С вашего позволения

На часах уже время обеденного перерыва у занятых в выходные дни людей, к которым Чимин не относится. Он стоит посреди холла высотки Мина, дожидаясь появления Чонгука, что должен быть сейчас вместе с Хосоком где-то тут, и нервно оглядывается, выискивая хоть одно знакомое лицо. Мимо пробегает персонал, многие из которых с ним деланно восторженно здороваются и кланяются, выражая уважение, потому что, очевидно, знают, кто такой Пак Чимин и что он может тут делать. Кто-то даже останавливается поинтересоваться, как у него дела. И Чимин бы порадовался, что в компании Юнги работают умные люди, если бы Чонгук не опоздал на добрых двадцать минут. — Прости, что заставил ждать, больше так не буду, — большие теплые ладони неожиданно на глаза опускаются, закрывая обзор, а Чонгук склоняется ближе, почти наваливаясь на спину, чтобы в увешанное серьгами ухо затараторить. — Тогда поимею наглость сказать, что уже устал тут стоять и слушать слащавые приветствия, их слишком много, — страдальчески стонет, прежде чем развернуться, приветливо улыбаясь выдохнувшему почти с облегчением Чонгуку. — Они просто пытаются быть вежливыми, чтобы ты вдруг не пожаловался и никого не уволили, — Чонгук тихонько усмехается, поправляя красиво сидящий на нем бомбер. — Хосок попросил передать тебе привет, и чтобы ты позвонил ему для уточнения каких-то вопросов по поводу дизайна нового спа-центра, — сжимает губы, чтобы не зевнуть, а Чимин в ответ кивает быстро, автоматически оглядываясь. — Позвоню вечером, — и легко подхватывает Чонгука под локоть, чтобы как можно скорее покинуть помещение, которое ему явно особого удовольствия не приносило, несмотря на красивый интерьер и приятный цветочный аромат. — Он сказал, что случайно может проговориться Юнги, если ты не позвонишь, — все-таки зевает, стоит им обоим оказаться на улице и спешно направиться в ту сторону, где находится нужное кафе. — Ты куда так спешишь, притормози, я не умею так быстро ногами перебирать, — Чон ворчит, заставляя явно взвинченного Чимина слегка замедлиться. Пак только губы слегка сжимает, мотая головой, потому что ему поговорить не терпится. Одно дело — обсудить свои мысли и страхи касательно личной жизни со своей матерью, что всегда будет на твоей стороне, другое — решиться поделиться всем этим с человеком, напрямую связанным с тем, по кому сердце плачет. Поэтому Чимин снова слегка ускоряется, и на этот раз Чонгук его не тормозит, а послушно следом идет, только коротко вздыхая иногда. А стоит Паку влететь в кофейню, на ходу здороваясь с уже знакомым персоналом, он просит свой классический заказ: латте с лавандовым сиропом и булочки с земляникой, не дожидаясь, когда Чон на стул напротив приземлится. — Поменьше нервов, может? Расслабься, пожалуйста, мне не по себе становится, — тянет немого устало, кивая все еще стоящей рядом официантке в подтверждении своего обычного заказа, и снова смотрит на Чимина с приподнятыми бровями. — Мне нравится Юнги, и я понятия не имею, что с этим делать, — на одном дыхании выпаливает и жмурит глаза, но почти сразу обратно распахивает, следя за чужой реакцией. Чонгук же сначала хмурится, явно не уловив смысл сказанного, потому задумчиво вскидывает брови еще выше, а после просто смеется, закрывая ладонью заблестевшие весельем глаза. Чимин от такой реакции на мгновение теряется, не понимая, что смешного сказал, а следом дуется, недовольно запыхтев, чем вызывает еще одну добрую усмешку. — Ты из-за этого выдернул меня раньше времени и заставил отказаться от нормального обеда с Хосоком? Серьезно? — смотрит, словно на несмышленого ребенка, коим Пак себя на самом деле и чувствует уже который день. Смотря на растерявшего весь свой взвинченный настрой и явно расстроившегося Чимина, Чонгук тихо вздыхает, накрывая небольшую теплую ладонь, что лежит на столе, своей, и слегка сжимает в приободряющем жесте. Чонгук, конечно, не может пообещать ему «долго и счастливо», а уж тем более с Юнги, но он может быть рядом и если что поймать, а потом и пойти к мужчине выяснять, какого черта он делает Чимину больно. — Просто попытайся, за это тебя никто не осудит, а уж тем более Юнги, — недовольно косится на официантку, не вовремя подошедшую к столику и слишком медленно расставляющую заказ. Вновь говорит, лишь когда девушка отходит на безопасное расстояние: — Я уверен, что Юнги не сможет умышленно сделать тебе больно, Чимин, — еще раз коротко, но крепко сжимает крошечную ладонь в своей и тянется к кофе, чтобы сделать большой, необходимый уставшему организму глоток. — Думаешь? — поджимает губы и только хочет спросить, как лучше подступиться к мужчине, как на телефон приходит уведомление, отвлекая обоих. Чимин смущенно извиняется, прежде чем взять в руки и с удивлением обнаружить на экране два сообщения от Юнги. Как будто чувствовал, что речь зашла о нем. Мин Юнги <3 14:01 Привет Не знаю, насколько это сейчас будет уместно, но… как насчет свидания? Чонгук обеспокоено ближе наклоняется, когда Чимин замолкает на добрых пару минут, снова и снова вглядываясь в экран. Спустя еще мгновение Пак тихонько пищать начинает, почти отбрасывая от себя устройство, словно оно вдруг ядовитым стало, боясь вновь посмотреть на экран и увидеть что-то совершенно другое. Чонгук же, еще более удивленный подобной реакцией, наоборот, с любопытством тянется заглянуть, а прочитав сообщение, улыбается лукаво, даже не пытаясь этого скрыть. — Соглашайся и не кушай больше мне мозги своей супер маленькой чайной ложкой, иначе я все расскажу Юнги, учти, — тыкает стаканом с кофе в парня, откидываясь спиной на стульчике, когда Чимин, игнорируя младшего, хватает мобильный и быстро печатает ответ. Чиминни 14:04 Я не против, хён~ Мин Юнги <3 14:03 Тогда завтра? Если ты можешь, конечно Чиминни 14:03 Да, завтра могу Мин Юнги <3 14:04 Я скажу тебе время и примерно что надеть чуть позже, все, пора идти Чимин дальше не отвечает, оставляя за мужчиной последнее сообщение, и быстро тянется к своему латте, одним глотком выпивая примерно половину под удивленный взгляд Чонгука. — У меня завтра свидание, — шепчет пораженно и наклоняется ближе к любопытно приподнявшему брови Чону, чтобы захватить его мягкие щечки, слегка сжимая и заглядывая в блестящие глаза. При этом совсем не обращает внимание на стоящего за окном напротив их столика юношу с камерой. — Я иду на чертово свидание с Мин Юнги, понимаешь? — Да, — кивает быстро, пытаясь сбросить со своего лица маленькие ладошки, но Чимин держит до того крепко, что младший быстро сдается. — Ты идешь на свидание с моим, будь он проклят, дядей, — стонет страдальцем, когда Пак отлепляется, падая назад на свое место и прикрывая лицо руками. — Свидание… черт возьми, Чонгук, я выиграл эту жизнь! — щебечет счастливо, вызывая на чужом лице улыбку.

