С вашего позволения

Чимин чувствует себя нехорошо по двум причинам. Первая — потому что снова перед сном немного выпил, стараясь расслабиться. А ведь стоило еще с выпускного класса запомнить, что пить перед занятиями — отвратительная идея. Вторая — потому что он, возможно, зря предложил Мину свою довольно, как оказалось, подходящую кандидатуру на роль парня. И пусть Пак не питал любви к самобичеванию, но сейчас это казалось такой естественной рутиной, что избавиться от этого было проблематично. Но сделанного не воротишь, теперь осталось только вперед и большими шагами. Не имея ни сил, ни желания терзать свой уставший и плывущий мозг глупыми мыслями, Чимин лениво потягивается на мягкой кровати, чувствуя, как все тело ломит от уловимого изнеможения из-за вчерашнего полного нервотрепки дня. И да, возможно он самую малость преувеличивает, но ведь устает буквально каждый человек и иногда так же как он — только проснувшись. Выползая из-под теплого пухового одеяла, сонно зевает, заползая ногами в свои тапочки с мордами котов, которые ощущаются настолько хорошо, что желание никуда не ходить постепенно растет. Зевает буквально находу, выходя из спальни, которую сам же и выбирал, придирчиво обойдя всю квартиру раза четыре, пока все же не решил. И вообще-то не зря, потому что в этой спальне, во-первых, самая мягкая кровать, а во-вторых, удобное расположение прямо между кухней и большой ванной комнатой. Шаркая в своих ужасно пушистых тапочках в сторону ванной, сразу не замечает любопытный взгляд, пробежавшийся по всему телу, начиная со скрытых в серые спальные штаны ног и заканчивая растрепанной макушкой. — Доброе утро, Юнги, — сипит севшим голосом, не предпринимая попыток даже сделать вид, что он сейчас не чувствует себя сонной амебой. Еще как чувствует. — Доброе, незабудка, — коротко улыбается, наконец проходя мимо, а Чимин замирает, так и не дойдя буквально один шаг до ванной. Стоит неподвижно пару мгновений, а отмерев — вскидывает голову, чтобы взглянуть ровно в ту сторону, куда ушел мужчина. Что это, черт возьми, такое? И ладно, Чимин в целом любит разные прозвища, но, извините? Почему, как и откуда взялась эта незабудка? Допустим, последнюю неделю он почти не обращал на это никакого внимания, потому что Юнги старался избегать встреч, а когда не получалось, был настолько серьезным, что милое прозвище тонуло в холодном тоне, но сейчас это было слегка неожиданно. Попозже он определенно должен узнать, что это значит. А пока желательно не опоздать хотя бы на вторую пару. А еще лучше будет успеть к первой. Сдвигается с места, распахивая дверь в ванную, и тут же захлопывает обратно, одним быстрым движением. На замок не запирается, решая, что все, кто может находится в квартире, уже слышали хлопок и имеют достаточно мозгов, чтобы не забрести к нему и не столкнуться с волной собственного смущения. Стягивает с себя футболку и штаны находу к душевой кабине, а забравшись, включает практически кипяток, что тут же обжигает нежную кожу, покрывая красными пятнами. Чимин лишь щурится от удовольствия, полностью подставляясь под горячие капли. Не вылезая из-под струй воды, мылит волосы шампунем, легко массируя кожу головы, а смыв пену, наносит на самые кончики немного бальзама, еле слышно напевая какую-то отдаленно знакомую мелодию, и несильно стягивает волосы в уходовом средстве резинкой, чтобы не мешались, когда он тянется к приятно пахнущему ежевикой гелю для душа. Намыливая тело, особенное внимание уделяет бедрам, оценивая мягкость и упругость кожи под пальцами. А смывая пену, наоборот, больше времени уделяет подтянутой груди и животу, оглаживая нежный изгиб талии, совсем слегка выпирающие ребра и задерживаясь на затвердевших сосках, аккуратно сжимая. Медленно смывает с волос бальзам, чувствуя растекающуюся внутри энергию и, вылезая из душа, подмигивает своему отражению в запотевшем зеркале. Он просто надеется, что этот день ничто не сможет испортить. Обтирая расслабленное тело махровым полотенцем до суха, наслаждается собой. Чимину нравится то, что он ежедневно видит в зеркале. Но каждый раз вспоминая