#какжевсёзаебало

      — ты должен мне желание, — произносит чонгук, хитро улыбаясь, когда открывает перед тэхёном входную дверь родительского дома.       рядом с парнем стоит какой-то мужчина в костюме, и чонгуку стоило бы повременить с требованием оплаты за то, что эссе написано на твёрдую четвёрку. даже родители подобрели, когда сын пришёл с оценкой, заслуженно полученной вполне честным путём. он, блять, на полном серьёзе учил английский. вот, тэхён может доказать.       — а ты мне новую рубашку, — усмехается в ответ тэхён, заходя в дом вместе со своим юристом. — прошу тебя, скажи мне, что ты оповестил родителей о том, что мы придём? — тяжело вздыхает он, закатывая глаза, когда замечает, как из ванной выходит отец чонгука в одних семейниках.       — а надо было? — пожимает плечами чонгук и не решается уже добавить того, что надеялся, что тэхён сам с ними поговорит.       но, наверное, стоило всё-таки сказать домашним, что у них будут гости, потому что отец застывает на месте с охуевше-разъярённым взглядом и даже слегка кивает, когда тэхён уважительно кланяется ему, приветствуя.       — здравствуйте. я ким тэхён, пар… кхм… — запинается он, косясь на своего парня, — друг вашего сына.       — дорога-а-ая! — кричит в сторону кухни мужчина, параллельно надевая халат, так как становится немного стрёмно от того, как в его волосатый живот уставляется две пары выжидающих гостеприимства глаз.       чонгук же ничего не выжидает, но всё равно облегчённо выдыхает, когда его родитель что-то надевает на себя, перестав уже его позорить. в этой семье на это право имеет только чонгук. однако, следя за тем, как отец, противно шаркая тапочками по паркету, чересчур расслабленно подходит к ним, чонгук начинает понимать, в кого пошёл.       — наш чонгук привёл домой своего парня, — всё так же громко оповещает мужчина, чуть поворачивая голову на кухню, из которой выходит вопросительно вскидывающая брови мать.       никто не замечает того, как краснеет чонгук, бегая глазами по комнате и присутствующим в ней. глотая воздух ртом, как тупая блядорыба, чонгук слышит короткое тэхёново: «о, малыш, ты рассказал им? ну наконец-то», и как настоящий долбоёб смотрит на то, как отец пожимает руку его парню, а мать довольно кивает. как будто, блять, всё окей. а всё не окей, потому что чонгук, мать вашу, никому не говорил об их с тэхёном отношениях.       — хосок вам рассказал? — выдаёт он наконец, когда связки вспоминают, как говорить что-то членораздельное, и отталкивает уже мать от тэхёна, которому всё норм.       ему, видите ли, нравится то, как его родительница обнимает его, делая комплименты о том, что он очень красивый молодой человек. ты права, мам, чонгук себе настоящий алмаз оттяпал, но тебя ничего не смущает? его пол, например?       — что? — искренне удивляется хозяин дома, приглашая тэхёна и его юриста быть как дома, когда мать уходит на кухню за чаем. почему-то присутствие юриста в доме тоже никого из старших не смущает. да что с вами не так, предки?       — про то… ну про это… ээ… про то, что… — сука, как же это, оказывается, сложно. даже когда предки б у к в а л ь н о назвали тэхёна его парнем, чонгуку всё ещё сложно признаться в этом вслух.       — про то, что ты любишь мальчиков? — щебечет мать из кухни, чуть нагибаясь, чтобы поделиться с ними своей ехидной ухмылкой. — да это всегда понятно было. рада, что ты выбрал сына господина ким, а не какого-нибудь алкаша из тех мест, где ты выступаешь.       — как? — всё не унимается чонгук, потому что как, блять. он же ничем себя не выдавал. по его двойкам в школе или увлечению роком? что именно его спалило?       — ты слишком очевидный, сын, — пожимает плечами отец и наконец обращает голову к юристу, который всё это время просто молча прячет шею в плечи из-за того, что незапланированно стал свидетелем знакомства своего клиента с родителями его бойфренда. ему за это вообще-то не платили. — а вы собственно… только не говорите, что у вас… как это… дорогая-я-я, — мужчина вновь орёт в сторону кухни, что чонгук сильнее вжимается задницей в мягкий диван, на котором сидит рядом с тэхёном, и прячет в его плечо покрасневшее от смущения лицо. — как называются отношения, когда не два человека, а три?       