Скажи
13 июня 2023 г., 03:20
Шелест колосьев в ночном сиянии местной луны приносит ему забытое чувство умиротворения.
Тут, среди поля огромных растений, Вейдер не кажется привычно громоздким.
Сапоги утопают в высокой пурпурной траве. Белоснежная форма кажется синей.
Дышится слишком легко в месте, свободном от власти Империи.
Кеноби наслаждается пейзажем и тишиной, нарушенной лишь тяжёлым дыханием сзади.
— Красиво… — едва шепчет он на каком-то наречии, специально выбрав язык, непонятный для Вейдера. Знает ведь: Энакин не учил и не поймёт.
В жёлтых глазах отражается лунный блик, делая генерала почти слепым.
Он усмехается от мысленного сравнения, вспоминая джедайскую байку для наивных детей:
«Ситхские зрачки видят иначе: блёкло, бесцветно, слепо. Как угодно, в общем, лишь бы ты заимел отвращение».
Бедные юнлинги, вскормленные ложью.
Слепота — это миф.
Оби-Ван видит всё в том же цвете, как и много лет назад, будучи мастером силы. Изменилась лишь восприятие и его отношение к гнили.
— Ещё на днях вы размышляли, как было бы здорово разобрать меня на части, — вдруг произносит Вейдер. В его механическом голосе нотки издёвки? — А теперь восторгаетесь природой как ни в чём не бывало. Что с вами, генерал Кеноби?
Уголки губ предательски расплываются в слабой улыбке, обрамляя гладко выбритое лицо морщинками. Заданный вопрос его веселит.
Оби-Ван смотрит на бывшего ученика как-то странно, непроницаемо, а затем резко наваливается и падает вместе с ним в траву.
Тяжёлая конструкция массивных доспехов глухо ударяется о колосья, приминая их собственным весом.
При наличии камня позвоночник с экзоскелетом превратились бы в труху. Адская боль и конец страданий.
Увы, но это всего лишь трава, тряска и тяжесть.
Оби-Ван садится поверх доспеха, упираясь коленями по бокам, в опасной близости от панели жизнеобеспечения.
В голове мелькает шальная мысль протянуть руку к заветным кнопочкам смерти и прикончить непутёвого ситха.
Странная опрометчивость Дарта Вейдера удивляет. Он никогда раньше не подпускал никого так близко, исправно лишая возможности его убить.
Интересно, всё это поразительная глупость или уловка?
— Теряешь хватку, Энакин? — забавляется Кеноби.
— Не совсем. - лениво произносит ситх.
Оби-Ван вдыхает, оставляя в холодном воздухе следы пара при выдохе.
Распластавшаяся под ним картина не менее завораживает, чем окрестности рядом.
Кеноби отводит ногу назад, проводя ею по бедру Вейдера, ехидно улыбаясь.
В мгновение сила взрывается вспышкой злости, смыкающейся кольцом вокруг них.
— Что ты, крифф, задумал? — шипит Дарт, привычным голосом Скайуокера в чужой голове.
Слышать его в себе — даже лучше ночного пейзажа.
— А ты как думаешь? — похотливо парирует бывший джедай. Знает: бёдра у Энакина — одно из немногих сохранившихся и уязвимых мест.
Атакующему следует взять это на заметку, наконец забыв о зацикленности на панели.
Рыжие волосы накрывают сверху злосчастную маску. Из-под светлых ресниц хищный взгляд впивается в чёрные фильтры в надежде уловить хоть малейший проблеск эмоции.
Однако перед ним лишь непроницаемая пустота.
Фаланги нервозно гладят броню рядом с кнопками, пытаясь отгадать, какая из них может избавить Скайуокера от намордника.
Вейдер поднимает руку, чтобы силой придушить или оттолкнуть генерала, в надежде закончить весь этот фарс. Однако тот перехватывает её ладонью и переплетает их пальцы. Это странное и нелепое действие приводит ситха врасплох. Никто уже лет десять не держал его так.
Механические пальцы ничего не чувствуют через перчатку, но по связи разливается приятная дрожь.
Кеноби уверен, что она психосоматическая и, быть может, немного вызвана касанием сбоку.
— Скажи мне ещё раз, — шепчет Оби-Ван, прижимая сплетённые руки к груди.
— О чём ты?.. — раздаётся удивлённая интонация Энакина по связи.
— Ты знаешь… — тянет он, специально показушно прилегая к перчатке Вейдера губами.
Это чертовски злит и заводит. Все касания бесполезны, и Кеноби играет на этом.
— Я не… Оби-Ван… — тяжёлое дыхание респиратора становится неровным. Энакин захватывает перчаткой рыжие волосы. В голове смутно мелькает воспоминание о том, какие они были на ощупь.
В груди разливается странное тепло, вызывающее в нём отвращение. Чёртов слабак, поддавшийся жалким эмоциям.
Кеноби опускает вторую ногу на соседнее бедро и усиливает трение. Оби-Ван не знает, возможно ли довести Вейдера до разрядки, но нервный срыв его тоже устроит.
