Эмма Свон выходит замуж (или женится?)

Эмма Свон выходит замуж. Реджина до сих пор помнит день, когда узнала об этом. Помнит как улыбалась, пытаясь побороть слезы и болезненный ком в горле. Помнит, как впервые за долгое время обняла Эмму, ее запах, тепло ее тела, то, какой комфорт подарило это долгожданное прикосновение, даже несмотря на повод. И теперь, всего пару недель спустя (потому что Снежке, конечно же, не терпелось превратить свою дочь в счастливую принцесску в самом пышном платье), Реджина смотрит на то, как Эмма прикладывает к себе мамино платье. Оно абсолютно ужасно и не подходит будущей невесте, но от этого зрелища в груди все равно ощущается неприятное давление. Она кружится, демонстрируя его пышность, но на лице лишь вымученная улыбка, а глаза совсем уставшие и грустные. Реджина думает, что даже такая Эмма все равно самая красивая, что если бы та пошла к алтарю в этом безвкусном платье (позвольте королеве немного помечтать) к ней, то она бы забрала назад каждую плохую мысль в его сторону. Но этому не суждено случиться. Как не суждено и множеству других подобных фантазий стать реальностью. Через пару недель Эмма пойдет к алтарю под руку со своим отцом, но на том конце будет стоять Киллиан. А Реджина просто немного сильнее, чем следовало бы, возненавидит платье, место проведения или весь город, потому что не сможет злится на ту, которая приносит в ее жизнь так много злости и боли. — Что думаешь? — спрашивает Эмма, и Реджина не понимает зачем. Всем в этой комнате очевидно, что решение все равно останется за Снежкой. — Тебя не испортит ни одно платье, дорогая, — она прячется за лёгким пренебрежением ко всему происходящему, но это звучит все равно слишком разоблачающие на вкус Реджины. Однако, кажется, никто не обращает внимание. На секунду она ловит мягкий взгляд зеленых глаз и легкую полуулыбку, но это настолько мимолетно, что выглядит, как жестокая шутка ее собственного мозга. — Реджина права, солнышко, ты будешь выглядеть потрясающе, — Снежка воодушевлена больше любого жителя Сторибрука, что совсем не удивляет. Ее голос дрожит от восторга и предвкушения, руки слишком активно жестикулируют, а ноги не могут стоять на месте. Иногда Реджина задумывается, ради кого играется свадьба, и насколько все это на самом деле нужно Эмме, но прогоняет подобные мысли, как только они принимают оборот. Главное правило безответной любви: никогда не позволять себе погружаться слишком глубоко в анализ вещей с двойным смыслом, чтобы не сойти с ума. К сожалению Реджины, такого за годы их знакомства накопилось слишком много. Настолько много, что игнорировать с каждым разом становится всё труднее. Она вспоминает первые месяцы, все эти нарушения личного пространства и искры, летающие в воздухе. В то время это казалось просто глупым увлечением, притяжением к чему-то столь эмоциональному, недоступному и захватывающему, к урагану имени Эмма Свон. Потом огонь исчез, и на его место пришли долгие затягивающие взгляды, проникновенные слова, немое понимание, совместная магия и много чего еще, чему Реджина, несмотря на свой широкий словарный запас, так и не смогла найти объяснение. Если спросить ее откровенно, то она скажет, что на самом деле просто не хочет понимать, находить подходящее определение. Витавшая между ними неопределенность в равной степени разрушала и позволяла оставаться на плаву.