насколько тяжелым трудом далось это отражение, ему хочется откровенно плакать, жалея самого себя. Нанося на блестящую кожу детское масло для тела, невольно вспоминает свои ежедневные походы в спортивный зал, сейчас сокращенные до двух раз в неделю; жуткие и не самые безопасные диеты; голодание, которое в последствии сделало только хуже. И, вновь и вновь переживая все это в голове, Чимин рад, что умудрился не закончить свое экстремальное похудение с рпп. Неимоверное везение или осознание, что преступить черту равняется загнать самого себя в ловушку — неважно, он этого избежал и на том спасибо. Снова смотрит в зеркало, уже увереннее, быстро пробегаясь взглядом сначала по слегка блестящему от масла телу, а затем по лицу, останавливаясь на глазах. Объективно красив. Протягивает руку к уже расставленным сначала домработницей Мина, а потом и им самим в нужном порядке бутылочкам, не отрывая взгляда от собственного лица. Иногда становится страшно, что вся красота может миражом раствориться и исчезнуть, не оставив и следа, но глупые мысли старается гнать прочь, когда на влажные пальцы выдавливает прозрачный гель, растирая до беловатой пены. Он красивый. Мысль не отпускает, пока умывается, пока промакивает лицо бумажными полотенцами, пока наносит увлажняющий крем и пока натягивает сложенные еще вечером на тумбу вещи. И снова смотрит в зеркало, окончательно выдыхая и веря в приятную мысль. Одежда явно придает уверенности. Не хватает только украшений. Разглаживая небольшие складочки от утюга на плотных безразмерных штанах, выходит из ванной, прислушиваясь к еле слышному стуку посуды в другой части квартиры, на кухне. Слегка улыбаясь, когда в животе тянет от голода. Но прежде чем пойти на разведку в поисках еды, возвращается в спальню, распахивая все еще не до конца распакованный чемодан с самым необходимым и доставая оттуда небольшую косметичку, где помимо пары блесков и консилера лежат его любимые повседневные украшения. Застегивает на тонком запястье золотой браслет на защелке от Tiffani, подаренный матерью на выпускной. Пару объемных тяжелых колечек с камушками и три простых, одно из которых парное с родителями. Небольшие сережки-гвоздики в виде пташек со свисающими с хвостов цепочками и аккуратный кулончик с такой же пташкой. Этот набор он покупал уже сам, на первую зарплату. Вообще-то украшения он покупал на каждую зарплату, будь это его любимые колечки, носимые буквально везде, где можно, или пара новых сережек. Для Чимина украшения еще со школы стали своеобразной защитной броней, снимать которую можно только дома перед сном. Почувствовав еще один короткий прилив уверенности от приятной тяжести блестящих безделушек, наконец, окончательно засевшей в груди, выходит, прихватив с собой сумочку с планшетом и парочкой тетрадей для конспектов. Из кухни приятно пахнет кофе и чем-то вишневым. Принюхиваясь, быстрым движением облизывает губы, чувствуя, как живот снова ощутимо сжимается, требуя пищи. — Господин Мин уже уехал? — интересуется у женщины-француженки средних лет, что колдует над этим самым вишневым возле небольшого стола. — Да, минут пять назад ушел, — отвечает с сильным акцентом, не отвлекаясь от своего дела. — О, и просил передать, чтобы к пяти вы вернулись домой или сразу ехали за костюмом для сегодняшнего вечера, — коротко улыбается, обернувшись, а Чимин лишь понятливо кивает. К пяти, так к пяти. — М-м, а что это, госпожа Вивьен? — приподнимает брови, когда женщина ставит перед ним небольшую тарелочку с кусочком вишневого, скорее всего, пирога. — Просила же уже, просто Вивьен, никакой госпожи! — женщина забавно наигранно хмурится, недовольно качая головой с пышными кудряшками, что выпали из-под колпака. — Это яблочно-вишневый пирог и кофе, — пододвигает к парню кружку с напитком, ласково улыбаясь. — С лавандовым сиропом. Чонгук сказал, это ваш любимый, — кланяется и удаляется, не давая Чимину попросить тоже, наконец, отставить формальности. Усмехнувшись, отламывает десертной вилкой небольшой кусок пирога и подносит ко рту, с аппетитом пережевывая идеальный сладко-кислый завтрак.

