Over the rainbow

      Наступил долгожданный день выписки, солнечный и довольно тёплый. Не торопясь выходя с Янгменом из корпуса госпиталя, Гай с чемоданом и сумкой наперевес крепко держал сына под локоть, так как походка Янни была неустойчивой и со стороны можно было подумать, что он пьяный. В руках юноша держал своего плюшевого медвежонка. Дойдя до своего лимузина, стоящего на парковке, Янгмен опёрся спиной о кузов автомобиля, ожидая, когда отец откроет дверь машины. — Садись сынок. — Гай подошёл и открыл ему переднюю пассажирскую дверь, предварительно закинув чемодан и сумку с вещами на заднее сиденье и с головы до ног оглядев любимого.              Такой красивый. На выписку Янгмен был одет в голубую обтягивающую навыпуск рубашку с синими цветами, которая сейчас слегка была ему великовата, так как он похудел, находясь на лечении, белые брюки-клёш, и белые кеды. А от солнца на нём были солнцезащитные очки. Это Гай вчера съездил домой, пока Янни спал, и привёз вещи на выписку. Юноша аккуратно сел на сиденье, расслабленно откинувшись с игрушкой в руках на спинку, закрыв свою дверь. Вслед за ним сел Гай, негромко хлопнув дверью и начал заводить мотор, счастливо улыбаясь и посматривая на своё сокровище. — Наконец-то домой… — устало, но с ноткой радости прошептал Янгмен, улыбаясь, потянувшись к отцу за поцелуем. Мужчина ласково и легко чмокнул его в губы. — Да малыш, сам в это пока с трудом верю. А ты? — отъезжая от парковки задним ходом он выруливал на дорогу для удобного разворота. — Я очень соскучился по дому. — Янгмену очень хотелось прилечь на свою кровать. Или на кровать папы. — Тут ехать недалеко. Но я буду вести машину не быстро, во избежание твоего укачивания… Хоть у Мерседесов мягкий ход и ты принял таблетку от тошноты, но лучше перестраховаться. — выехав к Вестминстерскому мосту, Гай неторопливо вёл машину. — Кстати о перестраховке, тебе при ходьбе не мешает подгузник? — Немного, но это же не навсегда. — улыбнувшись, Янгмен прислонился головой к дверному стеклу и, сквозь тёмные линзы очков смотрел на безоблачное ясное небо и медленно приближающийся к ним Биг-Бен и Вестминстерский дворец. Ему очень не терпелось уже переступить порог дома.       Наконец, приехав к Динс Ярд и остановившись у арки, ведущей к двору их дома, Гай открыл сыну дверь и помог ему выйти из машины. Янни вышел с небольшим трудом, но крепкие руки отца подхватили его под подмышки, а вот ноги юноши ещё были не очень послушными и так и норовили подогнуться, заставив его упасть. Но Гай ловко подловил его и сын крепко его обнял, стараясь крепко стоять на ногах.       Всё также не торопясь, они дошли до крыльца. Янгмена всё ещё слабо шатало и немного заносило в сторону. — Ты осилишь эти восемь ступенек в своём состоянии, Янни? — он крепко держал его за талию. — Боюсь, что нет… — Янгмен растерянно смотрел на это препятствие перед собой, понимая что если сейчас он попытается подняться, то упадёт. — Держись пока за перила, а я позвоню в дверь, хорошо? — увидев довольный кивок сына, Гай поднялся, взяв чемодан вместе с сумкой и позвонил в дверь. Долго ждать не пришлось и дверь открыл Сол. — О, Гай, ты уже вернулся, с возвращением! — обняв его, Сол опомнился. — А где Янгмен, его же сегодня должны были выписать?.. Гай закатив глаза, отошёл немного в сторону. Внизу стоял Янгмен, оперевшись об перила лестницы и держал в одной руке своего плюшевого друга. — Привет Сол! — помахал ему рукой и улыбнувшись, Янгмен снял очки и поместил их в нагрудный карман, так как находился в тени дома. Гай вручил Солу сумку с чемоданом и спустившись к любимому, взял его на руки и поднялся вместе с ним наверх, переступая порог дома.       