Маска
13 июня 2023 г., 03:20
— Какого криффа ты себе позволяешь?!
Голос разъярённого Оби-Вана отдаёт неприятной пульсацией от окружающих стен. Вейдер не понимает, что происходит, но автоматически настраивается на бой, вцепившись в свой меч.
Алый кайбер Кеноби разрезает пространство. Яростный блок напротив рассыпается красными искрами.
— Потрудитесь объяснить своё поведение, генерал Кеноби, — отчеканивает ситх, притягивая свободной рукой Силу, чтобы придушить подчинённого. Оби-Ван, конечно, сопротивляется, отталкивая адепта силовым толчком в конец комнаты.
Тяжёлые протезы мерзко скрипят, проезжаясь по металлической обшивке.
— Все так пренебрегают мной, швыряясь распоряжениями, что совсем забывают об одной незначительной детали: я выше тебя, — пальцы в белой перчатке вздымают в воздух какой-то предмет, с рвением приближая его к себе.
Что-то чёрное и массивное. Незначительное или жизненно необходимое. — Палпатин совершил ошибку, оставив меня в живых, — механически-рваный кашель служит ему молчаливым ответом, — Ты и сам это знаешь, верно?
Кеноби проводит пальцами по прозрачным линзам маски, наконец-то отбрасывая взгляд в сторону Вейдера впервые за десять лет. Это зрелище ужасает, оседая мерзко-зудящим чувством. Забытым и убитым под ворохом ненависти. Спрятанным в тугой пучок рыжих волос и белоснежный камзол. Похороненным в песках Татуина. Сожжённым в лаве Мустафара. Чувством вины.
Жёлтые глаза напротив болезненно щурятся. В них ни капли отчаяния или боли. Только безукоризненный гнев, прожигающий радужку собеседника.
Оно и понятно. Пёс напоролся на кость, которую не в силах разгрызть.
— Ты пожалеешь, — шипит Дарт, обрушивая на Кеноби потолок.
В его голосе столько яда, что им можно было бы отравить всю Империю.
Едкая пыль вздымается белым облаком, закрывая обзор. Жуткий зуд неприятно касается истерзанной кожи. Нужно быстрей отрубить Оби-Вану голову и найти чёртов шлем, пока предметы вокруг вконец не потеряли свои очертания. Респиратор, к удаче, цел, но никак не поможет сохранить зрение. Собственная система без привычного красного фильтра не выдержит долго. Блёклая палитра вокруг начинает плыть перед глазами. Вейдер ориентируется на остатки слуха и запаха. Вокруг штукатурка, железо и старательно завуалированная обида. Очевидно, он здесь. Перед ситхом проскальзывает бело-рыжим пятном и впивается в стену, специально промахиваясь.
— Я могу расценивать это как измену и умеренное нападение, — показушно-спокойно произносит Дарт.
— О, ты можешь.
Оби-Ван подносит меч слишком близко к его лицу. Так, что алое лезвие — это единственное, что различает повреждённая радужка Вейдера. Наверное, через минуту он окончательно ослепнет. Вспомнить бы что-нибудь приятное перед кромешной темнотой для собственного умиротворения, но в голове назло лишь шум.
— Почему? — злобно спрашивает Кеноби снова, вонзая кайбер рядом. Так, что подпаленное ухо дымится, окутывая пространство мерзким ароматом плоти. Всё это показуха криффового придурка, который снова выключает его. Отличный момент, чтобы воспользоваться ситуацией и пронзить бывшего учителя собственным оружием в руке. Вейдер медлит, незаметно принюхиваясь к Силе. Она тихо отвечает ему. Здесь и сейчас что-то не так. Не как обычно.
— Что ты имеешь в виду? — холодно спрашивает он, впиваясь в лицо собеседника спокойным взглядом. Перед Дартом Вейдером на самом деле сейчас нечёткое пятно, обрамлённое рыжиной, и ничего более.
Комично вдруг осознавать, что единственное, что он различает, — это волосы, хаотично растрепавшиеся по ухоженному лицу напротив.
Сейчас Кеноби не выглядит как образцовый зализанный генерал.
Если бы Вейдер мог видеть, то подчеркнул бы отвратительную схожесть с его бывшим учителем — человеком, которого он недавно воскресил в собственных рассказах Падме.
Вейдера чертовски бесит этот человек. Он мёртв, и эти мысли должны сгинуть вместе с ним.
— Ты предал меня. А теперь говоришь такое… Почему, Энакин?
Старое имя окатывает его холодным липким страхом. Вейдер не слышал его так давно.
Не надеялся, если честно. Ни от кого, а особенно из этих уст.
Бывший джедай не позволял себе вольностей, тактично замалчивая, кто под маской. Не предавался слабости и не питал иллюзий.
Сейчас маски нет, и Кеноби впервые обращается к нему напрямую. Словно маска отсутствует не только на нём.
— Энакин Скайуокер мёртв.
— Ну конечно. Поэтому ты постоянно маячишь у меня перед глазами.
— Ты же понимаешь, что я убью тебя?
— Только после того, как объяснишь почему.
До Дарта Вейдера доходит, о чём твердит этот неугомонный старик. Они слишком хорошо знают друг друга, чтобы заниматься кокетством.
