Метаморфоза: Военный преступник

Ключ от наручников вошёл в замочную скважину. Щелчок отворил замок и металл покинул мою пустую глазницу. Наручники упали на покрытый засохшей кровью пол. Я попытался встать, однако ноги не слушались меня. Такое ощущение будто бы я забыл как ходить. Слабость охватила моё измученное тело. Я потерял много крови. Когда врач тащил меня по грязной земле, крошечные камушки порезали мою кожу, а спина мокрая от пота и крови. Я опёрся на батарею и едва смог встать. В глазах двоится. Точнее в глазу. Повернув голову, я увидел задержавшую от страха дыхание девочку. Боюсь представить как выгляжу со стороны. Переставляя ноги, я добрался до нее и раскрыл опасную бритву. Малышка зажмурилась. Я лишь разрезал путы державшие её и спрятал лезвие назад. - Я не такой как эти твари. Я не причиню тебе вреда. - Спасибо вам... Она всё ещё боится меня. Наверное не привыкла к доброте в этом месте. Я тихонько приоткрыл дверь. Было настолько темно, что я не видел собственного носа. В моей палате была свеча, однако я решил не брать её, дабы не быть замеченным. Шарканье обуви, тихие стоны и мужской плач доносились с неизвестной стороны. Я хотел выпрыгнуть из окна, но тут были решётки. Я припал к стене и осторожно двигался в неизвестном направлении. Я не знаю где выход и на каком я этаже. Головная боль давит на мозг. Мышление даётся с большим трудом. - Прошу, помогите. Тихие жалобные слова донеслись из соседней палаты. Cвеча горела и в этой комнате. я заглянул внутрь и обнаружил мужчину средних лет с ампутированными руками и ногами. Рядом в тазике полном кровью и тараканов лежали его конечности, с отрубленными бёдрами и предплечьями. Словно ковёр, на стене висела свиная кожа. На полу стояло ведро с омерзительным хрючевом. - Он кормит меня этим уже два дня. Прошу, помогите мне уйти отсюда. Я так больше не могу. - Прости, но я не в состоянии. У тебя нет ног. Мужчина заплакал прямо на моих глазах. Его всхлипы отражались от стен лечебницы. - Просто помоги мне! Ты же тоже человек! Я просто хочу жить! - Будь тише, он может прийти на шум. Казалось мужчина не услышал моих слов. Он стал чуть ли не кричать на меня. - Ублюдок! Если ты мне не поможешь, то я буду кричать ещё громче! Он убьёт нас обоих! Голова раскалывалась от шума. Он слишком громкий. Меня раздражают его вопли. Я подошёл ближе и запустил руку в карман. - Ты всё же поможешь мне? Спасибо, спасибо тебе! Бритва приятно лежала в моей ладони. Если я умру здесь, то кто поможет Сорбиту? Я ведь обещал. - Что ты делаешь? - Как тебя зовут? - Зачем тебе моё имя? Я поднёс бритву к его щеке. - Закричишь - убью на месте. Как тебя зовут? - Тревор... - Послушай Тревор, у меня есть мечта. Я хочу спасти человечество от неминуемой гибели. Деревня насквозь прогнила в скверне. Ты не думаешь о других. Лишь печёшься о своей жалкой убогой жизни. Ничтожный как свинья которую ведут на убой. Хочешь вернутся к семье? К любимой женщине? Ты никому не нужен. Безрукий и безногий ублюдок. Ты умрёшь здесь. Я не окажу тебе честь погибнуть быстро и безболезненно. - Что ты несёшь? Ты с ума сошёл? Какая ещё мечта? Мы здесь всего-навсего корм для этих людей! Ты такой же как и я! - Действительно такой же. Но однажды я уже умер. И в этот раз я могу расчитывать только на себя. Я ударил его в челюсть. Пусть я и не в лучшем состоянии, но успел оклематься после недавних травм. Тревор свесил голову. Я поднял её за волосы. Нижняя челюсть свисала вниз. Бритва прошлась по языку. Я напряг напястье. Рот наполнился кровью. Я дёрнул рукой в бок. Язык держался на крохотном лоскуте плоти. Я