ㅡㅣㅇㅣㅡ

<…> Пак Чимин, недавно представленный прессе, как бойфренд бизнесмена Мин Юнги, и Чон Чонгук — пара Чон Хосока, были замечены в кофейне недалеко от офиса Мина за милой беседой. Наши информаторы считают, что пара была на тайном свидании, однако это до сих пор уточняется. Следите за новостями. Юнги перечитывает короткую вырезку с сайта довольно известного журнала уже, наверное, в сотый раз и все больше удивляется. А сидящий рядом Хосок со спокойствием буддийского монаха пьет кофе, хотя именно тот и скинул ему статью около часа назад. Когда он первый раз под взглядом настойчиво стоящего над ним Хосока это прочитал, в груди поселилось неприятное чувство. Но спустя еще пару минут оно пропало без следа. Чимин, как и Чонгук, впрочем, частенько говорит об их совместных вылазках и рассказывает о том, как на самом деле ему комфортно общаться с парнем. — Что это за бред, Чон Хосок? Пожалуйста, не заставляй меня самому все это разгребать, мне ужасно лень даже моргать, — выдыхает устало, наконец отбрасывая от себя нагревшийся в руках мобильный, прежде чем тяжело откинуться на спинку стула и зевнуть широко. — Чего непонятного? Моего парня и твоего милого мальчика практически обвиняют в изменах и выставляют обычную дружескую встречу, во время которой ты, наконец, нашел свои яйца и написал Чимину, за свидание, — Чон даже от монотонного листания чего-то в телефоне не отвлекается, когда устало в третий раз повторяет одно и то же. Мозги у Юнги, кажется, немного в куче. — Ну и что? Я просто не понимаю, зачем ты мне это принес. Все же знают, что они просто кофе пили да кости мне перемывали, — не смотрит на раздраженно зашипевшего друга, потому что дверь неожиданно распахивается, пропуская внутрь громко стучащую высокими каблучками Соён. — Американо со льдом, без сахара, хоть я и не твоя секретарша, — ставит перед мужчиной чашечку с кофе, а следом поворачивается к заулыбавшемуся Хосоку: — Твой черничный пирог. — Соён, детка, я тебя обожаю, — стоит небольшой тарелочке шумно приземлиться перед носом, Чон тут же уверенно тянется к десертной ложечке и с удовольствием отламывает первый кусочек. — Но не больше, чем Чонгука, прости, — подмигивает девушке, что в ответ лишь смешливо отмахивается. — Кстати об обожании, Чимин звонил, спрашивал про вашу реакцию на статью, потому что Чонгук не смог дозвониться до Хосока, — девушка, прижав поднос к боку, опирается тонким бедром, обтянутым в светлые брюки, о стол Юнги, с любопытством вглядываясь в чужие лица. — Да какая реакция, боже. Бред тупого, честное слово, — Юнги закатывает глаза, делая первый глоток кофе. — Меня, если честно, больше интересует, какую информацию они собрались уточнять и как, — карие глаза смеются, когда Соён в ответ согласно кивает пару раз, переключая внимание на увлеченно жующего Хосока. — Да все равно мне на эту дурацкую статью. Даже если Чонгук мне реально изменяет – это его выбор, очевидно, что ничего сделать я с этим не смогу, кроме как пару дней пострадать под сериал, — ворчит недовольно, однако с губ не сходит счастливая улыбка. — Да и если честно, у меня нет никакого желания, времени и сил страдать из-за того, что моего, пусть и очень сексуального парня, в очередной раз попытались втянуть в скандал. — Хосок, ты все еще говоришь о моем племяннике. Будь добр, без пошлостей, — Юнги по-детски капризно закрывает уши пальцами, на что Чон, положив новый кусочек пирога в рот, только смеется злорадно, следом проказливо показывая мужчине язык. — Короче, передай, чтобы они отлепили поджавшиеся хвосты от своих чудесных попок и пошли заниматься чем-то поважнее грызни друг друга и меня заодно? — девушка не спешит отдаляться от стола, вопросительно смотря то на одного, то на другого мужчину. — Передай, чтобы больше не делали ничего компрометирующего на людях, хотя бы потому, что Чимину желательно не мелькать в желтой прессе, а Чонгука я не хочу вытаскивать из всех его проблем из-за слишком длинного языка, — Юнги кивает Соён, делая очередной большой глоток кофе. — Мгм, а Чонгуку еще скажи, что если он мне изменяет, то пусть дальше сам себе ищет лучшее место для стажировки, у меня заканчивается любое желание и дальше пытаться договариваться со всеми этими наглым мужиками, — не перестает жевать пирог ни на секунду, когда пальцем в воздухе машет, вызывая тихие смешки. — Я-ясно, передам вашим благоверным, чтобы спокойно жили и не тужили, а остальное давайте сами, — и стремительно покидает кабинет, напоследок кинув Юнги тихое: «столик забронировала, костюм приедет завтра с утра, завезу сразу к тебе». — Не люблю, когда Чонгук начинает на пустом месте разводить панику, это ужасно сказывается на его последующем функционировании, — Хосок вздыхает, наконец отключая режим «не беспокоить» и замечая около сотни сообщений от своего парня и десяток звонков впридачу. — По-моему, он всегда так делает, разве нет? — снова широко зевает и, устало прикрывая глаза, прислушивается к звукам за стеной, чтобы убедиться, что Соён действительно сразу позвонила парням. — В этом и проблема, он вечно без причины ходит, будто с войны вернулся, — быстро печатает в телефоне несколько сообщений. — А меня это, между прочим, беспокоит. — Накорми его мармеладом, и счастья привалит сразу. Не утрируй так его паникерство, — Юнги закатывает глаза, совершенно не понимая, почему друг настолько сильно переживает. Чонгук, в конце концов, не ребенок. — Тебе, блять, легко говорить, ты даже не его отец, — и, обиженно загудев, отправляет в рот последний кусочек вкусного пирога. — И слава богу, серьезно, его отец — тот еще мудак, — кривится, не открывая глаз, когда вспоминает неприятного толстого мужчину. На секунду в голове возникла картинка того, как они с сестрой на пару выводили его из квартиры и передавали сразу в руки полиции. — О-о, не напоминай, у меня до сих пор руки чешутся дать ему пару раз по лицу, — следом за пирогом допивает кофе и одновременно отгоняет от себя мысли об огромном синяке на лице своего мальчика, который не сходил еще около двух недель. — Давай только не уподобляйся отцу Гука, он тебя за это в задницу не поцелует, — и Хосок вздрагивает, боясь представить реакцию Чонгука на подобное поведение с его стороны. Резко появляется убивающее изнутри желание обнять парня. — Кхм, я, пожалуй, пойду, — быстро встает на ноги, отходя к двери и чувствуя, как Юнги пристально в спину смотрит, но понимающе молчит.

