Разрешите доебаться до вашей вселенной

— Короче, он давай заливать мне, что у него тоже уровень соултенина на минимуме, поэтому только секс нас приведёт к осознанию. На самом деле, это очень распространенный метод пикапа, врут напропалую, лишь бы свой хер в меня вогнать, — Арсений у кулера вещает на весь опенспейс; конечно, всем же необходимо знать, с кем он трахался вчера в клубе, а позавчера в баре. Антон только хмурится на это и бухтит про себя, потому что всему офису не надоедает этот сериал уже который год — всем интересно, найдет ли Арсений своего соула среди таких же «избранных», как и он, или просто перетрахает впустую весь город. — А самим небось только поцелуя достаточно для определения, да? — поддакивает Надя — главная сплетница и поклонница этого сериала. — Ну! Что они могут знать о моей доле?! Перецеловаться за ночь можно хоть со всем баром, а ты попробуй вот так попрыгать, — Арсению себя явно жалко, а Антон бесится ещё больше. Он вообще-то уже полтора часа ждёт ответ на своё письмо, в котором Арсений должен сверить бизнес-аналитику (Антон искренне уверен, что Арсений выбирал профессию из любви к аналу), а тот вместо работы уже сорок минут хлебает всё, что можно хлебать у кулера, и разглагольствует о своих блядских похождениях. — Арс, а зачем тебе вообще так надо соула найти? Ну живут же люди и без него всю жизнь, и нормально, — включает рациональное Дима. Вот он вроде и адекват, а всё равно сериал так же скрупулезно отслеживает. И Антона это тоже бесит, потому что Димка ему лучший друг, и без упоминания событий сегодняшней серии их перекуры не обходятся. А письмо всё так и висит; Арс даже с телефона его не смотрит, хотя крутит модный гаджет в руке и точно имеет доступ к рабочей почте благодаря переадресации. — У меня гормон высокий, восемьдесят шесть, значит, прикосновения достаточно, — задумчиво говорит Надя. — Но тут тоже проблема: из-за лёгкости контакта у нас и отражение будет короткое. Говорят, не дольше секунды. А вдруг я даже не успею понять? Арсений цокает и отпивает, наверное, пятнадцатый стаканчик кофе за первую половину дня. — Да, тоже засада. Но вроде как контакт должен быть целенаправленный, глаза в глаза и всё такое, как и у меня секс должен быть обязательно с проникновением, с оргазмом, чтобы сперма… — Арсений! — Антон недовольно прерывает сальные подробности, внутренне с трудом усмиряя колотучку. — Я тебе письмо отправил, жду правки уже второй час, не могу взяться за следующую задачу, пока эту Иде не отправлю. — Ой, Шаст, куда спешишь? Она до вечера даже не заглянет в почту — у неё там и маникюр, и встреча какая-то, срать ей сегодня на твои правки. Гляну после обеда. Антон хочет бурлить, как чайник без крышечки, но по факту Арсений прав. Не по факту — он лентяй, прокрастинатор и любитель светить своим бельём фигурально и буквально. Но его тут все любят до безумия, поэтому Антону не остаётся ничего, кроме как говниться в себя, чтобы не прослыть аутсайдером и злюкой-Дюдюкой (из личного арсенала Арсения). Боже, ему двадцать шесть, так почему ему кажется, что он в старшей школе? — А у тебя, Антош, как с соулом? — у Нади голос ласковый, ей действительно интересно, и Антону придётся отвечать, хотя хочется огрызаться — в конце концов, она беспокоится, а не пытается вывести его на чистую воду. Такой уж человек. — Я не считаю, что поиск соула должен быть центром вселенной. Мне и без этих рамок хорошо живётся, — заученно отвечает Антон. Ему уже столько раз задавали этот вопрос, что он формулировку придумал и выучил наизусть: удобно, кратко, не подкопаться. — Ты не понимаешь. Секс с соулом по словам того, кто его нашёл, — это кайф не-ре-аль-ный! — паясничает Арсений, а Антон ещё больше хмурится, потому что, ну откровенно, тема больная, а этот легче не делает вообще, ещё и глаза мерзко закатывает и снова к теме секса сводит. Соулмейтство — это же не только про ёблю, но Арсений, видимо, не в курсе. — Секс я тоже не рассматриваю как центр вселенной. Так что для меня это не главное. — Романтик, — тянет Надя, по-своему интерпретируя его слова, Антон её не разубеждает. Лучше романтик, чем дрочер.

