Hurry up!

Вместе с учениками Чуя убрался в тренировочном зале, после чего с чувством удовлетворения от хорошо выполненной работы зашёл в свои покои, чтобы привести себя в порядок, перекусить и немного передохнуть. Он скользит взглядом по своей обители, где старается поддерживать порядок, и вспоминает о подозрительном шраме, о происхождении которого Чуя ничего не помнит. Ещё раз пристально всмотревшись в две красные полоски, которые, вероятно, останутся с ним навсегда, он идёт к небольшому шкаф-купе, где среди стопок вещей находит пару перчаток, которые изредка надевает на миссии, но, видимо, теперь ему придётся носить их на постоянной основе, если хочет избежать нежелательных вопросов и взглядов. Натянув на руки чёрные перчатки, Чуя убеждается в том, что он выглядит прилично и со спокойной душой идёт в сторону зала для совещаний; где возле него видит группу стариков, которые сегодня будут капать всем на мозги, приговаривая о старых традициях и о том, что «наши предки не зря сторонились этих плутов, Вы точно уверены в своём решении, Озаки-доно?». Всё это уже было в его сне, поэтому ничего нового он не услышит. Хотя, а что если он попробует изменить ход событий? По всей видимости, его ждёт некрасивая кончина, так что Чуе бы очень хотелось её предотвратить. Когда он стал верить в вещие сны? Может всё из-за того, что тот сон был слишком реалистичным? Чуя до сих пор может вспомнить это ужасное ощущение пустоты между лопатками, которое буквально заставляло скулить и рыдать больше от осознания потери, а не от боли. Хотя боль тогда была адская. Вдох-выдох. Спокойно. Чуе стоит больше обращать внимание на внешний мир, пока он не столкнулся с кем-нибудь из старейшин, чем он точно изменит своё гипотетическое будущее, так как его заставят выслушивать нотации до захода солнца, пока у говорящего в горле не пересохнет. Чуя однажды уже застал подобную картину, и ему было искренне жаль того тэнгу, который извинялся столько раз, что пальцев обеих рук не хватит, чтобы сосчитать. Поэтому сейчас он почтительно склоняется перед старцами, которые в ответ лишь снисходительно кивают, приветствуя зарвавшегося юношу, получивший своё место, благодаря удаче и красивым голубым глазкам; Чуя буквально может это прочитать в чужих глазах, так как теперь он знает все их реплики наизусть и просто повторяет свой текст, сказанный ранее; как будто они герои постановки, которые говорят заученными заранее фразами. Теперь у него есть время подумать о том, какими взглядами его провожают в спину. Выводы напрашиваются неутешительные. Натягивая фальшивую улыбку, Чуя проходит наконец в зал, где занимает место по правую руку от Коё-сан. Усаживаясь рядом, он ловит её приветственный взгляд, еле заметно кивая головой и впервые за вечер улыбаясь искренне. Обсуждение проходит так же скучно, как он помнит в своём сне: Коё-сан непреклонна в своём решении по поводу заключения альянса, с помощью которого отбивать атаки враждующих с ними кланов будет гораздо легче. Старейшины продолжают капать на мозги, разумеется, что не все, но многие готовы отстаивать свою точку зрения, прикрываясь предрассудками и своими “дальновидными” прогнозами, касаемо подписания договора. Они говорят о том, что Огай очень подозрительно быстро занял своё место главы, несмотря на развивающуюся болезнь его предшественника; что, скорей всего, слухи о том, что он убил его правдивы, и что он всадит клинок нам в спину также, как Мори-доно поступил со своим учителем, не взирая ни на обычную благодарность, ни на уважение по отношению к наставнику. Они вообще много чего ещё говорят, но у Чуи быстро пропадает интерес к спору, в котором обе стороны ходят по кругу. Он рассматривает зелёный