***

Снежка, феи и все причастные к организации уходят из квартиры, как только заканчивают с утверждением платья. Реджина, движимая очередным порывом, за который потом будет себя корить, остаётся с Эммой. Она не может ничего поделать с желанием быть ближе, даже если это больно. Еще один парадокс невзаимной любви: боль нахождения рядом с объектом воздыхания равна боли отдаления от него, но все всё равно выбирают первое. — Пфф, я так устала, — говорит Эмма со свойственным себе фырканьем, и на этот короткий миг она снова становится той самой Свон, до того, как связалась с Крюком. Реджина тихо ненавидит его за это, за то, что он каким-то образом смог сломить девушку со стальным характером. Она ненавидит его за то, что он не относится к Эмме должным образом, за то как та угасает рядом с ним. Но она молчит, уважая выбор своей лучшей подруги, и не желая лишаться ее общества полностью. Лишь изредка Реджина выпускает маленькие частички своей ненависти едкими комментариями. Хоть что-то же в этой ситуации должно приносить ей удовольствие, так ведь? — Так всегда со свадьбами, но оно того стоит, полагаю, — Реджина, честно, не знает как говорить на эту тему и не начать плескаться желчью. Но она старается и проглатывает все замечания в сторону Снежки, крутящиеся последние пару часов в голове. Она так же пытается отвлечься от воспоминаний о собственной свадьбе, которые даже спустя годы вызывают тошноту. — Наверное, — голос Эммы звучит неуверенно. Реджина снова пытается заглушить мысли, которые так и норовят залезть в голову. Она не должна поддаваться им, но соблазн велик, а она слишком долго держала в себе вопрос, который, все же решается задать. — Ты не выглядишь слишком счастливой, что-то не так? — Все нормально, просто волнуюсь, — Эмма умеет распознавать ложь других людей, Реджина не обладает такой способностью, но зато всегда видит когда врет ее подруга. Она научилась читать ее против своей воли, но теперь рада этому. — Волнение это нормально, — отвечает Реджина, но решает попробовать закинуть последнюю наживку, — ты же знаешь, что ты можешь поделиться со мной, если тебя что-то гложет? Я все еще достаточно не люблю твоих родителей и женишка, чтобы встать на твою сторону. Эмма выпускает хриплый смешок, и Реджина радуется, что смогла вызвать улыбку на этом прекрасном лице. На нем в последнее время слишком часто проглядывают тени. — Я просто… — Эмма, кажется, решается что-то сказать, — я просто жду, когда все это закончится. — Подготовка к свадьбе? — Сама свадьба, — как-то тихо произносит она, и если бы Реджина не ловила каждое слово, выдетающее из этих тонких губ, она бы не услышала. — Почему? Разве ты не хотела этого? — Реджина думает, что знает ответ, но она хочет услышать его. Хочет, чтобы все то, что ей казалось последние две недели, было правдой, а не ее фантазиями. — Я хотела хотеть, как бы странно это не звучало. И вот я в этой точке, к которой, по идее, должна стремится каждая девушка, тем более, принцесса, но не чувствую ничего, кроме опустошения, — Эмма делает паузу, и выпускает рваный выдох. Она борется с какими-то внутренними демонами, Реджина слишком хорошо знает, какого это, и дает время, не настаивая на продолжении разговора. Просто молчит и смотрит, пытаясь передать свою поддержку через пристальный, но мягкий взгляд. Через пару секунд, Эмма решает продолжить. Ее голос дрожит, взглядом направлен в пол, а руки нервно теребят обручальное кольцо, снятое во время разговора. — Я не знаю. Может, я какая-то не такая? Снежка постоянно говорит о том, как это прекрасно, все вокруг воодушевлены тем, что их Спаситель и принцесса обрела свое долго и счастливо, а я… Я не разделяю общего настроения, чувствую себя в какой-то клетке. Я пытаюсь вести себя правильно, как человек, которым меня все видят, но просто не могу. Это раздражает, — Эмма заканчивает свой монолог и окончательно сдувается. Реджина