Посмертные воспоминания 2

Три года назад. Отец вызвал меня к себе как только прилетел с конференции. Сам знаю, что разговор будет не из приятных, но внутри всё сжимается. Стараюсь не смотреть на него, рассматриваю до ужаса знакомое место. Большое окно позади письменного стола, деревянный, тяжелый, такой, что и с места не сдвинуть. Ковер с мелким ворсом, красивые узоры с белым и голубым вперемешку. — Чем вы занимались в моем кабинете? — холодный, строгий голос. — Это не то о чем Вы думаете… — так и стою с опущенной головой. Мне нельзя злить его. — Не то о чем я думаю? — Отец, я… — не успеваю договорить, как мужчина обходит стол со стороны. — Простите. — Я спрашиваю, чем вы занимались? Перед глазами мелькает чужая рука, пальцами впивается в мою нижнюю челюсть, давит с такой силой, что я непроизвольно изгибаюсь в спине, почти падая на стол. — Вы трахаетесь?! — Нет, всё не так. — хватаюсь за его руку, по большей мере не для того, чтобы отодвинуть, скорее просто стараюсь ухватиться за что-нибудь. — Ты заставляешь его? Он думает, что я силой взял Лера? Сука. Меня колотит от страха, желудок сжимается в спазме и ток пробирает всё тело. — Я бы никогда так не поступил. — Ты бы никогда так не поступил? — наигранно повторяет за мной. — Думаешь, я забыл как ты в детстве бегал за ним? — Отец… — Или может быть твою блядскую одержимость после его похищения? Не удерживаюсь и он опрокидывает меня на стол. — Пап! — Сколько раз мне повторить, чтобы ты держался от него подальше?! — нависает сверху, кричит до боли в ушах. Держаться от него подальше? От Лера? После того как он вернулся? — Ему ведь лучше рядом со мной… — говорю быстрее чем успеваю подумать. — Что?! Блять. Лицо обдает жаром. Ударил. Настолько сильно, что кровь хлынула из носа. — Ему лучше с тобой? — тянет за волосы вниз. Стараюсь прикрыть нос, чтобы не залить кровью тот самый бело-голубой узор на ковре. — О чем ты думаешь? Зажмуриваю глаза от очередного удара, в этот раз бьет по ребрам? — Простите… — Думаешь, будешь рядом и он подставит тебе свою задницу?! — удерживает мое лицо своими ладонями. — Рыскал в моем компьютере? — Я был неправ. Боюсь прикоснуться к нему. — Ты видел? — Пожалуйста… — Ты видел видео. Я не просто разозлил его, а привел в бешенство. — Тогда скажи мне, правда ожидаешь, что после всего произошедшего он захочет лечь под тебя?! — переводит пальцы на мою шею. — Нет. — А что тогда? — сжимает сильнее, — Сам подставишься? Знает. Он знает всё обо мне, вплоть до моих мерзких фантазий. — Это… — упираюсь в его плечи. — Это Вас не касается. — Ты своем ебнутый? — отталкивает назад. — Это напрямую меня касается! Сука. Больно. Он точно повредил ребра. — Ты гниль, отравляющая жизнь моего пациента, — выравнивается надо мной. — А ты хотя бы раз подумал про Лера? Дергаюсь от вопроса и наконец-то поднимаю глаза на мужчину. — Ему нужно лечение, а не ты в виде хуевой поддержки, — поправляет собственные волосы. — Миша, как мне донести до тебя, как мне объяснить насколько он болен? — Я… — Думаешь, ты ему нужен? О чем он? — Напряги свои извилины, действительно ли ТЫ ему нужен или же он просто пытается найти поддержку в ком-либо? Хочет сказать, что Леру любой подойдет? — Единственное чего он желает это забота, стабильность и спокойствие. Миша, ты не волшебная таблетка от его заболеваний. — Простите… — Я запрещаю тебе посещать клинику. - Отец, пожалуйста! — становлюсь на колени, стараясь изменить его решение. — Господи, насколько же ты омерзительный, — отступает назад. — Что ты себе нафантазировал? Что его выпишут и он будет встречаться с тобой? — Пожалуйста. — Ты хоть представляешь в каком состоянии его психическое здоровье? — Я умоляю Вас. — Хочешь увидеть остальные видео? Голову словно приложили чем-то тяжелым. — Остальные? — Герман снимал их на протяжении многих лет. Не знал, да? — садится обратно в кресло. — Он ебал его всеми возможными способами, а ты смеешь влезать в жизнь Лера со своими ублюдскими желаниями? — Я не касался его. — И тебя наградить за это? — поджигает сигарету. — Ты одержимая псина и я запрещаю тебе приближаться к нему, слышишь меня?! — Я не… — Ты ведь наиграешься с ним и оставишь… Ох, а может в твоих фантазиях вы вовсе живете вместе счастливо до конца ваших дней?! — Нет. — Не будь придурком и подумай в первую очередь о нем. Как вообще в твоей голове может возникать мысль о нем, когда он пережил подобное?! — Я бы никогда не сделал ничего… — Насколько нужно быть мерзким, чтобы даже на секунду подумать о том, что он захочет тебя после всех травм и насилия?!

