В осколках

      Болота Морфала никогда не славились миловидностью и желанием у людей прогуляться по ним, однако дождливый день добавил еще мрачности месту. Рыбы-убийцы прытко настигают свою добычу, неудачно упавшую в воду, а где-то вдалеке слышен стрекот, от которого любой путник напрягся бы и, уходя подальше от звука, молился всем богам, дабы не попасть к ядовитым тварям.       В грязи едва ли можно было заметить человека, лежащего на животе, пока тот сам не пошевелился, издавая хриплые звуки, которые были подавлены раскатом грома. Тонкие руки с трудом упёрлись о землю и подняли слабое тело. Можно было бы подумать, что это и вовсе грязевой элементаль; ни одного чистого участка не было на человеке.       Затуманенным взглядом он осмотрелся, отчего стал более потерянным. Кругом болото, дождь, неведение. Неизвестный попытался вспомнить, как здесь оказался, но в ответ ему была лишь пустота. Холодный ветер заставил его поежиться, обнять себя руками.       Наконец он сделал первый шаг. Неважно куда - лишь бы выбраться отсюда. Всё вокруг одинаковое, так что нет смысла выбирать направление. Ноги едва держали его, и то и дело человек вновь падал, но снова вставал. Блуждание по болотам казалось вечностью, будто он прогневал всех богов, отвернувшихся от него.       Руки и ноги саднили от небольших ран из-за многочисленных падений. Заблудившийся не смог даже вспомнить, в какой момент в руке появился темно-фиолетовый колокольчик, но ладонь не разжималась, дабы выбросить. В голове - пустота, ноги ведут бессознательно вперёд. Лишь бы шли, не останавливались. Куда-то да приведут - лишь бы не оставаться здесь.       Цокот послышался сбоку, но внимательность подвела шедшего. Перед лицом пролетела струя яда, отчего человек ошарашенно проследил направление плевка, а после, наконец услышав, что он не один, будто открыл второе дыхание и побежал. Звук не стихал, по пятам за ним следовал яд, попавший на тело. По ноге распространялся жуткий холод, будто смерть всё же решила заглянуть к нему. Но этой встречи совсем не хотелось, потому, он продолжил бежать, вскоре избавившись от замерзающей грязи и вступив на мягкий снег.       Дыхание сбилось уже давно, человек оглянулся назад, хватая ртом воздух. Остановившись прямо на дороге, он упал, поглядывая в ту сторону, откуда только что выбежал. Погони не было.       Облегчение выступило на лице, глаза сами собой стали закрываться, хоть их владелец совсем этого не хотел. Нет, нужно подниматься... нужно найти поселение... нужно... спастись... нужно...       Вдали слышался хруст снега под тяжестью чьих-то ног...       Девушка с болью из-за света свечи открыла глаза. Всё плыло, не давало сориентироваться. В голове каша, при попытке подняться - ноющая боль. Пытаясь что-то вспомнить, ничего не приходило на ум.       Постель была мягкой и слегка скрипнула, когда девушке всё же удалось встать с постели. Ослабленные ноги не хотели её держать, но дева не собиралась сдаваться. Она шаталась, но упорно шла к маленькому старенькому зеркалу, висевшем на стене. Её тёмно-зелёным глазам предстала бретонка с бледной кожей. Черные волосы, растрепанные после сна, доходили до плеч. Её разглядывания прервала вошедшая женщина:       - Очнулась? - девушка вздрогнула, пошатнулась и чуть не упала, но женщина успела её подхватить. - Ещё не окрепла, а уже куда-то бежишь.       - Где я? - бретонка растерянно разглядывала редгадку, принимая помощь дойти до кровати, и села. - Кто вы?       - В "Вересках" в Морфале, - ответили ей. - Я - Джонна, владелица.       - Владелица чего? - ей сложно давались мыслить.       - Таверны "Верески", - женщина оказалась терпеливой, усаживая незнакомку на кровать. - Тебя нашел стражник на дороге. На тебе было столько слоев грязи, что чуть не приняли за тролля.       Джонна опустилась перед бретонкой, осматривая опухшую ногу. Девушка тем временем напряженно пыталась вспомнить хоть что-то, игнорируя головную боль. В голове было пусто.       - Яд успели вовремя убрать, тебе повезло, - владелица таверны привстала, оценивающе оглядывая незнакомку. - Так кто же ты?       Она приоткрыла рот, но после быстро закрыла, сжав губы в одну полоску. Кто же она? Ей самой было бы интересно знать. Единственное, что она помнит - болото, да и то нечетко. Она чувствовала себя потерянной, беспомощной.       - Только не вздумай рыдать мне здесь, - голос постарался звучать грозно, но нотки жалости всё же слышались. - Не можешь вспомнить сейчас - подождем, когда вспомнишь. Можешь пожить здесь пока что. Полы мыть умеешь.       Бретонка всё же зарыдала, медленно кивая, и спрятала лицо в ладонях. Хотя нет. Она не знает, умеет ли она мыть эти даэдровы полы! Она ничего не знает! Совершенно! Тем не менее она старалась изо всех сил быть полезной. Трудилась в таверне, чтобы отблагодарить за помощь днями напролет, но память не возвращалась от слова "совсем".       - Лиора! - Джонна решила, что ей нужно имя, даже если и временное. - Помоги убрать со столов.       После очередного тяжелого дня к ней подошел Лурбук, бард-орк, который распугивал большинство посетителей:       - Эй, девчонка! Не грусти! Лурбук споёт тебе песню - сразу веселее станет!       