ㅡㅣㅇㅣㅡ

Где-то в три часа дня этого самого «завтра» Чимин был уверен, что он готов. У него уже была отглажена легкая полупрозрачная блузочка, которая наверняка привлечет чужой взгляд, подготовлены и начищены до блеска красивые туфельки на низком каблучке, которые тихо стучат о кафель, и примерены узкие брючки, в которых он кажется еще миниатюрнее. Но то было пять часов назад. Сейчас почти восемь вечера, и он, аккуратно запахивая накинутую сверху на блузку кофточку, немного дрожит, но не от холода. Коленки слегка сводит, стоит уловить глазами горящие на циферблате семь часов пятьдесят шесть минут, а сердце готово выпрыгнуть из груди, когда Минхо спокойно выключает зажигание. Час назад Чимин на своих эфемерных крыльях любви был готов пролететь полгорода, лишь бы быстрее добраться до высотки, на последнем этаже которой расположен ресторан, но… но тогда он почему-то не осознавал, что свидание реально. Что он действительно идет на ужин с Мин Юнги и что в шаге от настоящих отношений с мужчиной. Так что сейчас Паку страшно, и его мысли бросаются из крайности в крайность, заставляя нервно сжимать колени и комкать небольшими пальчиками подол легкой кофточки. Даже пресловутое «вдох-выдох» и счет до десяти не помогает. Но Чимин все равно выдыхает громко, максимально стараясь привести дыхание в порядок, и тянется к мобильнику. Мими 19:59 Я могу тебе позвонить? Ответа долго ждать не приходится, хотя Чимин надеялся, что отсутствие реакции позволит ему быстро собраться с силами и вылезти из машины. Чонгук-и 19:59 Конечно, что-то случилось? Хосок пока что занят, поэтому я свободен Преувеличенно громко вздохнув, Чимин поднимает большие напуганные глаза на своего водителя. — Минхо, ты не мог бы на пару минут выйти? Мне нужно… немного успокоиться, — улыбается натянуто, но не скрывает скверного состояния, когда водитель обеспокоенно оборачивается. — Мне позвонить господину Мину? Чимин, с тобой все хорошо? Ты выглядишь, словно вот-вот расплачешься, — Ли начинает суетиться в поисках телефона, когда Пак резко хватает его за запястье, качая головой. — Пару минут, я поговорю с другом и выйду, не беспокойся, — Минхо, покивав в ответ, быстро покидает салон, чересчур громко хлопая дверью. Вздохнув, Чимин чувствует, как в сердце расползается легкая удовлетворенность от чужого волнения за него. Мысль о том, что рядом с ним в любом случае есть люди, которые помогут, несмотря ни на что, неожиданно расслабляет. Усевшись удобнее и выпустив многострадальную кофту из пальцев, Чимин быстро стучит по ярко светящемуся в темноте машины экрану, набирая Чонгука. — Мне пора бить тревогу и искать подходящую могилку для Юнги? — Чон даже не здоровается, сходу начиная тараторить, на что Чимин тихо хихикает. — Нет… я написал тебе немного по другой причине, — парень слегка мнется, когда Чонгук неожиданно что-то кричит рядом с микрофоном, обращаясь к Хосоку. — Тебе точно удобно говорить? — Да, просто у нас тут без пяти минут третья мировая, не обращай внимание, — шуршит то ли одеждой, то ли постельным бельем, Чимин разобрать не может, и спустя еще несколько мгновений весь шум совсем стихает. — Давай, говори, что у тебя, пока Хосок с меня на дядю не переключился. Там нам войны не избежать. Улыбаясь уголками губ, Пак чувствует, как расслабляется, думая о друзьях и о том, какие прекрасные у них отношения, несмотря на все разногласия, сложности характеров и проблемы. Он хочет так же. Так же бескомпромиссно любить, и чтобы это было взаимно. Так же иногда ссориться и при этом знать, что обязательно помиритесь, потому что любовь сильнее обиды. Так же быть для кого-то на первом месте. — Я очень сильно переживаю, что что-то может пойти не так, и Юнги не то что не пойдет на второе свидание, но и контракт разорвет, — понижает голос, когда Минхо чуть ниже склоняется, разминая явно затекшую за время, проведенным за рулем, спину. — Единственная причина, по которой Юнги может разорвать контракт: вы начнете встречаться. А насчет того, что что-то пойдет не так… — Чонгук тяжело вздыхает, и Чимин даже представляет, как тот спешно зачесывает волосы назад привычным жестом. — Чимин, просто держи в своей чудесной головке, что ничего априори не может быть идеально – ты можешь посмеяться не так тихо, как хотел, или уронить палочки, и это уже тебя расстроит, — голос у парня умиротворяющий настолько, что Пак громко выдыхает, наконец, расслабляя даже плечи. — Самое главное, что Юнги ждет именно тебя. И ему все равно, испачкаешься ты в соусе или нет, подвернешь ногу или пройдешь как модель. Ему важно только то, что это будешь ты, — чужой голос улыбается и звучит так ласково, что Чимин чувствует, как его сердце сжимается, а губы трогает более яркая улыбка. Юнги ждет его. Любого. И мужчине будет все равно на растрепанную укладку или помятую блузку. Ему будет важно увидеть Чимина, потому что иначе зачем это все нужно? Юнги ведь видел его с утра в огромной смешной пижаме с гнездом на голове, и это уже должно о чем-то говорить. — Ладно, но я все еще жду твою стандартную тупую шутку, чтобы я совсем расслабился и вылез из машины, — прикусывает нижнюю губу, что красиво подведена и кажется еще пухлее, чем есть. — Ты какого хрена еще в машине, придурок? — Чонгук вскрикивает и наверняка вскакивает от возмущения, на что Пак только позабавлено смеется. — Я клянусь, второй в моем списке дураков теперь не Юнги, а ты, — вздыхает совсем очевидно и показушно разочарованно. Чимин даже слышит, как Хосок кричит ему что-то вроде: «и все-таки хуевый из тебя вышел бы актер». — Мне ждать штуку или пойдешь к своему любимому хену подставляться под руки, как верный котопес? — в голосе лукавость, а в голове отчетливая картина того, как Чонгук виляет хвостом, прижав длинные уши к голове. — Я тебя заблокирую, шутник хренов — ворчит беззлобно, прежде чем на несколько мгновений замолчать, лишь задумчиво мыча что-то нечленораздельное. — Тебе что-то более менее нормальное или можно совсем тупое? — Давай что-то совсем тупое, как ты умеешь. Хочу запомнить это свидание не только ахрененным видом ночного Сеула, — слышит, как Чонгук возмущенно шепчет что-то о хвастовстве, перед тем, как прокашляться и еще пару секунду помолчать, чтобы выдать шутку, от которой Чимину правда становится смешно. Возможно, дело в том, что она действительно слишком тупа. — Как думаешь, что общего между хорошей шуткой и парнем с маленьким членом? — молчит пару секунд, пока Чимин непонимающе хлопает глазками. — Конец смешной, — и да, это смешно. Это тупо, смешно и явно поднимает Паку настроение. — Господи, где ты находишь их? Это ужасно, Чон Чонгук, — тихонько смеется в трубку, стараясь