***

Антон домой возвращается злой неимоверно. Письмо Арс так и не посмотрел, переслал его, скинув с себя ответственность, ещё и отпросился на полтора часа раньше с работы и свинтил, напевая какой-то дурацкий мотивчик. Это просто невыносимо и чудовищно непрофессионально, но на Антоново бухтение Наденька только пожимает плечами — она «ничё такого» в этом не видит. Тем более что к концу дня Антон получает свою аналитику от Славы Чепурченко, а в голове роятся мысли, чего этот смазливый мальчик так позволяет Арсению на себе ездить. Дома тихо и темно — Антон шторы с утра даже не распахивает. Кровать не застелена даже покрывалом, так и горбится одеялом и мятой подушкой, как и с утра. В углу комнаты у Антона расположен его личный рай — любимый компьютер с двумя огромными мониторами, собственноручно подведённой подсветкой и игровой клавиатурой с мышью. Это только ламеры сидят с ноутов: настоящая мощь тут, в его прекрасном коне под столом, и Антон им неимоверно гордится, ведь проводит за ним практически всё свободное от работы время. Антон раздевается, привычно принимает душ и закидывает в себя остатки завтрака за просмотром видоса. И лишь покончив с удовлетворением первичных физиологических потребностей, садится за дело. В фотошоп заливается фотография, потом вторая и третья. Антон скрупулезно творит, накладывая элементы слой за слоем, пыхтит заполошно — получается просто бомба. Он даже не отвлекается на звонящий телефон — всё равно спам — так увлечён подгоном размера элемента в границы. Время уже к полуночи, а Антон всё ваяет. Зато результат превосходит все ожидания: он довольно глядит на результат почти полуторачасового кропления. Пижонская фотография Арсения, выцепленная с его триждыблядского Инстаграма, где он стоит в одних плавках у бассейна где-то в Турции или на Кипре — Антон перестал вникать в текст под изображением сразу, как увидел длинные стройные ноги. Как раз эти ноги и были сейчас заботливо «одеты» в сетчатые чулки, синие короткие шорты «прикрыты» юбочкой на манер японских школьниц, а на сосках красовались чёрные кресты из скотча. Смазливое лицо Арсения даже не подвергается корректировке — оно и без дополнений в топ-3 самых развратных шастовских фантазий и постоянно пытается вырваться в лидеры, конкурируя только с секс-игрушками и ролевыми играми в братика и братика. Зато теперь, когда подготовка закончена, можно откинуться на спинку и достать изнывающий член из штанов. Стоит у Шаста примерно с момента «приклеивания» крестиков, потому что он живо представляет, как скрипит скотч, как ноют соски от клеевой стороны, как это безобразие можно вылизывать, скользя по гладкой поверхности языком. Антон крутит под головкой рукой, опускается до яиц и только сейчас тянется за смазкой — этот прикол с «немножко больно» он распробовал буквально недавно и границ никаких не переходит. Но вот так немного насухую ему нравится. Ему было бы интересно, как бы член смотрелся в аристократических руках Арсения, как он слегка болезненно бы начал гонять кожу, а потом уже размазал предэякулят, накрывая облегчением удовольствия. Такой фотки — с голыми длинными ногами — Арсений ещё не выкладывал, поэтому Антон намерен взять от неё всё. Он рассматривает острые коленки, напряжённые, до небольших впадинок с внутренней стороны, бёдра, изящные щиколотки. В чулках это выглядит раз в пятьсот горячее, и Антон даже не знает, чего хотел бы сильнее: облизать каждую клеточку сетки или чувствовать эти лодыжки у собственных ушей. Юбка превращает Арсения из счастливого отдыхающего в порно-модель: как бы с удовольствием Антон под неё заглядывал, обнаруживая каждый раз или стринги, или джоки, или кружева, или отсутствие нижнего белья вовсе. Рука гоняет по всей длине, Антон глазами пожирает фотографию: каждый изгиб, каждую родинку, каждый «вжух» волосёнок; в голове одновременно и пошляцкие стоны, и какие-нибудь клише про «братика» и даже утренний вальяжный разгон про мужиков из бара — Антон молча спускает в кулак и падает лбом на стол с глухим «бэм». Сердце колотится бешено, член всё ещё пульсирует в ладони; на последнем издыхании Антон берёт левой рукой телефон, фотографирует свои заляпаные спермой пальцы напротив экрана, где до сих пор красуется Арсений в новых прифотошопленных атрибутах. И перед тем, как провалиться в посторгазменную негу, заходит с телефона на фейковый почтовый ящик и отправляет фотографию по адресу Arsdvatri@gmail.com