сложил бритву назад и движением руки оторвал язык с корнем. Простынью заткнул ему пасть. Такое зверство... Сорбит сказал, что я изменился. Это нужно лишь для моего выживания. Любой бы поступил на моём месте так же. Уходя из палаты, я слышал лишь мычание и шмыганье носом. Он сам виноват. Мои глаза уже привыкли к темноте. Силуэты кресел-каталок, следы босых ног на грязном полу, тихий смех обитателей этой больницы сильно давил на меня. Но у меня уже был опыт. Но всё же я считаю Безмолвную Лощину, хуже Могилы ангелов. Раньше я думал, что люди на такое неспособны. Как наивно. Ведь даже те изверги из могилы ангелов были людьми хоть и совсем давно. Мои размышления прервало моё падение. Лишь приближаясь к полу я заметил ногу из-за угла. Кто-то поставил мне подножку. Я успел закрыть лицо руками. Что-то очень твёрдое село мне на спину. Холодные руки прижали мою голову к полу. Краем глаза я увидел глиняное безэмоциональное лицо. Крепкая ладонь сжала мой череп. Пальцы порвали кожу на моей голове. Лишь пустяк, но меня пугало не это. Цель всей моей жизни была под угрозой. Голем не умел говорить, лишь издавал звуки похожие на плач доктора. Я вцепился в его лицо. Давление на череп стало ещё сильнее. Мой глаз снова кровоточит. Боль переполняет мой мозг! Я громко кричал. Удар в живот выбил весь воздух из моих лёгких. Голем улыбнулся. Он достал из своей сумки шило. НЕТ! Я не могу умереть вот так! Шило легко пробило тонкую кожу черепа. Голем неумело водил ржавым предметом по моему собственному черепу. Мои зубы скрипели. Страх переполняет меня. Слёзы капали вниз. Прошу, отпусти меня! Я ещё столько всего не успел! Ещё один удар заставил меня залить пол своей рвотой. Голем улыбнулся вновь. С улыбкой умственно-отсталого он водил меня по блевотине лицом. Его смех как будто бы изнутри внушал вв меня ужас. Он видел как я отрезал язык Тревору. Ему нравится делать больно другим. Ведь големы не способны чувствовать её. Рвота смешалась скровью. Лишь когда я полностью обессилил голем продолжил работу. Ржавое шило вновь вонзилось в мой лоб. Шкрябая по кости, он выводил причудливый узор. Узор знакомый мне. Я не хочу. Я не стану одним из вас! Казалось прошла целая вечность, перед тем как голем вновь поднял меня и отнёс в самый низ. Подвальное помещение полное плесени и тараканов. Душевая. Он запер дверь, покрытую следами от ногтей. Холодная плитка приняла меня. Теперь это мой дом. В углу сидела та самая девочка. Она тихонько плакала забившись в калач. Мой лоб сильно кровоточил. Я тяжело дышал, а мои руки тряслись. Душ был полон свеч. Лишь завидев сигил девочка в ужасе отвернулась. Я не хотел её пугать. Забитая, не знавшая любви, она напоминала мне Сорбита. Таким бы он был, если бы не стал вестником скорби. Я укрыл её порванным мундиром и лёг спать. Мне нужно лишь немного отдохнуть. На утро я едва мог пошевелится. Раны, сон на твёрдой плитке, ужас - всё это сказалось на моём отвратительном самочувствии. По мне ползали тараканы, вкус плесени чувствовался на языке. Девочка подошла ко мне, и подложила мундир под голову. Она оторвала кусок своего белого платья и старательно перевязала сигил на моём лбу. - Вы в порядке? Я едва мог говорить. Мне оставалось лишь улыбнуться. Какой добрый ребёнок. - Спасибо тебе. - Вам спасибо. Ночью мне было совсем не холодно. - Я рад этому. Мой живот урчал. Я сильно хотел есть. Но нас не будут кормить. Об этом говорят кости, аккуратно сложенные в углу человеческие кости. - Вы голодны? - Нет, всё нормально. А ты? - Немного... - Я Венс Стаббс. Тогда у дерева ты не назвала своего имени. - У скота не