Hurry up!

Naruto Shippuden — Loneliness Слишком яркий свет слепит глаза. Непонятно откуда взявшийся ветер приносит с собой снежинки, покалывание от которых можно почувствовать кожей лица. Чуя облизал сухие губы. Под ногами хрустит снег, который окутывает со всех сторон его ноги, обутые в гэта, и, несмотря на то, что он одет достаточно тепло, ему кажется, что холод пробирает до костей, до самой глубины его души, в какой-то момент ему даже стало страшно, а что если он добрался до его сердца? Жить с замёрзшим навеки сердцем, должно быть, та ещё пытка. Наконец, проморгавшись, Чуя может осмотреться. Ветер раздувает парящие в воздухе снежинки и игриво цепляется за красный шарф, обмотанный вокруг его шеи будто бы наспех. Перед его взором предстала голая, заснеженная степь, кажется, будто на мили вокруг него нет никаких населённых пунктов: нет ни людей, ни ёкаев, ничего, лишь земля, покрытая пуховым одеялом, сохраняющим тепло внутри, лишь голое дерево, но ни одного леса поблизости. Чуя невольно проникается к этому дереву сочувствием, ему так жаль это маленькое, хрупкое и сухое, никем не защищённое деревце, что на глазах без его ведома наворачиваются слёзы. Но когда он в последний раз проливал хотя бы слезинку? Когда он мог себе позволить такую вольность? Он чувствует мурашки, пробегающие по спине и всем остальным конечностям из-за недостатка тепла, а затем решает подойти к этому дереву поближе, всё равно вокруг ничего больше нет. Смотря прямо на тёмный безжизненный ствол, Чуя неторопливо вытаптывает тропинку. Мир будто идёт рябью по краям, но его цель всё равно остаётся чётко в фокусе. Теперь он может потрогать одинокое существо и составить ему компанию в этой бесконечной пустыне, но затем он замечает на периферии поля зрения что-то яркое, что-то настолько насыщенное и чуждое для такого чистого места, что невольно притягивает взгляд. Чуя немного поворачивает голову и видит… следы, которые остались после него. Но почему они красные? За ним тянется кровавая цепочка из отпечатков подошв его обуви, которую он почему-то раньше не заметил. Его взгляд теперь будто прикован к этим насыщенно-красным следам его присутствия, хотя ранее он мог сфокусироваться только на дереве. Внутри резко похолодело. Чуя смотрит себе под ноги и видит её: кровь, кровь, кровь, так много крови. Но откуда она? Может он где-то поранился? Но когда бы он успел? Да и к тому же в этой пустоши не обо что покалечиться. Чуя смотрит на заляпанные кровью хакама и старается вспомнить, как он здесь оказался и что произошло. Почему у него так болят лопатки? Мороз пробирает до костей, из-за чего в его голову закрадываются сомнения, ведь раньше Чуя очень редко мёрз, так что же случилось с его телом? И почему он помнит такую незначительную мелочь, но путешествие в это странное место будто кто-то вырезал из его памяти? Он поворачивает голову обратно в сторону дерева и видит следы чужого присутствия, хотя ранее Чуе казалось, что там ничего нет. По другую сторону дерева он видит такую же кровавую цепочку следов, которую Чуя оставил после себя, но он не помнит того, как подходил к этому дереву с правой стороны. Следы обрываются в двух шагах от корней и уходят в никуда, будто бы тот, кто их оставил, просто испарился или улетел, безвозвратно исчез, истекая кровью. Возможно, это существо уже мертво? Но почему тогда Чуя ещё жив? Стоп. А жив ли он? Ветер начинает усиливаться, жалобно завывая и развевая полы его многослойной одежды, которая его совсем не греет. Чуя чувствует непрекращающуюся дрожь, которая не хочет отпускать его измученное тело, спина начинает болеть сильнее, а затем он чувствует резкий толчок. И долгий, непрекращающийся ни на секунду писк в голове. *** Писк смешивается с говором голосов, которые доносятся будто сквозь толщу воды. Пока Чуя старается вырваться из сонного оцепенения, в голове проносятся странные, путанные мысли, из-за чего терпеть какофонию на фоне становится просто невозможно. Затем ему требуется лишь толчок, и Чуя наконец выбирается из небытия. Немного сбитое дыхание звучит громко во внезапно наступившей тишине. За фусума можно рассмотреть две фигуры, которые замерли в одном положении, словно мыши, оцепеневшие перед кошкой, которая уже предвкушающе облизывается перед тем, как наброситься на свою добычу. Затем Чуя видит, как одна из фигур поворачивается к другой и шепчет что-то похожее на: «Как думаешь, он проснулся?»       — Скорей всего, да. Давай уже или постучим, или просто уйдём отсюда и встретимся с Чуей позже? На нас уже косятся проходящие мимо стражники, они не вышвырнули нас отсюда только потому, что не хотят нарваться на гнев Чуи позже, — пробормотала в ответ вторая тень, в которой Чуя смог уловить привычный хамоватый тон Ширасэ. А фигура рядом с ним, по всей видимости, была Юан, всё-таки она говорила более тихим шёпотом, поэтому поначалу он не смог понять кто это. Но что они здесь делают? Они же вроде были на отвесной скале, как так получилось, что Чуя лежит в своей постели, пока эти двое шепчутся снаружи? Они же… Стоп. Они ведь убили его. Внутри всё резко похолодело, а к горлу подкатила тошнота. Дыхание начало сбиваться, пока руки, не переставая, пытались дотянуться до спины, чтобы наткнуться на абсолютно целые крылья. Не было боли и ран, лишь кожа, покрытая старыми боевыми шрамами. Плечевые кости крыльев были в нормальном состоянии, как и перья, так и кости его спины. Чего не скажешь о внутренних ранах. Что происходит? Почему он остался жив и цел? Последним его воспоминанием было ощущение полёта, а точнее долгого падения с отвесной скалы, после которого он бы не смог выжить ни при каких обстоятельствах. Чуя хорошо прочувствовал момент, когда его так называемые “друзья” очень любезно покалечили его, вырвали крылья и сбросили его умирающее тело с утёса. Он хорошо запомнил момент, когда его внезапно оглушили со спины, которую, как он ранее считал, Чуя может доверить своим лучшим друзьям, а затем повалили на землю точным ударом в висок. К тому моменту он мог лишь слабо сопротивляться, потому что их действия были продуманы, и эффект неожиданности также сыграл против него. А затем была боль, очень жгучая, нещадная, такая, словно вместе с крыльями ему решили вырвать лопатки с позвоночником, он помнит свои вопли и мольбы, он помнит, как ему было горько от непонимания, чем он заслужил всё это. Он брыкался и всячески сопротивлялся, но это было довольно сложно, когда перед глазами стремительно темнело, а звон в ушах нарастал. Чуя никогда не забудет звук разрывающейся кожи и ломающихся костей, хотя, конечно, крылья вырвать не такая уж простая задача, но их было двое, и они никуда не торопились, поскольку они выманили его из их пристанища, чтобы никто не пришёл ему на помощь, услышав душераздирающие крики. Ему никто не помог. Пускай Чуя один из лучших бойцов, но эти двое тоже были в десятке лучших среди их соклановцев, а это значит, что у них хватило сил и уверенности, чтобы таким образом убить Чую втихую, тайком, так, чтобы его тело никто не нашёл. После того как пытка закончилась, а его голосовые связки были истощены, он заметил за их спинами блеск фиолетовых глаз, таких тёмных и пустых, что Чуе стало до дрожи страшно на секунду, а затем он понял, что его “товарищи” собрались сделать. Вот тогда он пришёл в ужас. Он всячески извивался и сопротивлялся, смог даже сломать Ширасэ руку и выбить кому-то из них глаз, несмотря на пронизывающую всё тело боль, но он так ослаб, что казалось, будто каждый орган его тела болел, потому что Чуя не мог пошевелить ничем, если не хотел снова прочувствовать ощущение, будто тысячи маленьких иголок пронизывают его спину. Его “друзья” с пустыми масками на лицах подняли обессилевшее тело, как какой-то мешок с рисом, после чего просто сбросили вниз, понимая, что шансов выжить без крыльев у Чуи попросту не было. Он услышал от них лишь одну фразу, которая не объяснила ровным счётом