٩(๑･ิᴗ･ิ)۶٩(･ิᴗ･ิ๑)۶

Арсению не нужно брать в руки телефон, чтобы узнать, кто ему написал: он это знает и так. Собственно, последний год знает, потому что, кажется, у его личного дрочуна даже эта самая дрочка по расписанию. От трёх до пяти раз в неделю. Арсений проверял, реже было всего один раз. Он тогда сначала решил, что наскучил этому любителю фотошопа, а когда тот объявился спустя ещё неделю, то посоветовал ему обратиться к врачу: проблемы с либидо — это не шутка! Его письмо, правда, не дошло, потому что ему эти потрясающие фотографии каждый раз приходят с нового адреса, тогда как со старых — только отбивка «почтовый ящик не существует». Вот дурачок: он что, думает, что Арсений его блокирует? Глупость какая, Арсений и члены, и пальцы любит, и за них никого не блокирует. Кажется, если бы это не осуждалось общественностью, он бы это себе в статус поставил «дик-пик в каждый мессенджер — это демократия!». Арсению даже приятно: только сегодня выставил фотографию с отпуска, а её уже пустили в оборот! Фантазии, правда, не прельщают: ну какая, чёрт возьми, мини-юбка и чулки? Как избито и банально, в конце концов: Арсения каждый пятый любовник просил «надеть чулочки», фе. Очередной, кстати, прямо сейчас скатывается с Арса во сне, и он вылезает из кровати, стягивая с ляжек резинки чулок: впиваются, падлы. Арсений быстро собирает разбросанные в порыве наигранной страсти вещи по комнате и уже идёт в коридор чужой квартиры, пользуясь тем, что хозяин после оргазма уснул беспробудным сном. Арсению, в конце концов, ещё домой нужно заехать и переодеться: блядки блядками, но приезжать в офис каждый день в свежем — это база, это Арсений ещё из сериалов уяснил. Уже у входной двери он стягивает с себя чулки окончательно и вешает на зеркало: он, так сказать, эко-активист — если что-то может быть дважды обдроченно, оно должно. Дадим чулкам вторую жизнь, желательно где-нибудь подальше от ног Арсения. Дверью Арсений в итоге хлопает: та не закрывается автоматически, так что он просто надеется, что хозяин квартиры (как его? Женя? Серёжа? Там точно было что-то с «ж» или Арсений просто думал только о «ж»?) проснётся и провернёт ключ в замке. Перед тем, как сесть в тачку и умчаться подальше из этого не самого благополучного района, Арсений закуривает, наслаждаясь непривычно тёплым для мая вечером. Настроение стремительно катится куда-то в пизду. Ну, не соулмейт, ну, не лучший секс в его жизни, и даже не лучший на этой неделе, зато будет что рассказать завтра на работе! Арсений во всём старается видеть плюсы.