орнамент с позолотой, которым искусно расписан весь потолок, пока гул голосов продолжает нарастать. Чуя знает, что всё закончится благополучно, поэтому не вмешивается, доверяясь ораторскому мастерству анэ-сан. Внезапно двери распахиваются, и взору всех присутствующих предстаёт взъерошенный Акутагава, который расталкивает всех стражников, старающихся объяснить ему, что в зале идёт обсуждение, поэтому ему следует прийти попозже. Но Рюноске, не слушая никого, смотрит прямо на Коё-сан и опускается на колени, чтобы начать доклад. Его слова заставляют всех недовольных заткнуться.       — Приветствую уважаемую Озаки-доно и старейшин, нижайше прошу простить этого недостойного за дерзость, но ситуация критическая. Дети играли возле утёса, где растёт дерево сакуры, но теперь родители в ужасе, так как не могут их найти. Мы подозреваем, что они решили спуститься вниз. Поисковый отряд уже отправлен. Последующие слова добивают ситуацию.       — Среди пропавших, по словам свидетелей, была Кёка-тян. Её поисками сейчас усердно занимаются, — в повисшей тишине чувствуется напряжение, растягивающиеся, как струна, которая вскоре с треском рвётся. Всегда спокойная Озаки-доно теперь темнеет лицом и впивается испытывающим взглядом в Акутагаву, который не смеет больше поднять головы.       — Сколько прошло времени с пропажи детей? — старейшины невольно переглядываются, понимая, что лучшее, что они могут сейчас сделать — это сидеть и не вмешиваться помалкивая.       — Около получаса.       — Тогда шанс ещё есть. Немедленно отправьте ещё один отряд! Прочёсывайте каждый цунь! Пускай одна из групп сразу спуститься в лес, чтобы в случае, если кто-то упал и поранился, им немедленно оказали помощь, — дети всегда являются самой уязвимой частью населения, за которую вороны стоят горой, а сейчас любимая воспитанница анэ-сан тоже пропала, что вообще может рассматриваться как похищение в политических целях. Чуя невольно напрягается и вслушивается теперь в каждое слово; он не помнит ничего подобного в своём сне, хотя он всё ещё в шоке с того, что серьёзно верит в подобную чушь про вещие сны. Тем не менее расхожесть событий заставляет встрепенуться и впиться взглядом в Акутагаву-куна.       — Будет исполнено. Получается, маленькие воронята просто играли в месте, где делали это всегда, но именно в этот день решили переместиться вниз, хотя взрослые им всегда запрещали подобные игры из-за риска того, что юные тэнгу ещё не обладают такими выносливыми крыльями, чтобы спускаться и подниматься без постороннего присмотра. Что-то тут нечисто.       — Озаки-доно, позвольте мне присоединиться к поисковой группе, — встав и почтительно склонившись, спрашивает Чуя. Коё смотрит на него какое-то время, а затем даёт свое согласие кивком головы. Уж кому, а своему ученику она может доверить безопасность своей ненаглядной Кёки, которая ей почти как дочь. Старики не смеют сказать ничего против, поэтому Чуя стремительно вылетает из зала, кивнув на прощание всем присутствующим, за ним откланиваясь и стараясь придерживаться минимальной вежливости, выбегает Акутагава-кун. Машинально подстраиваясь под темп Чуи, тот молча сопровождает его до группы готовящихся к миссии тэнгу, которую ему придётся сегодня возглавить. Интересно, почему события, происходящие во сне, перестали точь-в-точь повторяться? Что ж, ещё одна мысль, которую можно отложить на потом. Но нужно сосредоточиться на предстоящей миссии, поскольку он имеет дело с чем-то мутным, тем, что сбило с толку даже его вечно параноящее сознание. Всё не так просто, как может показаться на первый взгляд. С другой стороны, возможно, Чуя наконец сможет отпустить этот странный, подозрительно длительный и ужасно