ничего: «Так было нужно». Чуя не понимал, чем он заслужил такую ужасную смерть от рук своих друзей. Он ведь и правда погиб. Последнее, что он помнит — красное марево перед глазами и боль, но эта боль была острее, чем ранее испытанная им, хотя мало, что может сравниться с агонией птицы, созданной для полётов, у которой забрали смысл её существования — возможность летать. Но Чуя помнит, как его тело неоднократно ударялось о выступы, а затем он окончательно отключился после последнего удара его истерзанного тела о что-то твёрдое, только тогда, наконец, наступила блаженная пустота. Ха. Как интересно. Может это был сон? У него, конечно, была хорошая фантазия, да и паранойя была его верной спутницей, с которой он шёл бок о бок всю свою жизнь, но так далеко он ещё не заходил. Его друзья действительно могли бы так с ним поступить? Неужели? Но из-за чего они могли зайти настолько далеко? Ему даже вырвали крылья; определённо было что-то личное, но что это могло быть? Или Чуя что-то упустил? Может быть они что-то ещё ему говорили, но он периодически отключался от боли, в конце концов его крик был достаточно громким, чтобы заглушить все посторонние звуки. Не то чтобы ему дали шанс сфокусироваться на чужих словах, пока ему буквально вырывали крылья, разрывая суставы и сухожилия, Чуе было некогда прислушиваться к чьей-либо речи. Так это был сон или… Раздался стук в дверь. Так спокойно, вдох-выдох.       — Войдите, — Чуя гордился тем, что голос остался ровным, несмотря на его состояние. После полученного разрешения одна из дверей была отодвинута в сторону, и из появившейся щели показалась нежно-розовая макушка Юан, которая шустро пробралась внутрь, а за ней уже вошёл Ширасэ, они оба были одеты в чёрные юкаты с красными поясами и такого же цвета хакама — форма для всех тэнгу, несущих службу. Их одежда указывала на то, что тэнгу обучался военному делу вместе с соклановцами и готов защищать их территорию при необходимости. У Чуи была такая же.       — Доброе утро, как спалось? Ты вчера перестарался на тренировке, поэтому мы волновались за твои мышцы, раз уж ты не утруждаешь себя этим, — одновременно обеспокоенно и колко отметила Юан, заправляя прядь волос за ухо.       — Она мне вчера весь мозг выклевала, потому что беспокоилась за тебя, а сейчас строит из себя язву, не обращай внимания, девчонка не может определиться со своими чувствами, — пробурчал Ширасэ, после чего мгновенно увернулся от подзатыльника, которым Юан хотела его вознаградить за наблюдательность. Всё это время Чуя находился в какой-то прострации, но от него всё ещё ждали ответа, поэтому он сосредоточился на разговоре.       — Ха-ха, хоть что-то не меняется, спасибо, конечно, за беспокойство, но всё нормально. Я просто решил немного расширить свои возможности, в конце концов, нужно поддерживать форму, верно? — пытаясь скрыть тяжкий вздох, ответил Чуя не менее язвительно, быстро вливаясь в тему разговора, так как вовремя вспомнил об этом дне. После одной из многочисленных стычек с цуру, с которыми они вообще-то хотели начать сотрудничать, Чуе чуть не выклевали глаз и не сломали крыло, всё-таки эти изящные пташки умели постоять за себя, поэтому он решил улучшить свои навыки и немного перестарался с нагрузкой. Если ему не изменяет память, сейчас период подозрительного затишья, после которого начнётся заварушка с кицуне и последующим дерьмом. Так что всё, что ему остаётся — капать ядом в ответ, стараться не поддаваться панике и думать логически. В целом, он уже понял, что-либо каким-то образом попал в прошлое и он сейчас проходит стадию отрицания, но совсем скоро ему придётся принять этот факт, либо всё это было ужасно реалистичным сном, и ему не нужно ничего с этим делать. Чуя бы очень хотел, чтобы второй вариант был правдивым, так как первый вариант звучит попросту безумно. Но исключать возможность подобного исхода событий не стоит, потому что всё, абсолютно всё, совпадает с днём, который был