***

Гниль, отравляющая жизнь его пациента? Когда я перестал быть для него сыном? Когда он узнал про меня и Лера, разочарован тем, что его единственный сын предпочел мальчика взамен девочке? Или же после похищения, когда моя психика перестала выдерживать и у меня начались приступы? А как я должен был реагировать? Игнорировать исчезновения человека, которого я не просто любил, а превозносил выше всего в этом мире? Исчезновение. В этом была вся проблема? Потому что Лер не умер, а просто испарился без следа. Один день он со мной, а на следующий никто понятия не умеет куда делся маленький мальчик. Потому что я не знал, жив ли он. Что с ним происходит, что с ним делают? И я четко осознавал, насколько Лер был смышленым и что будь возможность сбежать, то он бы уже вернулся. С ума сводило его лицо надетое на другого человека. Мне попросту не забыть про него, когда на моих глазах рос Марк. Каждый раз глядя на него я видел Лера, я думал о нем, вспоминал каждое прикосновение, улыбку и слова, старался ухватить за голос, золотые глаза и светлые волосы. Всё думал, каким бы он был не произойди похищение? И отец был прав. Лер болен, он пережил невозможное и я не смел…я не смел даже думать о нем, не говоря о том, чтобы прикоснуться. Даже если бы он вспомнил меня, смею ли я вернуться в его жизнь? Смею ли я нарушить призрачную стабильность для него и внести что-то новое? Я…боюсь. Я до пиздеца боюсь навредить ему. Боюсь сделать что-то против его воли, боюсь что он просто напросто умолчит, даже если не хочет чего-то. Сильный, стойкий, но в то же время Лер травмирован и ему нужен не я. Не тот кто едва справляется с собственными демонами. Я должен его поддерживать, я должен давать ему чувство спокойствия, но насмех…я сам себе этого обеспечить не могу. Тогда о чем вообще думаю?

***

Сука. Всё пошло по пизде когда я получил звонок из клинике. Одна медсестра была обеспокоена состоянием пациента и не решалась самостоятельно заявить в полицию. Одного пациента? Лера. Я позвонил его родителям до того как зайти в палату. — Здравствуйте. — Милый, что-то случилось? — встревоженный голос Андрея. — Вам лучше забрать Лера сейчас же. — Миша, о чем ты? — Я… — как произнести последующие слова? — Я вызвал полицию, дело касается моего…отца и его методов лечения, — запинаюсь от кома в горле. — Простите, но можете приехать сейчас? Задыхаюсь от происходящего, с трудом переставляю ноги, удерживаясь за гладкие стены. Я охереваю не только от прошлых ран на его теле, но и совсем новых, едва перебинтованных. Лер сидел на полу, сгорбатившийся и поджавший ноги под себя. Вроде глаза открыты, но он не реагирует. — Лер? Тихое, нескончаемое мычание, даже на вдохе он издавал ужасающий звук. Внутри всё холодеет. Он ведь не был таким в ту ночь… — Лер! — сперва стараюсь докричаться до него, надеюсь, что он посмотрит в мою сторону. Страх отдается в ноги и с очередной попыткой подойти ближе я просто падаю недалеко от него. — Эй! — не знаю кому именно кричу. В шумах гудит, а перед глазами мелькают черные силуэты. Мне нельзя отключаться. — Лер…пожалуйста! — стараюсь обнять его всем телом, легко бью по щекам. — Ну же, пожалуйста! И он реагирует… Господи.

***

Разговор с Натальей был опустошающим. Мне пришлось объясняться, рассказывать про отца и просить прощения за бездействие. — Простите… — Эй, — женщина прикасается к моему плечу. — В этом нет твоей вины, то что сделал… Александр, — замолкает на пару секунд. — Я позвоню твоей маме, у нас есть свободная квартира, вы можете пожить там, пока всё не образуется. — Я… — Но я не хочу видеть тебя возле моего сына, понимаешь? — Простите меня пожалуйста… — Дело не в тебе, Миш, я не злюсь, я не обвиняю тебя, но и ты…дай ему время. Дай ему возможность встать на ноги без твоей помощи и если после вы захотите быть вместе, — запинается. — Мы не будем против. — Наталья, я… — Я знаю, насколько он тебе дорог и как сильно ты его любишь, поэтому подумай о том, что будет лучше для него. Стать самостоятельным.

