляд на женщину, что мягко ему улыбалась.       – Старейшина.., – Цзян Чен начал говорить, но тут же замялся.       – Ты хотел спросить о Вэй Ине, верно? Точнее, по какой причине вы перестали общаться в его прошлом. – Лань ЗэнЗэн откусила кусочек от печенья, хитро улыбаясь глазами.       – Верно... Вы прочли мои мысли тогда, когда прикоснулись к моим рукам?       Она промолчала на этот вопрос, решив перейти сразу к ответу на важный.       – Я не могу тебе всего рассказать. Так как насчёт некоторых моментов своей жизни Вэй Ин попросил никому не рассказывать. Например, при каких обстоятельствах и как потерял золотое ядро. Как именно умер. И что-то по мелочи.       – Я понял.       Женщина улыбнулась более коварно, чем следовало.       – Но я могу окольными путями намекнуть. В общем: Вэй Ин обещал тебе, что в будущем ты станешь главой, а он всегда будет подле тебя, как его и твой отцы. И будете вы двумя героями Юньмэна, как в Гусу есть два Нефрита, – она вновь откусила кусочек печенья. – Но он, по-твоему, не сдержал своего обещания быть рядом с тобой. Хотя Вэй Ин действительно сделал то, что привязало его к тебе на всю твою оставшуюся жизнь. Он действительно пожертвовал своим будущим, прошлым, гордостью и чем только можно, чтобы ты продолжал жить. Ну, точнее не ты, а тот ты, который должен был быть в будущем. Ох, я тебе, конечно, этого не говорила, но ты хотел покончить с собой после сожжения клана, так как Вэнь Чжулю уничтожил твоë ядро и ты не мог отомстить.       Лань ЗэнЗэн сверкнула глазами. На улице заходило солнце и его красный свет зловеще освещал еë. Она выглядела намного моложе своих лет с задором в своих глазах, немного сумасшедшей улыбкой и выбившимися из идеальной причёски освещëнными волнистыми волосками.       Старейшина положила в рот целую печенюшку, зажмурившись от удовольствия. Вкус печенья, медленно осознающее лицо напротив, появляющиеся яркие эмоции на нëм – всё это было восхитительным.       – То есть он....       – Я этого не говорила, – она приложила указательный палец к своим губам, – пятьдесят на пятьдесят. Либо оба обычные люди, либо только он.       Цзян Чен округлил свои глаза, резко глубоко вздохнув. По его телу пробежал табун мурашек.       – Этот чëртов придурок...       – А я о чëм говорила? – женщина усмехнулась, увидев осуждение в глазах подруги, – ну что ты, это очень важно. А Вэй Ин вообще скрывал это до самого конца разрешения всех ситуаций, если бы не призрачный генерал, то никто бы этого и не узнал никогда.       Не Хуайсан старался притвориться растением. Для него эта новость тоже была слишком шокирующей. Он не был готов так неожиданно узнать о такой самоотверженности одного из своих друзей. Но у него появлялась куча вопросов. Самый насущный: кто такой Призрачный генерал?       – Ещё ты винил его из-за того, что он решил защищать остатки клана Вэнь, которые, между прочим, прятали и защищали вас двоих, когда ваш клан был уничтожен. Ты винил его за смерть Цзинь Цзысюаня, так как ваш племянник остался без отца. Потом ярость застелила тебе глаза, когда ваша сестра умерла, защищая Вэй Ина.       Повисла тяжëлая пауза. На лице Лань ЗэнЗэн появилось какое-то отстранëнное выражение лица. Она явно испытывала не очень хорошие эмоции по отношению к следующим словам, что хотела сказать.       Она выждала паузу и вздохнула:       – Но видел бы ты, как уничтожающе тот выкрикивал одну и ту же фразу после смерти первого. Он очень долго повторял, пока не охрип,: "Что же мне теперь делать? " После того, как Вэней сожгли, которые считали, что защищают своего спасителя, отдав свои жизни взамен... Слышал бы ты его горький смех с мëртвым взглядом, когда радостно сообщали об их смерти и что объявляют сбор группы борьбы против него. Все кланы участвовали в этом, – старейшина сделала ещё одну паузу, перед тем, как продолжить.       Она серьёзно посмотрела в глаза напротив.       – Тëмное искусство, что он хорошо контролировал, поглотило его только тогда, когда Цзян Янли заслонила его от занесëнного в его сторону меча. Он спрыгнул с обрыва, но не умер. Убил Вэй Ин себя позже, когда к нему вернулось хоть чуть-чуть рассудка...       – И я его не простил за то, что все умерли, а он возродился?       – Верно, – Лань ЗэнЗэн кивнула.       – Но ему сейчас больше двухсот лет, почему ему бы не вернуться домой? Ведь прошло столько времени...       – Он сам себя не простил. А ещё ты его обвинял в уничтожении клана, так как он защитил Лань Ваньцзи в пещере Черепахи-губительницы на обучении в клане Вэнь, спровоцировав молодого пса Вэнь.       Не Хуайсан громко сглотнул для повисшей на короткий промежуток времени тишины. Он сидел ел печенье, стараясь не привлекать внимания. Но теперь все взгляды были обращены на него.       – Ой... Вы, это.... Продолжайте...       Цзян Чен нахмурился и сжал кулаки, а это не предвещало ничего хорошего.       – Мне нужно тоже что-то сказать?       – Скажи, – выпалил, не подумав, парень.       – Ну... А-Чен.... Ему больше двухсот лет..., – он положил надкусанную печенюшку возле своей уже пустой пиалы. Взяв чайничек, Не Хуайсан начал наливать себе холодные остатки чая. – По идее, мы все для него давно или не очень умерли, кроме второго Нефрита Гусу Лань. Ему тяжело было даже сегодня. И если здесь, в этом клане, спокойно и никто не будет приставать, если подолгу сидеть в местах, где мало людей. То в других местах, особенно в Юньмэн Цзян, его все знают, будут облепливать со всех сторон..., – парень поставил чайник на столик и выпил пиалу чая. – Сянь-ге будет неуютно, неудобно и тяжело, – он смотрел в пустую пиалу, продолжая говорить. – А если он вернëтся и запрëтся в своей комнате, то его никто и не поймëт. К тому же, нужно готовиться к скорой войне.       Парень размышлял вслух, совсем не обращая внимания на притихших по разным причинам людей рядом.       – Хуайсан.       – Да? – спокойно спросил тот, посмотрев по-взрослому на друга, и почти сразу вздрогнул, прикрываясь веером и глупо улыбнувшись.       – И как давно ты стал таким умным? – Цзян Чен приподнял свою бровь, стараясь припомнить хоть один момент, где второй хоть как-то выделился.       Не Хуайсан нервно посмеялся, уводя взгляд. Старейшины переглянулись. Тема, конечно, важная и интересная, но сейчас прозвенит колокол.       И вот, как по заказу, тот начал громко объявлять о наступлении часа кабана. Все сразу встали и поклонились друг другу.       – Если нужно будет поговорить, приходите сюда вновь, – тëтушка Цин мягко улыбалась на прощание.       – Обязательно, – Не Хуайсан в ответ вторил чужой улыбке и начал побыстрее уходить.       Цзян Чен кинул хмурый взгляд в сторону друга, потом с более спокойным лицом ещё раз кивнул старейшинам и удалился следом.       – Спокойной ночи, сестрица, – с яркой улыбкой прощалась Лань ЗэнЗэн, медленно ступая спиной в сторону выхода.       – А ну стоять, – та встала как вкопанная. – Опять ты уходишь и оставляешь уборку на меня одну. Кто мне будет помогать?       Женщина поставила руки в боки и обиженно надула губки. Ох, это одна из слабостей второй. ЗэнЗэн подошла к подруге и обняла еë.       – Ну не обижайся на меня. Я использовала сегодня слишком много своих сил и устала. Мне нужно отдохнуть, ты ведь знаешь.       Лань Цин сразу сдулась, плечи упали от усталости. Сегодня был слишком эмоциональный день. Она обняла в ответ свою родственную душу, уткнувшись лбом в родное плечо. Женщина была чуть-чуть ниже своей подруги, поэтому ей не приходилось слишком низко опускать голову.       – Иди уже, – тихо вздохнула Лань Цин.       – А ты меня для начала отпусти, – Лань ЗэнЗэн уткнулась носом в копну мягких волос.       У старейшины Цин была самая свободная причëска из всех. Она просто заплетала одну косу, вплетая туда концы клановой ленты.       – Спи спокойно. Пусть тебе снятся сегодня только хорошие сны. А у меня сегодня ещё много работы.       Женщина выпуталась из приятных объятий. Мягко сжав на прощанье чужие ладони, она развернулась и непоколебимо ушла. Что у неë были за дела, вторая так и не поняла. Она могла лишь надеяться, что они потом поговорят об этом.       Лань Цин вздохнула, только теперь она поняла, что солнце окончательно село и не помешало бы зажечь свечи, иначе стало слишком темно. За окном стояла тишина. В Гусу Лань даже сверчков и птиц не услышишь. Сколько бы лет она здесь не прожила, до сих пор не могла к этому привыкнуть.