***

Антон в историях Арсения плюсы видеть упорно отказывается, и это бесит. Всем нравится, а ему не нравится: вы посмотрите на эту занудную бубу! Хочется специально добавить побольше сальных подробностей и говорить громче, лишь бы побесить этого ханжу. Сам, небось, по ночам дрочит на такое порно, о существовании которого Арсений даже и не слышал, а при свете дня куксится от слова «член». Действительно, у самого, наверное, в штанах писька отсохла. За ненадобностью! Всё это Арсений уже доверительно сообщает Ирке Горбачевой в курилке, пока та ржёт на каждую его скабрезность: — Да ладно тебе, человек работать хочет, — отсмеявшись, выдыхает она. — Или трахаться, тут так сразу не угадаешь, — не унимается Арсений, выдыхая пары сладкого дыма. Надо, конечно, бросать уже и сигареты, и вейп, а то он сегодня закашлялся на пробежке, но настроение последние пару месяцев такое паршивое, что, кажется, без сигарет — уже в петлю. Все вокруг шутки шутят, что Арсений скоро перетрахает полгорода, но проблема в том, что нихуя это не шутки. Где его чёртов соул, в конце концов? Арсению кажется, что он с этой «задачкой», подкинутой сукой-судьбой, ебётся больше, чем весь остальной мир вместе взятый. А результата всё равно ноль. — Может, и трахаться, — вырывает его из пучины гнетущих мыслей Ирка. — Ты ж, кстати, с ним не спал, да? Вот будет прикол, если это он, а ты только его из всего офиса, кхм, обошёл вниманием. — Шастун? Да ты орёшь. Я уверен, что он импотент. Или как там эти новомодные слова, а? — Арсений вскидывает бровь и снова затягивается. — Антисексуал, короче, — и его совсем не беспокоит, что три минуты назад он обвинял Шастуна в том, что он дрочер. Последовательность вообще не его сильная сторона. Его сильная сторона — накачанная жопа. И эрудиция, благодаря которой он тут разговоры разговаривает, а его работа всё равно делается.

***

Корпоратив наступает внезапно. Казалось, ещё вчера всем офисом бегали в мыле, чтобы успеть поправить все косяки, а уже сегодня прямо посреди рабочего дня Ида достаёт из холодильника Просекко. — Ну что, ребята? Когда молодцы — тогда молодцы! — вещает она, пока Позов разливает по бокалам игристое. Арсений даже приободряется: всё же хорошо! И проект закрыли, и погода на улице отличная, и Шастун выпивает третий бокал подряд, а значит, можно будет закрыть вопрос раз и навсегда: с момента разговора с Иркой Арсений всю неделю думает только об этом — вдруг судьба и правда приколистка? — Шастун, — Арсений дожидается, пока все разбредутся по своим привычным социальным кучкам, и подзывает Антона к себе: тот слегка шатается, слезая с подоконника, куда залез вместе с честно отжатой себе бутылкой. Арсений не осуждает, потому что Антон всю неделю пахал как проклятый, дорабатывая функционал. Успел даже всерьёз заебать Арсения со своим «уточни требования у смежников», как будто те когда-то дают однозначный ответ, а не сам Арсений импровизирует, пытаясь предугадать, какой вариант больше подойдёт заказчику. Антон наконец подходит к Арсению и поплывше смотрит сверху вниз. Арсений удивляется даже: вечно Шастун сидит за своим столом, согнувшись в три погибели, и он успевает забыть, какой тот высоченный. — Тебе чё? — фи, как грубо. — Хуй через плечо. Пососёмся?

٩(๑･ิᴗ･ิ)۶٩(･ิᴗ･ิ๑)۶

«Пососёмся?» Так и сказал! Нет, у Антона уже не оставалось сомнений в кончености Арсения, но чтобы вот так, даже не притворяясь? — С членом своим пососись, — почти целая бутылка вина не добавляет ни шарма, ни выдержки, ни вежливости, ещё и вопросы эти провокационные, издевается же, даже по глазам видно. — Чего грубишь, Шастун? У тебя какой уровень гормона? Тебе для определения соула что достаточно сделать? — Это личное, Арсений, об этом не треплются налево и направо. Ах да, про тебя же весь офис в курсе, — как же хочется просто заткнуться, ну вот этой пробкой от вина, например, только она довольно маленькая и поток желчи изо рта перекрыть не сможет. — Да ладно тебе. Как-то же людям приходится выявлять степень совпадения друг с другом. Арсений красивый. В синем пиджаке на голубую рубашку — вот не прозрачную, а соски всё равно то и дело натягивают ткань и оказываются трогательно доступными. На тонких пальцах всего два кольца — оба на безымянных, хотя Антон точно знает, что Арсений не в браке. Чёлка снова делает «вжух», потому что конец дня и уже никакая укладка не спасает эту шевелюру. И Антона эта небрежная красивость выводит ещё больше. Ну нельзя быть хотя бы немного человеком? С прыщом там, седеющими прядями или в неловко сидящих брюках? Хотя наверняка и прыщ у того будет самый красивый, и седина добавит загадочности. — Я не хочу находить своего соула, мне и так нормально живётся, — вяло отвечает Антон. Ситуация невероятная! Сколько раз он представлял Арсения и голым, и одетым в фансервисные костюмы, и открытым, и стеснительным, и с хвостом, и с ушками, и в бондаже, и в кружевах, но ни разу — ни разу! — он не мог и представить, что случится ситуация, когда их рабочие отношения могут выйти хотя бы на миллиметр за границу этих рамок. — Не знаю, в чём твоя проблема, но так не бывает. Это же родственная душа. Как можно не хотеть её найти? — непонимающе говорит Арсений, придвигаясь ближе. Антон тут же пятится обратно к подоконнику и уже жалеет, что слез. — Легко. Отношения вообще напрягают больше, чем радуют, — Антон сейчас открывается за пять минут больше, чем за несколько лет работы в офисе. Это надо прекращать. — Ну и ладно, я не настаиваю на отношениях. Пососёмся? — дублирует Арсений свою просьбу, и вместо ответа Антон хватает свою бутылку и выметается из офиса куда подальше. Сегодня он обдрочит все старые коллажи с Арсением с особой тщательностью!