***

И я не вмешивался. Первый год был буквально адом, скандал, суд, развод родителей. Блядство. Все его поступки теперь выливались в огромную лужу грязи и мы с мамой тонули в этом болоте. И как бы нас не поддерживали, от такого не оправляешься быстро, не забываешь. Я начал общаться с психологом и рассказывать про издевательства, абьюзивные отношения с отцом…осознавать, понимать, что именно он делал со мной и мамой. Черт. Да, отдаленно я понимал, что все не является нормальным, но когда ты буквально вырос в этом…ты впитываешь все его слова, они заседают в голове и ничего кроме оскорблений, унижений и разрушений нет. Во мне не было ничего кроме беспокойства, нерешительности и страха. Клинику закрыли, его лишили лицензии и открыли судебное дело. Свидетельствовать против собственного отца…легким это не назвать. Но улик было более чем достаточно.

***

А Лер смог жить без меня, поступил в университет, обзавелся друзьями и кажется, даже вытянулся в росте. Красивый. Теперь близнецы были абсолютно разными. Мужская, грубая красота Марка и уточненная, изысканная Лера. Я начал ревновать? Мне было радостно, но в то же время грустно. Он смог, Лер смог, я действительно не был ему нужен. И сейчас, наблюдал за тем, как он общается со своими друзьями… — Какого хуя он к нему прикасается?! — дергаюсь с места, чтобы подойти, но Марк останавливает. — Эй, ты чего творишь? — удерживает за капюшон. — Не лезь, не видишь что-ли? Лер улыбался. Он смеялся над разговором и никак не реагировал на чужие прикосновения.

***

— Всё закончилось, его посадили, — обнимаю подушку Марка. Голова чертовски кружится из-за алкоголя. — Спустя три года? — парень садится на край кровати. — Долго же затянули. — Мы наконец-то можем жить спокойно… — Почему тогда грустный? — парень прикасается к моему лицу, убирает пряди, едва поглаживает по волосам. — Он не хочет меня… — Ты про Лера? — Да — упираюсь носом в мягкую поверхность. — Я не нужен ему. — Брось, Леру то? — залезает на кровать, обнимает, прижимаясь всем телом позади меня. — Даже разговаривать со мной не хочет. — Он с детства без ума от тебя… — Я противен ему, — прикасаюсь к руке на своем животе. — Из-за всего случившегося… — Миш, это Лер. — Именно. — Нет ты не понимаешь, — распутывает собственные руки и садится, упираясь спиной о стену. — Он никогда не перестанет хотеть ТЕБЯ. Лер никогда не оставляет игрушки, что ему приглянулись. Как-то он даже закопал одну лишь бы я к ней не прикасался. — Марк, ты меня сейчас игрушкой обзываешь? — становится обидно. — Я хочу сказать, что он одержим тобой не меньше, чем ты им, — разводит руки в стороны. — Он злится на меня! — почти кричу в ответ. — Скорее всего потому что ты пропал на три года. — Я…пытался поговорить с ним, но он даже слушать не хочет. — Тогда заставь его, — издает смешок. — Марк! — Лер до сих пор пытается… Боже, что же это, возобновить братские узы? — потирает лоб указательным пальце. — Понимаешь? Он даже меня не оставляет позади, а тебя уж подавно не станет, просто подтолкни его слегка. — Зачем советы даешь? — хмурюсь. — Как бы сильно я его не ненавидел, но тебя грустным видеть удовольствия мне не приносит, — улыбается подобно хитрому лису. — Почему? — Что? — Почему ты так сильно его ненавидишь? — Потому что мой брат куда хуже меня, — дергается с места как-то резко, нависает сверху. — Лер не белая овечка, Миш. Он из тех кто не станет атаковать напрямую, а воткнет нож в спину, — ладонью упирается в мою грудную клетку. — Больно, прекрати, — напрягаюсь всем телом. — Знаешь, почему он не останавливал меня от убийства тех животных? — Марк… — Ему было плевать, — наклоняется ближе, касается носом мою щеку. — Ему не было дела до них, он просто не умеет испытывать сочувствия. — Хватит, — отворачиваю голову в другую сторону. — Его лишь волновало, что родители и психиатр подумают о нем, как отреагируют на бездействие и он понял, как именно нужно повести себя в той ситуации, какие слова нужно произнести. — Лер, не… — Он убийца, — целует мою щеку. — Как думаешь, когда тот мужчина пытал своих жертв, испытывал ли Лер что-нибудь? — Прекрати играться. — О, я не шучу, Миш, — опускается ниже, прикусываю кожу на шеи. — Почему никого не удивляет, что он может спокойно общаться после пережитого? Какое чудовище, смогло бы выжить в тех условиях и не утратить разум? — Марк!