чонгуку никогда не было стыдно за самого себя, у него для этого мерзкого чувства есть родители.       — ну папа, бля… ха-муха! — ворчит он на ухмыляющегося отца, а потом поворачивает на мать не менее сердитый взгляд, когда она выходит из кухни с подносом, довольно отвечая на ходу: «менаж а труа».       — в школе такому не учат, — пожимает плечами мужчина, не слыша того, как в своих мыслях чонгук бурчит о том, что ты там не учился, бать, — ты там ребёнка заделывал. вот, сидит перед тобой, мечтает о смерти, но лучше просто исчезнуть в плече тэхёна, которое трясётся от того, как тот тихо смеётся под нос.       забавно тебе, ким тэхён, да? небось думаешь, что карма существует, и чонгук сейчас получает сполна за все свои выходки. но это так не работает, чонгук ещё…       чонгук нихера. потому что звонят в дверной звонок, а потом уже стучатся, как бешеные макаки, с возгласами больно знакомых голосов о том, что открывайте, чимин хочет в туалет.       — а они что тут, блять, делают? — сердится чонгук, вставая на ноги, и надеется не открыть перед друзьями дверь, а вознести новую. их ещё тут не хватало.       тем более после того, как хосок вчера застукал его на члене тэхёна, чонгук ещё не говорил с ними об этом. даже в общий чат не заходил. видел лишь то, что там тысяча девятьсот непрочитанных сраных сообщений. блять, могли же просто создать отдельную от чонгука конференцию и посплетничать у него за его спиной, как взрослые люди. лидер даже не разозлился бы за такую группировку, лишь бы не знать, что они там думают насчёт того, что чонгук не просто любит ебаться в жопу, так ещё любит делать это именно с их потенциальным музыкальным менеджером.       — съебитесь нахуй, пока я… — как всегда, чонгук не доканчивает своё предложение, потому что чуть было нахуй не падает от того, как его в плечо толкает чимин и бежит в сторону ванной комнаты.       уже по канону жанра и просто ёбаной жизни чон чонгука, остальные друзья не просят его рассказать, что же чонгук сделает, если они не съебутся, и просто вваливаются всей толпой к нему в дом. даже сокджин припёрся, а его вытащить из общежития практически невозможно.       — о, тэхён уже здесь, — произносит намджун, как-то слишком фамильярно заходя вместе с ребятами в гостиную.       усаживаются они кто на диван, кто за стол, параллельно здороваясь с родителями чонгука. те, к слову, не особо любят участников его группы, однако почему-то молчат. кажется, чонгук в последние дни слишком хорошо себя вёл, что предки перестали грызть ему мозги. как, оказывается, он все эти годы хорошо жил себе. плохо, что без тэхёна.       — ты их позвал, что ли? — спрашивает он у парня, садясь рядом. ну как садясь. приходится насильно выталкивать занявшего его законное место на диване юнги, который падает на ковёр и продолжает там сидеть, скрестив ноги по-турецки.       — да, — коротко и ясно. тэхён кивает так, словно рядом не сидит бешеный кролик, готовый вгрызться зубками в его сонную артерию за такую подставу.       — мог же сказать, блять, нет? приглашаешь в мой дом стадо…       — тэхён, пей чай. чувствуй себя как дома, — перебивает чонгука его собственная мать. родная мать и то не даёт ему закончить хотя бы одно предложение. чонгука видно, нет?       — спасибо, матушка. думаю, я буду тут часто появляться, — отвечает тэхён, лукаво улыбаясь, и ловко игнорирует то, как чонгук хватается ладонью за его бедро, болезненно, он очень надеется, впиваясь в него ногтями.       — чтобы покувыркаться в его комнате в окружении постеров рок-легенд? — громко ржёт хосок, которого, кажется, совсем не травмировала вчерашняя сцена.       