не сорваться на более громкий, потому что Минхо снова подошел ближе, нервно оглядывая автомобиль. — На своем смешном конце блять, — Хосок фыркает очень близко к трубке, и Чимин догадывается, что Чонгука прямо сейчас прогнали с насиженного места и отобрали трубку. — Удачи повеселиться и заодно проверь, семейное у них достоинство или нет, — Пак снова прыскает, довольно откидываясь на спинку сиденья. — Будет сделано, господин Чон, — и отдает мысленно честь, наконец сбрасывая вызов. Почти в то же мгновение водительская дверь распахивается и в салон заглядывает Минхо, слегка нервно бегая глазами. — Господин Мин интересовался, где ты, — шепчет, будто Юнги прямо сейчас из багажника выпрыгнет и направит на водителя дуло пистолета. Чимин ласково смеется на такое поведение, мимолетно улыбаясь. — Я уже иду, не переживай, — и Пак правда не врет. Быстро скидывает с плеч свою легкую кофточку, оставляя ее на сиденье, и, распахнув дверь, вылезает из салона, благодарно кивнув Ли, когда тот протягивает руку, помогая. Забрав сумку, что так же Минхо передал ему, перед этим, взяв из багажника, Чимин улыбается мужчине на прощание и уверенно идет к поблескивающим в темноте раздвижным дверям, совсем тихо цокая каблучками. Теперь Пак действительно чувствует себя куда более уверенно. Спокойно здоровается со всем немногочисленным персоналом, что встречает его уже внутри, и провожает сначала к скоростному лифту, где милая низенькая девушка не перестает щебетать комплименты, вызывая улыбку. У входа в роскошный ресторан, в котором свет горел лишь над одним столиком, его оставляют одного, сказав что-то про давно ожидающего его мужчину. Нервно передернув плечиками, на которых приятной прохладой лежит тонкая белоснежная блузка с, на удивление, идеально выглаженными рукавами-фонариками, Чимин оглядывается. Света действительно нигде нет, кроме как над столиком в самом центре просторного зала. Сначала это его настораживает, заставляя сделать маленький шажок назад, но откуда-то из темноты Пак слышит тихий знакомый рык и усмехается. Аккуратным, почти по-королевски выученным движением Чимин приподнимает длинную штанину обычных черных брюк палаццо над полом и переступает порог ресторана. Над его головой тут же вспыхивает новая лампа, но окружает не просто холодным белым светом, а приятным розоватым. И стоит перед его лицом вырасти Юнги со слегка растерянной улыбкой и милейшим букетом незабудок, как Чимин тает, прикусывая нижнюю губу, окончательно съедая кропотливо нанесенный часом ранее блеск. Бизнесмен выглядит превосходно. Такая же легкая, как и блузка Пака, рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы, и подвернутые рукава, из-под которых видно сплетение вен на руках. Классические брюки от костюма двойки, а Чимин уверен, что это именно от костюма, потому что еще при входе заметил на спинке одного из стульев пиджак, и слегка небрежная укладка, из-за чего мужчина выглядит немного по-домашнему. — Я думал, уже не дождусь тебя, незабудка, — склоняет голову к плечу, как обычно делает Чимин, внимательно скользя глазами от чужих, где целая палитра различных цветов, до выглядывающих из-под брюк носок туфелек. Юнги кажется, что перед ним если не само воплощение Афродиты, то, как минимум, ее порождение. — Пришлось экстренно заказывать доставку несмешных шуток прямо до машины, — совсем сладко хихикает, принимая из чужих рук небольшой, но приятно пахнущий и невероятно красивый букет голубых мелких цветков. — Надеюсь, это не из-за меня? — лукавства в голосе совсем немного, но Чимин все равно в шаге от того, чтобы смутиться, когда берется за протянутую мужчиной руку и следует за ним к столику. — Только если частично, я очень нервничал пока ехал, — честно признается, благодарно кивнув на по-джентельменски отодвинутый Мином стул. А в голове приятная мысль, что он совсем как принцесса, и ему это определенно нравится. — А я думал, ты просто решил меня продинамить, — усмехается по-доброму, прежде чем опуститься на стул. — Прекрасно выглядишь. — Спасибо, — щеки приятно теплеют после комплимента, и Чимин этого не скрывает, наоборот, заправляет за ухо небольшую, выбившуюся из укладки прядь, открывая больше обзора на свое лицо. Юнги мягко улыбается в ответ, когда к столику подходит официантка с небольшой вазочкой для цветов, чтобы сначала помочь их аккуратно устроить на столе, а уже потом профессионально улыбнуться и достать небольшой блокнотик. — Я буду пибимбап и неразбавленный виски, пожалуйста, — мимолетно смотрит на девушку, тут же переводя взгляд на склонившего голову к плечу Чимина, что внимательно меню рассматривает. — Чанджамен? Я давно не ел классические корейские блюда сложнее рамена… — тяжело вздыхает, наконец кивая девушке и поднимая глаза на Юнги. — И так же неразбавленный виски, — улыбается краешком губ, вновь кивая, когда заказ повторяется. — Правда давно не ел народную кухню? Предал свою страну? — стоит официантке спешно отойти, Мин тянет и искренне старается сдерживать ухмылку, но выходит не очень, Чимин же на это просто хихикает. — До переезда от родителей я постоянно питался только корейской кухней, поэтому наскучило, — парень еле заметно ведет плечиком, не отводя глаз от мужчины напротив, и снова непроизвольно удивляется чужой красоте. Кажется, он никогда не перестанет этого делать. — Да и гораздо интереснее практиковаться в разных стилях и рецептах, нежели постоянно готовить или заказывать одно и то же. Юнги на несколько мгновений зависает, услышав это. И если сначала он пристально смотрит на блестящие пухлые губы, к которым случайно спустился взглядом, пока Пак говорил, то стоит ему осознать то, что только что было сказано, как глаза поднимаются к чужим, заглядывая будто прямо в душу. Замирают оба мгновенно, впервые настолько открыто и прямо смотря друг на друга. И каждый видит разное. Пока Юнги видит тягу ко всему новому и любовь во всей ее прекрасной красе, что буквально топит чужие глаза, Чимин же видит целые океаны невысказанных слов и еще больше, чем в прошлый раз, нерастраченной нежности, которая затягивает, просит в ней утонуть. Сейчас, когда вокруг приятный приглушенный свет и легкая невесомая музыка, они кажутся гораздо ближе, чем когда просто разговаривали и делились откровениями. Словно впервые встретились без всех масок обычной жизни. Первым взгляд отводит Чимин, чувствуя ком в легких, который так просто исчезать не хочет, заставляя молчать и думать. Думать о чужих глазах и том, что еще можно увидеть, если смотреть дольше. Юнги же, немного нервно откинувшись на спинку стула, секундно жмурится, но вновь на младшего смотрит. Даже если возможности разглядеть все