В холле дома пару облепили горничные, поочерёдно целуя Янгмена в щёки и обнимая Гая, стоило только спустить любимого на пол. Янгмен терпеть не мог, когда его целовали горничные. — Мы так рады что ты вернулся, Янгмен! — воскликнула Анжела, обнимая его. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, спасибо. Но мне ещё нужен отдых. — его большие глаза смотрели на лестницу, ведущую на второй этаж. — Пааап!.. — протянул жалобно Янни. — Что, сынок? — он посмотрел в сторону взгляда сына. — А, я понял… Сол, отнеси вещи моего сына в его комнату, а я с ним поднимусь по лестнице. И медведя возьми. Кстати Сол, как твоё ухо? — Уже прошло, спасибо за беспокойство, Гай. — Будь аккуратен, папа. — тихо произнеся он снова оказался в сильных отцовских руках под радостные взгляды прислуги и направился наверх. — Такого хрупкого мальчика как ты, — Гай оказался с ним на втором этаже, даже не успев выдохнуться, — надо носить только на руках. Давай сначала мы с тобой вместе примем ванну, смоем с себя всю больничную грязь, а потом ляжем с тобой отдыхать? — Отличная идея, папа! — радостный возглас сына кажется, слышно было во всём доме.

***

      Жёлтая резиновая уточка резво проплывала посреди пены от одного Гранда к другому, которые удобно разместились в одной ванне, не обращая внимание на небольшую тесноту. Янгмен, смеясь, ударил ладонями по поверхности воды, создавая большой фонтан брызг из воды и пены. Уточка выстояла эти волны и осталась на плаву, отплывая в сторону. — Янни, милый, будь пожалуйста аккуратнее, мне же в глаза может пена попасть!.. — с нарочитой обидой воскликнул Гай. — И мы без воды останемся. — Прости папа… — улыбаясь, он слегка наклонился вперёд и нежно поцеловал его в губы, и Гай не менее нежно ответил ему тем же. Мимолётом Гай взглянул на потолок. На потолке след от выстрела уже был зашпаклёван и замазан штукатуркой. Молодец Сол, постарался.       Руки папы начали нежно гладить тело его любимого, размазывая пену по коже. Янни смотрел на него полными счастья глазами, а потом прилёг в ванне, окунувшись глубже, тем самым более показав из-под воды свои колени и бёдра. Горячие мягкие ладони прошлись по бёдрам юноши, на которых уже затянулись порезы с царапинами, а синяки начали проходить. Губы Гая поцеловали каждую его коленку. Слегка укусив коленку Янгмена, он достал из-под воды его ногу. Янгмен прижал её к своему животу, игриво хихикая. А пальцы Гая тем временем, переместились к его ступне, ласково поглаживая, стараясь не доводить до щекотки. — Такая маленькая ножка, всегда этому поражаюсь… — заворожённо выдохнул он, обдавая тёплым дыханием его мягкую стопу. — Янни… Моя маленькая птичка… Такие сладкие ступни, пяточки… — его большие пальцы слегка надавливали на стопу, медленно скользя к пальцам. Тёплые губы коснулись её и Янгмен восхищённо вздохнул, растопырив от приятных ощущений свои пальчики на ноге. Мужчина прошёлся медленными и ласковыми поцелуями по ней, остановившись на пальчиках. Посмотрев на своего любимого, он взял в рот большой палец Янгмена, обласкав его языком. Янгмену было немного щекотно, он тихо захохотал но папа его слегка укусил за палец, совсем не больно, но ощутимо. Он поднял из воды вторую ногу и начал поглаживать ею покрытое пеной волосатое плечо Гая, перемещаясь ближе к его лицу, пока тот зацеловывал его пальчики ноги. Мужчина взял его вторую стопу и начал целовать её, поочерёдно целуя каждую пяточку и все пальчики, слегка щекоча их усами, тем самым вызывая шквал удовольствия у Янгмена.       