Поглощённый сумраком

Время летит настолько быстро, что я не замечаю, как на календаре написано 29 февраля. Наши планы подходят к концу, ведь строительство закончилось, а Луиза продлила весь план от начала до конца без остановки сидя год над им созданием. Я всегда удивлялся её верности Фицджеральду, ведь столько лет от малышки держаться за плечо этого мужчины - геройство. Девушка несколько раз приходила ко мне, чтобы о чем-то спросить, ведь я уже поселился в своём кабинете, который создал исключительно, чтобы меня не трогали, пока мы будем в полёте. Карл покоился на моих плечах постоянно, как только мы выходили в люди, чтобы снова обговорить детали плана и было решено вылетать ближе к лету, поэтому у меня оставалась всего одна весна и я смогу увидеть Эдогаву, предоставить ему свой детектив и выиграть. В моей голове было множество развитий событий, но я не хотел понимать, что снова проиграю. Я просто не могу проиграть. Вернувшись последний раз в Бостон и свой дом, меня встретил дядюшка со злым выражением лица, будто я чего-то не сделал или сделал неправильно, но этого мне было не понять. - То есть ты хочешь сказать, что вступил в опасную организацию?! - его крепкая рука останавливает меня, когда я хочу уйти. Мне неприятно, что этот человек трогает меня, поэтому я скидываю его руку и смотрю в лицо с невозмутимостью. - И что с того? - я хорошо понимал, на что иду, куда вступаю, и для чего это делаю, у меня не было выбора, нужны были деньги, а у Фицджеральда их хоть отбирай, да и сам он щедрый мужчина. - Тебя могут убить, как только ты станешь им не нужен. Я ничего не ответил на это, ведь у меня в мыслях и такого не было. Фрэнсис казался не таким уж и извергом по сравнению с дядюшкой, блондин хотя бы не выкинул енота на улицу, а принял с большой радостью и даже иногда я замечал пропажу своего питомца, а тот покоился на коленях Фицджеральда, это даже иногда умиляло, но стоило мне войти в комнату, как Карл бежал ко мне. Я очень рад, что этот зверёк появился в моей жизни, я не мог представить свою жизнь без него. Дядюшка ещё долго пытался отговорить меня от сотрудничества с гильдией, но я не стал его слушать. Я слишком долго готовился ко дню, когда смогу снова увидеть Рампо-куна. Когда наконец-то дядюшка ушёл, оставляя за собой нелепое словечко о моей матери, я собрался пойти на кладбище, чтобы ещё раз взглянуть на эту женщину, которую называют матерью. Почему именно так её называют? Я не хотел об этом думать, но мои мысли занялись бушеванием и я остался жертвой собственных размышлений. Охранник кладбища уже давно запомнил меня, поэтому пропускал без вопросов и взглядов. Я уселся на могиле с именем Элизабет По, смотря на то, как её молодой портрет запылился, но я и руками не хотел трогать хоть что-то на этой могиле, мне было противно и неприятно. Я не смог просидеть там слишком долго, у меня началась сильная усталость, ведь я не спал несколько дней подряд, а ещё нужно было зайти к доктору, чтобы не расстраивать его. Войдя в больницу, доктор сразу же поднял на меня свой взгляд с некой злостью, но было в этой злости что-то нежное. Он долго говорил мне, что я невоспитанный и, что совсем не ценю себя. Это было, как удар, ведь я действительно не ценю себя и не могу с этим не согласиться, но я пытаюсь измениться. Не получается и я отпускаю руки, снова отрезая себе пряди волос, поэтому большая часть волос покоится на моих глазах, скрывая их от доктора, ведь за ними большие мешки. Это же не мешает доктору, и он отчитывает меня за недосып, но радуется когда видит моё тело более подтянутым и уже не таким дистрофическим. Я недолго ещё сижу у него на приёме, ведь моему еноту нужно внимание и ласка, и я сам это хорошо понимаю, поэтому поддаюсь власти милых глаз Карла и ухожу домой, чтобы поиграться с зверьком. Питомец улыбается мне, я чётко вижу это по его мордашке и не могу намиловаться, какой же он сладенький. Смотря на то, как он кушает, я просто начинаю рыдать от ликования на душе, мне ещё не было настолько приятно что-то видеть в этой жизни. Я просто не мог поверить в то, что судьба подкинула мне такого друга. Сидя на моём плече он всегда поддерживал меня, когда я не мог придумать и строчку. Карл постоянно лежал на коленях, когда я смотрел на то, как другие люди в организации суетятся, особенно Маргарет со своими чемоданами. Никогда не понимал, зачем ей столько всего, но видел влюблённый взгляд Натаниэля и то, как он пытается помочь девушке загрузить всё это на корабль, который отправился первым, ещё за два месяца до того, как мы обустроили Моби Дик. Я не мог поверить, что прямо завтра мы уже взлетим над облаками и я смогу увидеть разочарование на лице Эдогавы, пока он в моём детективе будет напрягать мозги. Я хочу видеть, как он будет выглядеть униженным, самим Эдгаром По. Мои глаза оказались в безумии, но что-то на плече заставило очнуться, это