ㅡㅣㅇㅣㅡ

К пяти Чимин безбожно опоздал, еще когда в четыре пятьдесят преподаватель наконец-то заговорил о задании на будущую пару, тогда как эта закончилась десятью минутами ранее. И звонок от Юнги его ни капли не удивил, потому что часы говорят, что уже пять пятнадцать, а он только сел в машину. — Да-а? — тянет нервно, кивая водителю, что они могут ехать, и желательно как можно быстрее. — Ты где? Я уже закончил, — Юнги говорит спокойно, даже лениво, и Пак невесомо выдыхает, откидываясь на спинку сиденья. — В универе задержался, минут через, э-э, — смотрит на мужчину впереди, которого Юнги назвал его личным водителем-телохранителем и вообще всем, кого душенька пожелает. Тот, глянув в навигатор, пальцами показывает десять, и Чимин удовлетворенно кивает, прикрывая глаза. — Десять минут и я там, все в порядке? — Да, я заранее предупредил, что сегодня могу задержаться и, возможно, немного опоздать на прием, — слышит, как Мин еле уловимо зевает и, судя по шороху одежды, садится. — Подожду тебя тут, переоденешься и сразу поедем в ресторан? — слушая Юнги, Паку иррационально хочется думать о том, что они действительно состоят в отношениях. Настолько по-домашнему уютным ему иногда кажется мужчина. — Мне нравится, но я жутко хочу есть и в душ, — морщится, когда им кто-то сигналит, явно недовольный небольшим превышением скорости. — Сомневаюсь, что мы надолго там задержимся, — цокает и, вздохнув, добавляет коротко: — не задерживайтесь нигде, жду, — отключается, не прощаясь, но Чимин думает, что так даже лучше. Почему-то ему нравится мимолетная мысль о том, что они вполне себе уже подружились. Отдает чем-то приятным внизу живота. — Мы почти приехали, господин Пак, — мужчина на водительском, Ли Минхо, как на днях его представил Юнги, коротко отчитывается, не отрываясь от дороги. — Просто Чимин, и на «ты», мне жутко неловко быть господином, — ежится, потому что это действительно странно, когда тебе немного за двадцать, а уже постоянно пичкают этим «господин». И пусть по статусу и правилам этики положено, для него это все еще было не очень. — Тогда просто Минхо, и на «ты», — коротко улыбается в зеркало заднего вида, легко крутя руль, чтобы заехать на парковку у нужного здания. Чимин тоже улыбается, надеясь, что у мужчины достаточно хорошее периферийное зрение. Как только автомобиль останавливается, Пак еще раз улыбается, благодарно кивая, и практически бежит внутрь, надеясь как можно скорее закончить со всем этим светским выходом и оказаться в теплой постели. Он, откровенного говоря, заебался за прошедшее время. — Господи, ты не слишком долго меня ждал? — строит грустную мордашку, стоит заметить Мина, что уютно расположился на диванчике в центре просторного помещения. — Тут сижу не долго, но на примерку я приехал еще в четыре, — оглядывает взъерошенного и выдохшегося Чимина, тяжко вздыхая. — Расслабься, ты же не виноват, что у вас такие хреновые преподаватели, — машет рукой куда-то в сторону, откуда скоро прибегает низенький мужчина-ирландец, что с самого заключения договора Чимина занимался их костюмами. — Пройдемте скорее, уже все готово, — говорит почти без акцента, и Чимин каждый раз чувствует себя приятно удивленным таким хорошим произношением у европейца. Только успев кинуть сумку с вещами и телефон Мину, его шустро уводят, даже не позволяя хотя бы попить. Две миловидные кореянки отводят его в примерочную, что больше напоминает отдельный зал, и это происходит настолько быстро и суетливо, что Пак на мгновение теряется, сориентировавшись в пространстве лишь тогда, когда его подводят к небольшой тумбе для вещей. Дождавшись, когда он скинет с себя практически всю одежду, оставляя только белье и, совершенно