Но, спустя несколько минут, потеряв точку опоры в такой позиции Янгмен проскользил по дну ванны, и погрузился с головой под воду, не успев даже ойкнуть. — Боже, Янни, ну что же ты творишь, осторожнее, так ведь и захлебнуться можно! — окунув обе его ноги обратно в воду, Гай быстро поднял его из воды. Янгмен, вынырнув начал смеяться, он был почти весь покрыт пеной. Гай убрал мокрую чёлку с его глаз и вытер их пальцами. — Может, всё-таки помоемся, а не будем устраивать подводные экспедиции? — тихонько рассмеясь, Гай достал из воды мочалку и мыло, и хорошенько вспенив её начал аккуратно натирать сначала руки Янгмену, потом плечи, шею, спустился к подмышкам и груди. Не менее аккуратно натёр его спину, где «красовались» несколько тёмно-фиолетовых синяков. — Тебе не больно, родной? — он остановился на его спине. — Нет папа, всё хорошо, продолжай… — тихо ответив, он держался за плечи отца. — Хорошо… — прошептав, Гай продолжил натирать его спину. Чуть позже, закончив со взаимным мытьём они друг другу натёрли волосы ароматным мылом и приступили к совместной помывке волос, аккуратно массируя кожу головы и намывая сами волосы. Гай же был предельно аккуратен с головой Янни, ведь кровяная корочка с его головы ещё не сошла и он очень боялся, что сорвёт её ненароком.       Съёжившись от любимого большого махрового полотенца, которым его вытирал Гай, всё ещё стоя перед ним голым, Янгмен не переставал счастливо и довольно улыбаться отцу. — Тебе хорошо, папа? — он закрыл глаза: Гай промакивал его волосы. — Лучше всех, Янни. Мы с тобой дома, чистые, мы наденем тебе свежий подгузник и скоро пойдём обедать. — отец завернул его в полотенце, и обмотался своим полотенцем вокруг пояса, вызвав у Янгмена долгий вздох разочарования. — Янни, ты ещё много раз увидишь меня голого, не капризничай. — мужчина быстро поцеловал его в нос. — Пошли переодеваться и обедать. — и взял его за руку. — Можно я потом пообедаю, папа?.. — Янгмен побледнел, к его горлу подступало неприятное чувство тошноты. — Я не хочу сейчас думать о еде и хочу просто полежать… — расстроенно произнеся, он надул и без того свои пухлые губы и посмотрел на папу. — Хорошо малыш, давай я отведу тебя в твою комнату, и ты отдохнёшь.       И взяв своё сокровище на руки, Гай отнёс его и положил на кровать подготовив его к возможному сну. И не прогадал: Янни уснул спустя несколько минут. Гай взял его плюшевого медвежонка, которого Сол положил на столик в подножии кровати, и подложил плюшевого друга под руку Янгмену. Поцеловав сына, Гай тихонько вышел из комнаты, беззвучно закрыв его дверь, пошёл в свою комнату и накинув там на себя халат, спустился в столовую, где его поджидал обед: куриный рулет с грибами и сыром, запечённый картофель и йоркширский пудинг. И, конечно же, чашка крепкого чёрного кофе без сахара. А для Янгмена был приготовлен куриный суп-пюре, гренки, и фруктовый салат. — Гай, а почему ты один, без сына? — Бев была обеспокоена. — Обед ведь остынет. — Он сейчас очень и очень устал, Бев, ему необходим отдых после госпиталя, пусть этот несчастный ребёнок поспит! — сердито бросив со звоном вилку в тарелку, он грозно посмотрел на неё. — Проснётся и поест, подогреешь ему суп. Первый день что ли работаешь, тебе ничего непонятно, или в госпитале никогда не лежала? — Простите, сэр Гай. — виновато опустив глаза она вышла из столовой.       