звезды в чужих зрачках у него нет, будет смотреть и впитывать в себя чужой образ. Слегка неловкое молчание, повисшее над ними, разрушается, стоит на столик опуститься двум стаканам для виски и собственно самой бутылке. — А, кхм, — бизнесмен прокашливается, тут же наливая себе и Паку немного янтарной жидкости, и только после этого смотрит на Чимина. — Ты еще и готовить умеешь? — голос слегка хриплый, но ни один из них не обращает на это внимание. — Пришлось научиться, — принимает протянутый ему стакан с виски и сразу же, сделав небольших два глотка, тихонько, мягко смеется. — Был выбор: или постоянно питаться в ресторанах и кафе, или научиться готовить то, что я люблю, — Пак покачивает головой, явно переставая чувствовать неприятное давление, и Юнги ощущает, как медленно выдыхает. — А повар? — Предпочитаю испачкать руки, но не нанимать человека, просто чтобы он исполнял мой каприз, — спокойно жмет плечами и, в один глоток допив виски, смотрит на мужчину, пусть и не глаза в глаза. — Я люблю готовить… — тихо вырывается из бледных губ, и Юнги, сам не ожидавший подобного, резко стискивает челюсть. Чимин же с искренним интересом склоняет голову набок. — Правда? Почему не занимаешься этим? У тебя вполне достаточно свободного времени, которое ты проводишь в телефоне, чтобы иметь возможность как минимум готовить ужины, — Пак говорит спокойно, совершенно не желая задеть или лишний раз упомянуть о той паре часов, что мужчина проводит в интернете. Юнги только собирается ответить, как к столику вновь подходит официантка, вежливо поклонившись, и начинает расставлять заказанные блюда. Девушка делает это настолько быстро и аккуратно, что мужчины и глазом моргнуть не успевают, как ее след уже простыл. Переглядываются и одновременно усмехаются, потому что такие шустрые и незаинтересованные люди — редкость. Большинству интересно подслушать, о чем говорят посетители, чтобы пустить лишний слух. Причем такие встречаются даже в ужасно дорогих местах, как это. — А насчет твоего вопроса, — улыбка так и не сходит с губ, когда Юнги тянется к своим палочкам, заинтересованно разглядывая блюдо перед собой. — Чаще всего я действительно провожу это время ничего не делая, но скорее потому, что до этого у меня не было такой роскоши для прокрастинации, — говорит, аккуратно перемешивая палочками все отдельно выложенные по секциям части блюда. — Тогда уж не прокрастинация, а отдых, ты много работаешь, — Чимин пару раз кивает понимающе, перебирая в небольших ладонях железные палочки. — Кстати о работе, — мужчина замечает, что Пак слегка оттягивает момент, когда начнет есть, но старается не акцентировать на этом внимание. — Я заметил, что ты сейчас не работаешь? — Мгм, — согласно тихо мычит, отпив подлитого Юнги дорогого алкоголя. — В школе, где я преподаю, есть летние каникулы, и они начинаются гораздо раньше, чем приходит само лето, да и плюс к тому, я в основном записываю онлайн уроки, а потом просто обсуждаю с детьми, понравилось ли им занятие, и просматриваю результаты выполненных заданий, — Чимин легко улыбается, вспоминая две свои небольшие, но ужасно шумные группы детей. — То есть сейчас ты только учишься? — Ну да? Иногда для себя дополнительно тренируюсь в иностранных языках и записываю уроки по высылаемому плану для детей на дополнительном обучении, — наконец, расслабляется и быстро, легко помешав блюдо, отправляет немного в рот. — А какие конкретно занятия ты ведешь? — Юнги действительно интересно узнать о младшем все, но сейчас… сейчас он смотрит на почти призрачную ласковую улыбку и хочет видеть ее вечно. — М-м, я учусь на дизайнера, верно? — дождавшись быстрого кивка, Чимин улыбается чуть шире. — Преподаю двум группам рисование, иногда мы с ними делаем оригами или какие-то несложные поделки, ну и за счет знания языка на высоком уровне, иногда литературу, ты знаешь это, — и Юнги снова кивает, потому что чуть ли не записывает все, что парень ему рассказывает. — И я все еще удивлен, незабудка, твои родители ведь наверняка кладут на счет большие суммы, а ты тратишь личное время и нервы на детей, — Пак, как и всегда, вздрагивает на коротком «незабудка», которое мужчина использует все чаще, чувствуя разливающееся внутри тепло. Он чуть позже обязательно спросит, почему именно этот цветок. — Уж лучше я к окончанию универа буду знать, как правильно общаться с детьми и делать котиков из бумаги, чем проведу еще хоть год исключительно на отцовские деньги, — парень вздыхает, поджимая пухлые губы, из-за чего те слегка бледнеют. — Я люблю родителей и очень им благодарен за все, мне не сложно и не стыдно принимать их деньги, не подумай, — отрицательно машет головой на чужой вопросительно взгляд, прежде чем положить в рот еще немного лапши. — Просто это морально тяжело — быть вечно зависимым от чьих-то средств. — Вокруг меня все пока что исключительно счастливы такой перспективе. — А я нет. Юнги улыбается на упрямый взгляд теплых карих глаз, спокойно кивая. Он понимает. — Слушай, а будет слишком нагло, если теперь я спрошу про твоих родителей? — и секунды в тишине не проходит, как Чимин снова цепляется за что-то в своей голове, пристально смотря на мужчину. — Почему же? Нет, все в порядке, спрашивай, — в голосе мелькает легкая растерянность, потому что Мин не ожидал подобного вопроса, однако против ничего не имеет, готовый спокойно ответить. Чимин немного лукаво улыбается, и Юнги ловит себя на мысли, что этому парню без проблем разрешит абсолютно все. Кажется, его сердце плотно обхватили эти короткие милые пальчики, что сейчас крепко палочки сжимают. И он не возражает. — Какие у тебя отношения с родителями? Ты ни разу о них не говорил, зато о новых видах массажа направо и налево, — в голосе искренний интерес мешается с аккуратной безобидной насмешкой, заставляя собеседника улыбнуться в ответ, а следом закатить глаза. — С этих массажей я зарабатываю, молодой человек, будьте добры не паясничать, — фыркает, делая вид, что обижен, но почти сразу собирается с мыслями и переключается на заданный вопрос. — Не скажу, что плохие, но я с ними почти не общаюсь. Только после того, как Чонгук переехал ко мне, стал чаще с матерью созваниваться и на этом все. — То есть никакие? Почему-то я не удивлен, — хмыкает тихонько, смешно игнорируя первую фразу, чем заставляет мужчину лишь ярче заулыбаться. — Думаю, у многих в наше время такие отношения не только с родителями, но и с большей частью родственников, — кивает сам себе и совершенно не жалеет, что когда-то снизил все контакты с семьей до минимума. Чимин ничего не отвечает, только качает головой неопределенно, отпивая еще немного горячительного напитка.