***

Ситуация с внезапным предложением Арсения почти забывается. Почти — потому что Антон каждый день по нескольку раз воспроизводит в голове это блядское «пососёмся», вспоминает красные от винища губы и кончается как личность только от возможности представить, что подобное могло бы случиться. Забывается — потому что воспроизводит эту картинку Антон уже не сорок раз в день, а всего десять. Арсений опять ошивается у кулера, листает какие-то бумаги, и сто из десяти, что это не по работе, потому что глаза у него заинтересованные. Интересно, как он смотрит на фотографии Антона, когда получает их по почте? В курилке снова Арсений, снова с бумажкой, как-то больно показательно, но Антон равнодушно закуривает и смотрит в окно, а не на губы, которые в какой-то параллельной вселенной можно было бы пососать. — Уровень соултенина девять. Ого, — вдруг с напускным изумлением произносит Арсений. — Чего? — реагирует Антон на знакомую цифру, но больше от удивления, что Арсений снова к нему первый обращается, чем от самого содержания. — Соултенин у тебя девять. Это же просто капец какой низкий, я такой в жизни не встречал. Тебе, чтобы соул раскрылся, наверняка не просто секс нужен, а надрочить ему в ухо или отсосать сперму из жопы? Антон замирает изваянием и поверить не может, что слышит все эти заявления вживую, а не в своей грязной фантазии про Арсения-медсестру, который предполагает, как же можно довести его до оргазма. — Что ты читаешь? — непослушными губами спрашивает Антон, косясь на листки. Не может же там быть просто написано «Антон Шастун, соултенин — 9». — Твоё личное дело. Ты же ломаешься, как голос в пубертат, вот и пришлось попросить Аллочку достать твою анкету и сделать копию, — фыркает Арсений, которого, кажется, вообще не смущает нарушение корпоративной этики и закона. — Это незаконно, это распространение конфиденциальной информации, — Антон почти не дышит. Есть небольшая вероятность, что Арсений врёт и берёт его на слабо — ну нельзя же раскидываться такой важной информацией! Но попасть так чётко в цифру вероятность ещё ниже. — Шоколадка и флирт творят чудеса, — легкомысленно пожимает плечами Арсений и, не смущаясь, вертит жопой, чтобы потом пытливо воткнуться глазами в лицо Антона. — Значит, ты тоже из «наших», — прикусывает губу, а взгляда Антона так и не отпускает, — которые только через секс. Так что есть вероятность, что мы можем совпасть. Не то чтобы это пиздец предел моих мечтаний, — аж глаза закатывает, а затем пренебрежительно проходится по Антону взглядом от пяточек до самой макушки: и не смущает его, что он ниже, всё равно умудряется смотреть свысока. — Кудрявый ханжа под два метра. Но, говорят, рано или поздно у родственных душ всё равно всё становится хорошо. — Соулмейтство — не панацея для отношений, — вскрикивает Антон, давит сигарету в пепельнице, обжигая палец. — Ну чё ты мнёшься, как постельное бельё изо льна? — кстати говно, не покупай, — Арсений язвит и ехидничает, но видно, что он в замешательстве: даже хмурится, брови смешно сводя к переносице. — Я даже в баре так долго никого не уговариваю, как тебя. Я вообще, блять, никого не уговариваю! — окончательно теряет он напускное равнодушие. — Переспим, и понятно будет. Если нет, ну и хрен с ним. — Не буду я с тобой спать! — теперь Антон точно орёт. Он не в шоке — он в ужасе! Это уже даже не грязное предложение пососать Арсению язык и протолкнуть ему в горло свой (он же так сказал?), это конкретный харассмент и домогательство! — Шастун, ну ты же не девственник? — устало приподнимает бровь Арсений и так охуетительно затягивается своей сигаретой, что Антон чувствует, как тянет в штанах, а в мыслях возникает новый образ для следующего фотошопного творчества. — Я не девственник! Но это не повод спать… С кем попало! — кривит душой Антон. Арсений опирается бёдрами на подоконник, прикрывает глаза ладонью и выдыхает как-то излишне шумно. А у Антона флешбэком проносится его фантазия об Арсении-проститутке, который клеит его в баре. — Говорят, я классный в сексе. Может, хотя бы подумаешь? — после продолжительной паузы говорит Арсений, наконец убирая ладонь от лица: его умению так легко говорить о сокровенном можно только позавидовать, но вместо этого Антон сердится ещё больше, наблюдая, как тот быстро облизывает губы и снова обхватывает фильтр, словно это порнореклама каких-то эротических приблуд, а не вредная привычка. — Я даже представить не могу, что должно случиться, чтобы я согласился, — выдавливает из себя, как из пустого пакетика кетчупа, Антон и пятится к выходу. — Ну, хуй с тобой, золотая рыбка, — наконец фыркает Арсений и, потушив сигарету, первым стремительно уносится из курилки. Пиздец, пиздец, ПИЗДЕЦ.