может быть имени. - Но ты не скот. И я не скот. Мы люди. А у людей есть имена. Девочка лишь молчала. Дурак. Она же выросла здесь. В окружении этих выродков. Конечно она считает себя скотом. - Можно я дам тебе имя? - Но ведь... - Мы никому не расскажем, что у тебя есть имя, идёт? Девочка лишь молча похлопала глазами. Но я вижу в ней заинтересованность. - Как насчёт... Клэр? - Клэр. Какое красивое имя... - Да, у меня на родине имя Клэр означает спасительница. - Спасибо вам, Венс. - Не стоит, Клэр. Девочка тихо посмеялась, тихо шепча своё новое имя. Я слегка оклемался и встал на ноги. Нужно подумать как выбраться отсюда. Удивляет, что в этой древней деревушке есть водопровод. Но конечно воды здесь давно нет. Я тщательно ощупывал стены и пол, в надежде найти хоть что-то что поможет нам в побеге. - Клэр, видишь ту чёрную штуку на полу, стенах и потолке? - Да. - Это чёрная плесень. Я сорвал кусок ткани со своих штанов и сделал что-то вроде тканевой маски. Я завязал её концы на затылке девочки. - Дыши через маску. Учёные говорят, что попадание спор чёрной плесени в детский организм может привести к болезни. - Я очень давно не болела. Вся деревня пьёт сок нашего прородителя - Адамаса. - Сок? Всмысле из банок? - Вы ведь сами всё видели. - Ты имеешь ввиду то дерево? - Да, это дерево и есть наш отец. - Расскажи подробнее. Если ты конечно не против. - Не против. Эту легенду мне рассказывала мама. Очень давно, около трёхста лет назад жил на свете жуткий разбойник - Адамас. У него была яркая черта внешности - жёлтые как мёд глаза. Его боялись как мирные жители, так и его собственные поддельники. Он занимался грабежом деревень. После себя он оставлял деревья полные висельников. Никто не мог его остановить. Однако из-за своего скверного характера и вспыльчивых решений, его соратники решили предать своего лидера. Прознав об их плане, Адамас похитил жён самых ярых бунтарей и отправился в бега вместе с общаком всей банды. Адамас скрылся глубоко в лесах на севере Технократии, впервые в жизни он почувствовал себя беспомощным. Жёны сначала противились разбойнику, однако, позже посвятили собственные жизни ему. Коварный Адамас неустанно работал над собственной деревней, деревней что смогла бы полностью обеспечивать собственные нужды. Однако его энтузиазма не хватило для того, чтобы в одиночку построить целое поселение. Каждую ночь он отправлялся в ближайшую деревню. В местном кабаке разбойник медленно пропивал украденный общак. Близилась зима, и шалаша из веток и листьев совсем не хватало на четырёх беременных женщин и одного мужчину. Его одолевали сомнения, однако, страх перед внешним миром был сильнее. Деньги почти закончились и жёны стали голодать. От безысходности, Адамас отправился пропивать последние гроши в знакомый кабак. Там его встретил один из мужей. Сильно избив Адамаса, грабитель кастрировал его, и как знак вечного позора нанёс ему на горло знак Вельзевула. Муж не стал убивать разбойника, ведь для бандита позор хуже смерти. Адамас вернулся домой. Зима была ближе и ближе. Сигил на глотке кровоточил. А вслед за кровью, Адамас слышал скрежет зубов. Образы бесконечного болота, вечного голода, обречённости и отчаяния стали обычным спутником его снов. Адамас не спал десять дней. И на первый день зимы, он сидел на пне, в абсолютном одиночестве. Жёны пытались его разбудить, но всё было тщетно. Они не знали, что Адамас совершил сделку. Чтобы что-то получить, нужно чем-то пожертвовать. Адамас с каждым днём растекался подобно льду. Его кожа грубела, волосы зеленели, а ноги высыхали. Одним холодным зимним днём, жёны