ㅡㅣㅇㅣㅡ

Остаток ужина проходит под тихие смешки, краснеющие щеки и непрекращающийся флирт с обоих сторон. Однако вечер плавно подходит к концу, отдавая бразды правления ночи, а счет в ресторане оплачивается. Чимин тихо стучит неизменными каблучками, следуя за мужчиной к ламборгини, припаркованному на подземной парковке высотки, где и расположился ресторан. Юнги же, слушая мерный цокот чужой обуви, думает о том, что вечер требует продолжения вместе с чересчур тактильным Паком к концу ужина и назойливыми мыслями Мина о том, какой юноша перед ним красивый. — Прошу, — открывает дверь переднего пассажирского сидения, галантно подавая улыбнувшемуся Чимину руку и помогая сесть в низкий автомобиль, а закрыв дверь, быстро обходит спереди, забираясь на свое место. — Ты всегда ездишь на своей машине? — Пак оглядывается, с любопытством рассматривая светлый салон. — Да, но в сопровождении охраны, а то мало ли, — заводит машину, ласково огладив руль, и, прежде чем тронуться с места, поворачивается к парню, застывая на несколько секунд. Потому что Чимин, лукаво заблестев глазами, развязывает атласную ленту, держащую воротничок блузки. Тихо хмыкнув, мужчина без стеснения скользит взглядом по чужому лицу, цепляясь за шаловливую улыбку блестящими пухлыми губами, к открытой тонкой шейке. Ее хочется покрыть мокрыми поцелуями и оставить несколько светлых пятен, что сойдут буквально через пару дней. Юнги сглатывает, отворачиваясь. Пак же, довольно тихо хихикнув, откидывается на спину, устраиваясь удобнее. И Юнги думает о том, что его нагло провоцируют, заставляя хотеть видеть как можно больше оголенной кожи и при этом не иметь возможности коснуться, оставив свой след. Выруливая с парковки, мужчина уже знает, что нарушит несколько правил дорожного движения, чтобы скорее оказаться в своей квартире и уложить стройное тело в свою постель. В паху начинает приятно тянуть от одних только мыслей. В итоге весь путь до дома занимает всего ничего (за что утром будет несколько штрафов) и проходит в тумане, потому что Чимин все время хоть и молчит, но успевает расстегнуть несколько пуговичек на блузе, оголяя ключицы. И Юнги уже в тот момент начинает жалеть, что так безответственно сел за руль. Во-первых, выпив, хоть и совсем немного, во-вторых, зная, что повезет рядом с собой Пака. Хлопает дверью автомобиля, немного сильнее положенного, заставляя юношу, что так же уже вылез и закрыл свою, вздрогнуть и довольно ухмыльнуться самыми уголками губ. Тяжело и достаточно громко вышагивает к лифту, готовый разложить разыгравшегося мальчишку прямо на капоте ламборгини. И если честно, он не уверен, что Чимин будет сильно против такого положения дел. Цокот чужих каблуков рядом не делает лучше, а лишь заставляет терпеливо ждать. Стоит железным дверям распахнуться, Юнги практически вбегает в кабинку и зажимает кнопку нужного этажа. И как только лифт двинулся наверх, неосторожно разворачивается, легко прижимая Чимина к одной из стен, смотрит в темные глаза. Мужчина медлит несколько секунд, пока Пак аккуратно обводит пальчиками плечи, заводя руки за крепкую шею, сцепляет их в замок. — Ты же понимаешь, что вот это уже точка невозврата, да? — выдыхает в пухлые губы, по которым тут же шаловливый розовый язычок скользит, смачивая. Чимин, приподняв изящную бровь, мягко, почти хитро улыбается, рассматривая чужое лицо. Он понимал, что вот сегодня их отношения должны сделать резкий поворот, и если этого не произойдет, неловкость будет их топить до момента окончания контракта. Поэтому да, он прекрасно осознавал положение и более того, хотел и терпеливо ждал этого момента. — Мне казалось, что мы достигли ее, когда я вошел в ресторан, — и уже хочет потянуться вперед, как лифт останавливается на нужном этаже, и Юнги, аккуратно убрав с плеч руки парня, выходит. Чимин же губки неосознанно дует, но послушно идет следом за Мином, сначала к двери в апартаменты, а потом и в саму квартиру, где с удовольствием скидывает с порядком уставших ног туфли. — Выпьем? — и Юнги не уверен, он предлагает или утверждает, потому что, не дожидаясь согласия или отказа, идет на кухню, чтобы открыть бар и, не глядя, взять бутылку вина, которую ему когда-то подарил Хосок. Разливает по бокалам, пока Пак аккуратно забирается и удобно устраивается на столешнице рядом, изящно закинув ногу на ногу. — Красное? Я его не видел в прошлый раз, — легко перекатывает жидкость в бокале, прежде чем немного отпить, прокатывая приятный и немного пряный вкус на языке. — Оно стоит ниже уровня глаз, ты просто не смотрел, — встает напротив, точно так же перекатывая вино в бокале перед тем, как попробовать и в удовольствии прикрыть глаза. — Да? Надо будет завтра досконально изучить, что у тебя там есть, а чего нет. Мало ли, найду еще пару любопытных бутылок, — улыбается краешком губ, расставляя ноги, позволяя мужчине встать между ними и уложить свободную руку на мягкое бедро. — Думаю, найдешь, — ведет ладонью выше, почти самыми кончиками касаясь ягодиц, и останавливается на знакомом изгибе талии, легонько сжимая в пальцах. Чимин не отвечает, ставя свой бокал на стол и аккуратно подцепив чужой подбородок пальчиками другой руки, тянет ближе, пока губ не касается горячее дыхание. Заглядывает в глаза. У мужчины они словно потемнели в секунду, стоило Паку мягко коснуться своими невозможно пухлыми и, Юнги уверен, сладкими губами уголка чужих в совсем призрачном поцелуе. — Не играй, — шепот на грани слышимости, и Чимин, еще секунду помедлив, уничтожает те несколько миллиметров оставшегося между ними расстояния, целуя мужчину. В ту же секунду между ними словно последняя стена рушится, позволяя коснуться друг друга в полной мере. И Чимин, совершенно ни о чем не думая, заводит руки мужчине за шею, притягивая ближе, пока самозабвенно целует, наслаждаясь терпким винным вкусом на чужих губах, не спеша углублять поцелуй. Тянет Юнги полностью на себя, сцепив ноги на чужой талии, требует больше контакта тела к телу. А Юнги, не боясь, дает ему это. Ставит свой бокал рядом с чужим, чтобы найти место на тонкой талии и для второй руки, сжимая крепко и притягивая настолько близко, насколько возможно. И сам целует, перенимая инициативу, затягивая и себя, и парня в омут с головой, когда языком призывно ведет по сладким губам, что без раздумий навстречу раскрываются. Касается своим языком чужого в незатейливой ласке, прежде чем аккуратно спустить Чимина со стола на ноги. Прижимает еще ближе, хотя стоило бы отстраниться и спокойно добраться до спальни, он не может. Оторваться от сладости мягких податливых губ практически невозможно. Пак прерывисто выдыхает в поцелуй, на мгновение зарываясь пальцами, не скованным кольцами, в темные волосы на затылке мужчины, и отстраняется, с поволокой в глазах смотря в чужие. Юнги, прекрасно его понимая, за освободившуюся руку тянет парня в сторону спален, чтобы, раздраженно шипя, дойти практически до самой дальней комнаты, что ему и принадлежит. А оказавшись внутри, снова целует Чимина. Мокро, сладко и так чертовски желанно. Мин, шаря руками по горячему, даже сквозь одежду телу, уверен, что хотел бы всю ближайшую вечность касаться только его, потому что простая мысль о том, что он кого-то уложит в свою постель, таких ярких эмоций давно не приносила. А сейчас, почти распадаясь на атомы от желания, чувствует трепет не только в паху, но и где-то в груди. Чимин в его руках сейчас ощущается как что-то эфемерное, словно отпусти он парня, пропадет и больше не вернется, оставляя шрамы в душе. Потому что для реального человека в эту секунду Пак был слишком. Слишком податливый, слишком сладкий, слишком мягкий, слишком прекрасный. Слишком. А