Эмма Свон выходит замуж (или женится?)

В следующий раз они видятся только через неделю. И нет, это не потому что Эмма избегала Реджину (на самом деле избегала). Просто не было необходимости видеться, а во время еженедельного собрания в мэрии неожиданно сбежал Понго. Генри эту неделю жил в особняке, так что нет ничего удивительного в том, что они не виделись. Ну а то, что пребывание Генри у его первой матери обычно означает совместный ужин, не является аргументом, доказывающим, что Эмма пряталась. У нее просто было неожиданно много работы. Итак, в следующий раз они видятся только через неделю. В этот раз повод хуже предыдущего — выбор декора. Выбор декора на вкус Снежки. С помощью поддакивающих во всем ей фей, ненавидящей подобные вопросы Эммы и Реджины, которая просто пытается смириться с участием в этом ужасном торжестве. Снежка притащила всех на часовую башню. «Представьте как это романтично — провести церемонию на крыше на закате» — говорила она примерно каждые пять минут, видя отсутствие воодушевления на лицах остальных участников процесса. Реджина признает, что вид действительно потрясающий, но она не может выдавить из себя улыбку. Прошла неделя с последнего разговора с Эммой, после которого та исчезла и избегала ее все последующие дни. Это раздражает и вызывает это неприятное колющее чувство в груди, когда злость и боль смешиваются в сложнопереносимый клубок эмоций. Эмма идет сзади, отдельно от всех, пока Снежка с каким-то особым рвением сидит на ушах Реджины. У последней необходимость слушать все подробности предстоящей свадьбы вызывает тошноту и скрежет зубов, но она стойко держит себя в руках. Слишком много времени прошло с ее эры Злой Королевы, и теперь она не может просто взять и заткнуть Снежку каким-нибудь магическим приёмом. Хотя хочется. Очень. Ну серьёзно, почему именно Реджине выпала честь слушать обо всех цветочках, бантиках и кружевах, которые в наполеоновских планах матери невесты будут разбросаны по всему месту торжества? Она не переносит подобного рода безвкусицу и еще больше ненавидит сам факт этой свадьбы. Неужели никто не может это заметить и просто отстать? Она ведь даже не согласилась быть подружкой невесты. Воспоминания о том разговоре с Эммой отдают в сердце новой болью. Ее потускневшие глаза и отсутствующее выражение лица после отказа, наверное, навсегда останется в памяти Реджины чем-то, что будет мучить ее ночами в кошмарах. Забавно, главным кошмаром некогда жестокой злодейки являются не истории из ее прошлого, а вид расстроенной второй матери ее сына. Безумие. Она отказалась от этой роли в пользу Снежки, которая, как все знали, очень хотела взять на себя всю организацию свадьбы, но старалась «не давить» на дочь. Ну еще и немного для того, чтобы меньше участвовать в свадебных делах. Это больно, и потому она не хочет погружаться в приготовления с головой. Эмма отходит к перегородке, которая не позволяет людям, находящимся на крыше, упасть оттуда. Она смотрит в сторону уходящего солнца, и его теплый свет так мягко ложится на ее лицо, что это можно было бы назвать преступлением. Реджина позволяет себе заворожённо посмотреть несколько секунд на открывающуюся картину, прежде чем отмахнуть навождение и приступить к делам. Тем не менее, ее взгляд постоянно, будто против ее воли, направляется к Эмме и ее задумчивому виду. Реджина безуспешно борется с желанием подойти все время, пока обсуждает с Снежкой и феями декор. Однако, как только перестает участвовать в разговоре, ускользает к объекту своего внимания в этот вечер (как и в сотни вечеров до этого, но кто считает). — Хэй, — говорит она на манер Эммы, надеясь, что это поможет завести дружеский диалог. — Хэй, — слабо отзывается та, и на ее лице, кажется, исчезает тень горькой улыбки. — Как тебе здесь? Если не учитывать декор, который одобрила твоя мать, неплохое место. — Да, наверное, — Эмма, наконец, отрывает взгляд от горизонта и осматривает крышу, — ты права, — и затем возвращает его к последним лучикам уходящего солнца, — вид красивый, — зачем-то добавляет она. — Красивый, — говорит Реджина, и никто, к ее счастью, не заметил, что она ни разу не посмотрела туда, куда Эмма. Они молчат, и тишина эта одновременно