***

      Лань Чжань очнулся посреди тëмной незнакомой комнаты от странных кряхтящих звуков. Открыв глаза, он сразу определил их источник. Это был Вэй Ин. Во сне заклинатель очень сильно ворочался, издавая нечленораздельные звуки и тяжело дыша.       Парень поднялся и максимально спокойно подошëл к беспокойно спящему. Тот сразу замер от чужих шагов. Лань Чжань, правда, старался идти как можно тише, но видимо другой слишком хорошо чувствовал пространство вокруг себя.       Когда подошëл впритык к кровати, юноша осторожно протянул руку к чужому лбу, проверить, нет ли температуры. Его тут же перехватили, прижав ладонь к груди. Вэй Ин продолжал спать, но крепко держал двумя своими руку Лань Чжаня, не хотя отпускать. Заклинатель более-менее успокоился и стал дышать ровнее, но второго эта ситуация напрягла. Отложив всё на потом, он протянул вторую руку, что приятной прохладой обожгла чужой лоб. К ней сразу прильнули.       – Лань... Чжань... Не уходи.., – Вэй Ин тихо вымолвил эти слова через силу.       – Вэй Ин, у тебя жар.       Тот никак не отреагировал. Явно спал и говорил во сне. Лань Чжань замер. Под его левой рукой быстро билось чужое сердце, а вторая прикасалась к слишком приятной на ощупь коже... Пусть и слишком горячей.       Практически не дыша, юноша медленно убрал правую руку, а что делать со второй? Вздохнув, начал убирать чужие руки со своей, но сделал это зря. Теперь обе руки были в тëплых заложниках.       – Вэй Ин, мне нужно сходить за холодной водой и полотенцем. Прошу, отпусти.       Реакции не последовало. Лань Чжань закрыл глаза, обдумывая что делать. Осознание пришло слишком быстро. Ему не сильно хотелось этого делать, но оно могло подействовать.       – Вэй Ин.., – он медленно приблизился к чужому лицу и замер в нескольких сантиметрах.       Чужие длинные ресницы мелко подрагивали. Мышцы лица были немного напряжены, Вэй Ин хмурился. Волнистые чëрные волосы обрамляли лицо, раскинувшись по подушке. Он был таким милым, таким красивым, таким.... Так! Что это за мысли?       Парень глубоко бесшумно вздохнул.       – Я сейчас вернусь, – прошептал Лань Чжань и медленно поцеловал Вэй Ина в лоб.       Тот был слишком горячим. Присмотревшись, он заметил, что заклинатель больше не хмурился. С расслабленным лицом тот действительно выглядел намного старше, чем был. Ах да... Ему ведь и правда много лет.... Но улыбка точно идëт ему больше. Смотрел бы на неë вечность, настолько она прекрасна... Хочу его поцеловать...       На улице послышался гром, комнату осветила сверкающая молния. Лань Чжань замер в нескольких миллиметрах от чужих губ и распахнул глаза. Что он творит?? Со спящим! С болеющим человеком! Ну и пусть он говорил, что любит его! Это неправильно!       Парень отодвинулся подальше от чужого лица, только теперь он заметил, что хватка рук стала более слабой. Выпутавшись окончательно, Лань Чжань быстро пошёл к бочке с приготовленной уже остывшей чистой водой. На краю висело полотенце. Намочив и выжав его, он вернулся обратно к кровати.       – Вэй Ин, я сейчас положу на твои лоб и глаза полотенце.       С аккуратно сложенным полотенцем парень замер на мгновение, но, не получив никакого ответа, решил действовать. Положив полотенце, Лань Чжань сел на краешек кровати, взяв чужую руку, приложив два пальца к основанию ладони, пуская свою ци по чужому телу, сосредоточившись на лечении с закрытыми глазами.       Ближе к утру в комнату постучались и дверь сразу без разрешения распахнулась. Внутрь вошла хмурая Лань ЗэнЗэн, за ней шëл худой мужчина в возрасте, ниже еë на голову.       – Чëртова погода, – сквозь зубы выругалась женщина, подходя ближе к кровати.       Лань Чжань внутренне вздрогнул. Ему редко приходилось слышать ругательства, он не был к ним привыкшим. Хотя пришла старейшина, парень никак не шевельнулся, продолжая вливать свою ци.       – Милый, – женщина мягко обратилась к юноше, – теперь можешь отдохнуть. Я привела врача.       Тот еë не послушал. Но когда на его плечо легла тяжëлая женская рука, он тут же мягко завершил вливание, отмер, встал и отошёл на пару шагов от кровати. Мужчина, что пришëл вместе со старейшиной, вздыхал и причитал что-то про ливень, далëкий путь, что слишком стар для всего этого и тому подобное, пока выкладывал из мешочка цянькунь всë необходимое.       Женщина кинула подальше от себя на пол почти высохшее полотенце и прислонила по два пальца к чужому и своему лбам, прикрыв глаза.       – Ему становится хуже, скорее, – поторопила она мужчину, что почти закончил всё вытаскивать.       В комнате запахло Сандалом из-за благовоний, что достал лекарь. Ещё он расставил четыре алые свечи из дорогого воска по углам кровати. Взяв алую ленту, мужчина повязал еë на запястье правой руки Вэй Ина, голову же накрыл полупрозрачной красной тканью. По стенам в определённом порядке расклеил заклинания, что-то приговаривая. Встав посреди комнаты, он замер с закрытыми глазами.       – Ну что? – нетерпеливо произнесла старейшина через некоторое время.       – Кхм... Время ещё есть... Он сам подавлял долгое время своë состояние. Но эмоции и нервы усугубили дело. Если бы мы пришли на час позже, то не успели бы.       Повисла тишина. Лань Чжань хмурился, он не понимал что здесь происходит. Конечно, парень подозревал, что с заклинателем что-то серьёзное, раз за несколько часов тому ни на грамм не стало лучше, а только намного хуже.       Лекарь задумчиво уставился на юношу. Лань ЗэнЗэн увидела этот взгляд и усмехнулась.       – Что с Вэй Ином? – Лань Чжань спросил с нажимом, чтобы точно получить ответ.       – Разрушение тела, – уже спокойно сказала женщина, на неë бросили свирепый взгляд, за которым плохо скрывалось огромное беспокойство.       – Почему? – еле выдавил парень, растерянно посмотрев будто сквозь Вэй Ина.       – Душа Бессмертного не может ужиться в теле смертного низкого уровня, – ответ пришëл от лекаря. – Она требует изменения тела под себя, но его золотое ядро, как и структура тела, совсем не готовы к изменениям, поэтому разрушаются. К тому же, усмирить неполноценную душу очень сложно. Удивительно, насколько надо быть сильным, чтобы стерпеть такую боль и не вмешивать тебя в это.       Лань Чжань нахмурился и посмотрел на мужчину.       – Парное культивирование. У вас буквально души – одно целое. Он целый день своей ци контролировал почти каждую клеточку организма, чтобы он не разрушался. А также силой воли удерживал свою душу, чтобы та не причинила вред твоей, что не является бессмертной. – У мужчины горели с интересом глаза, – я читал в одном из старинных изданий, что когда становятся бессмертными в парном культивировании, души друг друга поддерживают и одновременно с этим сдерживают где это нужно. Также, изменения тела очень болезненны. Но если делать всё в паре, то боль делится на пополам.       Женщина положила руку на мужское плечо, сильно сжав. Еë улыбка не предвещала ничего хорошего.       – Это, конечно, всё очень интересно. Но у нас тут человек умирает, – еë голос пробирал до мурашек.       – Точно! – лекарь имел привычку забывать о времени, когда рассказывал о чëм-то, что его очень заинтересовывало, – Второй молодой господин Лань, подайте мне правую руку, пожалуйста.       Тот мелко бросил взгляд на старейшину, что с недовольным лицом кивнула. К протянутой руке был привязан второй конец алой ленты.       – Присядьте, где сидели изначально. Вот так. Держите отвар, – он протянул пиалу, которую только что наполнил какой-то горько пахнущей жидкостью, – сделайте глоток, а после влейте столько же господину Вэй. Желательно рот в рот, но если вы не можете, то как сможете.       