стоит ему отстраниться, Юнги неосознанно за мягкими губами тянется, желая продлить прикосновение еще хотя бы на несколько секунд. Чимин улыбается на такую реакцию и, легко выпутавшись из крепких рук, тянется своими к уже развязанному воротнику блузы, чтобы быстрыми ловкими движениями расстегнуть все крошечные пуговки. Мужчина следит за каждым движением, кажется, слишком пристально. Он цепляет глазами постепенно открывающиеся миллиметры бархатной кожи, слегка тронутой смуглостью; обращает внимание на стоящие бусины розовых сосков и чувствует, как во рту слюна скапливается от желания провести языком сначала по ключицам и, спускаясь все ниже, коснуться груди. Как только полупрозрачная вещица полностью расстегнута, Чимин мягко ведет плечами, и она, красиво скатываясь по рукам, падает вниз, к ногам. Юнги снова искренне думает о том, что Пак Чимин — его личное благословение. Тянет ладонь, касаясь не скрытой одеждой кожи, чувствуя бархат и тепло, что отзываются где-то внутри и приятной пеленой стелятся перед глазами, которые смотрят четко в чужие, не отрываясь. Чимин так же, не прерывая зрительный контакт, тянется руками к рубашке мужчины, расстегивая ее быстро и аккуратно, скидывает с широких плеч, за которыми его, он уверен, не будет видно. Вновь целует аккуратно и, не размышляя ни секунды, отдает инициативу в сильные руки, своими ведя от шеи, в которую так и хочется впиться зубами, оставить свой след по крепкой груди и к подтянутому животу, скрещивая пальцы на ширинке. Юнги, не отрываясь от мягких губ, останавливает его, отводя небольшие, но шустрые ладони от брюк, на что получает недовольный стон прямо в поцелуй. — Почему-у нет? — совсем тихо, на секунду отстранившись, но покорно поднимая руки вверх, к шее, чтобы по новой, но определенно хорошей привычке завести назад, сцепляя пальцы в замок. Мужчина улыбается на легкое возмущение в голосе, сцепляя руки на тонкой талии и разворачивая их обоих так, чтобы парень стоял спиной к постели, и делает первый шаг вперед. — Потому что еще рано, — оставляет на сладких губах последний поцелуй, переходя сначала на точеный подбородок, а следом на манившую его все это время тонкую шею, неприкрытую ничем. Чимин в ответ снова возмущенно стонет, запрокидывая голову назад, открывая больше места для мокрых касаний, которые вызывают трепет где-то внизу живота и дрожь в кончиках пальцев. Еще один небольшой синхронный шаг, и Юнги мягко давит одной рукой парню на живот, заставляя опуститься вниз и лечь на кровать, что под весом легкого тела немного прогибается. Нависая над раскрасневшимся, тяжело дышащим Чимином, улыбается уголком губ, тут же снова припадая влажными губами к шее, выцеловывая и покрывая мягкую тонкую кожу укусами. Пак, откидываясь на подушках и выгибаясь в спинке, стонет негромко, явно сдерживая себя. И Мин мог бы попросить его вести себя громче, но смотреть на то, как он в немом стоне распахивает губы и выглядит при этом чертовски грешно… за эту картину можно было бы отдать все, что у него есть. Юнги скользит ниже, стараясь ловить каждый маленький сладкий звук, что издает его незабудка, и наслаждается этим настолько, словно боится никогда больше не услышать. Ведет языком по мягкому животу, на несколько мгновений задерживаясь у пупка, и хочет остаться навсегда в этих нескольких секундах. А добравшись до пояса брюк, ловко расстегивает и маленькую пуговичку, и молнию, с улыбкой слыша чужой прерывистый вздох, стягивает их со стройных ног, что тут же оказываются покрыты мягкими, почти ласковыми поцелуями. Откинув и штаны, и белье парня в сторону, Юнги немного отстраняется, чтобы взглянуть на то, какой Чимин необыкновенный и раскрытый, лежащий на его постели. Его маленькая незабудка. Наклоняется, прикусывая кожу голени и тут же перекрывая след от зубов мокрыми поцелуями, которые ведут его выше — к манящим сладким бедрам. Целует сначала внешнюю часть, и Пак уже тогда тянется сжать темные волосы в руках. Оставив влажный след от языка на розовой коленке, целует внутреннюю сторону, чем заставляет парня застонать чуть громче, сжать волосы чуть крепче. Юнги нравится, как Чимин реагирует. Его чувствительность и неумение сдерживать себя, когда дело касается каких-либо приятных ощущений. Пак всегда радовался больше и гораздо откровеннее, чем грустил. И сейчас он явно не мог игнорировать скручивающиеся в паху узлы от того, насколько ему приятно, пусть и был почти беззвучным. От бедер сразу скользит губами к животу, игнорируя чужой член, отчего парень неосознанно немного хмурится и сжимает плечи сильнее, но молчит. Юнги же снова целует подтянутый пресс, сохраняя на губах и языке сладковатый привкус кожи, и, наконец, возвращается к красивому лицу, нависая сверху. — Красивый… — выдыхает, прежде чем мягко прильнуть губами к губам в ласковом неглубоком поцелуе и одновременно уложить руки на тонкую талию, сдавливая почти до синяков. Кажется, у Мина новый фетиш на следы на чужом теле. И не просто чьем-то, а на теле конкретного человека. — Я, а-ах, — Чимин отрывается на мгновение, но мужчина назад тянет, кусая нижнюю губу. — Я растя-янут, но надеюсь, что у тебя под рукой есть смазка, — выпаливает на одном дыхании, пока Юнги с губ на щеки и скулы смещается. — У меня под руками сейчас ты, — кусает аккуратно за подбородок, ладонями скользя по податливому телу. — Но в верхнем ящике тумбочки, которая ближе к тебе, — сдавливает на секунду в пальцах кожу бедер и, не встретив сопротивления, закидывает чужие ноги себе на талию, вынуждая сцепить лодыжки. Чимин, что уже было потянулся в нужную сторону, впервые громко стонет от соприкосновения налившейся кровью головки с мягкой тканью брюк, вздрогнув. Пока Юнги покрывает мягкими мокрыми поцелуями его лицо, парень все-таки добирается рукой до тумбочки и, немного покопавшись в ящике, вытаскивает небольшой бутылечек, опрокидывая его рядом со своей головой. Заводит руки за чужую крепкую шею, выгибаясь навстречу ласковым прикосновениям к спине, ягодицам, лопаткам, пока член продолжает тереться о чужой сквозь одежду. А Мин жмет его еще ближе к себе, чтобы ни миллиметра расстояния. Возвращаясь к губам, Юнги тянется к смазке, что под пальцами тут же тихонько щелкает крышкой, открываясь. Немного сменив позу и переместившись в центр постели, выдавливает лубрикант на пальцы свободной руки и, растерев, подносит к сладко сжимающемуся входу, на пробу проникая одной фалангой. Чимин тихонько стонет в чужие губы, выгибаясь еще сильнее, и Мину даже чудится тихий хруст костей, когда он прикусывает чужую губу, немного оттягивая, наслаждаясь тяжелыми прерывистыми вздохами. Постепенно добавляет пальцы, которые парень с легкостью принимает, отчаянно скуля и выгибаясь от приятных ощущений. А стоит мужчине найти простату, ему кажется, будто в темных глазах напротив все звезды галактики тухнут и зажигаются вновь следом за громким несдержанным вскриком. Ерзая на чужих пальцах, неожиданно склоняется вперед и, рыкнув на очередное попадание по чувствительной точке, довольно ощутимо кусает мужчину за плечо. Юнги хмурится, но быстро расслабляется, когда поверх болючего укуса следует сначала мазок языка, а потом еще один укус. — Незабудка кусается? Никогда бы не подумал, — ласково оглаживает плавный изгиб спинки и скалится, чувствуя, как свободно в парне двигаются три пальца. — Помолчи-и, садовод любитель, — громко шипит прямо в пострадавшее плечо, двигая бедрами. Юнги фыркает, позабавленный, и медленно, дразня, вытягивает пальцы в конце громко, откровенно пошло хлюпнув смазкой. — Презервативы в том же ящике, — чмокает в губы, замечая надутые щечки и глаза, которые были в секунде от того, чтобы закатиться. Пока