не стесняясь, встанет на небольшой круглый подиум в центре, девушки шустро подтаскивают вешалку с пятью разными костюмами, поочередно демонстрируя их сначала модельеру, чье имя Пак так и не запомнил, а потом уже и ему. — Что-то выбрал? У тебя была неделя определиться, — мужчина интересуется, пристальным взглядом проходясь по Чимину снизу вверх и так несколько раз. — Понравился последний, но мне больше подойдет второй, он красиво подчеркнет талию и бедра, — пожимает плечами, задумчиво разглядывая через зеркало картины на стене позади. Парочка кажется отдалено знакомыми, тогда как большую часть он прекрасно знает с вечных походов с родителями по музеям и выставкам. — Верно подмечено, молодой человек, — модельер кивает одобрительно, указывая девушкам на костюм, который и правда лучше всего подойдет. — А если надеть пиджак без рубашки, он красиво подчеркнет очертание груди, — оценивающе следит за каждым движением, словно ожидая, что кто-то прямо сейчас где-то сделает надрыв или испортит вещь. — Сомневаюсь, что на светские приемы можно заявиться в пиджаке на голое тело, тем более под руку с возлюбленным, — застегивает крупную пуговицу, слегка улыбаясь на идею мужчины пойти полуголым. — Зато вероятность произвести фурор вырастает раза в два, хотя и без этого все будут в восторге от вас, — подходит ближе, пробегаясь пальцами по рукавам и плечам, распрямляя маленькие складочки и все-таки хмыкает удовлетворенно. — Впервые настолько быстро смог договориться с клиентом, — поворачивается, чтоб тоже взглянуть в зеркало. — Идите, покажитесь вашему мужчине, пусть оценит. Чимин глубоко вдыхает на приятное слуху «вашему мужчине» и кивает, спускаясь с подиума, чтобы еще раз окинуть себя взглядом и уверенно двинуться к приятного бежевого цвета шторам, что спускаются до пола и даже лежат на нем. Они выглядят настолько чисто и свежо, что в голове мелькает мысль о том, что их меняют ежедневно. Юнги выглядит спокойным, когда Чимин привычно выплывает и пару раз крутится вокруг своей оси, демонстрируя костюм. — Тебе идет, — кидает коротко, еще несколько раз оценивающе пробегаясь глазами. — О, я все же предлагаю оставить без рубашки, — мужчина, что до этого взволнованно, чуть ли не прыгал сбоку от Чимина, словно дожидался идеального момента, неожиданно добавляет, выскакивая вперед. Юнги, однако, бросает на него лишь короткий задумчивый взгляд. — Не думаю, что это сильно может потрясти общественность, м? — Мин не сомневается в том, что идея интересная, но в первую очередь это может негативно сказаться на Чимине, и это единственна причина, по которой он моментально не соглашается. В конце концов, его комфорт тут не самое важное. — Я каминг-аутнулся в инстаграме в пятнадцать, их потрясет только если я голым выйду на Тайм Сквер, — Пак улыбается, еще раз крутясь на месте, и возвращается глаза Юнги. Однако, пусть Чимин и не из робкого десятка, но появляться на светском мероприятии в первый раз за много лет с оголенной грудью даже ему кажется немного чересчур, тем более… — Но я все еще сын своего отца и, помимо того, что собираюсь выйти в люди с мужчиной под ручку, еще и с голой грудью, у его дедов-партнеров могут быть вопросы, — вздыхает, поднимая на Юнги вопросительный взгляд. Чимин сам, если быть честным, не уверен, как было бы лучше поступить. — Давай так, будь ты без меня, вышел бы в таком виде? — внимательно следит за нахмурившимся лицом, готовый в любой момент доплатить за срочную покупку дополнительного костюма. — Я и с тобой так выйду, просто это разве не слишком? — Юнги не может сказать, что парень его удивляет, но тот звучит настолько неуверенно, что брови сами взлетают вверх. — Твой отец будет только рад, если