Лань Чжань серьёзно подошëл к делу. Сел, куда попросили. Сделал глоток сам. Взяв жидкость в рот во второй раз, замер на мгновение, обдумывая свой поступок, но потом откинул все мысли, приподнял вуаль с половины лица, прислонился к чужим губам и передал жидкость. Поняв, что второй не проглотит, надавил своим языком на чужой и тогда почувствовал, что Вэй Ин будто бессознательно хочет ответить поцелуем. Жидкость ему мешала, так что он быстро еë проглотил, а Лань Чжань подгадал это время для тактического отступления. Его уши пылали, лицо же было непоколебимо.       "– Ты ради этого что-то по типу фаты принëс?" – женщина сверкнула глазами.       "– И да и нет. Но зрелище что надо, верно, сестрица? " – он внутренне улыбался.       "– Старый маразматик, лечи давай, потом поговорим. "       – Что дальше? – юноша повернул серьёзный взгляд на лекаря.       – Закрой глаза. Сейчас ты сможешь увидеть любые моменты из его жизни, только подумав. Это временно, пока устанавливается печати на душу господина Вэй. Пока ты не станешь бессмертным и его тело не будет ещё готово, сила души будет подавляться печатями, что будут со временем спадать сами с наращиванием силы обоих. Если будет удобно, лучше бы тебе прилечь.       Лань Чжань бросил взгляд на спокойное лицо парня, что до сих пор сам сдерживал свою душу, потом на старейшину и лекаря.       – Начинайте, – он закрыл глаза, сев в чужих ногах на кровати в позу лотоса.       – Чтож, удачи, молодой господин Лань.       – Постарайся, – поддержала Лань ЗэнЗэн, мягко улыбнувшись.       Лань Чжань кивнул. Лекарь достал ещё одно заклинание и, зажав в двух пальцах и прикрыв глаза, начал его активировать. Юноша погрузился в темноту.       На улице продолжал лить ливень, но в комнате была тишина. Старейшина и лекарь спустились вниз, взять ещё одну комнату для себя, чтобы оставаться рядом на всякий случай.

***

      Ливень шëл только под горой. На территории клана капал только грибной дождь. Из-за него в Облачных глубинах стало ещё холодней. Но одному человеку было всë-равно на погоду, холод и в принципе на всë вокруг. Он с середины ночи сидит на коленях перед заброшенным домиком на окраинах клана. Сидит и тихо плачет, виня себя во всëм и общаясь с пустотой.       – Твои любимые горечавки разрослись вокруг твоего дома, дорогая. Сыновья тоже растут не по дням, а по часам. Они такие красивые, умные и замечательные, ты бы только видела их, – мужчина говорил это хриплым, надломленным голосом. Говорил, чтобы самому успокоиться, – я знаю, что во всëм виноват. Можешь меня не прощать. Но я так скучаю по тебе...       Мужчина согнулся, начиная уже рыдать. Из-за дождя он промок до нитки, но заклинателю такого уровня это было ни по чëм.       Мужчина не мог понять почему всё произошло именно так, как произошло? Что надо было сделать, чтобы защитить свою любовь? Почему он был таким дураком?       – Брат, идëм, уже утро. Сегодня тяжëлый день, тебе надо собраться, приготовиться.       К мужчине подошëл Лань Цижень, мягко положив руку на его спину. Тот поднял своë заплаканное лицо на младшего. Они недолгое время смотрели друг другу в глаза и тут, неожиданно, мужчина встал и зажал в объятиях брата.       – Т-ты это чего делаешь? – опешил Цижень, замерев каменным изваянием в тисках.       – Прости за моë отношение к тебе. Ты столько всего для меня, для клана сделал, а я.., – он продолжал плакать, но уже в родное плечо.       Лань Цижень отмер и неловко приобнял брата, похлопывая того по спине. Так они и простояли там несколько минут.       – Идëм, нужно привести тебя в порядок.       – Хорошо, – кивнул мужчина и отпустил брата.       Цижень медленно пошëл в сторону главного павильона, а за ним, медленно, немного ссутуля спину, плëлся его старший брат, по совместительству тот ещё дурак и глава клана.