Поглощённый сумраком

- Я никогда не думал, что в поисках вдохновения на заброшенном дому, могу найти то, что станет мне самым дорогим в этой скудной жизни.

***

Утро начинается с головной боли, настолько сильной, что хочется забраться под крыло матери и просто смотреть на этот мир иначе - глазами ребёнка. Я не спешу подниматься с кровати, меня одолевает жестокое биение в груди, кажется вот-вот и оно выпрыгнет из своей оболочки и больше не смогу смотреть на голубое небо, зелёную траву и серый мир. Я ещё никогда не чувствовал себя настолько униженным, настолько убитым, как после битвы умом с каким-то двадцатилетним детективом. У меня подкашивается губа, когда вспоминаю с какой наглостью смотрел на меня японец, и с какой важностью он ушёл, оставляя вспоминать, только плохое. С того момента прошло, как минимум четыре месяца, но я так и не отпустили мысли о детективе. Наоборот, появилось желание написать что-то стоящее внимания, с моей способностью это прекрасно гармонировало. Иногда мне казалось, что я помешан на отмщении и не вижу ничего кроме листа бумаги, на которой красовались несколько кровавых разводов и много слёзных капель. Каждую ночь мои глаза размыливались на рукописи, но что же я мог сделать, когда желание писать совсем не было? Хотелось выкинуть все работы, которые начинал писать задолго к этой битве, но все было попросту. Не мог взять и кинуть в мусорное ведро. Мои руки тряслись и я каждый раз возвращал рукопись на место, закрывая своё лицо руками, желая, больше никогда не брать ручку в руки и начинать заново. Но это превращалось в каторгу, ведь я снова и снова написывал какую-то фразу за фразой и с короткой повести, образовался целый роман на несколько тысяч слов или даже рукописных страниц. Было сложно принимать себя после всей этой униженности, даже после года. Смотреть на радостных авторов своих работ, было невыносимо. Они так радуются своим маленьким победам, а я не могу даже смотреть на рукописи. Меня всё больше поглощала депрессия, мне было страшно представить жизнь в этой болезни, но я не мог со всем этим бороться. Я хотел, но не мог и окончательно лёг на кровать в нежелании продолжать свою работу, своё единственное мотивированное действие, которое ещё как-то меня спасало. Если бы здесь был этот японец, он бы точно оскорбил меня самым худшим способом, но скорее всего это дало бы мне какой-то пинок в спину, а на протяжении года, я даже не могу подняться, чтобы попить воды и просто горю с желания пить. На протяжении ещё нескольких недель, я просто смотрел в потолок и даже там мне мерещился этот детектив. Я бы хотел забыть его голос, его волосы, его лицо, но все было напрасно, каждый божий день я вспоминал его, каждый день плакал без капли мотивации. В один прекрасный день, я всё-таки смог подняться с кровати и принял тёплый душ, как же мне этого не хватало. Стоя под палящей водой, хотелось остаться там навсегда, но начинали трястись ноги, а голова мутнеть, поэтому я быстро выключил воду и вытер тело. Я ужаснулся с того, что передо мной стояло: очень худой мужчина с мокрыми волосами, под глазами большие синяки, а живот рвётся на куски из-за недостатка пищи, ведь у меня не было аппетита и не хотел, хоть что-нибудь есть. Я продолжаю смотреть на своё болезненное тело, и мне кажется оно привлекательным. Открывая холодильник, не нахожу ничего съедобного. Оно либо сгнило, либо и не было, поэтому я быстро решил, что мне нужно пойти в магазин за продуктами, а этого настолько делать не хотелось, что перёд выходом я разрыдался. Мне казалось, что каждый человек может оскорбить меня за то в чём я не виноват, ведь сейчас такие злые люди и дети, что могут довести одним словом или действием. По дороге в магазин, я всё время думал, что жизнь в одной комнате вместе с книгами - лучше. Смотря на весёлых людей, я им завидовал, ведь они даже не знают, что такое быть униженным японским детективом, а знают ли американцы вообще об этом детективе? Снова хотелось плакать, когда стоял на кассе и платил чуть ли не последние деньги из своего кошелька, ведь у меня не было постоянной работы, на которой бы платили кругленькую сумму. Выпивая кофе, по дороге домой я решил свернуть в бар. Где-то слышал, что