идея на самом деле классная. спасибо, хён, чонгук обязательно этим займётся. но, блять, можно было ею поделиться не в присутствии его родителей и юриста тэхёна, которые одновременно откашливаются и хаотично бегают глазами по гостиной, желая найти дыру, в которой можно было бы затеряться от подобной темы. и в их компании они чонгука считали неуправляемым? да их тут целых пять человек ещё.       — и не только ради этого, — сорри, чонгук неправильно посчитал. их шестеро, тэхён их возглавляет. — как вы заметили, я пришёл со своим юристом.       ага, заметили они. тройничок они заметили и услышали то, как тэхён практически предупредил их о том, что будет трахать их сына этажом выше. а ещё все услышали громкий слив бочка унитаза из приоткрывшейся двери в ванную комнату, откуда с невозмутимым и довольным видом выходит чимин.       — эй, без меня ничего не подписывайте! — произносит он, торопливо подбегая к дивану, и садится на ковёр рядом с юнги, слишком близко прижимаясь бедром к его бедру.       так, чонгук обязательно должен поговорить с другом на эту тему. трахаться внутри группы — запрещено. тэхён не часть группы, он её продвигает, ок?       — подписывать? господь, что вы опять придумали? — с паникой в глазах спрашивает мать, оглядывая каждого из парней недоверчивым взглядом.       ну спасибо чимин, навёл суеты раньше времени. а суета, судя по нахмуренным глазам отца, стопудово будет. даже так внезапно понравившийся парень их сына уже не так сильно радует маме глаз, потому что она скептично щурится, когда тот встаёт на ноги, чтобы сесть за стол рядом с юристом, громко хлебавшим из чашки чай и молча прикидывающимся декоративным растением.       — мам, пап, моя группа хочет подписать с тэхёном контракт для продвижения. чтобы выпустить уже нормальный, качественный, — на этом слове он недовольно косится на сокджина. а тому, кто ж удивляется, похуй на то, что там вякает лидер группы, где он вообще-то звуковик, которого они официально хотят взять в команду, — альбом и выйти уже на большую сцену, стать целостными артистами, а не ёба…       — …а не недооценёнными талантливыми музыкантами, профессионально исполняющими гениальные, реально гениальные песни, — продолжает за него тэхён, но чонгук совсем не обижается за очередное перебивание. ему нравится то, что говорит этот парень.       нравится не только ему, но и остальным ребятам. чимин, кажется, даже вытирает капельки слёз с уголков глаз, растрогавшись такому комплименту. их бэнд редко хвалят, поэтому всегда приятно быть оценёнными. пусть и не со стороны трушного фаната, но хотя бы человека, который усердно пытается влиться в тусовку. об этом говорят плейлисты, которые чонгук отправляет тэхёну, и комментарии самого парня на те или иные треки после прослушивания. ради такого тэхёна чонгук готов вилять задом под латиноамериканский реггетон хоть каждую ночь. он надеется, что тэхён всё-таки не попросит.       — божечки, можно мне такого же парня, как ким тэхён? — с гротескным восхищением пищит хосок, смотря на кокетливо улыбающегося тэхёна, который кивает.       кивает, скорее всего, он своим словам, а не как согласие стать хосоку парнем, однако чонгук не может просто закрыть на это глаза. хрен вам, а не ким тэхён. он принадлежит только чонгуку. и кажется, судя по тому, с каким восхищением на него смотрят ещё и намджун с сокджином, чонгуку за время их совместной работы ещё придётся за него побороться.       — короче, — говорит он, одним движением вскочив на ноги, и за долю секунды садится рядом с тэхёном, чуть было не к нему на колени. но травмировать можно только хосока, пусть стучаться научится, это небольно. — как мои опекуны, подпишите договор на рабство, а? — улыбается плутовато, стараясь не видеть в глазах предков неуверенность и то, как они, посмотрев друг на друга, еле заметно качают головой. чонгук не видит этого, неа.       — мы твои родители, а не опекуны, — выдаёт очевидное отец, обращая на них с тэхёном хмурый прищур. — и в первую очередь хотим твоего счастья, а не…       — …а не вытраханную задницу. простите, не сдержался, — тихо шепчет под нос хосок, которого, к счастью, родители, не слышат, потому что головы загружены сомнениями, но слышит чонгук и обязательно покажет гитаристу на его личном примере, что это на самом деле очень охуенно быть вытраханным в зад.       — …не скитания по всяким пабам ради сомнительных выступлений. я не против того, если ты будешь встречаться с сыном господина кима. и даже не против, если вы продолжите играть в группе, как какое-нибудь хобби…       — рок — это не хобби! — злобно вырывается из чонгука, громко ударяющего ладонью по столу.       — осторожно, малыш, поранишься же, — произносит, как ни странно, не мать, а тэхён, который берёт его за ладонь и чуть сжимает её пальцами, чтобы заткнулся нахуй, потому что в этой комнате все прекрасно знают, что чонгук не умеет ни убеждать, ни решать конфликтов, которые, кстати, сам же создаёт. вон, даже юрист кивает, а он чонгука впервые видит.       — рок — это часть жизни, её состояние, — поддерживает лидера чимин и смотрит на старших серьёзным взглядом.       — рок — это способ дать знать о своём существовании, — подхватывает кивающий ему юнги.       — рок — это крик, который не всегда дозволено прокричать, — произносит намджун, тепло улыбаясь.       — рок — это неизведанный и бездонный источник талантов, — по-доброму усмехается хосок и смотрит на сияющего в лице чонгука.       — рок — это выражение настоящего себя, — добавляет сокджин, смущённо пожимая плечами.       все парни с ожиданием смотрят на чонгука, у которого дрожат губы от той любви, с которой они произносят эти слова и которая так и горит в их глазах. любви, что вшестером разделили между собой и которой хотят поделиться с миллионами.       — рок — это искренние чувства, что раньше никогда ни к кому не испытывал, — завершает он, поворачивая голову к родителям, кажется, потерявших дар речи от того, что друзья сына могут быть не долбоёбами, а просто обычными парнями, которые хотят исполнять любимую музыку.       — а ещё рок — это неплохой способ заработать хорошие деньги, — вносит тэхён свою лепту, получая несильный удар локтем в бок за то, что испортил такой охуенный, блять, момент. — я и мой юрист подробно объясним вам условия контракта, чтобы у вас не было сомнений в том, что вы отдаёте сына в хорошие руки.       — и член, — всё так же тихо, но уже без извинений за свою клоунскую сущность, шутит хосок и не получает сердитого взгляда от лидера группы. прав же.

🤘

      комната чонгука оказывается слишком маленькой для стада ублюдков, которое без приглашения, ну как обычно, в принципе, вваливается в неё. туда его посылает тэхён, чтобы, блять, не мешал ему работать и убеждать старших в том, что чонгук не сопьётся и не снаркоманится со своим роком. такой властный и боссовский тэхён блядски возбуждает, поэтому чонгук послушно поднимается к себе, чтобы быть подальше от греха, то бишь ким, ёб его мать, тэхёна, вызывающего сильное желание прям в гостиной сесть своему потенциальному музыкальному менеджеру на лицо.       — ну что ж, — начинает намджун с ебаной неловкостью в голосе, хлопая ладонями, будто бы начинает заседание в оон, и оглядывает ребят. каждый из них, не теряя своей сраной наглости, ведёт себя в комнате младшего так, будто ему тут рады.       чимин с юнги уже лежат в кровати младшего и о чём-то воркуют между собой. сука, да что между вами происходит и почему других членов группы это не смущает так же, как лидера этой самой группы?       хосок устраивается на стуле у стены и, взяв потрёпанную электрогитару деда чона, тихо перебирает струнами. это была первая гитара, на которой он вынужденно начал играть, чудесным образом научившись аккордам за два дня. играл он, кстати, отвратительно, однако не опустил руки, накопил денег, купил новую и за три года практики стал просто гитарным богом.       