٩(๑･ิᴗ･ิ)۶٩(･ิᴗ･ิ๑)۶

Пиздец — это тот факт, что Арсений думает о ебучем Антоне Шастуне восьмой час подряд. В смысле, блять, «нет»? Это что ещё за новости? Дурацкое «представить не могу, что должно случиться, чтобы я согласился» давит на виски. Звучит, как самый идиотский вызов из всех, что были в жизни Арсения. Как будто его пытаются взять на слабо, но он вроде как уже на все согласен: зачем брать его «на слабо», если можно просто «взять»? Вся эта ситуация раздражает, Арсений даже перестаёт болтать с коллегами, делая вид, что у него много работы, когда на самом деле агрессивно собирает пасьянс «паук». Кажется, ещё чуть-чуть, и все вокруг услышат, с каким скрипом ворочаются несмазанные — чёрт! — шестерёнки в арсеньевской голове. Он уже не рад, что вообще пошёл к Алле: надеялся же, что увидит, что у Антона уровень соултенина хотя бы тридцать, если не стандартные пятьдесят плюс! Не просто же так этот чудик даже от невинных прикосновений шарахается? Но девять! Это уже на грани определимости! Арсений с его двадцаткой, кажется, просто не имеет права его не проверить! Решение принято. Операция по захвату члена Антона Шастуна начата!

