Over the rainbow

      Они оба проспали до половины седьмого вечера, Гай снова хотел есть, но скоро уже ужин, что уже внушало ему немного уверенности. Самое главное, чтобы Янни не голодал. Сейчас Янгмен лежал, снова свернувшись калачиком, заботливо укутанный в одеяло. Двери в палату открылись и к ним зашёл врач, но это был не доктор Петерсон. — Добрый вечер, я доктор Уатман, — тихо поздоровавшись с Грандами, он подошёл с тонометром к Янгмену. — Ну, как самочувствие, Янгмен? — Голова немного болит… — на его руку врач надел муфту тонометра, — И кружится когда вожу глазами… — ответил он, закрыв глаза. — Это пока нормально, Янгмен, — доктор Уатман принялся качать воздух в муфту, — пройдёт. Завтра проверим твои сосуды в голове. Гай внимательно наблюдал за действиями врача. — Простите, доктор Уатман, — вмешался Гай, — но ему сегодня ставили капельницу от тошноты и головокружения, почему у него снова кружится голова?.. — он оторопел и нервно крутил своё обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки. — Понимаете, сэр, без лекарства, которое ему вводили через капельницу, у него голова кружилась бы силь-не-е, — Уатман немного спустил воздух из муфты, — ой как замечательно, 121/79, прекрасно, — он снял муфту с руки юноши и Янгмен спрятал руку под одеяло. — лекарство может как и убрать полностью симптоматику, так и немного купировать, это всё очень индивидуально. — доктор достал фонарик. — Янгмен, открой-ка глаза.       Он послушно открыл глаза и, в следующий момент доктор Уатман поочерёдно светил ему в каждый глаз маленьким фонариком. Зрачки адекватно реагировали на свет. — Как прекрасно, — заключил доктор, — на второй день уже такие прогрессивные результаты, такими темпами ты у нас надолго не задержишься. — доктор Уатман одобряюще и легко похлопал его по плечу, тем самым смутив Гая. — Глаза бы ещё помыть. — Ему нужен ли сейчас укол обезболивающего, доктор Уатман? — Гай присел к Янгмену на койку. — Гм… Насколько мне известно, то обезболивающее, которое вкололи ему утром, имеет довольно продолжительный эффект, он длится примерно сутки. Видите, он лежит и не жалуется на боль. — Но голова побаливает… — подал голос Янгмен. — Побольше спи. — доктор убрал в карман фонарик. — Ну, дожидайтесь ужина, всего доброго и прекрасного вам вечера обоим. — он удалился из палаты.       На ужин как обычно для Янгмена была смесь, а для Гая — котлета в панировке, рис с подливой и кукурузой, чашка кофе. Сперва отец накормил Янгмена через шприц, а затем с большим удовольствием поел и сам, искренне радуясь котлете, считая её самой вкусной вещью за последние два больничных дня.

***

      Гай смотрел в окно на ночной Вестминстерский дворец, на Биг-Бен, часы которого показывали час ночи. Всё тело ломило, будто он попал под колёса трактора. Или это у него от постоянного лежания, или он снова чувствует состояние своего любимого. Гай медленно отошёл от окна, потянувшись, и подойдя к койке Янни, он устало положил голову на подушку рядом с Янгменом. Янгмен — умытый, переодетый, очевидно начавший свой путь на поправку, уже второй час спал, обняв своего плюшевого медвежонка. Мужчина начал аккуратно поглаживать щеку сына, убрав волосы с его глаз, его пальцы уже покалывала образовавшаяся щетина. Непривычно, надо бы утром уже побриться им обоим. Но пока он в слабом свете лампы любовался своим сокровищем, пушистые ресницы которого подрагивали время от времени — ему точно что-то снилось. Гай надеялся, что наверняка что-то хорошее, светлое и прекрасное. Он закрыл глаза и провалился в сон, надеясь поспать хотя бы до трёх часов ночи.       Но, всем его планам помешало активное шевеление Янгмена спустя час, как мужчина заснул. Это немного выдернуло его из сонного царства, но ненадолго. Мало ли, может Янни что-то снится?       Однако, спустя некоторое время его разбудил душераздирающий крик Янгмена: «ПАПОЧКА!!!», от которого сердце Гая леденело и замирало. Он резко встал, в глубоком цепенеющем ужасе пытаясь утешить его, целуя, но юноша продолжал кричать и извиваться и повторять «ПАПОЧКА!!!», плача от боли. Гай быстро понял, что это кончилось действие обезболивающего. — Солнышко, Янни, я сейчас позову доктора, он тебе поможет… — быстро проговорил он, поцеловав Янгмена в шею и выбежал пулей из палаты в коридор. — Врача, ещё кого-нибудь сюда, в 814-ую палату, моему сыну очень плохо! Врача!!!.. — хриплым от чрезмерного шёпота голосом прокричал Гай вглубь пустого коридора и собственное эхо ответило ему. Из глаз полились слёзы. Вернувшись бегом к койке Янгмена он с кровати подхватил его на руки, продолжавшего плакать и извиваться от боли. — Янни, папочка с тобой, сейчас врач должен подойти, — он пытался подбодрить его, говоря мягким тоном, прижимая сына к себе. — Я здесь, родной, я здесь, здесь… — повторяя словно в бреду, укачивая и пытаясь утешить, продолжая прижимать его к себе крепче. Янгмен цеплялся за его плечи как за спасательный круг, словно боясь утонуть в боли, пытаясь справиться с ней, которая сейчас раздирала его на части изнутри.

«ПАПОЧКА!!!»

«ПАПОЧКА!!!»