Он корчит безразличие, чеканя давно отрепетированную речь.
— Я убил их всех. Убил всю твою семью. Совет. Детей. И не жалею об этом.
— Энакин… ты и был моей семьёй. Всё, чего я хотел, это заботиться о тебе и…
— Заткнись. — Забытый меч зажигается и больно обжигает бедро Кеноби. Тот болезненно шипит, отстраняясь. Одной рукой он парирует удары, с каждой секундой становящиеся все яростнее. Вторая сжимает шлем, издевательски спрятанный за спиной. Вейдер все больше промахивается, наступая вслепую.
Дурацкая правда разъедает остатки благоразумия. В сознании не осталось ни одной причины остановиться. Полнейшая слепота в будущем его больше не волнует.
— Я сильнее тебя, и ты это знаешь, — пытается вразумить бывшего ученика Кеноби.
Удар, хаотичный, рассекает наплечник на его мундире. Этот хаос генералу откровенно осточертел.
Очередной напад ситха ударяет куда-то в сторону, не достигая цели. Его время истекло. Больше Вейдер не в состоянии ориентироваться. Он спотыкается, звонко вонзаясь броней в железный пол.
— Ты ослепнешь, — отчаянно бросает Кеноби. Его разрывает от глупости ситуации.
— Я убью тебя, — бездумно парирует Дарт. Ненависть застилает всё его сознание. Время разговоров прошло.
— Не сегодня. — Легкие шаги генерала становятся ближе.
— Что ты задумал?
Глаза устало бегают по пространству в надежде различить хоть что-то.
Кеноби садится на корточки перед Вейдером, положив шлем рядом. Кибернетическая хватка вцепляется в него, с жадностью желая нацепить обратно, но силовой барьер и белая перчатка сверху мешают совершить задуманное.
Оби-Ван смотрит в ослабшие глаза.
— Скажи.
— Да ты издеваешься! — рычит Вейдер, пытаясь выдернуть запястье из белой хватки. Что-то под ней хрустит. Возможно, придется заменять протезы.
— Ты предал меня, склонив перед ним колено. Назвал учителем. Своим учителем. — Во взгляде Оби-Вана пылают эмоции. Вейдер не может различить их, но ясно видит, как мелькают пятна, меняясь с желтого на голубой. — Я так любил тебя, Энакин! Я отдал тебе жизнь. Всё это… разве этого было мало?
— Любил. Хм, — кислая ухмылка проскальзывает на исколеченных губах, едва виднеясь за респиратором. Он дышит, медленно смакуя собственные слова. — Настолько любил, что бросил разбираться с собственными чувствами, огородившись праведностью и стоком правил, которые сам и нарушил.
Кеноби в оцепенении смотрит в чужие глаза. Они тоже меняют цвет.
— Энакин, ты сейчас ослепнешь! — Оби-Ван с тревогой отпускает шлем, рьяно пододвигая его к Вейдеру.
Вейдеру уже всё равно. В нём что-то ломается, разрушая давно стоявший блок.
— Я всё ещё люблю тебя.
Слова пеплом оседают на остывших связках. Мысли противятся, не в силах понять весь кошмар ситуации. Этого просто не может быть. Не после всего пережитого между ними дерьма: отрубленных конечностей, вороха интриг, предательств и причинений боли.
Кеноби переносит вес с пятки на носок в надежде вернуть самообладание.
— Ты невыносим.
Хриплый, болезненный смех, вперемешку с респиратором, разрезает пространство, ужасая и грея душу генерала одновременно. Он думает, что их жизнь — нелепая комедия, которая всё никак не закончится.
— Надень криффов намордник, — деланно приказывает Оби-Ван.
— Что так мерзко видеть мою рожу? — улыбается Вейдер, притягивая шлем к себе.
— Палпатин будет так недоволен, — констатирует очевидный факт Кеноби. Для них это как погоду обсудить, пробросить что-то про Императора. Лишь бы не разговаривать, не осознавать весь этот крах.
Оби-Ван нервно мнёт руки. Эта привычка появилась у него после падения. Каждый раз вместо эмоций — ладони и пальцы. Ему кажется, что пришедшая в голову мысль кончится катастрофой, но Кеноби глушит её вместе с остатками рассудка. Он размыкает блок давно пустующей связи и наполняет Силу собственным отчаянием. В голову лезет неимоверный ком боли. Хочется свернуться прямо здесь, выблевав чужие эмоции, но Кеноби молчит, стоически принимая их ношу. Радужка растекается в привычный окрас, даруя иллюзию падения.
— Прос… — раздается слабая попытка Оби-Вана извиниться.
— Заткнись, — резко прерывает неудавшееся покаяние Вейдер. Не нужны ему эти жалкие попытки хоть что-то исправить, и Оби-Ван ему больше не нужен. Подумаешь, связь. Вейдер прикрытые глаза вновь возвращает в ситхскую норму и надевает маску. Долго моргает, пытаясь сфокусироваться хоть на чём-то, и наконец возвращает зрение.
Перед ним — рухнувшее помещение. Растрёпанный Оби-Ван и набор безбожно поломанных конечностей. Странный, но приятный гул в груди тому доказательство. Вейдер нелепо салютует остатком протеза, больше не желая терпеть чужое присутствие, и уходит восвояси.