была рука Луизы. Я благодарил свою длинную челку за то, что никто больше не видел этого, никто не обратил внимание и на то, как я иду к Моби Дику с множеством своих каракулей и бумаги, также с книгой в твердом переплете. Я заставил издательство быстро напечатать книгу, ведь оставалось мало времени, и они смогли. Я свернул всё в конверт и быстро спрятал в столе, чтобы никто не заметил. Да, я могу выглядеть как предатель в глазах этой организации, но они сами взяли меня к себе, я не напрашивался и уж точно сделаю всё, чтобы Рампо согласился принять мой вызов. Я знал весь план, поэтому выбрал хорошее время для осуществления своего плана. Уже на следующий день, я сижу в своём кресле в темной комнате с одним только столом, ведь я сам себе придумал такой дизайн комнаты, и меня не волновало, что думают другие. Я чувствую, как Моби Дик поднимается в воздух и у меня замирает дыхание, я не знаю куда себя деть, и даже Карл не останавливает мою тревогу, которая непонятно откуда появилась. Я с невозмутимостью смотрел на своего дядюшку, когда он перед самым полётом приехал, чтобы остановить меня, но его сразу же ликвидировали и увезли назад в Бостон, хотя Марк был уже готов пристрелить этого человека и я тоже не против был бы, но желать смерти человеку, который растил меня просто не мог. Несколько раз за полёт, ко мне заходила Луиза, стоя у дверях и пытаясь что-то сказать. Мы были в чем-то похожи на друг друга, но я чувствовал себя более приспособленным к людям, чувствовал, что мне легче влиться в коллектив, хотя я никогда не был в больших компаниях, даже в детстве. Каждому ребёнку было страшно гулять со мной, ведь я очень сильно любил считать на кладбище прожитые дни каждого человека, от маленьких детей к взрослым мужчинам и женщинам, которые могли прекрасно жить на протяжении многих лет. Меня никогда не пугала смерть, казалось, что она просто девушка в белом платье, которое запачкали другие своими грехами. Я никогда не понимал, почему матери других детей забирают их от меня и ведут далёко, оглядываясь не буду ли я идти за ними, а мне становилось настолько больно, что я больше никогда не подходил к детям, никогда не общался с другими и ходил один по кладбищу, рассматривая сгнившие лица других, чувствуя отвратительный запах мёртвых тел, который даже гроб не может сдержать в себе. Мне никогда не хотелось, чтобы меня хоронили, потому что это лишняя трата денег, только ради того, чтобы я удобрял землю. Я не верю в перерождение, хотя написал об этом трагедию. Мне просто непонятно сама религия и духовность, мораль того, что жизнь в загробном мире тоже есть. Я не верю ни во что такого типа, это бессмыслица, в которую поверили многие религиозные люди. Мне тошно, когда дядюшка пытается вбить в мою голову, что я просто психопат. Я не чувствую себя в безопасности, когда снова перечитываю свой детектив, не чувствую безопасность и тогда, когда Фрэнсис снова собирает всех в своем кабинете, и напоминает план действий. Мне становится страшно, когда он смотрит на меня с недоверчивым взглядом, но сразу же улыбается от чего я облегчённо вдохаю воздух. Мне кажется, что он прекрасно всё понимает, но не могу сказать это прямо, ведь тогда мне будет слишком плохо. Я ещё не собираюсь умирать, поэтому мой язык держится за зубами и я ухожу к себе, чтобы больше за всю поездку не видеть никого. Мы летим несколько дней и за эти дни я просто играю с Карлом. В моей душе парирует странная тревожность, которую успокаивает только питомец, ведь я не могу просто спокойно сидеть. Мне настолько страшно, когда Герман Мелвилл заявляет, что мы почти над Японией. В моём сердце зарождается тревожность, непонятный страх перёд предстоящим сражением. Проходит несколько дней и Фрэнсис осуществляет план, начиная сначала с простой беседы с директором детективного агентства. Я никак не мог понять, как такая безумная идея могла появиться в голове босса гильдии, но с продолжением плана всё же начал понимать, что не так уж он и плох. Заманить в способность Люси, а потом манипулировать этим, слишком страшный человек, но одновременно приятный и щедрый, ведь я недавно получил премию, непонятно от чего и за что. Конечно же, как я и предполагал директор агентства не согласился на такое желание Фицджеральда, поэтому они перешли на другую часть плана. Фрэнсис и другие собрались с мужественностью, пересаживаясь на вертолёт, а Лавкрафт и Джон спустились первыми, смотря на то, как женщина и девочка эсперы издеваются одна над другой, это вызвало улыбку на моём лице. Я и Луиза отказались от приземления столь рискованным, ведь боимся высоты. Ещё с детства я не мог перебороть страх высоты, каждый раз меня трусило и тошнило, когда я лез выше лестницы. Дядюшка же не понимал моей боязни, и постоянно шутил об этом, смотря на то, как я дрожу на верхней полке, куда он же меня и посадил. Я никогда не любил этого