правдоподобный сон, и сосредоточиться на настоящем. В конце концов, у него есть работа. *** Уже час они прочёсывают окрестности, все горные массивы, которые находятся недалеко от их поселения, каждый камень и пещера; они побывали везде, но нет и следа пропавших детей. Группу из трёх человек он отправил на юг, там неподалёку должен находиться водопад, который мог привлечь внимание воронят, а с оставшимися тэнгу Чуя решил спуститься вниз, в леса, чтобы продолжить поиски, но уже на земле. Кто-то из детей мог упасть, не рассчитав свои силы, а остальные могли кинуться на помощь другу. Однако, распределив группы по периметру, Чуя по идее должен сначала предупредить о вторжении проживающих на этой территории ёкаев, но, насколько ему известно, здесь нейтральная территория, пролегающая между поселением кицуне и горами, принадлежащими тэнгу. Так что он стремительно взлетает над кронами деревьев, зорко ухватывая все объекты, расположенные на земле, и старается даже не моргать. Время идёт, а это значит, что шансы найти детей в целости и сохранности стремительно сокращаются, заставляя тэнгу нервничать и ускоряться. Но главное держать себя в руках и не позволять панике захватывать твой разум, ведь на кону стоят детские жизни. Продолжая сканировать территорию взглядом, Чуя невольно останавливается, когда видит яркое красное пятно рядом с белой вишней, которая контрастом выделяет крохотную фигурку, лежащую под её ветвями. Чуя приземляется, выдыхая клубок напряжения, который не давал ему покоя всё это время; несмотря на поразительную концентрацию, он всё же имеет доброе сердце, а Кёку вообще он считает своей названной младшей сестрой, о которой не может не заботиться. Чуя приседает на корточки и аккуратно дотрагивается до плеча девочки, немного трясёт её, но Кёка продолжает лежать без сознания, тогда он начинает проверять тело на наличие ран, но таковых не находит, что ещё больше сбивает с толку. Поэтому, недолго подумав, он подхватывает девочку на руки и летит обратно, передавая её в надёжные руки лекарей. После чего возвращается в лес, встречается с группой тэнгу, которые докладывают о том, что смогли найти всех детей, кроме одного мальчика, мать которого сейчас просто в ужасе от того, что все ребята вернулись домой, кроме её ребёнка. По краткому описанию его внешности Чуя может вспомнить такого мальчика, который ходит на тренировки к Юан. Вроде бы его зовут Карма. Чуя отказывается думать о нём в прошедшем времени, пока шансы на спасение ещё есть, пускай они и ничтожно малы. Как оказалось, дети были разбросаны по лесу в совершенно хаотичном порядке, они не смогли установить закономерности: Кёка нашлась у вишни, ещё одна девочка нашлась рядом с рекой, а мальчика обнаружили в кустах ярко-фиолетовой азалии. Всё это не имеет просто никакого смысла. Ясно, что детей похитили, но кто это сделал и зачем, пока остаётся загадкой. Они уже три часа исследуют местность; за это время значительно успела испортиться погода, тучи сгустились и теперь нависают серыми сгустками, невольно притягивая взгляд, но сейчас некогда отвлекаться. Стоит закончить до того, как пойдёт дождь, чтобы можно было без проблем вернуться домой. В противном случае придётся остаться на ночлег в лесу, чтобы не рисковать подпалить крылья неожиданной вспышкой молнии. Но им видимо сегодня не везёт, поскольку уже к ночи с неба полился ливень, загораживающий обзор и усложняющий полёт. Чуя, конечно, упёртый, как баран, но после того ужасно правдоподобного сна, он не хочет узнать какого это на самом деле сломать кости крыльев. Будет ли это больнее, чем во сне? Чуя не хочет проверять. Приземлившись на мокрую траву, он внезапно осознаёт, что сильно отделился