не ожидала подобной откровенности, и теперь, подтвердив свои догадки, не знает что сказать. Ей больно видеть Эмму такой, но все ее слова кажутся такими незначительными. — Знаешь, ты ведь не должна всего этого делать, — Реджина останавливается, когда Эмма поднимает на нее удивленный взгляд, и старается показать ей всю искренность своих слов. Это может вскрыть больше, чем нужно, но сейчас это не имеет значения, — быть принцессой, я имею ввиду, оправдывать чужие ожидания. Твои близкие будут любить тебя какой бы ты не была, Эмма. Произнесённое имя действует так, как ожидала Реджина. Ее собеседница снова улыбается, немного лукаво, и следующие слова не становятся для кого-то сюрпризом. — Мне нравится, когда ты так меня называешь, — это сказано игриво, но в этих словах слышится какая-то странная глубина. Эмма смотрит открыто и пристально, и Реджина боится всех тех чувств, что появляются в ее груди, когда та продолжает, — Спасибо тебе. Не за Эмму, за то, что ты сказала до этого. Мило с твоей стороны, хоть и не правда. — Ты любишь его? — Реджина винит в своем не умении держать язык за зубами пронзительные зеленые глаза, которые улыбаются ей через еле заметную пелену слез. Ей хочется знать, потому что Эмма выглядит так, будто за всем этим фасадом счастливой невесты кроется что-то еще, будто все происходящее ей и не нужно вовсе. — К чему этот вопрос, Реджина? Я согласилась выйти за него, — глаза Эммы бегают, хотя та вряд ли отдает себе отчет. Но радар вранья Реджины, который настроен только на одну чистоту, замечает все маленькие изменения, появившиеся с этой фразой: быстро надетое назад кольцо, вытирание левой ладошки о джинсы, нервные нотки голоса. — Ты знаешь, что это не ответ, — Реджина не знает, что делать, как поступать. Она не хочет давить, не хочет давать себе надежду, но она не может справиться с желанием узнать все, что от нее пытаются скрыть, — и ты знаешь, что я вижу, когда ты не честна со мной. Вот только не пойму, почему? — Почему что? — голос Эммы пропитан усталостью, и Реджина бы пожалела, что стала причиной этого, если бы не любопытство, разыгравшееся в ней. — Почему выходишь замуж, если не уверена, что любишь? Почему врешь мне, хотя обычно этого не делаешь? — Потому что так будет лучше, — с грустным смешком и как-то побежденно отвечает Свон, и сейчас она выглядит будто ей снова 18. Реджина помнит, как однажды, плененная тайным искушением, заглянула в прошлое Эммы, чтобы узнать ее лучше. Она не гордится этим фактом, но желание увидеть какой та была раньше пересилило чувство вины. — И кому же так будет лучше, Мисс Свон? — Реджина начинает злится, и это заметно. Ее раздражает то, что Эмма разучилась бороться за себя, за свои принципы и мнение. Она хочет снова увидеть женщину с бензопилой в руке, женщину с магией, объединившуюся с ней возле триггера, ту, что без угрызения совести могла ударить кого-нибудь (например, саму Реджину) по лицу, — весь наш разговор явно дает мне понять, что не тебе. Так какого ты все это делаешь? — Знаешь что, Реджина? — что-то щелкает и Эмма включает режим самозащиты. Она сжимает кулаки и сверлит собеседницу злым, но уязвимым взглядом, — иди ты нахер, ты ничего не знаешь. — Ты ошибаешься, — спокойно говорит Реджина. Ей нравятся их перепалки, но сейчас это не приведёт ни к чему хорошему, — я знаю тебя, как и ты меня. И я не могу смотреть на то, в кого ты превращаешься. — Я просто хочу счастья, я что, не заслуживаю этого? — она все ещё немного зла, но язык ее тела меняется. Напряжение постепенно покидает мышцы, и остаётся только взгляд щенка, загнанного в угол большой и страшной собакой. — Как я уже сказала, ты не выглядишь слишком счастливой, Свон. — Это в любом случае лучше, чем ничего, — отвечает Эмма, собирая все свои силы в кулак. Она щелкает пальцем и исчезает в клубах слегка сероватого дыма (отголоски дней, когда она была Тёмной дают о себе знать).