привычно комфортная и странно тягучая. Что-то витает между ними, как и всегда, но сейчас это что-то будто поменяло плотность, стало более заметным и осязаемым. Их последний диалог закончился из рук вон плохо, и теперь слова найти еще труднее, хотя это всегда было нелегко. — Прости, — вдруг раздается голос Эммы, которая все еще ни разу не взглянула на свою собеседницу, — ты знаешь за что, я вела себя по-детски. — Пустяки, — отшучивается Реджина, не желая признавать как сильно отсутствие Эммы испортило всю ее неделю, — быть ребенком одна из твоих отличительных черт, ничего нового. — Да… — Свон выглядит уязвленной, и сожаление о предыдущих словах тяжелым грузом оседает где-то в районе сердца Реджины, — что ж, как бы там не было, я извиняюсь, — Эмма дарит ей грустную улыбку, а затем намеревается уйти. — Подожди, — останавливает ее Реджина, но не решается взять за запястье. Физический контакт всегда был для них чем-то чуждым, будто если преодолеть эти пару сантиметров, их кожа воспламенится. Что недалеко от правды, если верить ощущениям Реджины после того самого объятия, — ты тоже извини меня, я не должна давить. — Ты этого не делала. — Делала, — с тоном, присекаюшим всякий спор говорит Реджина, — я знаю, что бываю слишком… упорной. Там, где не надо. Я хочу поддержать и помочь тебе, а не загонять еще сильнее в угол. Эмма усмехается. Снова как-то грустно и болезненно. Она делает так слишком часто в последнее время. — Ты вряд ли можешь что-то поделать с тем, что загоняешь меня в угол. — То есть? — Ты это ты, Реджина, — Эмма снова переводит взгляд на горизонт и облокачиваться на перегородку, пытаясь спрятать лицо и сдержать дрожь голоса, — это, вроде как, твоя фишка: заставлять всех нервничать. Реджина не знает, что на это ответить. Обидеться? Да, ее задели эти слова, но есть в них что-то, что она не может опознать. Именно это и не позволяет ей расстроиться. В основном просто интересно, что Эмма имеет в виду. Реджина хочет чтобы эта несносная женщина перестала, наконец, говорить загадками. — Я не понимаю, — в итоге отвечает она, — почему я заставляю тебя нервничать? Я стараюсь не делать ничего подобного. Особенно, когда дело касается дорогих мне людей. — Мило, — отзывается Эмма, — спасибо, что стараешься. Но я думаю тут дело во мне. Я просто не могу не нервничать в твоем присутствии, — она оборачивается на Снежку, которая улыбается и машет дочери, чтобы та подошла, - я пойду. Эмма уходит, оставляя Реджину одну смотреть в даль. Свет от солнца почти исчез и в городе начинают включаться фонари. Атмосфера располагает к самокопанию, как и любая другая чистая летняя ночь. Реджина остаётся стоять и не понимать, что сейчас произошло, и почему она утратила силу оставлять последнее слово за собой. Она винит во всем Эмму, но не может выступать сильно против такого развития событий. Как бы там не было, Свон делает ее жизнь ярче, наполняет смыслом. И если бы Реджине дали возможность вернуться в прошлое и все исправить, она бы никогда на это не пошла. Не теперь, когда у нее есть почти все, о чем можно мечтать. Возможно, Реджина бы вернулась куда-нибудь во времена их путешествия в Ад, и не позволила бы вернуть Крюка. Ей хочется думать, что так бы она и сделала, даже если в действительности этого не произошло бы никогда. Боль на лице Эммы худший Реджинин кошмар, и хоть она не переносит пирата, его невесту она… Терпит с большим рвением. И пусть слова будут подобраны именно таким образом, пока Реджина не вернётся в свой особняк, и не сможет быть там самой собой. Слезы на глазах у всех? Она хоть и пала, но еще не настолько низко. Пока что. Кто знает что будет на свадьбе? Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Реджина уходит с крыши первой, на несколько мгновений оборачиваясь перед дверью. Эмма стоит с руками в боках и сосредоточенной морщинкой между бровей. Она пытается понять о чем говорит Снежка, и что попутно рисуют на каком-то листочке феи. Эта попытка явно с треском проваливается, но воодушевленные девушки не замечают, кажется, ни одного сигнала тела Эммы. Реджина нежно улыбается на это. Она позволяет себе такую улыбку только тогда, когда никто не видит как она подглядывает. А затем выходит за дверь.