для больших идей нужно немного алкоголя, денег мне должно хватить, но я не планировал становиться пьяницей, хотя когда смочил первый раз губы крепким напитком, почувствовал какую-то радость, которой не чувствовал так долго. Мне стало так мягко и легко на душе, что я не заметил, как опьянел до той степени, что пропил все деньги, которые мог бы потратить на что-то более нужное. - Ей, парень! - это чей-то незнакомый голос, но по говору можно понять, что чистый американец, ведь и намёка на акцент не было. В этом голосе было какое-то беспокойство и дружелюбие вместе взятые. - Я вообще тебя долго искал и хотел поговорить... - Долго искали? - я и понятия не имею, что натворил в своём состоянии, хотя даже до этого не выходил из дома, и кто передо мной не догадывался. У меня расплывается в глазах от дозы алкоголя в крови, и к лицу приливает много крови, делая щёки красные. - Я вижу ты сейчас не в состоянии. - чувствую, как меня берут на руки и несут куда-то, а потом оказываюсь в машине на пути к своему дому и это так странно, ведь я не просил меня отвозить. - У меня нет чём вам заплатить. - я вскидывают голову назад, чтобы насытиться свежим воздухом на родном дворе, но меня гложет чувство вины перёд мужчиной, который внезапно появился. - В этом нет необходимости, потом заплатишь. - я слабо вижу улыбку мужчины и принимаю конверт из его рук. - Прочитаешь, когда придёшь в себя и позвонишь! - после незнакомец просто уехал, оставив меня с одним конвертом, непонятно с чём и для чего. Ложась на кровать, я чувствую, как меня снова обнимает ощущение спокойствия, но не продолжаю лежать, ведь мне становится так страшно, что я могу снова лежать год без мотивации, а прямо сейчас могу взять себя в руки и начать писать. Начать творить то, что станет идеалом литературного мира. - У меня есть одна цель - смятение Рампо Эдогавы. Это правда, я хочу увидеть, как он думает над моим произведением искусства и восхваляет его, но это только мечты, ведь я точно знаю, что этот гений не станет открыто говорить о своём восхищении, даже если ему реально понравится мой детектив, ведь он не хочет портить себе самооценку, но я чувствую, что он притворяется. Кажется, кто-то уйдёт и этот ребенок просто расплавится в своёй уверенности, он просто поплывёт от самобичевания. Но сейчас моя рука пишет предложение за предложением, и я уже не помню смысла, который вложил в этот сюжет, кажется, я просто пишу даже не понимая о чём, но мне нравятся, как звучат слова. Я написал пятьдесят с чем-то страниц и не стал перечитывать, моя голова сейчас не на месте, чтобы здраво оценить своё творение, ведь в моём мире снов и иллюзий - всё едино и красиво, вычурно и раскрепощенно. Хочется написать ещё что-то, но я просто отключаюсь на месте, моя голова уже лежит на чернилах, а перо вылетает из рук, делая кляксу на рукописи. Мне уже не важно, ведь я уснул, отошёл в царство своих рассуждений и желаний. Я видел в них Рампо Эдогаву и мне становилось страшно, ведь каждый раз он возвышался надо мной улыбаясь, как страшная статуя, создана готическим скульптором для отпугивания покупателей. Меня трясло от одной мысли о своём проигрыше и в один раз всё засияло оранжевым цветом. Огонь. Я избавился от всего, что связывало меня с писательством, но сквозь огонь ко мне подошёл детектив. Он протягивал мне руку, но мне казалось, что это просто шутка сновидений и я рад, что это оказалось именно ей. Мне хотелось сказать, что проснулся я от хороших чувств в своём мире, но не мог, так как всё свободное время провёл в ванной комнате около туалета, говоря, что больше не притронусь к алкоголю никогда в этой жизни. Когда же почувствовал, что мне уже лучше, я быстро поднялся с места и взял в руки конверт, который ещё с того вечера валялся на кровати. Только сейчас заметил, что на конверте было чей-то штамп, но точно не было именем, поэтому я нехотя распечатал его и начал читать. Слог был самым понятным в мире, а почерк божественным, казалось, даже я таким никогда не смогу написать и это вызвало самые худшие эмоции. Мне снова стало противно от себя, но я смог дочитать до конца и даже повеселел. Фортуна повернулась ко мне своим нежным лицом, смотря на меня сквозь ткань на глазах.