от своих товарищей, так как с наступлением темноты от отчаяния они разлетелись по одному, чтобы проверить большее количество территории. Довольно опасно, но они обязаны найти последнего ребёнка. Сейчас Чуя надеется, что никто из поисковой группы не вздумает лететь в такую погоду домой, поскольку это просто небезопасно и глупо. Он, конечно, отдал приказ быть всем крайне осторожными и быть наготове, но некоторые могут попробовать погеройствовать; в таком случае им потом придётся выслушать долгую лекцию, пока они будут отлёживаться в лазарете. И Чуя постарается сделать её настолько нудной, насколько возможно. Запах мокрой травы смешивается с особенным ароматом ночи и наполняет лёгкие, рыжие кудри завились от влаги и теперь загораживают обзор, стена из дождя тоже не способствует тому, чтобы увидеть что-то дальше своей руки, но Чуя продолжает идти вперёд, несмотря ни на что. Ночь уже вступила в свои права, хотя диск луны очень сложно заметить из-за туч, но еле уловимый блеск пробивается сквозь массивные, грузные облака, что рисует на небе светлое пятно, которое выделяется на чёрном полотне. Гром бушует, хотя молний Чуя успел заметить не так уж и много. Одежда полностью мокрая, из-за чего его невольно пробирает дрожь, перья на крыльях потяжелели от влаги, поэтому он уже смирился с тем, что домой в ближайшее время ему не удастся попасть. Зайдя глубже в лес, Чуя начинает подозревать, что забрёл на чужую территорию, так как шёл он достаточно долго, чтобы покинуть нейтральные земли. Сейчас главное, чтобы его не приняли за врага, а то, кто знает, может быть повстречает где-нибудь поблизости кицуне или тануки, что очень маловероятно, поскольку в такую погоду никто по своей воле не окажется на улице, однако Чуя сейчас слишком не в форме для схватки с агрессивным хозяином этого участка земли. Конечно, ёкаи в основном цивилизованные существа, порой даже цивилизованней, чем люди, но бывают дикие экземпляры, готовые убивать при малейшем покушении на место своего обитания, не хуже обычных зверей. Чуя очень не хочет встретить кого-то подобного. Холод начинает пробирать до костей, несмотря на это, он продолжает идти вглубь леса. В очередной раз заправив за ухо прядь волос, Чуя перешагивает через ручей, приподнимает низко висящие ветви, чтобы открыть проход, а затем его взгляд останавливается на подобии моста, высеченном из камня самой природой. Если приглядеться, то можно увидеть, что под ним есть место рядом с протекающим ручьём, которое не тронуто водой, это углубление станет для Чуи на ближайшее время ночлегом. Переступая через влажные камни, лежащие на берегу, он в два счёта оказывается у моста, наклоняется и идёт почти на ощупь, хотя и стена из дождя на время перестала быть помехой. Тут не так много места, но на время сойдёт. Чуя уже в предвкушении готов расправить мокрые крылья, пока не натыкается взглядом на поблёскивающие в темноте два красных глаза. Рефлексы срабатывают быстрее мозга, и вот он уже отбивает атаку…хвоста? Одним плавным движением он вынимает из ножен катану и сразу же наносит пару режущих ударов, сталкиваясь с длинными, белыми, лисьими хвостами. Присмотревшись повнимательней он замечает белые лисьи уши, которые сейчас недовольно подёргиваются на макушке своего обладателя. К сожалению, он стоит на свету, пока нападающий остаётся в тени, откуда его сканируют рубиновые яркие глаза.       — Как же сюда занесло горную птичку? — насмешливо произнёс кицуне, наконец вставая со своего места и выходя из тени. Перед Чуей предстал мужчина примерно одного с ним возраста, хотя из-за колоссальной разницы в росте определить трудно. Но лис глядел на него умными глазами, пока расправлял складки на своём тёмно-синем кимоно, его шея, как и руки, была покрыта какой-то белой тканью, чем-то похожей на бинты. Пока Чуя тщательно осматривал незнакомца, его в ответ тоже изучали, оба ни на секунду не ослабили бдительность, несмотря на то, что нападать перестали.       — У меня к тебе такой же вопрос, разве у тебя нет убежища получше, чем мост? Мне казалось, что кицуне любят тёплые и сухие места для ночлега, — они бы так и продолжали играть в гляделки, если бы в какой-то момент лис просто не сел обратно, запахнув поплотнее ткань кимоно на груди и сжавшись в комочек. Чуя невольно опешил из-за поведения этого странного существа.       — Как грубо. Вообще-то, я первый нашёл это место, а значит имею полное право выгнать тебя отсюда. И да, ты прав, я бы предпочёл более уютное место, но у меня особо не было выбора, дождь начал идти неожиданно, так что даже с моим превосходным нюхом я бы не смог найти дорогу домой, — капризно ответил лис, после чего укутался в свои хвосты, число которых поражало. Чуя решил, что они оба сошлись на том, что устраивать драку из-за места, как минимум, глупо, поэтому вложил катану обратно в висящие у него на поясе ножны.       — Как жаль, — по его интонации было понятно, что ему всё равно, но раз уж они тут решили побеседовать, Чуя на автомате подключает свою вежливость. Дождь не собирался останавливаться в ближайшее время, поэтому тэнгу аккуратно, стараясь не нарушать личных границ, прошёл к углублению, где расположился кицуне и сел в паре метров от него, прислонившись спиной к холодной стене. К сожалению, крылья не были такими опциональными и не могли согреть его так же, как лисьи хвосты, покрытые тёплым мехом. Так что Чуя немного позавидовал своему товарищу по несчастью и мысленно помолился за свои лёгкие, так как сочетание холода и сырости вместе с его мокрой одеждой, вероятно, уложит его на лопатки на долгое время. Немного напряжно от чужого присутствия, хотя он замечает, что лис не сводит с него глаз, приоткрыв один, он щурится и почти не моргает, чтобы быть готовым к неожиданной атаке. Что ж, Чуя может его понять, но в ближайшее время ему слишком лень будет шевелиться; он пропустил ужин и весь вечер занимался поиском пропавших детей, одного из которых, он надеялся, всё-таки смогли найти и доставить домой. Они тут застряли на целую ночь, поэтому нужно просто смириться с тем, что придётся ночевать на голом холодном камне бок о бок с одним из представителей вида, с которым вскоре они могут стать союзниками. Вздохнув и закутавшись в юкату сильнее, Чуя свернулся калачиком и укрылся крыльями, чтобы хотя бы попытаться заснуть, но кицуне, по всей видимости, не собирался засыпать в ближайшее время.       — Ты так и не ответил. Ещё раз тяжко вздохнув, будто всё бремя мира лежит на его плечах, Чуя всё же ответил.       — Какое тебе дело? — ну или не совсем ответил, но не проигнорировал же, хотя мог.       — Ну как же, я ведь ответил на твой вопрос, хотя я свой задал первым, понадеявшись на твою вежливость и воспитанность. А ты оказывается вот какой, неужели все тэнгу такие грубые? — было понятно, что он обижается не всерьёз, играя, шутя, немного издеваясь. Чуя никогда не общался с лисами, просто поводов не было, так что, наверное, у них было в порядке вещей подобные издёвки в каждом предложении. Несмотря на то, что его собеседник начал конкретно подбешивать Чую, у него всё-таки было хорошее воспитание.       — Нет, тэнгу не грубые. А все кицуне такие беспардонные?       — Нет, только я, — он ответил так, будто гордился своим бесстыдством. В очередной раз вздохнув, Чуя постарался быть вежливым с этим наглецом.       — Я уже тоже собирался домой, но дождь застал меня врасплох, летать в такую погоду слишком опасно, поэтому я решил поискать ночлег поблизости. Всё это время лис не сводил с него глаз, после чего, как будто сделав какой-то вывод, он немного расслабился и расплылся в приветливой, но ужасно фальшивой улыбке.       — Вот как, значит мы с тобой товарищи по несчастью; кто бы мог подумать, что мы попадём под ливень. За тебя не будут переживать твои друзья или семья?       — Даже если и будут, как я им сообщу, что со мной всё в порядке? — Чуя не понял, зачем лис задал бессмысленный и глупый вопрос.       — И то правда, — тот не стал искать каких-то логических обоснований словам, вылетающим из его рта, и просто прикрыл глаза, показывая, что разговор его утомил. Чуя понял намёк и тоже прикрыл глаза, уткнувшись лицом во влажные перья, и стараясь изо всех сил заснуть, но видимо не судьба.       — Меня зовут Дазай. Дазай Осаму, — расплывшись в оскале, внезапно сказал лис, после чего последовала неловкая тишина, которую, по всей видимости, придётся заполнить Чуе. Вздохнув уже в какой раз, Чуя сдержался и не закатил глаза, хотя очень хотелось.       — Чуя Накахара, — ничего страшного, если этот плут узнает его имя, скорей всего, они видятся в первый и последний раз, так что неважно.       — Ч-у-у-я Накахара, — будто пробуя имя на вкус проговорил Дазай. — А все тэнгу такие низкорослые, Ч-у-у-у-я? Это что ещё за херня.       — А тебе давно язык не укорачивали, Даз-а-ай? — намеренно протянув чужое имя так же, как сделал собеседник, Чуя теперь не сводил взгляд с этого наглого засранца. Вот у кого действительно плохое воспитание из них двоих. Кицуне лишь примирительно вскинул руки и расплылся в извиняющейся, да ничерта подобного, улыбке, после чего засунул свои руки обратно в рукава кимоно.       — Просто хотел уточнить, вдруг это одна из ваших особенностей. Не думаю, что встречал тэнгу хоть раз в своей жизни, так что уж извини, я просто любопытный. Не зря говорят, уступать дорогу дуракам и сумасшедшим. Какой же чудной этот лис, Чуя искренне надеется, что не все кицуне такие, иначе от альянса не будет никакой пользы.       — Не всем нравятся любопытные и наглые лисы, Дазай, так что иногда стоит просто промолчать, а не заваливать своего собеседника глупыми вопросами, — как маленькому ребёнку объяснил Чуя, пока кицуне сидит рядом и блестит своим до ужаса игривым и заинтересованным взглядом. Волосы немного подсохли, но не до конца, поэтому Чуя решает пока снять мокрые перчатки, чтобы вытереть лицо и развязать собранные в низкий хвост волосы для того, чтобы они быстрее высохли. Они уже сильно завились, поэтому Чуя даже не пытается их нормально расчесать и позволяет им лежать так, как вздумается. Обвязав ленту вокруг своего запястья, он чувствует немигающий взгляд, который направлен на его ладонь, где на бледной коже хорошо виден шрам. Чуя поднимает бровь, мол, ты шрамов никогда что ли не видел, но Дазай никак не комментирует свои наблюдения, лишь тянется своими изящными пальцами и нежно поглаживает раненую кожу большим пальцем, заставляя Чую напрягаться, вгоняя того в краску.       — Что ты творишь?! — отодвигая свою руку от чужих поползновений, восклицает Чуя. На что Дазай лишь однобоко ухмыляется, после чего начинает разматывать свою ладонь от бинтов. Чуя в недоумении наблюдает за чужими действиями, пока перед его глазами не предстаёт точно такой же, как у него, шрам в виде креста на ладони.       — Но как это возможно? — они раньше нигде не встречались, ситуация складывается просто абсурдная.       — Я не знаю, крошка Чу, может быть мы с тобой родственные души? Ах, это было бы очень романтично, но боюсь, что у меня аллергия на злобных маленьких воронов. Этот придурок!       — Какого чёрта?! Хватит нести всякую чушь! Я сейчас серьёзно, как это вообще возможно? Мы получили абсолютно одинаковые шрамы, никогда не пересекаясь, — Чуя раздражённо закатывает глаза к потолку, после чего начинает обдумывать ситуацию. Может это простое совпадение? У людей же бывают родинки, которые располагаются в одинаковых местах, возможно и шрамы у некоторых также совпадают. Стоп, этот утырок назвал его крошкой?! Пока Чуя не взорвался ещё одной гневной тирадой, Дазай решил вставить слово.       — Кто знает, может быть это что-то вроде красной линии судьбы. Ну или жизнь поставила на нас с тобой кресты, что не было бы для меня неожиданностью. Ты помнишь, как получил этот шрам?       — Что? Эм, нет, я просто в какой-то день проснулся и обнаружил его, — не стоит ему знать про его бурную фантазию, которая подкидывает ему странные сны. Дазай, кажется, задумался на минуту, посмотрел на поток протекающего мимо ручья, после чего вздохнул и решил поделиться своими мыслями.       — Я тоже не помню, как он у меня появился. Может нас пометили участники какой-нибудь секты? Теперь мы с тобой обязаны принять навязанную веру и продолжать вербовку, оставляя такие же метки на руках других ёкаев. Чуя только подумал, что у этого лиса есть мозги. И вот опять.       — Ну разумеется, теперь мы часть тайной секты, которая проникла в ряды ёкаев и теперь нам не отделаться от этой ноши, всё, что нам остаётся — смириться и пойти резать руки других тэнгу и кицуне, это первое, что пришло мне в голову.       — Я так рад, что наши мысли сходятся! — сверкая фальшивым энтузиазмом, пролепетал Дазай. Чуя ничего не ответил, и поежился от пробирающего до костей холода, затем увидел лисий хвост рядом со своей ногой. Благодаря рефлексам он невольно напрягся, но кицуне не собирался нападать, он лишь медленно обернул свой хвост вокруг Чуи и подтащил его поближе к себе. Сказать, что Чуя охренел, не сказать ничего. Видимо из-за эффекта неожиданности Чуя даже не успел никак среагировать на подобную наглость, пока не понял, что кицуне на полном серьёзе предлагает ему погреться.       — Если мы прижмёмся друг к другу, то быстрее согреемся, — с невинной улыбкой проговорил Дазай, будто для него в порядке вещей обжиматься с незнакомцами. Но тепло чужого тела и мягкий лисий мех были слишком соблазнительными, чтобы им сопротивляться. Поэтому Чуя, скрепя сердцем, позволил утянуть себя в кокон из хвостов, которых, по всей видимости, было девять, что интересно. Затем они приноровились и устроились настолько удобно, насколько это возможно в их положении, переплели конечности и теперь смотрели друг другу в глаза.       — Тебе тоже снилось что-то странное в тот день, когда ты получил эту метку? — неожиданно спросил Дазай. Чуя замешкался на секунду, но решил всё-таки ответить.       — Да, это был очень реалистичный сон, в нём как будто было показано моё будущее, — неужели такие совпадения и правда бывают. — Что насчёт тебя? Дазай не ответил, его лицо стало как будто совсем пустым, глаза не выражали никаких эмоций, лишь горечь плохих воспоминаний на дне его зрачков напомнила Чуе, что он видел подобное выражение лица в своём зеркале, когда он измученный проснулся в тот день и сразу же увидел тех, кто жестоко убил его в том сне. Всё, что нужно было сказать, за Дазая сказали его глаза.       — Спи, Чуя, — кицуне закрыл глаза и больше не предпринимал попыток заговорить. Немного согревшись благодаря контакту с чужим телом, Чуя решил отложить этот разговор на завтра, если он вообще состоится, и никто из них не ускользнёт первым, не пытаясь разбудить своего попутчика. Дождь начал понемногу стихать, пока кицуне и тэнгу старались заснуть, делясь теплом и кусочками правды.