Взяв чашку с дымящим горячим ароматным кофе, Гай сделал первый глоток. Просто прекрасно… Гай закрыл глаза и расслабленно вздохнув, облокотился на спинку стула, смакуя горечь напитка. Ему нужен был этот момент спокойствия и уединения, но параллельно этому он чувствовал, что этим самым моментом уединения он предаёт своего сына. Но он действительно устал не меньше Янгмена, у него появились синяки под глазами от недельного недосыпа, побледнела кожа, да и чувствовал он себя как выжатый лимон. Плюс ещё от постоянного шёпота у него начало болеть горло. Гай понимал, что Янгмену наверняка тоже не нравится видеть его таким, ему нужна перезарядка для новых сил. Впереди реабилитация, доктор Петерсон сказал, что все последствия сотрясения мозга, в том числе недержание сойдут на «нет» только через пару недель. Гай очень любил Янгмена, но очень не любил чувствовать себя беззащитным перед ним в определённые моменты. Например, тот приступ боли в больнице, когда кончилось действие обезболивающего: если бы Гай действительно мог, он бы точно забрал всю боль сына себе, всю, не оставив в нём даже её частички где-либо. Или же, если бы он просто не вышел на работу неделю назад, то и ничего бы этого всего сейчас не было. Его Янни не избил бы Джефф, следовательно, сын не попал бы и в госпиталь и не мучился от боли… Но, с другой стороны, Джефф продолжал сейчас у них работать, значит, беды всё равно нельзя было бы избежать? А если бы он убил его Янни, что тогда?.. «Если бы этот подонок убил бы моего сына, я бы не стал доводить дело до суда а полез бы в петлю от горя…» — константировал со слезами на глазах Гай, допивая кофе.       К шести вечера его Янни проснулся и потребовал есть. Гай вкусно накормил его супом-пюре, предварительно принеся в его комнату поднос с ужином и дав ему противорвотное. Фруктовый салат Янни есть не стал, оставив его Гаю, и он с радостью его съел — вот и весь ужин для Гая.       Он решил, что будет спать вместе с сыном, в его комнате. В мягком свете лампы, в окружении родной обстановки они лежали и целовались. Гай взял в ладони его лицо, проведя по щекам большими пальцами и заглядывал в его голубые счастливые глаза. На левой щеке две красных полосы от пластыря начали бледнеть, плюс ещё оставшийся клейкий слой на коже оттёрся мочалкой с трудом. Но на ноздре ещё оставалась красной мозоль от зонда.       Дав запить Янгмену таблетку обезболивающего, он убрал стакан с водой на прикроватную тумбочку и снова начал разглядывать своего любимого Янни. Как вдруг, вспомнив свои дневные мысли, его глаза наполнились слезами и Гай заплакав, прижал Янгмена к себе. — Пап… Что с тобой, папочка?.. — Янгмен был напуган. В ответ Гай только прижимал сына к себе сильнее, гладя его голову и целуя его в лоб и висок. — Папочка?.. Тебе плохо?.. — он сам был готов сейчас разрыдаться. — Мне?.. — всхлипнув, он гладил сына по спине. — Ко мне только сегодня пришло осознание того, что тебя неделю назад Джефф мог просто убить… — Гай с трудом выговорил эти слова, заставляя разрыдаться Янни. — Солнышко, я неделю назад мог лишиться самого важного на свете, своего смысла жизни, своей путеводной звезды — тебя… А ты бы уже… уже несколько дней как лежал… — его плач переходил в стон. — Лежал бы в холодной земле… Боже, Янни!!!.. Я не хочу об этом думать, а эти мысли в голову идут! Без тебя моей жизни нет, её нет без тебя и не было до тебя… Я плачу, когда тебе плохо, Янни… Мой любимый, родной Янни… — плечи Гая дрожали от плача. Янгмен в ответ молча обнял его со всей своей силы, целуя его волосы, продолжая с ним плакать на одной ноте. — Как я его ненавижу, Янни, он мог тебя убить!.. — он целовал своего сына, сцеловывал каждую слезинку с его лица, но из глаз Янгмена продолжали литься слёзы. Юноша обнимал его и