«Во всем мире, повсюду в любое время дня голоса всех зовут и называют только Фортуну, ее одну обжалуют и обвиняют, о ней одну думают, ее одну превозносят, ее одну разоблачают и, ругая, поклоняются ей»

Видели бы вы моё лицо, когда я от всей радости, прыгал по комнате, не беспокоясь за недописанный рукопись, ведь знали бы вы, что я мог получить, если бы согласился на условия, которые предоставили мне в письме:

- "Здравствуйте, сэр По, мне сказали, что вы обладаете достаточно неплохой способностью затягивать читателей в романы написаны вашим пером. Я долго думал и искал вас, но услышав, что вы отъехали на соревнования в Японию, должен был дождаться возвращения и вот наконец-то я смог поймать вас. Хочу предложить работу за которую буду платить большие деньги, а я думаю, что вам нужны они, ведь быть писателем не самая богатая работа, я же прав? Вы станете нашим архитектором, ведь я знаю, что вы хорошо разбираетесь в строении мест, откуда нелегко сбежать и также нелегко добраться. Я был бы очень рад познакомиться с вами и увидеть на что способны. Для чего же это всё? Наверняка вы знаете мою нелёгкую судьбу, но я узнал, что то что мне нужно находится в Японии, а чтобы добраться я создаю организацию эсперов. Некоторые идут ко мне, только из их личных предпочтений, и я не против, ведь денег у меня достаточно много, чтобы обеспечить своим подопечным комфорт в подальшей жизни, и я очень бы хотел, чтобы вы присоединились к нам, ведь я чувствую, что вам тоже для чего-то нужно в Японию, ведь это так? Убейте, если я хоть где-то ошибся, но буду ждать ответа, как только узнаю, что вы прочли это письмо."

На развороте был написан номер и имя отправителя: Фрэнсис Скотт Кей Фицджеральд. Я уже слышал раньше о таком мужчине, говорят он смог подняться на ноги даже когда его дочь умерла, а жена свалилась с шизофренией в больницу. Фрэнсис смог сам создать компанию, но для этого ему нужно было прибежать к убийству несколько людей, а сейчас он пытается создать организацию эсперов, чтобы найти книгу, которая сможет воскресить его дочь. Мне жаль его в каком-то смысле, но одновременно я чувствую, что он делает это только ради своих целей и я был бы глупцом, если бы ошибался. Но последнее предложение. Я никому не говорил, да и мне некому поделиться своей неудачей, которая изменила всю мою жизнь тогда в Японии. Казалось, что Фрэнсис знает куда больше, нежели другие, хотя даже не общался со мной никогда. Я и правда не мог просто взять и отказаться от такого продолжения, мне нужны деньги, как никому другому и ещё раз посетить Йокогаму было моей целью, для реванша, поэтому беря всю силу в кулак, набрал номер и долго смотрел на него. У меня не было постоянного человека, который бы звонил мне, поэтому я разучился разговаривать по телефону. Становилось страшно от одного гудка трубки, а через пару секунд на том конце провода доносился мужской голос, и он точно был очень радостным, будто ждал звонка и каждый раз проверял свои ожидания. Я не смог выговорить и слова, пока Фрэнсис что-то болтал и рассказывал кому-то другому о своих планах. - Этот мужчина не боится, что я откажу и так просто выкладывает свои подальшие планы, мне бы его уверенность в себе. - мои мысли в голове парировали, как птицы в небе, не успокаиваясь ни на минуту. - Я согласен вступить к вам в организацию. - после моих слов разговор прекратился, и я почувствовал себя не в своёй тарелке, стало очень страшно и волнительно будто я стою рядом с нелюбимой женщиной и