«ПАПОЧКА!!!»

      Он время от времени повторял лишь это одно слово, крича и плача, заставляя сердце Гая больно сжиматься. Гаю ничего не оставалось делать как ждать врача, и утешать своего любимого, целуя его и моля Бога о том, чтобы сейчас забрать у Янгмена всю его боль себе, все его травмы и головокружения. Гаю уже не привыкать чувствовать сильную боль, но его Янни… Он не должен, не обязан страдать и плакать от неё!..       Наконец, сквозь крики сына Гай услышал надвигающийся быстрый шаг в коридоре. Двери распахнулись и в палату вошёл доктор Петерсон с медбратом. — Что здесь происходит? — спросил врач, заметив истерию и страдания Янгмена. — Янгмену требуется обезболивающее… — ответил Гай, слёзно и жалобно смотря на врача, не зная, что ему делать. — И успокоительное для меня… — он всхлипнул. — Так, папаша, кладите его на постель. — медбрат вскрыл ампулу и вобрал в шприц спасительную жидкость для Янни.       Гай послушно и аккуратно уложил Янгмена обратно на кровать, продолжая держать его за руку. — Тебе сейчас станет легче, солнышко… — прошептал Гай, гладя его по волосам, пытаясь не разрыдаться. Он посмотрел ему в глаза. Некогда его прекрасные голубые глаза сейчас были чёрными из-за расширенных до предела от боли зрачков. Медбрат ловким движением вколол Янгмену обезболивающее. — Господин Гранд, возьмите. — доктор Петерсон дал ему таблетку Валокордина в руку. — Положите себе под язык. — Спасибо Вам… — Гай облегчённо вздохнул.       Доктор с медбратом покинули палату, оставив их двоих наедине. Гай взял со своей койки, на которой он толком не спал, одеяло и, накрыв им Янгмена снова взял его на руки, всё ещё плачущего и извивающегося от боли. — Янни, слышишь меня? — Гай сел с ним на свою койку. — Сейчас лекарство должно подействовать, тебе станет лучше.       Янгмен в ответ только обречённо плакал, крепко прижавшись к отцу и уже постепенно прекращая ёрзать он уткнулся ему лицом в шею. Гай укачивал его, совсем как малыша. Спустя некоторое время он уже просто дрожал от пережитого плача, покашливая. Гай немного расслабил объятия и теперь его сын лежал перед ним на его руках, с испариной на лбу и мокрой чёлкой. Мужчина мягко вытер тыльной стороной ладони его испарину и пальцами собрал все его слезинки глаз и щёк. Его глаза вновь стали голубыми, с лазурным отливом, как это было ранее. Поцеловав его мягко в губы, Гай совсем мягко и ласково начал: Someday I'll wish upon a star And wake up where the clouds are far behind me Where troubles melt like lemon drops Away above the chimney tops That's where you'll find me…       Янгмен, улыбнувшись, вновь прижался к отцу, облегчённо вздохнув. Как же Гай испугался за него. Он гладил его по волосам своей дрожащей от испуга рукой, целовал его за ухом. — Родной, — прошептал Гай, поцеловав его в мочку уха, — скоро всё пройдёт, у меня есть ты, я здесь с тобой, всё будет хорошо. Мы справимся вместе, окей? Моя звёздочка… — эмоции переполняли мужчину.       Янгмен ответил нечленораздельным шёпотом, засыпая, прижимаясь к нему ещё сильнее, и Гай понимал, что он его понимает сквозь дрёму. Он провел рукой по волосам Янгмена, целовал его в висок и щёку, чтобы показать, что он рядом и любит его очень сильно. Он понимал, что Янгмен сейчас больше всего нуждается в этой любви и поддержке, и что он не оставит его никогда.       Наконец, спустя несколько минут, Янгмену стало лучше. Он заснул, спокойным и глубоким сном, закутанным в одеяло на руках отца. Гай смотрел на него, любуясь своим драгоценным и прекрасным Янни, и никогда больше не хотел бы видеть его страдающим и плачущим. Сколько ещё будет страдать этот юноша? Янгмену и так за его жизнь прилично досталось… Гай просидел вот так с ним долго, не обращая внимание на то, что от тяжести сына его ноги стали затекать. Мужчина немного выпрямил их и размял, убирая боль с судорогой, крепко удерживая на себе своё сокровище.       Наконец встав и аккуратно уложив его на койку, закутанного в одеяло, Гай укрылся одеялом Янгмена и заодно укрыл им и его, стараясь сделать так, чтобы Янгмену было тепло и он не замёрз, теперь Янни хорошо — он уснул без боли и укрыт двумя одеялами. Он заметил, что Янгмен стал чуть легче. Ну конечно же, с таким питанием… Поскорее бы уже у него прошла тошнота и ему вытащили этот зонд из носа, и тогда Гай займётся его питанием. Но торопить события не стоит, ведь шли только третьи сутки стационара и Янгмен только встал на дорогу выздоровления, а впереди ещё четыре дня. Очень бы хотелось верить, что не безумных, иначе Гаю самому потребуется помощь врача. Он очень боялся, что Янгмену снова будет больно, ведь без обезболивающего его птенчик пока никуда, и он это понял прекрасно этой ночью. Янгмен так кричал… Днём будут проверять его сосуды мозга — Гай молился, чтобы у его большого маленького мальчика всё было хорошо.       Обняв свою звёздочку, Гай уснул спокойным сном — подействовал Валокордин. На часах была половина четвёртого утра и уже начинался рассвет. Скоро Лондон озарит золотистый восход. Выспаться бы ещё до семи утра…