Посмертные воспоминания 2

Не узнал. Его глаза видят незнакомца перед собой. Длинные волосы, некогда светлые, блондинистые, сейчас усеяны седыми прядями. Уставший взгляд, из него словно вытянули все живое. Огонь, который бушевал с детства теперь съежился до мизерной свечи, что потухнет от малейшего дуновения. Глубокий шрам на щеке и такой же на шее, хотя не только они…открытые участки тела, такие как кисти рук и немного ключиц, Лер покрыт ими. А если заглянуть под одежду? Что за ужас ему пришлось пережить? Он совсем меня не помнит? Как же самонадеянно. Душу словно розгами избили…я не переставал думать о нем, хранил каждое воспоминание, записывал, чтобы не забыть, цеплялся за любую надежду снова увидеться, я любил, даже спустя все это время, а он забыл меня? Насколько же легко ему было оставить все позади если привычный взгляд, что был наполнен теплотой, теперь источал раздражение и грубость? Эгоистично, да? По истине мерзкие и незрелые мысли, что не должны были зарождаться в моей голове, но какая-то часть меня так и осталась тем маленьким ребенком, который лишился самого ценного в жизни. Но если подумать теперешним? Какой ужас Лер пережил, если забыл обо мне и родителях? Не сложно сохранить воспоминания, когда буквально рос с тем, кто до боли напоминал о нем. Марк. Вся эта ложь с именем затянусь не на один год, а целый десяток. И как теперь себя чувствует Лер, какого ему вернуться домой, осознавая, что он не смог даже имя сохранить? «— Хватит врать! — Закройся… — Не смей использовать его имя! — кричу во всю глотку. — Ты не мой Лер! — «Твой»? Скопившаяся злость, боль от утраты и обида на весь этот чертов мир выливается в истерику и дерзкие попытки начать драку. Пусть и близнецы, но я всегда узнаю любимого человека и сейчас, передо мной стояла подделка. — Что между вами? — идет ко мне навстречу. — Думаешь, он тебя любит? — Это не твое дело! Вскрикиваю от боли, боюсь прикоснуться к пылающей щеке, рука так и зависает в воздухе. — Глупый, — тянет к себе. — Отпусти! — Лер не умеет любить. Почему-то эти слова задевают до глубины души и он пользуется моментом, толкает с бешеной силой, подставляет подножку и садится сверху, прижимая к полу всем весом. — Я видел вас. Пальцами удерживает за скулы, фиксирует мою голову в нужном ему положении. — Марк! Страшно. Бешеные глаза, недетская сила и бесчеловечность. Если он делал подобное с животными, то что сделает со мной? Наклоняется к лицу и я зажмуриваюсь. Целует. Совсем не так как Лер, кусает мои губы, проводит языком по ним и посасывает. Мерзко. Стараюсь оттолкнуть, выпутаться из цепкой хватки, сделать хоть что-нибудь. — Не прикасайся! — А с ним нравилось сосаться?! — выгрызает зубами кожу на шее. Он оставляет свои следы… — Нет! — пинаюсь ногами. — Не смей! — Чем еще вы занимались? Ослабевает хватку, но лишь для того чтобы перевернуть меня на живот. О чем он говорит?! — Не прикасайся ко мне! — Да хоть заорись, больше некому тебя защищать. Ложь, Лера скоро найдут и он снова будет со мной. — Не надо, пожалуйста… — А здесь он трогал? Чужая ладонь покрывает член, проводит по всей длине и меня разрывает от чувства отвращения. Неистомный крик, собственный голос доходит запоздало, но Марк реагирует мгновенно. — Миша? Чувствую, как убирает руки. Не остановиться. Истерика топит в кровавом океане, перемалывает до костей каждую частицу и окрашивается в более насыщенный цвет. — Я ничего не делаю, всё! — поднимается с меня. — Перестань плакать. Спазм сжимает ребра, все тело словно чем-то перетянуто и мне никак не вдохнуть. — Миша?! Пальцы на руках искривлены из-за судорог, а ног вовсе не чувствую. — Миша! Мне страшно. Сперва глаза устилаются белыми бликами, сердце стучит с перебоями, а после все тухнет, по щелчку я отключаюсь в этой темноте.» Сука, в последние дни уровень стресса не просто вырос, а разросся подобно плесени до гигантских масштабов. Сжимаю пальцы в кулак. Мне остается только догадываться, что ему пришлось пережить. Что с ним делали? Почему настолько много шрамов и как, кто нанес их? Всегда был таким, взрослее, смышленее и местами хитрее. » — А чего ты ожидал? — отступает назад, ближе к входной двери. — Что всё будет как в детстве? — Лер… — Очнись, я провел десять лет в плену.» Что всё будет как в детстве? Да, абсурдно это скрывать, хотя еще тупее допускать такие мысли и надежды, но именно этого я и хотел. Желал прикоснуться к нему, обнять, прижать к себе и поглотить, пропитаться им…но испугать Лера мне было куда страшнее. После того ужина Марк игнорировал мои звонки, расспрашивать маму смысла не было, ей известно не больше моего, а Отца…я не смел даже заикнуться. Думал, это пройдет со временем, что мысли поутихнут и я смогу успокоиться. Нихуя. Стресс не давал спать, а недосып истощал нервную систему, замкнутый круг и я крутился в нем подобно хомяку без возможности покинуть клетку. Клетка. Лер сейчас находится в клинике. Блядство. Это означает что его медицинская карта, сведения про похищение…вся информация хранится на рабочем компьютере Отца. Может быть подумай я дважды, сложись обстоятельства иначе, не уедь Александр на конференцию и не добей меня бессонница, то я бы никогда не совершил подобное… Глупо оправдываться, когда собираешься нарушить не только закон, но и влезть в личную жизнь другого человека. Знаю, что это отвратный поступок. Знаю, что мне не следует этого делать. Знаю, что утром пожалею об этом, но еще сильнее я буду корить себя если ничего не сделаю. Останавливаюсь возле знакомого кабинета, благо мужчина всегда хранит копию ключей дома, но дверь поддается раньше положенного, а свет внутри осведомлял о том, что я был не единственным гостем.