Девушка слабо улыбается, не зная, чего ожидать. Орк уже не первый раз пытается "развеять её скуку" и каждый раз страдают чьи-то уши.       - О-о-о, девка бледная, как смерть! Ты в болотах чуть не сгни-ы-ы-ыла! Но теперь ты здесь, в тепле, хоть лицо - как в кис-ы-ы-ыле!       - Да заткнись ты уже, - пробормотала тихо Джонна, протирая стойку.       Лиора, не желая задеть барда, тихо похлопала:       - Спасибо... это было... оригинально, - выдавила она из себя, видя как Лурбук гордо кланяется.       - Если это "поднятие настроения", то я - альтмерский принц, - пробурчал зашедший после смены стражник.       Лиора старалась всегда отвечать вежливо, с настороженностью, будто неверное слово может ей дорого стоить. Йорик, сын ярла, сидя на полу рядом, внезапно поднял голову и посмотрел на неё так, будто видит сквозь неё.       - Ты гладишь собак, но боишься людей... - сказал он задумчиво.       Лиора замерла, думая, когда она уже успела погладить собаку, но оставила это занятие. Йорик всегда подходил к ней со странными фразами, от которых порой по спине пробегали мурашки.       - Почему? - спросил он. - Они тоже могут вилять хвостами.       - Не все, - тихо ответила Лиора, пожав плечами и не отрывая взгляда от мальчика.       - Но ты не проверяла, - парирует Йорик, и его глаза на миг стали слишком взрослыми.       В другой раз Лиора уронила кувшин с водой, и тот разбился. Тогда мальчик прикоснулся к осколку.       - Ты думаешь, что слабая, - сказал он, поднимая глаза. - Но я видел, как ты держала целый мир на ладони, и он не разбился.       - Это... глупости, - прошептала Лиора, чувствуя тревогу от того, что мальчик решил каждый день выдавать по одной-две странной фразе.       - Нет, - Йорик внезапно улыбается. - Ты просто ещё не проснулась.       - Ты будешь собирать сломанных птиц, но однажды все запоют - и это будет громче, чем крики воронов.       - Он смотрит на тебя и видит... другую. Ту, которую разбил. Но теперь он хочет собрать осколки. Глупый. Осколки уже стали зеркалом.       - Ты как фонарь для мотыльков... но почему к тебе летят только те, что обжигаются?       - Он будет смотреть на тебя, как на дождь после засухи - боясь, что ты исчезнешь, если моргнёт. Но ты не исчезнешь... ты просто научишься не бояться воды.       Его глаза смотрели каждый раз так серьёзно, не по-детски. Лиора не перебивала неожиданные раздумья, пытаясь понять, что всё же это может значить, но ответ, видимо, придется искать очень долго. Когда Лиора смогла поднакопить немного денег, то решила, что стоит начать поиски себя в столице. Джонна лишь кивнула и вручила бретонке в дорогу еды, слегка потрепанный плащ и пожелала удачи. Сердце девушки колотилось в бешеном ритме - ей было страшно. Перед тем, как она покинула город, Йорик подбежал к ней, вновь заговорив:       - Уже уходишь? - он выглядел расстроенным. Лиора кивнула. - Тогда я бы хотел тебе сказать, что ты вспомнишь всё, но... выберешь забыть... и тогда кто-то другой будет плакать за тебя.       Лиора вздохнула. Еще одно предсказание. Как бы загадочно ни звучали его слова, но в чем их смысл? Она всё равно не сможет как-то изменить их или сделать что-нибудь ещё. Ей нужно лишь идти своей дорогой.       - Спасибо, Йорик, - Лиора тепло улыбнулась ему, и двинулась в путь.       Её дорога будет долгой, изматывающей, но она её пройдет всю. Зимние пейзажи сменились зеленью. Холодный ветер гнал по небу рваные облака, солнце уже клонилось к закату. Лиора сильнее закуталась в плащ от очередного ветерка.       Внезапно из кустов у дорого раздалось тихое поскуливание. Девушка замерла, прислушиваясь. Она заметила большую лохматую собаку, которая не спешила лаять или броситься к ней, - он смотрит, будто оценивая.       - Ты... потерялся? - прошептала Лиора.       Собака зевнула, развернулась и сделала несколько шагов в сторону заросшей тропинки, оглядываясь - он явно звал её за собой. Лиора, преодолевая страх, всё же пошла за псом. Он привел её в заброшенный дом, где на кровати, не двигаясь, лежал норд. Девушка осторожно, под внимательным взглядом собаки, подошла к нему и коснулась его шеи. Кожа уже окоченела, пульса давно не было.       - Он не проснётся, дружок, - она опустилась на колени перед псом, который смотрел на неё с такой надеждой, что сердце Лиоры сжалось.       Девушка оглянулась по сторонам и увидела дневник хозяина. Из него бретонка узнала, что норда мучила болезнь, которая, как можно догадаться, и стала причиной его смерти, а также...       - Так тебя зовут Мико? - хвост нового знакомого довольно завилял.       Лиора с помощью камней вырыла неглубокую могилу. Было бы неправильно оставить человека незахороненным. Мико всё это время был рядом, иногда тихо поскуливая. Когда с похоронами было закончено, пес подошел к холмику, лёг на него и завыл. Девушка погладила его по голове, а после тихо встала и Мико поднялся с ней.       - Пойдём, я не брошу тебя.       Собака тычется мокрым носом в её ладонь - и с этого момента идёт рядом, иногда оглядываясь на могилу, пока та не затерялась среди деревьев и кустов.