— Что ты хочешь? — кряхтит механический сбивчивый тон машины. Так непривычно слышать в нём эмоции.
Оби-Ван вырывается из холодной хватки и эгоистично царапает шлем по бокам.
Противный скрежет поломанных ногтей о металл больно отдаёт в повреждённых перепонках.
Эти ласки похожи на муку. Кри́ффов имперский генерал.
— Сними его, — шипит Кеноби.
— Да ты спятил.
— Сними, Энакин. Энакин. Энакин.
Ненавистное имя ворохом заполняет всё его растерзанное сознание.
От него никуда не уйти. Оно повсюду. Повторённое бессчётное количество раз. Так часто, что становится трудно дышать. Быть в своей голове и сознании. Кри́ффов Кеноби.
Он подчиняется, словно побитая собачка на привязи, зажимая штыри, открывающие верхнюю защиту.
Это второй раз, когда Оби-Ван берёт над ним верх, заставляя оголить свои шрамы.
Ненависть бурлит от одного этого факта, а затем меркнет, когда тёплые губы касаются шершавой кожи.
Целуют струпья на макушке, ластятся к повреждённым раковинам уха, изучают шершавые глазницы и смыкаются на верхней, торчащей из ошейника, губной борозде.
Оби-Ван хочет прикоснуться губами к губам, но это желание граничит со смертью Вейдера.
Чёртов корсет буквально держит всю его хрупкую конструкцию.
Зрачки Энакина расширяются, а уголки губ, едва видные из тяжёлой конструкции, смыкаются в слабой улыбке.
Оби-Ван хочет физически сохранить её, выжечь на собственной роговице, видеть всегда, вместо проклятого чёрного шлема. Поддаться этой нелепой дурацкой надежде, забыв обо всём.
Его желтизна глаз тонет в чёрном зрачке удовольствия, так, словно сорвался с цепи.
Все эти годы сидел и служил, а теперь нежно целует пустые надбровные дуги, вымаливая: «Скажи ещё один раз…».
Энакин хмурится, силясь вспомнить о том, что так упорно требует от него бывший учитель, и смотрит на растрёпанное и до жути красивое лицо. С губ бездумно срывается:
— Я люблю тебя.
Напряжение между ними мгновенно спадает.
Оби-Ван аккуратно берёт лицо Вейдера в руки. Затылок неприятно ощущает уколы травы, и тёплые ладони ограждают повреждённую кожу.
Энакин чувствует мягкие касания, и ему кажется, всё это — больной сон или видение, созданное на прощание перед смертью.
Всё это так нереально: он, милый Кеноби и этот катастрофически странный, красивый пейзаж.
Если сейчас генерал вдруг решит свернуть ему шею, то это будет лучшая смерть, которую Вейдер не заслужил.
Глаза затравленно смотрят на любимое, раскрасневшееся лицо. Оно расплывается перед его взглядом. Энакин не видит, но сила подсказывает, что угрозы нет.
Он поддаётся желанию остановиться или остановить мгновение. Выесть из себя эту адскую боль и чёрную злобу. Проснуться маленьким мальчиком и вновь обрести давно уничтоженный свет.
Оби-Ван молчит, а затем медленно целует Скайуокера в лоб. Вейдеру кажется, что он ещё долго будет чувствовать след чужих губ под маской. Такой неуместный вокруг привычной агонии.
Кеноби возвращает шлем на законное место. Замки закрываются. Он вздыхает, наконец отводя взгляд и задирает голову, снова любуясь луной.
Странная это картина: чёрное механическое пятно с белым на груди поменьше.
Генерал отстраняется, наконец встав с колен, как ни в чём не бывало. Чопорно отряхивает униформу и нервно сжимает руки.
Хочется уйти, оставив нерадивого гнить в траве под тяжестью чёрной стали. Трусливо сбежать, наплевав на последствия.
Однако мелькнувшее воспоминание о родной улыбке одёргивает его от соблазна.
Кеноби раздражённо поворачивается, используя Силу. Резко выдёргивает Дарта Вейдера из травы и ставит на ноги.
Не слишком жёстко, чтобы повредить позвоночник, но и без нежности. Монотонный вдох служит ему благодарностью.
Оби-Ван убирает растрепавшиеся волосы в прилизанный пучок и одергивает белый плащ. Ничто не выдаст его минутную слабость.
Он генерал Империи, а не добрый джедай и возлюбленный гребаного цепного пса императора.
— Нужно убираться отсюда. Мы отстаём от графика, Вейдер.
Голос Оби-Вана вновь звучит отстранённо-холодно, выбивая уставшего Дарта из колеи.
Не он ли только что ластился, выпрашивая что-то у Энакина? Криффов имперский психопат!
Вейдер стискивает зубы от по-детски одолевшей обиды. Обгоняет Кеноби и направляется к кораблю.
Его массивная чёрная спина с помятым плащом среди огромных колосьев кажется Оби-Вану такой одинокой.
Генерал тихо вздыхает, последний раз смотря на луну, и идёт следом.
В голове всё ещё предательски раздается тихое: «Я люблю тебя. Люблю. Люблю.»