сокджин же садится за письменный стол и листает исписанный до красных полей блокнот, где чонгук пишет новую музыку. по-доброму отобрать бы у него этот кладезь позора, ведь у чонгука там ебаная романтика, написанная на усиливающихся к тэхёну чувствах. но, судя по одобрительному кивку главного текстовика бэнда и отсутствия блевотных позывов, чонгук паникует на пустом месте.       — обсудим то, как так получилось, что ты трахаешься с моим кузеном, — будничным тоном продолжает намджун и улыбается ямочками так, будто всё норм.       будто чонгук, скрестив руки на груди в недовольной позе, не пыхтит от злости, что из ушей исходит пар возмущения подобной бестактностью. окей, кузен твой, интерес оправдан. но можно это обсудить наедине там, а не в присутствии в ожидании ответа вылупивших свои тупые глаза любопытных гиен?       — никак не получилось, — едва слышно бурчит в ответ чонгук, изучая паркет под ногами.       он в этой комнате живёт семнадцать лет, но пол никогда ещё не казался ему настолько занимательным. хм, а это что ещё за пятно? мама плохо убирается в его комнате. надо бы чонгуку самому заняться трением паркета. он, спасибо одному ресторанному администратору, научился тереть до стёртых в мясо подушечек пальцев.       — ага, как же. упал, очнулся, и в заду уже чей-то член. это же так работает, — насмешливо фыркает чимин, и с тобой, блять, у чонгука будет отдельный разговор. конкретно на тему того, чей член у тебя в заду. не сейчас, конечно, слава тебе господи. сейчас просто пальцы юнги, беззаботно поглаживающие чиминову ладошку.       — не падал я. просто нравятся мне парни, всегда нравились, — отвечает чонгук, на удивление, искренне. даже глаза поднимает на друзей, в выжидании их реакции. — а потом появился этот испанский гондольер и… как-то получилось… что упал в него и всё никак не могу очнуться, — пожимает плечами, мол, я вообще не причём. все претензии к ким тэхёну.       очень по-чонгуковски, что друзья даже не удивляются. просто тихо усмехаются под нос. то, что тэхён — открытый гей, тот с первого дня знакомства не скрывал от них. поэтому и ребята поспорили, зная, что с его европейской харизмой и латентной трушностью вокалиста можно ещё неплохо так развлечься, раз над английским чонгука уже не получится постебаться.       — давайте лучше обсудим то, как так получилось, что чонгук работает в рестике тэхёна, — открывает свой рот сокджин, которого вот, вообще, кто сюда позвал? съебись обратно в своё общежитие, не мешай чонгуку с его школьными друзьями весело, ага, проводить время.       и уж лучше бы они обсуждали то, в каких позах тэхён любит его трахать. учитывая, что во всех, то парней надолго не хватило бы и они повыпрыгивали бы из окна, когда чонгук рассказал бы им о том, что они с тэхёном один раз даже на капоте машины ебались. прямо ночью, на парковке ресторана. любовь его парня к эксгибиционизму оказалась заразительной.       — нет, не давайте, — ворчит чонгук, на злобный взгляд которого, ну что ж такое, прекратите, а? никто не обращает внимания.       хосок с интригой рассказывает о том, что разузнал о проёбе младшего с подносами. о том, что кузен намджуна, оказывается, реально смышлёный менеджер, они не прогадали с тем, что взяли его руководителем их коллектива, и по привычке игнорирует чонгука. а тот, наоборот, вынужденно затыкается и даже не знает, что вставить, потому что хосок говорит, что слышал от официантов о том, что после выходок чонгука в ресторане стало больше посетителей и увеличилась прибыль. получается, ублюдское отношение школьника привлекает богатеньких долбоёбов. блядкие извращенцы.       — почему тэхён не говорил мне об этом? — с лёгкой обидой бормочет чонгук.       — чтобы ты не оборзел и не вышел встречать гостей нагишом, — отвечает ему низкий голос за спиной, на что друзья с улыбкой согласно кивают.       потому что чонгук он такой: его похвали раз за косяк — он накосячит ещё раз сто ради такой похвалы. отругай его за косяк — он продолжит косячить назло.       