около двух месяцев назад, насколько помнит Чуя. Сегодня у него в добавок будет болеть всё тело, что очевидно, но это мелочи. Однако он не может рассказать об этом своим друзьям по достаточно очевидным причинам. Так что не стоит распускать сопли, надо быстро разбираться в ситуации. Сегодня ему нужно будет провести пару тренировок для новичков, а после не забыть заглянуть к Коё. Возможно, она сможет чем-то помочь или просто скажет, что Чуя сходит с ума, так, по крайней мере, он придёт хоть к какой-то определённости. У них с ребятами в принципе все разговоры, даже если они заходили о беспокойстве друг о друге, проходили в едкой манере, чтобы не показывать своих искренних чувств, потому что они глупые подростки, которые боятся, что что-то скажут не так, и их назовут размазнёй; хотя они и знали друг друга так долго, что скрывать свои чувства было бессмысленно, но эта неуместная и неуёмная гордость им однажды аукнется. В конце концов, сейчас они уже не робкие юнцы, неспособные нормально выразить свои чувства, они — воины, которые обучают других глупых подростков. Так, по крайней мере, думал Чуя. Эти двое видимо считали, что ему не место в клане, и он достоин мучительной смерти, что ж, каждый имеет право на мнение.       — Как обычно, действительно. Просто будь осторожен с нагрузкой и не заставляй нас волноваться. Ты бы видел себя, когда стражники поместья Озаки-доно буквально выносили тебя с тренировочной площадки, — немного сбиваясь от смущения, но поучительно проговорила Юан.       — Да-да, не стоит беспокоиться обо мне. Лучше бы задумались о своих навыках, вас вообще-то тоже нехило так потрепало, — принимаясь приводить себя в порядок, сказал Чуя перед тем, как зайти за ширму. Натянув на себя фирменную форму тэнгу-бойцов, он умылся и расчесался, несколько минут поборовшись со своими непослушными волосами, затем посмотрел на себя в зеркало, чтобы проверить состояние крыльев, после чего развернулся лицом к своим товарищам, натянул кривую улыбку и прошествовал на выход. Парочка поторопилась за ним, стараясь не отставать и взволнованно переглядываясь между собой, но, видимо, они решили списать странное поведение Чуи на то, что он просто переусердствовал вчера и только проснулся. Что ж, он не собирался их разубеждать в этом. Проходившие мимо стражники покорно склоняли перед ним голову, пока Чуя приветливо улыбался всем и старался не паниковать из-за того, что подпустил Ширасэ и Юан к своей спине, хотя шестое чувство, никогда не подводившее его ранее, подозрительно молчало, несмотря на явную угрозу. Хотя когда это его друзья стали для него угрозой? Возможно, это произошло за день, а может и за неделю до того, как его... до того как его убили. Фантомная боль в области лопаток ломит спину, но Чуя старается не обращать внимания на фокусы своего мозга. У него уже были подобные ощущения от шрамов, которые оставались после стычек с другими кланами, особенно от тех, которые долго заживали и ныли в непогоду, у него, вероятно, полно таких на спине и боках. Возможно, ему стоит больше заботиться о тех, кого он пускает к себе за спину. Тот сон вполне может оказаться вещим, если Чуя продолжит доверять соклановцам без разбора. Но как он должен был предвидеть то, что его собственные друзья так поступят с ним в будущем? Не было никаких предпосылок или намёков на плохое отношение к нему, хотя может всё-таки было? Неужели Чуя был слеп?       — Доброе утро, Накахара-сан, — почтительно склонившись, проходит мимо Рюноске, после чего выпрямляется и смотрит своим холодным серым взглядом ему за спину, еле заметно хмурясь.       — Доброе, Акутагава-кун, как Гин? — кажется в недавней стычке Гин повредила крыло, пускай Чуя и знает, что сейчас она почти восстановилась, но нужно проявить немного участия, пока что всё идёт в точности, как в его сне.       — Не стоит беспокоиться, она уже рвётся на смену в карауле, кое-как заставил её остаться отлёживаться дома, — с теплом в голосе проговаривает Рюноске, что вызывает невольную улыбку у Чуи; мало кто замечает, как эти двое заботятся друг о друге, но он всегда видел, как брат с сестрой беспокоятся о благополучии своего самого близкого в жизни человека, главное уметь подмечать детали.       — Тогда хорошо, надеюсь, что ты не перегружаешь себя тренировками, — ему послышалось, что кто-то пробормотал: «Кто бы говорил», но ему, скорее всего, показалось.       — Не беспокойтесь, Вы же идёте к Озаки-доно?       — Почему ты так решил? — немного опешив от такого предположения, спросил Чуя.       — Я думал, что Вам уже доложили о том, что она хотела Вас видеть в своих покоях, — странно смутившись и посмотрев Чуе за спину, проговорил Акутагава.       — Разве? — помолчав пару секунд, он решил оставить эту тему и сначала выполнить поручение ане-сан. — Что ж, тогда увидимся позже. Получив кивок в ответ, Чуя пошёл дальше, петляя по коридорам в некотором замешательстве. Вороны за его спиной немного отвлекали его, заставляя подсознательно напрягаться в их присутствии, поскольку каждый раз, когда он смотрел на них, перед глазами стояла картина их пустых лиц без капли сочувствия и сострадания по отношению к своему другу. Считали ли они его когда-нибудь другом на самом деле?       — Кхм-кхм, — за спиной демонстративно прокашлялись.       — Мы, пожалуй, пойдём. У каждого из нас ещё полно работы, верно? — ткнув в бок Ширасэ, сказала Юан. Тот покорно кивнул, подтверждая её мысль.       — Да, конечно. Увидимся позже, — будто в прострации пробормотал Чуя, едва взглянув на своих друзей, после чего прибавил шагу и скрылся за следующим поворотом. Задумчиво постояв на месте и заслужив пару косых взглядов, Юан пришла к очевидному выводу.       — Что-то случилось, — продолжая смотреть в то место, где в последний раз мелькнула копна рыжих волос, сказала Юан.       — Ты тревожишься по пустякам, может ему просто кошмар приснился, поэтому он теперь ходит такой угрюмый, — чуть хмурясь из-за привычки своей подруги загоняться по поводу любого чиха и морщинки на лице Чуи, ответил Ширасэ. — Пойдём уже, сама же говорила, что у нас полно работы, нам некогда беспокоиться о психах нашего ненаглядного Чуи. Растерянно захлопав ресницами, Юан с недоверием взглянула на своего друга.       — Ты что, ревнуешь? — на её лице было написано неподдельное удивление.       — К кому, а главное зачем? Вы оба те ещё параноики, тревожитесь по поводу и без, у меня скоро глаз начнёт из-за вас дёргаться, пока вы будете носиться друг с другом и причитать о том, что, не дай Ками-сама, кто-то из вас захворает, — пытаясь скрыть смущение, Ширасэ разразился тирадой. Юан лишь прищурилась и похлопала друга по плечу.       — Конечно же, тебе незачем ревновать. В конце концов, мы просто волнуемся друг о друге, это нормально, мы ведь не чужие, и мы также заботимся о тебе, чтобы у тебя не возникало таких глупых мыслей о том, что нам всё равно на нашего товарища. Но, возможно, в чём-то ты прав. Чуе, наверное, всего лишь приснился дурной сон. Просто мне показалось немного странным его отстранённое поведение, — озадачено хмурясь, сказала Юан. Ширасэ лишь тяжко вздохнул, молча проклиная тот день, когда связался с этими двумя и пошёл в сторону выхода из поместья, в конце концов, они могут здесь находиться только из-за Чуи, который сейчас стремительным, твёрдым шагом шёл в сторону покоев многоуважаемой главы клана. *** Чуя, тем временем, уже подошёл к покоям своей наставницы, где стражники пропустили его без вопросов.       — Госпожа, мне передали, что Вы хотели увидеть меня, что-то случилось? — степенно поклонившись, тут же сказал Чуя. Перед ним сидела изящная женщина, которую уважали все без исключения, поскольку после правления своего деспотичного отца она смогла поставить их клан на ноги, да к тому же ещё и улучшить положение дел, завоевать несколько близлежащих территорий и заключить множество выгодных сделок с другими кланами ёкаев. Для самого Чуи Озаки-доно наедине с ним превращалась в добрую и понимающую анэ-сан, готовую выслушать и поддержать своего ученика. В конце концов, она взяла его под крыло, когда он был беспомощным ребёнком, потерявшим своих родителей в кровопролитной войне с одним из кланов кицуне, который на данный момент уже стёрт с лица земли не без помощи Чуи. Впоследствии он стал её правой рукой и одним из лучших бойцов клана Озаки, доказал всем, что заслужил это место и готов пожертвовать собой ради благополучия своего народа. Так что, когда Чуя увидел свою сестрицу, часть груза с его души отпала сама собой, тёплый взгляд персиковых радужек, как и всегда, умело успокаивал бурю, которая была частью сущности Чуи.       — Здравствуй, Чуя. Надеюсь, что ты хорошо выспался, поскольку нам предстоит много работы, — спокойно сказала Коё, после чего, не спрашивая, налила ему пиалу чая, который она всегда любила заваривать сама, так как, по её словам, служанки были близки к идеалу, но всё же чего-то не хватало. Поэтому она предпочитала самостоятельно подавать чай, что получалось у неё, как и всё, за что она бралась, идеально.       — Спасибо, анэ-сан, — немного нервно усевшись рядом, он принял пиалу и, прикрыв глаза, позволил себе насладиться потрясающим запахом свежезаваренного травяного чая перед тем, как отпить немного. Наконец, нервное напряжение отпустило Чую и заставило выдохнуть всё смятение, что клубилось в его груди с момента пробуждения. Ему, конечно, всё ещё хотелось поинтересоваться про трактовку своего сна, но сейчас это была не первостепенная задача. Понимающе улыбнувшись, Коё-сан тоже отпила немного, скорее просто смочила губы, после чего наконец решила перейти к задушевной беседе, хотя некоторым со стороны показалось бы, что это больше похоже на допрос.       — Что в последнее время любит обсуждать наша молодёжь?       — Вы же знаете, что многие сторонятся меня так же, как и Вас из-за разницы в положениях, но основная тема всё та же — альянс с кланом кицуне и недоверие по отношению к этой затее. Кто-то говорит, что всё может оказаться не так уж и плохо, что, несмотря на многолетнюю вражду, мы можем объединить наши усилия и совместно отстаивать наши границы, кто-то считает, что эта провальная затея, ведь лисы всегда будут искусными лгунами, способными любому запудрить мозги, а после оставить с носом.       — Я так понимаю, те против, кто больше прислушивается к словам старших, и кто за продолжение старых традиций.       — Вы, как всегда, проницательны! Некоторые даже смеют клеветать на Вас, говоря о несуществующей связи с главой клана кицуне. Разумеется, Ваши верные слуги всегда пресекают подобный вздор, — пылко говорит Чуя, стараясь не расплескать чай в порыве гнева. Посидев в задумчивости, Коё-сан лишь сказала.       — Ты же знаешь, что тэнгу всегда найдут о чём посплетничать, тем более, что в последнее время, кроме защиты границ у населения больше не было развлечений. Так что не удивительно, что в народе стали ходить подобные слухи, — немного помолчав, она добавила. — Надеюсь, что тебе не доставляют проблем юные воронята, готовые рваться в бой? — немного насмешливо спросила Коё. Уловив в этом вопросе шпильку в свой адрес, Чуя зарделся. Ну и что, что он в своё время тоже был ярым любителем бросаться в атаку в первых рядах, а уже после думать о последствиях. С ним старшие сильно намучились во время войны с соседним кланом тэнгу, поскольку заставить его в то время сидеть на месте и ничего не делать могла только Коё, и то только в особых случаях, когда он, например, чисто физически не мог броситься в атаку из-за повреждённых крыльев или других травм. При мыслях о повреждённых крыльях снова заныли лопатки, хотя Чуя уже всё несколько раз проверил: нет ни крови, ни ран, ничего. Его мозг просто не может отпустить тот долгий сон, в котором он додумал своё будущее на пару месяцев вперёд. На затылке выступил холодный пот. Заметив, что от него всё ещё ждут ответа, Чуя взял себя в руки.       — Ничего заслуживающего Вашего внимания, анэ-сан; все ведут себя смирно, по крайней мере, на моих тренировках, — сделав ещё один глоток чая в попытке успокоить свои мысли, ответил Чуя. Проницательные глаза наставницы следили за его жалкими потугами вести себя непринуждённо, но, по всей видимости, сегодня она решила его пощадить.       — В таком случае просмотришь эти отчёты кураторов, ответственных за подготовку совсем маленьких тэнгу, и напишешь мне о них подробный рапорт, сравнив их с мнением своих подопечных. Вечером будет собрание, куда придут старейшины и высокопоставленные советники, тебе придётся побыть слушателем. Я знаю, что ты не любишь участвовать в подобном, но тебе стоит быть посвящённым в то, как у нас продвигаются дела.       — Конечно, Коё-сан. Я обязательно буду присутствовать, — хотя он и так знал, о чём там будет идти речь; о том, что кицуне крайне опасны и мы не можем им доверять, несмотря на их сладкие речи, о том, что лисы ни за что не станут исполнять условия контракта, и в итоге в опасный момент мы получим от них нож в спину. Старейшины пускай и опытные, но очень мнительные, к тому же многие забывают о том, что история тэнгу не так чиста, как хотелось бы. Что среди них также были те ещё разбойники и подлецы, способные на ложь и уловки, на нарушение сделки и прочие чёрные дела. Анэ-сан ещё раз окинула своего подопечного взглядом, чему-то улыбнулась, а затем они тепло распрощались. Шагая по покрытому терракотовой плиткой полу, в котором при желании можно разглядеть своё отражение, так как слуги, нанятые Озаки-доно, всегда хорошо выполняют свою работу, Чуя направился в сторону тренировочных залов, так как у него сегодня должно быть две тренировки с юными тэнгу. Поэтому он вошёл в зал, где встретил другую группу учеников, которые выполняли движения, повторяя за Юан, которая при встрече с ним взглядом, игриво улыбнулась и продолжила выполнять связку, пока ещё сложноватую для её подопечных, однако они упорные ребята, которые всегда брали пример со своей наставницы и никогда не сдавались на достигнутом. Окинув взглядом упорных воронят, Чуя исчез в соседней комнате, где было припасено всё снаряжение для тренировок, которое можно использовать в процессе обучения. Это было маленькое захламлённое помещение, в котором периодически наводили порядок, но через пару дней там всё равно образовывалась куча из оружия, которую дежурным приходилось разгребать время от времени. Пока Чуя окидывал взглядом фальшивые клинки и бо, половину которых сейчас используют те маленькие ученики, он наткнулся на воронку из малахита, которую они обычно использовали, чтобы помогать воронятам улучшить чувство равновесия. А за этим причудливым приспособлением висел щит, в котором можно было увидеть своё отражение, и поскольку до тренировки ещё было время, Чуя решил подойти поближе и поправить непослушные волосы, но потом он заметил странный шрам, располагающийся в центре его ладони. Он не помнил, чтобы кто-либо ранил его таким странным образом в руку — две линии образовывали крест. Чуя ведь даже не замечал его до этого времени, поскольку он не болел и не чесался. Но где он мог получить такой странный шрам? Может, он просто поцарапался обо что-то во время тренировки? Пересечение двух линий невольно притягивало взгляд, заставляя сфокусироваться лишь на своей ладони с каналами линий, по которым, если верить поверьям, можно прочитать всю его жизнь. Завороженный крестом из шрамов, он погладил покрасневшие борозды другой рукой, затаив дыхание.       — Чуя, там твои уже начали собираться. Мы закончили, можешь занимать зал, — вошла и прервала его задумчивое состояние Юан, вытирая потные ладони тряпкой. Она обеспокоено сверкала сиреневыми глазами, пока Чуя не обратил на неё своё внимание. — Всё хорошо?       — Да, я в норме. Не стоит беспокоиться, можешь идти, — также, как утром, натянув улыбку, проговорил Чуя. Юан ему похоже не поверила.