ты будешь открыт перед публикой, незабудка, я уверен, — приподнимается, бережно перекладывая чиминову сумку, до этого лежавшую у него на коленях, на диванчик. — Я был бы рад на его месте, — делает маленький шаг, но осекается, когда парень невесомо старается закрыться. — Ладно, я думаю, все больше будут взволнованы новостью, нежели моим внешним видом, — поворачивается боком к мужчине, чтобы посмотреть на себя в зеркало и, проведя ребром ладони по солнечному сплетению, тяжело вздыхает. — Хорошо, оставим так, — и исчезает вновь в примерочной. Чимин знает, что сейчас возвращаться в примерочную за вещами не обязательно, но ему нужны минимум личного пространства и хотя бы секунда, чтобы выдохнуть. Потому что только войдя в помещение, Пак не заметил, что Юнги уже сидел в костюме, хотя это было очевидно. Но когда тот поднялся, чтобы поддержать, его будто под дых ударили. Мин Юнги чудовищно красив — этого не заметит только слепой, но видеть его раз в месяц в журналах и истекать слюной на то, как идеально на мужчине сел очередной костюм, это одно. Видеть же его в реальности и знать, что в любой момент можешь прикоснуться к буквально своему идолу, что будучи даже одетым в простой костюм-двойку приятного темно-малинового цвета, выглядит так, будто сошел с обложки журнала, это совсем другое. И, говоря честно, Чимин слегка потерялся, неуверенный, что может выйти в свет вместе с мужчиной. Но давать, как говорится, заднюю уже поздно, и Пак, сделав голубой вдох, что даже мозг проясняет, мимолетно улыбается себе же в одно из зеркал, принимая стопочку одежды. Все будет хорошо. — Кстати говоря, замечательно выглядишь, — все же выплывает из просторной примерочной, мгновенно, практически налетая на стоящего рядом с тем самым ирландцем, что, не замолкая, все о чем-то рассказывал, мужчину. — Я думал, уже и не услышу комплимента в свой адрес, — Мин улыбается обворожительно, протягивая ему руку, и Чимин честно старается не покраснеть, когда принимает ее, сплетая с мужчиной пальцы. И пусть это не обязательно, им нравится.

ㅡㅣㅇㅣㅡ

Придерживая Юнги, что выглядит до неприятного расслабленным, за предплечье, Чимин коротко кивает швейцару, и мужчина в ответ выучено улыбается, открывая двери в просторный светлый зал. Проходя внутрь, парень оглядывается, замечая красиво, но безвкусно инкрустированные золотом и серебром картинные рамы, вазы, куда сейчас помещены белые розы. Центр помещения, что отделен четырьмя высокими вазами с уже красными розами, свободен от людей, которые разместились в основном или у стоек с шампанским, или у картин. Чимин даже на мгновение расслабляется, позволяя себе выдохнуть, потому что людей не так уж и много. Стоит высоким дверям за ними закрыться, как все внимание тут же фокусируется сначала на Мине, сменившем свою легкую улыбку, которая играла на губах все время, пока они ехали сюда, на идеально идущую красивому лицу ухмылку самыми уголками губ. Еще мгновение, и внимание перетекает с Юнги на Чимина, и он буквально слышит, как некоторые задерживают дыхание, не ожидая увидеть его под руку с Мином, а кто-то, наоборот — начинает перешептываться. Придавая лицу максимально расслабленное выражение, парень с легкостью отпускает Юнги, который заранее сказал, что по очевидным причинам некоторую часть вечера проведет, общаясь с различными знакомыми ему богачами и, если Чимин не хочет слушать нудную болтовню стариков, им придется разделиться. Сам же Пак, с готовностью приняв свою судьбу быть растерзанным, идет в противоположную сторону, по дороге цепляя бокал шампанского с подноса суетливо подбежавшего к нему официанта. Первые десять минут, можно сказать, проходят вполне спокойно. К нему подходят