***

Арсений решает выжидать. Он тигр, он лев, он изящная пантера! Короче, он охотник, и он будет выслеживать свою жертву столько, сколько понадобится. В конце концов, что там нужно обычным людям, в чьих головах присутствует такой социальный конструкт как «секс только в отношениях»? Романтика? Подарки? Комплименты? Их есть у Арсения. — Красивая рубашка, Шастун, — прощупывает он почву в понедельник и с интересом наблюдает, как краснеют Шастовы мочки и шея. — Отъебись. — Не знал, что ты в такой хорошей форме, — хмыкает и дружески похлопывает по плечу во вторник, когда они вместе поднимаются в офис по лестнице из-за сломанного лифта. — Совсем нет одышки! — и неважно, что их офис на третьем этаже. — Отъебись. — Там канцелярию завезли, — и тащит Антону разноцветные стикеры, на которых тот почему-то помешан (ему сколько, пять?!) в среду. — Отъебись. — Давай я заплачу, — когда в четверг увязался пить кофе вместе, а у Шастуна снова его дешманский xiaomi заглючил прямо в момент оплаты. Да, Арсений иногда может себе позволить быть sugar daddy и купить Антону сырники. — Отъеб… Ладно, плати, — «меркантильная душонка Шастун» — делает себе пометочку Арсений. — Подвезти? — уже прёт напролом в пятницу и открывает дверцу машины прямо перед Антоном. Тот снова краснеет абсолютно очаровательно, и Арсений на девяносто процентов уверен, что тот всё-таки девственник. — Арсений, тебе чё от меня надо?! — Антон, видимо, пытался рявкнуть, но, судя по всему, он «в стрессе пиздецком», и его голосовые связки отказываются работать в таких условиях, так что получается что-то среднее между мольбой и писком. Арсений честно хочет предложить поебаться. Нет, ну правда, он неделю без секса живёт — сам не понимает, как выживает, — но от бесконечного одноразового секса, в котором оргазм является частью обязательной программы, хочется сказать только «фе». У него из радостей в жизни остались только коллажи его любимого дрочера — только он с ним и в горе, и в радости, — те в последние дни стали какими-то совсем развратными, но Арсений, в любом случае, не настолько конч, чтобы дрочить на самого себя. Вот было бы круто, если бы можно было попросить дрочера не ограничиваться дик-пиками… Посмотрел бы на его бёдра… — Ой, блять, ты реально завис? — доносится прямо около уха, и Арсений нервно подскакивает. Антон уходит! Проходит мимо и удаляется с каждым шагом! Срочно нужно предпринять какие-то меры! — Пошли на свидание! — выкрикивает Арсений, привлекая внимание всего рабочего люда, что тихо-мирно направлялся домой в этот томный пятничный вечер. Антон замирает на полушаге.

٩(๑･ิᴗ･ิ)۶٩(･ิᴗ･ิ๑)۶

Неделя изматывает Антона окончательно. Арсений с ним разговаривает. Постоянно. И это не просто какие-то там светские беседы, не требующие ответа — это целенаправленные комплименты. Если бы Антон не выучил поведение Арсения за годы работы, он бы подумал, что тот его клеит. Только вот с какой целью? Переспать? Это больше похоже на шутку, чем на реальность. Чтобы расслабиться, Антон вечерами дрочит ещё усерднее. В ход идут не только фотографии — Антон агрессивно начинает воображать проверенные сценарии. Но даже в любимом деле всё идёт не по плану! Арсений, в лёгкой рубашке, через которую просвечивают соски, сидит на столе и тянет к нему руки. — Доброе утро, братик! Я приготовил завтрак, и на первое предлагаю взять ме-ня… Антон в фантазии подходит к Арсению вплотную, встаёт между ног, как вдруг рубашка наливается цветом, обрастает пиджаком, и вот уже привычный легкомысленный Арсений совсем другим тоном спрашивает: — Чо, Шаст, может, прогуляемся после работы? У Антона аж хуй падает от внезапной картины. Реальные сцены сближения с Арсением Антон принципиально не представляет. Они и не возбуждают, и оставляют за собой какое-то странное, тянущее чувство, природу которого Антон себе объяснить не может. Арсений пробрался в его фантазии, но это совсем другое! Он там ведёт себя так же, как и на работе, раздражая и выводя из себя безалаберностью и легкомыслием. Он задаёт свои тупые вопросы и отвешивает странные комплименты. Антон стонет утробно, достаёт руку из трусов и волочит крест грехов своих в ванную, где сублимирует раздражение десятиминутным наяриванием зубов щёткой. Арсений узнал его секрет. И сейчас чего-то добивается. Унизить? Мимо. Поиздеваться? Ближе. Антон замирает с щёткой и ореолом пасты вокруг губ, уставившись на своё ошалевшее отражение в зеркале. Он понимает.