нехотя говорю признание в любви. - Я так и думал, что ты не откажешь! Ну, кто же будет отказываться от такого заманчивого предложения? Верно, никто. - я чувствую, как этот мужчина улыбается, но радуюсь, что не вижу своими глазами, ведь точно бы не смог сказать и слова, меня бы охватила паника, а дальше я бы просто молчал, желая уйти поскорее. - Через неделю в парке в центре Нью-йорка, мы всей компанией будем ждать тебя и готовить сюрприз для жителей Йокогамы, Я надеюсь, что ты придёшь не опоздав. До встречи. - До встречи. - уберя телефон от уха, я почувствовал какой-то покой, мне хотелось больше никогда не брать в руки этот аппарат, а больше всего не звонить и не общаться ни с кем. Всё эти разговоры даются мне трудно, но я не хочу разбираться в себе, ведь уже давно потерял всего себя на "битве умов". В жизни настолько сложно подняться с колен, когда кто-то вдавил тебя в землю, заставляя глотать воздух, только тогда когда это нужно больше всего, но в другой момент - стреляют в лоб, смотря сверху вниз, как на бездомного кота, который просто хотел внимания и похвалы за принесённый кусочек чего-то. У меня выстроился прекрасный сюжет для романа, который я возможно принёс бы детективу, не зная, что он может затоптать меня в землю с головой и накрыть это все дело шляпой, улыбаясь как ребёнок, что победил зло, как в мультфильмах о супергероях. Я никогда не понимал, почему люди так стремятся творить добро, почему мать рассказывала мне, что добро всегда побеждает зло, и почему в кинематографе всё злые души были повержены. Мне всегда казалось, что это нелогично, ведь в злости нет ничего плохого, а зло не всегда является злом потому что так захотелось. Зло - последствия доброты, которое ты творил для людей, а они этого не ценили. Разве не в этом его смысл? А возможно мне никогда не понять, ведь сейчас я чувствую только желание победить в очередном состязании со своим соперником, которого встретил год назад. Сидя в поезде к Нью-Йорку из Бостона, я прислушивался к ночной тиши, которую отобрал чуть ли не силой, ведь хотел выбрать удобный купе. Это я и сделал, благодаря Фрэнсису и его деньгам, которые он положил в этот же конверт. Я должен быть ему очень признателен, что могу ехать свободно и наслаждаться видом на спокойный месяц, окружённый множеством звёзд. Когда-то я изучал астрофизику, но мне не хватило терпения и я быстро бросил это дело на полпути, пока меня не отчислили из университета из-за недостаточного финансирования. Это было для ударом ниже пояса, ведь отчим не хочет и слышать о том, чтобы помочь мне с образованием, поэтому я и подался в писатели, изучал самостоятельно всё виды детективов и даже одного дня смог раскрыть убийство на востоке Бостона. Тогда я ещё не знал, что могу сделать этот образ жизни постоянным и таким нуждающимся для меня. Поднимая глаза вверх, я смотрю на большую Медведицу, вместе с её сыном, и мне хочется увидеть что-то ещё, но глаза закрываются, а уже завтра я буду в Нью-Йорке, чтобы присоединиться к организации, где у всех свои личные потребности и они не заинтересованы в других сотрудниках, так сказал мне Фицджеральд, поэтому я даже выдохнул, ведь никому не нужно будет доказывать о своём роде и так далее. Кажется я уже сплю и во сне вижу его. Боюсь просыпаться, но и продолжать смотреть этот сон - страшно. Я вижу, как детектив смеётся и как он берёт один из романов, кладя себе на колени, как ребёнок читая сказку, он не напряжённо показывает на имя в книге и уверенно