познакомиться две возрастные пары и один мужчина, каждый из них задает стандартные вопросы, но быстро удаляются дальше, не имея желания и интереса вести светские беседы с кем-то, кто совершенно не интересуется бизнесом в нужном ключе. Но позже к нему буквально подлетает женщина лет тридцати и, будучи явно подвыпившей, начинает говорить различные глупости, смеясь с собственных несмешных шуток, пока не натягивает на себя серьезность, придирчиво окинув парня взглядом. Чимин даже вздрагивает, удивляясь столь резкой смене настроения и уж тем более отношения к самому себе. — Ты ведь Пак Чимин, — шелестит, приближая свое лицо к чужому, и Чимин даже думает отстраниться, но женщина делает это раньше и с таким омерзением на лице, словно понюхала что-то действительно ужасное. — Вы совершенно правы, — не кривится, растягивая губы в милой улыбке, да так правдоподобно, что лицо напротив еще сильнее мрачнеет, а Юнги на другом конце зала вопросительно поднимает брови. Женщина, Чхве Джису, жена одного из бывших партнеров отца Чимина, старается дышать глубоко, будто сдерживая свой негатив, но он все равно льется из нее, как ливни в середине осени, когда она заговаривает. — Неужели тебе стало мало денег отца, что ты нашел себе сахарного папочку? Самому не отвратительно? — яд, ощущающийся в каждом слове, заставляет парня поежиться, но он все равно держит себя в руках, ярко улыбаясь. — С чего вы взяли, что мне нужны деньги? Я и сам вполне могу заработать себе на жизнь, — качает незаметно головой, когда Юнги порывается подойти, пока женщина вскидывает тонкую нарисованную бровь, оглядывая его с ног до головы. — Госпожа Чхве, я правда… — она резко взмахивает ладонью, практически приказывая ему заткнуться, отчего Чимин делает короткий шаг назад, увеличивая расстояние. — Ты пришел сюда одетый, как на какую-то вечеринку, стоишь и нагло врешь мне в лицо? — плюется, хотя несколько минут назад примило ворковала о том, какой он чудесный и красивый юноша. — Можешь врать своему слепому папочке, но вот мне не надо! — щурит и без того узкие глаза, из-за чего морщины становятся заметнее, буквально покрывая все лицо. Однако женщина и кричит, и одновременно говорит достаточно тихо, чтобы ее не слышали. Чимин даже приятно удивлен ее сдержанности. — Если вам не хватает мозгов и сил работать, чтобы не брать денег у мужа или отца, то мне не о чем с вами говорить, — улыбка лица не покидает, но слегка тускнеет, а женщина, практически воя раненным зверем от задетой гордости, продолжает шипеть ему в лицо. — Да кто ты такой?! Слез с шеи отца и сел на член Мина! И вон, уже ведешь себя как… — немолодой мужчина справа от них дергается, с презрением глянув на брызжущую слюной женщину, а Юнги все-таки отлепляет от себя назойливую парочку, что не давала ему прохода последние минут пять, и идет к ним. — Как? — голос Юнги спокойный, но Джису все равно вздрагивает, резко выпрямляясь в спине, а ее волосы прыгают на плечах, частично падая за спину. — Как будто ему все позволено, — и пусть говорит все еще ядовито, но прежнее шипение исчезает, будто Чхве сдувается под строгим взглядом. — А разве это не так, госпожа Чхве? Мой жених и впрямь может позволить себе многое, — Чимин не видит, но догадывается, что лицо женщины искажается в удивлении, а сам парень старается сдерживать удивленный вдох, ловя на себе теплый взгляд Мина. — Да чтоб вас… — ворчит, но, не споря, уходит в другой конец зала к своему мужу, позволяя Чимину выдохнуть и, наконец, расслабить щеки, что от улыбки уже начали побаливать. — Насколько мне вообще известно, господин Чхве женился на ней для галочки, особо не рассматривая, так что вообще не понимаю, чего она к тебе прицепилась, — Юнги