человека, он вызывал во мне отвращение к человеческой личности других. После того, как всё спустились вертолётом, я нашёл для себя укромное местечко и приказал Луизе молчать о моём исчезновении, если же кто-то вообще заметит мою пропажу. Она же в свою очередь согласилась и я смог безопасно опуститься с Моби Дика, сразу же сливаясь с толпой Японцев, смотря на то, как гильдия эффектно появилась и то, как она быстро справилась с другими эсперами. Я завидую их силе, мне точно не место среди этих могущественных людей. Я шёл сквозь толпу людей, и моя тревожность возрастала с каждым разом. Я не смог справиться с боязнью социума, но смог купить для себя небольшую комнату в старом доме. Экономка смотрела на меня так странно, что я даже пожалел, что просто не позвал Эдогаву в другое место, но был поздно, я уже сидел в одинокой комнате, где был только стол, такая же комната, как и у меня на Моби Дике. После того, как я заселился, мне пришло уведомление от Луизы, что наш корабль вместе с Маргарет и Натаниэлем утонул, а эти двое получили сильные травмы из-за какого-то сотрудника портовой мафии и их пса. Ещё и Джеймса взяли, как приманку. Я слышал о портовой мафии, но не думал, что они настолько быстро раскроют планы, но я радовался, что на корабле был не я, а сейчас просто дожидаюсь, когда же придёт тот, для которого я вообще вступил в гильдию. Моему волнению не было границ, я просто сидел и дрожал, как будто от холода, но мои плечи были покрыты телом Карла, который хоть как-то спасал ситуацию. Никогда бы не подумал, что настолько может быть страшно от одной мысли о встрече с человеком. Спустя время, я слышу, как кто-то стучит каблуками по паркету старого дома, но понимаю, что их двое. Он взял, кого-то ещё? Зачем? Боится меня? Ха-ха, да это глупости, Эдогава Рампо никогда бы не боялся кого-то вроде меня, и от этой мысли улыбка поднимается на лицо, когда я вижу в дверях комнаты его - Эдогаву Рампо. Лучшего детектива, которым нельзя не восхищаться, ради которого нельзя не прилететь из другого материка. Он совсем не изменился, всё такой же милый и высокомерный, грубый и весёлый, но единственное, что меня не покоит, так это зачем он взял с собой эту девушку? Я ждал только его, и меня очень расстроило такое недоверие, но ничего, у меня есть рассказ, именно ради такого случая. - Кто ты? Эта фраза выбивает меня из своих рассуждений. Неужели он забыл меня? Нет, не может быть такого, пожалуйста скажите, что это просто шутка. Я шесть лет ждал этой встречи не для того, чтобы он сказал, что забыл меня, только не это. Мои руки залазят в волосы, которые я снова неаккуратно подстриг, я чувствую себя настолько униженным, что сдерживаю слёзы на глазах с явной трудностью, но я не могу просто взять и заплакать перёд ним. Он хочет уйти, но я вытягиваю то, что пригодится им в битве с гильдией - план. Я знал, что он не сможет просто так уйти, и поэтому манипулирую также, как это делает он со мной. Манипуляция на манипуляцию. Эдогава соглашается и я победительно смотрю на них, когда книга падает, а они оказываются в книге. Наконец-то это произошло, наконец-то я исполнил свою месть и надеюсь, что он не справиться так быстро, как это бы хотелось ему. О, да, я чувствую себя богом и вершителем человеческой жизни, чувствую своё превосходство перёд детективом, который даже без способности может определить убийцу. Не проходит и полчаса, как моя самоирония пропадает также, как и появилась из книги выбирается Эдогава и его спутница, а мой взгляд удивлённый. Я не мог снова проиграть, я делал это шесть лет, я писал не покладая рук, я мучал себя ради этого человека и всё ради того, чтобы он сейчас рассказал мне всю цепочку от начала до конца? Я унижен, я повержен снова, я никогда не смогу стать на ступеньку выше Эдогавы только из-за своей головы и желания мести. Он обходит меня стороной, забирая план гильдии, но не спешит оскорбить моё произведение, он вспоминает битву умов, и говорит то, что я воспринимаю за комплимент: - Никогда в жизни, мне ещё не приходилось напрягаться из-за какого-то американского детектива. Я слышу, как закрываются двери, и на моём теле остаётся рана, глубокая рана, которую я никогда не залечу. Рана унижения и одновременно восхищения. Чувствую себя придурком, который просто на поводу у детектива. Я никогда ещё не испытывал такого чувства, как сегодня, никогда не мог его испытать бы заново, но моё сердце желало ещё, поэтому я купил себе уютную квартиру ближе в детективному агенству, узнавая, что Фицджеральд решил остановиться здесь на длительное время, а сам уже поймал тигра. На протяжении ещё длительного времени, я хорошо сдружился с агентством, но приходил исключительно ради Рампо, который всегда встречал меня улыбкой. Разве я могу желать смерти этому радостному человеку, который весело забирает у меня Карла и конфеты, которые я приношу только из-за вежливости.