совещает, что именно он убийца и никто другой, но я всё ещё не понимаю, как Эдогава может быть утвержден в таком, даже не прочитав и строчки. На моих глазах виднеются слёзы отчаяния, и я не сдерживаю себя перёд Рампо, а надо бы, ведь он просто продолжает смеяться не обращая внимания на меня. Он уже положил детектив на место, не желая браться за новый, ведь всё скучные и однотипные, а у меня стынет кровь в жилах. Поднимаюсь уже от голоса какой-то девушки, что собирала всех уснувших по купе. Быстро собираюсь и вылетаю из поезда, выходя в белый свет, который ещё недавно был для меня темнее ночи. Глаза опускаются на письмо, ведь я первый раз в Нью-Йорке, а для того чтобы найти нужную улицу, нужно спрашивать людей, что очень не хотелось для такого как я. Я долго хожу, рассматривая этот город и мне кажется, что Фортуна смеётся надо мной, ведь я не могу найти хотя бы одного человека. Начинается паника, но удача натыкается на меня в самом углу улицы, кто-то машет рукой, зазывая к себе и я не могу отказать, ведь это может быть моим спасением. Зайдя за угол улицы, я облегчённо выдыхаю и даже слегка радуюсь, что смог найти тех, кто протянул мне руку помощи. Фрэнсис стоял по середине, а около него ещё несколько людей из них, я был знаком только с девушкой в очках, что стояла прямо за спиной у блондина, будто боясь показаться, но я понимаю её в неком смысле. Страх общества - сложная штука и я не могу исключить себя из этого круга. Общество - понятие страшное, иногда даже непонятное, каждый хочет то, что выгодно ему. Мои глаза поднимаются и я рассматриваю : девушка значимого рода, но с тяжёлой судьбой. Священник потерянный в своёй привязанности и этичности. Рыжеволосая с плохим детством. Старший брат, который хочет дать своей семьё хоть каплю той жизни, что есть у других. Морской страх всех времён и народов, без цели и желания хоть как-то коммуницировать в этом мире. Жизнерадостный паренёк, что кажется невинным, но также жесток. Я приветствуюсь и становлюсь в ряд с другими эсперами, кажется, что я стал убийцей даже не убив никого, но увидя, как на меня смотрят другие, я понимал - не ровня им. Каждый здесь преследует свои цели - им нет интереса к другим, и это как-то успокаивает нервы. Я легко выдыхаю, и мы молчаливо двигаемся вперёд по узкой улице. Паренёк с рыжими волосами, как я узнал, его звали Марк Твен, шёл в самом конце, везде останавливаясь будто его что-то держит, но я даже рад, что такие люди есть в этом обществе, они - объект радости, которая не даётся другим. Другие же шли в своём привычном темпе и иногда мне казалось, что мы просто оттягиваем время, вместо того чтобы сесть и начать писать план. Спустя несколько минут мы всё же дошли к многоэтажке, и я узнал, что это было агентство Фицджеральда. Я конечно подозревал, что он богатый, но не настолько чтобы купить чуть ли не весь квартал. В кабинете я познакомился с бывшим лидером организации, которую называли "гильдия", и мне сказали, что Фрэнсис просто выкупил название вместе со всеми сотрудниками, уволил их и сделал новую гильдию, в которой сейчас состою я, а Герман даже ничего не сказал, ведь у блондина было очень влиятельное положение в обществе. Фицджеральд сразу же присел на своё место, посередине большой комнаты с новым ремонтом и панорамными окнами. Мне о таком только мечтать, и я даже не думал, что когда-то увижу реальные разумно распределённые деньги, хотя казалось, что блондин не умеет экономить. Другие тоже уселись напротив него, и только я