проснулись в тёплых объятьях своего мужа. Адамас превратился в древо из плоти и крови, своим тёплым дыханием он согревал женщин. Но сделка заключалась совсем не в этом. Дети росли, а жёны старательно ухаживали за ними. Постепенно они налаживали быт, однако, проблема нехватки еды никуда не ушла. Но случилось чудо. Адамас стал плодоносить, а плодами его были трупы. Перед голодом все равны. Женщины стали их есть, кормя детей порченным молоком. Труп за трупом, год за годом. Дети выросли, но не могли жить во внешнем мире. Любой бандит знал, что жёлтые глаза - знак вора и труса. Выход в мир был невозможен. Тогда и началась история Безмолвной Лощины. Узкая группа людей стала размножаться. Из-за повального кровосмешения, каждое поколение было всё слабее и слабее. Еды на всех не хватало. Тогда, самые сильные мужчины выходили на охоту в ближайшие деревни. Как оказалось, от любого животного мяса человека из рода Адамаса выворачивает на изнанку. Тогда остался лишь один верный путь. Адамасовы дети воровали людей и убивали путников. Их плоть могла насытить нас. Но вылазки становились опасными. Охотники на нечисть прочёсывали улицы окрестных деревень. Наш род был на грани уничтожения. Тогда к нам на помощь пришёл он. Вельзевул, бог покинутых и слабых. Взамен на жертву в виде ребёнка, тёмный бог одаривал смельчака своим сигилом. Сигил превращал своего носителя в монстра, раба своих потаёмных желаний. Первыми двумя носителями сигилов стали ныне известные Врач и Садовник. Обычные люди с вилами и факелами были бессильны против этих чудовищ. Однако после того, как Безмолвная лощина была переполнена пищей, началась вражда. Врач заставил мой род строить психиатрическую лечебницу для своих экспериментов, а Садовник приказал посадить Багровый Сад - лабиринт из редкого вида колючей изгороди. Слабые прислуживали сильным до тех пор, пока не осознали источник их силы. Сигил. Матери шрамировали собственных детей при рождении, взрослые мужчины неумело резали свою плоть ножём ради обретения силы. Разве мог Вельзевул оставить их молитвы неуслышанными? В деревне началась бойня, брат шёл на брата, мать на сына, а отец лишь наблюдал. Кровь его потомков насытила землю. Так, больше не могло продолжаться. Тогда ещё не обезумевший Врач, Садовник и первая из матерей - Ведьма, сошлись на новом условии. Они поделили деревню на три равные части, и если хоть один глупец пересечёт границу, то он становится собственностью хозяина территории. Однако каждый месяц проводится забой скота. Пленников выводят в центр поселения, прямо перед деревом. Их стопы и кисти отрезаются, а тела накалывают на острые ветви Адамаса. Кровь насыщает нашего отца, и он продолжит кормить нас дальше. Однажды, на нашу деревню напали. Их было очень много. Охотники на нечисть думали, что смогут одолеть нас. Но в битву вмешался Вельзевул. Остатки охотников скрылись в шахте. Мы забарикодировали вход и подожгли её. До сих пор она горит, многие считают, что пепел это души убитых охотников, а ветер их жалобные крики в узких коридорах горящей пещеры. - Я... Поражён. - Эта история чистая правда. Мне жаль, что вы здесь оказались. - Голем изуродовал моё лицо сигилом... Он у тебя тоже есть? Девочка показала огромный уродливый шрам на голени. Видимо она срезала сигил острым предметом. - Я не стану такими как они... У меня есть мечта. Я хочу увидеть внешний мир. Мне всегда говорили, что он ужасен и жесток, но так ли это? - Да. Но некоторые хотят сделать его лучше. У моего друга уже всё получилось. Я на очереди. Обещаю что исполню твою мечту, и мы оба вернёмся во внешний мир.