делает шаг ближе, мягко улыбаясь, и Пак чувствует прокатившееся по нему ощущение, словно он особенный. Потому что с остальными здесь присутствующими мужчина держал определенную дистанцию. — Думаю, она уверена, что он разглядел ее красоту души, когда по велению случайности брал в жены, — усмехается, позволяя мужчине опустить руку на свою талию, и делает короткий глоток шампанского, смачивая горло. — А мне кажется, она и в душе́, и в ду́ше одинаково некрасива, — пожимает плечами, притворно невинно хлопая глазками, на что Чимин закатывает глаза и, толкнув мужчину локтем в бок, шепчет возмущенное «Юнги», вызывая улыбку. — Нельзя так, в каждом есть что-то красивое, — растягивает губки в улыбке и, быстро оглянувшись по сторонам, склоняется к мужчине ближе: — ну, может быть кроме нее. — Ну вот, я же говорю, — смеется бархатно, отстраняясь, когда рядом останавливается симпатичный парень лет двадцати с женщиной, что годится ему, если не в матери, то как минимум в тети. — О, Чимин, знакомься, госпожа Ли Сынми и ее молодой человек Кан Минхёк, — Юнги коротко улыбается, забавно скосив глаза на словах «молодой человек». — Приятно познакомиться, госпожа Сынми, господин Минхёк, — слегка кланяется, чтобы не выпутаться из рук Мина, на что мужчина довольно улыбается, сжимая ладонь на талии. Женщина, приторно улыбнувшись, кланяется в ответ, а парень, коротко кивнув, склоняется чуть ниже, выражая уважение и Мину, и Паку. Весь остаток вечера проходит точно так же: слащавые фальшивые улыбки, поклоны пониже и повыше, руки Юнги на талии или плечах и перешептывания со смешками, пока никто не слышит. Так что, возвращаясь домой, Чимин чувствует себя слегка вымотанным и даже сил подумать о том, что с утра напишут СМИ, не находит. Толкая дверь в свою спальню, проходит внутрь, почти моментально валясь на мягкую постель, что манила с самого утра. Лениво стягивает пиджак, все также лежа, откидывая его в сторону, и остается в одних плотных брюках. — Устал? — Юнги коротко стучится, а услышав неразборчивое «угу», приоткрывает дверь, но в спальню не входит, оставаясь на пороге. — Безумно. Ощущение, будто как минимум неделю пахал без перерывов, — тянет, с зевком переворачиваясь на спину, чтобы глянуть на Мина, и, удивленно распахнув глаза, садится. — Ты чего тут голый расхаживаешь? — Ты тоже не до конца одет, — Юнги вскидывает брови, не отводя глаз от красивого нахмуренного лица, и лишь закатывает глаза, когда Чимин мотает головой, с подозрением рассматривая мужчину. — Ты пять минут назад был в рубашке застегнутой под горло, а я только в пиджаке на голое тело, — Пак фыркает, валясь обратно на постель, и надеется, что слегка заалевших щек не видно, потому что у Юнги пресс. Очень красивый и рельефный пресс, а Чимин вообще-то падок на красивые тела. — Ладно, твоя взяла, — смеется, опираясь на косяк, а Пак буквально каждой клеточкой тела чувствует взгляд, что гуляет по нему. В животе приятная тяжесть рождается, но он гонит мысли подальше, вскидывая ладони. — Ты что-то хотел? Или просто так приходил? — голос уставший и фраза звучит грубее, чем он хотел, отчего по спине холодок ползет. — Да нет, просто думал спросить, как ты, — Чимин губу прикусывает, отмечая в чужом голосе разочарование, но вида старается не подавать, только глаза прикрывает, желая себя треснуть. — Ладно, я пойду, — разворачивается и, когда уже почти закрыл дверь, тормозит на секунду: — Спокойной ночи, незабудка. Чимин не отвечает, жмурит глаза, а когда дверь за Мином бесшумно закрывается, ладони на лицо опускает. Возможно, он все испортит. Возможно, он уже все портит. Но чертово «незабудка» ударяет по ушам, позволяя надеяться на что-то призрачное и такое далекое.