один поражённый наглостью не мог сесть, мне было очень стыдно, но я не понимал почему. Фрэнсис мягко попросил меня сесть, и тогда я с дрожью в коленях сёл на мягкий диван, чувствуя наслаждение в перемешку с желанием поскорее уйти отсюда и сесть за написание детектива. - Ещё раз приветствую всех, кто согласился вступить ко мне в организацию. Всё мы здесь одарённые, ведь я искал именно таких. - Фицджеральд лучезарно улыбается, от этого мне становится спокойнее, может он уж не такой плохой человек, как кажется на самом деле, и то что о нём говорят. - У нас есть много времени, чтобы приготовить прекрасный план, который сможет осуществить каждую из ваших прихотей, от воскрешения мёртвого до богатства и популярности. - мужчина смотрит на меня, а я в это время пытаюсь совладать с желанием расплакаться. Мой страх общества даёт о себе знать. - Каждая из ваших способностей уникальная и такой не найти. - он смотрит на спящего Лавкрафта, но только пожимает плечами и хихикает, когда Джон пытается того разбудить. - Каждый из вас докладет усилия, чтобы наш план не провалился. - его глаза бегают по Маргарет и Натаниэлю. - Моя способность поможет нам в создании плана и подальших целях. - нежный голос Луизы разливается по комнате, и она склоняется над Фицджеральдом по его приказу, что-то шепча на ухо. Не знал бы я, что она дочь бедняка, подумал, что она дочь Фрэнсиса. (На тот момент ей было 13 лет.) - Мне нужен будет архитектор, который создаст конструкцию на которой мы сможем безопасно перевезти всё. - голубые глаза блондина сверкали смотря на меня, и я понимал, что он имеет ввиду. - Эдгар Аллан По, я хочу, чтобы именно вы занялись созданием этого. Я молча киваю, у меня нет сил что-то ответить стоящее. Собрание длиться к часу ночи, мы обговариваем много важного и даже попиваем алкоголь, самый дорогой в мире. Я вижу смущение на лице других, ведь никто не понимал, почему Фрэнсис настолько добр, что даже подозрения сложно было подобрать. Я не замечал обсуждающих взглядов на себе, и это радовало меня, было комфортно находиться в такой компании, даже позволил себе улыбнуться. Уже под утро я снова уселся на поезд, только в Бостон, Фицджеральд провёл меня улыбкой и даже дал несколько тысяч долларов, а другие разъехались по своим уголкам Америки, чтобы начать готовиться к осуществлению своих целей. Я снова уснул, ведь в моём организме начал бушевать выпитый алкоголь на собеседовании. По дороге домой, я вспоминал пьяное лицо Марка, который хотел выстрелить в какого-то непонятного дедушку на улице, но его остановили и за руки повели в машину, конечно же Фрэнсис заплатил деньги полицейскому и парня отпустили. Весь день я проспал, а ночью прибыл на станцию Бостон, довольно выходя из поезда, вдохнул воздух пропитанный чем-то, что чувствовал только я и от этого создал впечатление придурка, потому что люди посмотрели в мою сторону, настолько осуждающе, что я не смог устоять на ногах и рухнул на скамейку рядом с собой, также как рухнул перёд Эдогавой. Снова, снова это детектив. Он не покидает моей головы уже год, и я не знаю, как с этим бороться. Я стою под душем своего дома, горячую воду отключили, поэтому по моему исхудавшему телу льется холодная, заставляя дрожать, но мне это даже комфортно. Ложась на кровать, меня сразу пробирает сон, и я закрываю глаза. Что-то подсказывает, что завтра моя жизнь измениться, но почему-то я в это не верю, поэтому просто пожимаю плечами, и вздохаю, обнимая подушку, которая стала очень мягкой.