Чимин снова копается в тумбочке, мужчина немного отстраняется, быстро расстегивая и снимая брюки вместе с бельем. Выдыхает почти блаженно, когда член перестает сдавливать плотная ткань. А как только Пак, вновь удобно устроившись под ним, протягивает квадратик презерватива, Юнги кажется, что он готов кончить уже от довольной улыбки на очаровательном лице. Тяжело вздохнув, Мин утыкается лицом в тонкое плечико, слегка прикусывая кожу под губами, одновременно разрывая непослушными пальцами упаковку и раскатывая презерватив по члену. Немного погодя склоняется ближе к красивому лицу, оставляя пару ласковых поцелуев, когда приставляет головку к горячему входу. И медленно, плавно толкается, входя сразу во всю длину, ловя губами новый несдержанный стон. Не отрываясь от пухлых губ, немного отстраняется, чтобы подхватить парня под бедра и, приподняв легкое тело над постелью, толкнуться. Чимин вскрикивает, до крови прикусывая чужие губы, когда мужчина толкается точно в простату. Парень даже двинуть бедрами не может, настолько крепко Юнги их к себе прижимает, давя прямо на чувствительную точку внутри. Сделав еще один плавный толчок на пробу, Мин смещает руки чуть удобнее, поднимаясь над растекшимся Чимином. И, глядя на прекрасное лицо с распахнутыми в стоне губами, срывается, буквально трахая парня на весу. Через толчок по простате попадает, заставляя Чимина метаться по постели, и, не имея возможности за что-то зацепиться, потянулся ладонями к изголовью кровати, вгибаясь в спине. Парень чувствует приятную распирающую наполненность, когда совсем перестает сдерживаться, взвизгивая и ища еще больше контакта с горячим телом. Мягкие бедра дрожат, а по раскрасневшемуся лицу текут крупные капли слез, глядя на которые, Юнги только ускоряется, выбивая из гибкого изящного тела то стоны, то вскрики. Слышит, как высокий голос начинает срываться на еле слышные хрипы и хмыкает довольно, сильнее сжимая пальцы на подтянутой коже. Чимин выглядит невероятно грешно, извиваясь на влажных простынях и цепляясь за изголовье. Он даже сам насадиться не пытается, настолько сильно теряется где-то в собственном сознании, доверчиво вверяя себя в сильные руки. Обычно Пак старается контролировать процесс и не уходить в себя, даже если партнер может качественно трахать — он не доверяет другим людям свое тело, но сейчас… сейчас он просто хочет раствориться в моменте и позволить Юнги делать с собой все, что вздумается. Может, роль играет его многолетнее восхищение мужчиной, но он бездумно полагается на него. И пусть доверие может не оправдаться, сейчас Чимину все равно, он просто позволяет себе быть с тем, кто нужен. Выгибается спиной, прижимаясь к сильной надежной груди, когда Мин в очередной раз попадает членом по простате, и еще-еще-еще сильнее вбивается, наращивая темп. Чувствительные бедра в крепкой хватке только пуще прежнего дрожат, как и пальцы на руках, что до сих пор крепко за изголовье держатся. — Я… ах, — вскрикивает, когда мужчина его слегка подкидывает и выпрямляет вместе с собой, насаживая до основания. — Го-осподи. — Предпочитаю, чтобы хвалили меня, а не мужика за облаками, — помогает двигаться сверху, буквально управляя податливым телом, потому что чувствует, насколько Пак уже не в состоянии. — Я сейчас кончу, — и снова громко стонет, впиваясь короткими ногтями в крепкие плечи, когда Юнги резко с быстрого темпа на плавный переключается, медленно выходя и так же медленно проникая. — Или умру. — Смерть от секса? Звучит мило, — одну руку перемещает с бедер на талию, а вторую на чужой член, что под пальцами слегка дергается. — Ох, да крошке просто нужно было, чтобы кто-то коснулся ее маленького члена, — говорит это со смешком и настолько ласково, что Чимин даже сквозь шум в голове хочет его треснуть. — Эй! — закусывает губу, подаваясь за скользнувшей по плоти рукой и одновременно насаживаясь на член еще сильнее. — Если у тебя больше среднего, это не значит, что у остальных маленькие, — не сдерживает испуганный вскрик, когда Юнги, хмыкнув, переворачивает его на грудь и, поставив в коленно-локтевую, резко входит. — У тебя член меньше среднего, — но Чимин его уже не слушает, ему откровенно все равно. Потому что то, насколько хорошо мужчина двигается внутри и одновременно дрочит ему, заставляя просто забыть, о чем шла речь. И ему даже многого, чтобы кончить, не надо — стоит Юнги еще пару раз попасть ровно по простате, как Пак громко, протяжно стонет и изливается в большую ладонь. Довольно фыркнув, Юнги на несколько мгновений замедляется, чтобы обтереть руку о свою валяющуюся на краю постели рубашку. Возвращает ладонь на мягкое бедро и, удерживая Чимина на коленях, несколько раз, быстро, на грани грубости вбивается, вызывая сверхстимуляцию простаты, от которой парня буквально размазывает по постели, и сам кончает, замерев внутри. — Твою ма-а-ать… — Чимин почти хнычет, когда мужчина, аккуратно придерживая его за талию, выскальзывает из него и помогает опуститься на постель. — Можешь просто сказать, что тебе понравилось, — стягивает презерватив, завязывая, и выкидывает в мусорку рядом с прикроватной тумбочкой. — Это было круто, — перекатывается на спину, раскидывая руки в сторону, укладываясь в позе звездочки. — Меня никогда так хорошо не трахали, знаешь, — хихикает удовлетворенно, прикрывая глаза. — Сочту за комплимент, — немного смещает парня, чтобы точно так же на кровать улечься рядом. А стоит удобно устроиться, тянет Чимина к себе, укладывая его голову на грудь, и накидывает сверху одеяло. Пак почти мурлычет, утыкаясь мужчине в шею, вдыхая приятный, еле ощутимый аромат кожи и каких-то совсем легких духов. Вот сейчас он мог бы сказать, что правда счастлив. В теплых, близких руках человека, что практически жизнь в него вселяет своим существованием. — Засыпай, незабудка, — ласково целует в темную макушку, проводя по ней носом, впитывая в себя запах карамели, что буквально обволакивает его. — Почему именно незабудка? — спрашивает неожиданно, немного сонно, водя холодным носом по ключицам. — В мире так много прекрасных цветов, а твой выбор пал именно на тот, про который люди даже не думают, когда им задают вопросы про цветы. — На языке цветов незабудка означает любовь, верность и память о тех, кого рядом уже нет, — Юнги легко улыбается, выводя на тонких плечах замысловатые узоры. — Когда я впервые тебя увидел, мне показалось, что от тебя буквально пахнет любовью ко всему, ты был прекрасен, — Мин больше не видит и не слышит, а скорее чувствует, как парень тихонько хихикает. — Ты верен себе, своим мыслям и идеям, ты верен своему сердцу и его выбору, ты не позволяешь окружению сделать так, чтобы твои чувства отошли на второй план и спрятались за разумом, — Пак закусывает губу, впервые за ночь понимая, что смущается. — И ты помнишь. Ты помнишь, кажется, каждого человека, который когда-либо был в твоей жизни и не важно – год или пару минут. Ты — человеческое воплощение незабудки, потому что пусть ты можешь быть не ярким большим цветком, ты привлекаешь внимание, и за тебя цепляются взглядами, потому что ты прекрасен в своей простоте. Знаешь, есть те, кто в своих брендовых шмотках выглядят как те самые заносчивые богатые болваны, потому что их глаза горят оттого, что они выше других. Но ты, даже одетый в диор и праду, смотришь на всех как на равных тебе. Ты не превозносишь себя, незабудка. И это отличает тебя от остальных. — Мне казалось, что я просто спросил, почему именно незабудка, а ты решил начать меня смущать. — Я просто говорю о том, что чувствую, — ласковая, до чертиков влюбленная улыбка трогает губы мужчины, когда Чимин пищит тихонько и еще сильнее зарывается в его шею.