успокаивал, шепча ему на ушко нежные глупости, от которых на лице Гая появлялась улыбка. — Я же здесь, с тобой, папочка… — продолжил чуть громче Янни. — Со мной всё хорошо, мой хороший… — поправив ему чёлку и поцеловав его в лоб, прошептал он. — Мой пааа-аа-па… — очень довольно протянув, Янгмен снова его поцеловал. — Надо жить дальше, не думай сейчас о плохом, — ему Гай хотел что-то сказать, но Янгмен его перебил, — и потом не думай… — Вытерев его слёзы, юноша снова его поцеловал, на сей раз в губы, легко но сладко. — Мы вместе, и это ведь главное?.. — Да, Янни, самое главное… — он лёг с ним на подушки и расслабился. — Мой сынок…       Некоторое время они пролежали в тишине, но тишину прервал Янгмен. — Папа, знаешь… — его тон голоса был тихим и задумчивым. — Что, звёздочка моя?.. — Гай открыл глаза и привстал на локоть. — Я… чувствую как я изменился, не знаю как это описать… — он внимательно смотрел в глаза папы. — В плане чего, малыш? — нервно взглотнул Гай. — В плане эмоций, пап… Я ощущаю, что я стал более эмоциональнее, сострадательнее, чувствительнее… Вот, на днях был ливень — мне было плохо. А сегодня была ясная погода и мне хотелось прыгать от радости… Ты сейчас плакал и мне хотелось тебя так крепко обнять, настолько крепко, чтобы ты растворился во мне, или расцеловать тебя с ног до головы, чтобы тебе не было плохо, начать баюкать тебя так же, как ты это делаешь со мной… — глаза Янгмена вновь стали влажными. — Сынок, доктор Петерсон говорил нам с тобой о последствиях сотрясения мозга, и сказал, что повышенная эмоциональность — это временное явление, малыш… — он накрыл руку Янгмена своей. — Знаю, папочка… Я понимаю, что эта излишняя эмоциональность исчезнет через некоторое время, но я искренне чувствую, что часть меня изменилась таким образом, что как будто это уже навсегда… Я хочу больше заботиться о тебе, я стал более чутким, более сострадательным, чем раньше… Я правда чувствую, что это всё стало естественной частью меня. — Янни, мой мальчик, — он прильнул губами к его губам, нежно целуя, — всё будет хорошо. Ты и так у меня очень нежная и тонкая натура… — Гай обнял его за плечо. — Тебе самому сейчас нужно больше заботы… — Янгмен в ответ кивнул, облизав свои губы. — Просто меня так тронули твои слова, папочка… — на его глазах снова появились слёзы. — Просто жизнь так хрупка, и всё может измениться в одно мгновение… А жизнь всего одна, и она такая особенная и прекрасная, и её надо беречь, ценить и защищать… — Как и тебя, Янни… — вздохнул Гай, продолжая обнимать сына. — Видишь, жизнь дала тебе второй шанс… — Даже третий, папа… — прошептав, он оголил свой плоский, похудевший после госпиталя живот, показывая свой шрам внизу живота, проводя по нему своими тонкими пальцами, заводя свои пальцы под пояс подгузника. Гай с болью и сожалением кончиками пальцев провёл по его шраму, такому грубому на вид. Внутри него всё сжалось в один болевой узел. Гай помнил, во сколько лет, чем и при каких обстоятельствах этот шрам получил его любимый. — Давай не будем о плохом, Янни? — он опустил пижамную рубашку обратно, закрывая живот Янгмена. — Да папа, не будем… — зажмурившись, он снова схватился за голову. — Ой… Голова… — Всё, шшшш, пора спать! Ну-ка… — уложив Янгмена на подушку, Гай хорошенько укрыл его и дал в руки плюшевого медвежонка. — Ты снова перегрузил голову, не надо сейчас так делать, Янни… — поцеловав его в лоб несколько раз, он выключил свет. — Спокойной ночи, Янни, я люблю тебя. — хриплый голос раздался в темноте. — Спокойной ночи, папочка, я тебя тоже. — тихо раздался в темноте второй голос.