***

Разговор зашёл ещё полгода назад. Игорь Юрьевич — бодрый пожилой армянин — занимал должность заместителя руководителя отдела разработки бизнес-приложений с момента его основания. Кажется, тогда ещё даже самих приложений в стране не существовало, а отдел и Игорь Юрьевич в нём — были. И все понимали, что сам он начальником не становится сугубо по своим личным причинам, связанным с ответственностью и количеством рабочего времени, которое он не хотел проводить на работе, предпочитая тратить его на семью. И вот он объявил, что наконец выходит на пенсию — только доведёт текущие проекты до конца и выберет преемника. Стоит ли говорить, что выбор пал именно на них с Арсением? Это было негласное решение, но весь отдел точно был уверен — один из них рано или поздно встанет замом, а при должных амбициях и начальником, сменив инфантильного второго Игоря Юрьевича, задержавшегося на этой должности в глазах всего коллектива неоправданно долго. Когда именно Мартиросян пойдет на пенсию, Антон не помнит. Он вообще наивно верит, что выбор, по своей сути, будет не между ним и Арсением, а между их профессиями: он ведь разработчик, системный архитектор даже, тогда как Арсений — аналитик. На чём начальство захочет сделать упор — того и выберут! Но больше так заблуждаться Антон не намерен: велика вероятность, что Арсений что-то разнюхал и сейчас строит какие-то планы! Какие такие планы может строить Арсений, Антон так и не придумывает, но всё равно авансом злится, откопав корень всех бед. Вечер заканчивается не менее агрессивной дрочкой на фантазию о том, как Арсений застревает с ним в лифте, пока в нём жужжит анальная пробка, и Антон успевает кончить до того, как абсолютно рандомный лифт превращается в рабочий, а Арсений лениво спрашивает, не хочет ли Шастун пообедать с ним сегодня. Антон наскоро протирается салфетками, ныряет под одеяло и привычно отправляет фотографию своего красного и мокрого члена Арсению со скопированным из заметок текстом — саму фантазию он накидал ещё на работе. Бесит!

***

Конец недели окончательно ставит крест на микроскопическом шансе спокойствия в душе Антона. Этот конченый зовёт его на свидание! Измученный своими догадками, плодящимися в голове теориями заговора и периодически срывающимися дрочками, Антон готов задушить измотавшего его сознание Арсения на месте. Ему так хорошо жилось в своих фантазиях с множеством арсеньевских личностей и образов, которые можно было спокойно использовать, выбирая, как из папки, под настроение. И блокируя реального Арсения как в сознании, так и в жизни. — Ка-какое ещё сви-свидание? — Антон аж заикается от гнева и шока. Предложение настолько не вписывается в его систему кардиган , будто только что шагнуло из вчерашнего воображения, продолжая вереницу бесячих, навязчивых фантазий, которых он не звал и видеть-то не желал. — Обычное, — Арсений даже выглядит удивлённым таким вопросом. — В ресторан. В парк. На ипподром. Что ты любишь? Можно и в кино, но мне хотелось бы пообщаться, а не лизаться на задних сидениях, — он глупо хихикает над чем-то своим, а Антон чувствует, как у него горит всё — от мизинчиков на ногах до кончиков кудряшек. Уж в чём он не сомневается, так в том, что кинотеатры города точно повидали слюноотделение Арсения во всей красе. — Я не хожу на свидания, — отчаянно рявкает Антон в своей голове, а на деле блеет, как школьник у доски. Тупее отмазки и озвучить было нельзя, но Антон и впрямь не вспомнит, когда последний раз был на свидании. Свидания — они неконтролируемы и никогда не знаешь, что может пойти не так. А ещё они банальны, скучны и сплошная трата времени. То ли дело вечер с отточенным сценарием того, где Антон работает поваром, а Арсений официантом, и они вместе закрывают ресторан, заканчивая уборку омерзительным непристойным сексом на столе, вымазанные вареньем, оставив Арсения в одном фартуке. — Все ходят на свидания, — осторожно говорит Арсений, словно Антон на него сейчас бросится — хотя он недалёк от этого. — А я не хожу, — упёрто повторяет Антон, чувствуя, как рубашка липнет к спине. — Давай! Никто ещё не отказывался от парка аттракционов, — более уверенно продолжает Арсений, наверняка убежденный, что этим оригинальным предложением поразит Антона в самое сердце. Антон нервно фыркает, поправляет ремень сумки на плече и резюмирует. — А я откажусь. И быстро-быстро ретируется к подъезжающему автобусу, оставив Арсения в ахуе хлопать своими длиннющими ресницами.