чонгук поворачивается к двери и хотел бы обматерить тэхёна. ведь теперь знает, почему, даже несмотря на вчерашний перформанс, тот ждёт его сегодня вечером на смене. понял небось, что чонгук своим талантом, хоть и никоим образом не связанным с ресторанной сферой, магнитит клиентов. однако не может не улыбаться, когда видит своего парня, прижимающегося плечом к косяку двери со скрещёнными на груди руками в позе, как будто владеет тут всем. конкретно, сердцем хозяина комнаты.       чонгук улыбается, как самый настоящий долбоёб. не стесняется уже ни друзей, ни их откровенных подъёбов о том, что их маленький брутальный рокер сейчас поплывёт вязкой кончей от вида своего папито, и подходит к тэхёну. обнимает со спины, заключая в крепкий замок пальцев на чужом животе, и с уютом кладёт подбородок на его плечо, демонстративно плюя на то, какой розовой соплёй сейчас выглядит со стороны. чонгуку захотелось — он сделал. уткнулся носом в свежо побритую линию челюсти, вдохнул блядский запах клубнично-банановой ашки и прошептал нежное: «хён».       — блять, это что получается, раз мы подписали контракт, то нам придётся лицезреть это каждый день? — с наигранным возмущением спрашивает хосок, улыбаясь как дебил, потому что впервые видит младшего таким.       и это не может не радовать, ведь чонгук на влюблённых чувствах написал им охуенную песню. не ту, где слова «сука, заебал» повторяется раз пятьдесят. а более красивую, нежную и в то же время херачащую мозг так, что будто бы голову окунают в бак ледяной воды, вытаскивают, больно оттянув за волосы, горячо целуют, кипятя кровь в венах, и обратно возвращают глотать блядскую воду, вызывая мощный контраст температуры тела.       — а ты не ради этого нас вчера сфоткал? — издевательски усмехается тэхён, давая крутую ответку, за которую чонгук коротко чмокает его в щёку.       отныне друзья будут думать перед тем, как обижать лидера группы. авторитет, конечно, заработан грязным способом, но чонгуку похуй.       — я, кстати, придумал нам новое название группы, — произносит чонгук, с нежеланием отходя от своего парня, и с воодушевлением в глазах смотрит на ребят, которые уже закатывают глаза.       догадываются о том, что там очередной фейл. не стоит им доверять это дело чонгуку, даже если он выебал всем с утра мозги, аж три раза написав в общий чат, что сдал своё ебаное эссе по английскому.       — а ну-ка, чьим членом мы на этот раз будем называться? — с нескрываемой издёвкой спрашивает чимин, получая от лежащего рядом юнги реакцию в виде громкой усмешки.       — спэниш бичез! — воодушевлённо произносит чонгук, успешно проигнорировав барабанщика, однако не может проигнорировать того, как друзья разом громко ржут.       ага, сука, смешно, блять, а чонгук вообще-то реально старался. даже со школьной учительницей по английскому советовался. она сказала, что это очень романтично. он, конечно, тогда чуть не проблевался от самого себя за такую идею, потому что у них вообще-то неромантичный рэпкор-бэнд, а не балладный квинтет, однако не захотел придумывать что-то другое. появление в его жизни тэхёна выебало всю его трушность.       — да что вы, блять, опять смеётесь? — сердито-обиженно спрашивает он, оглядывая каждого из друзей, которые не торопятся останавливать свой хохот, чтобы его обосновать.       смеётся и тэхён и не прекращает это делать, даже когда чонгук смотрит на него взглядом «останешься без секса, если не прекратишь, понял?» знает же, что не останется.       — чонгук-и, дай уточнить, — сквозь смех всё-таки получается подать голос у намджуна, — «бичез» через it или через ea? — спрашивает с наигранным интересом. — это важно, — ещё добавляет, не замечая замешательства в лице чонгука, который, если честно, уже и не помнит, как пишется это блядское слово.       — какая разница? испанские пляжи они и в англии испанские пляжи, блять! — недовольно прикрикивает чонгук, сжимая от злости кулаки.       ну как так, мать вашу, получается, что он раз за разом становится посмешищем в кругу самых близких себе людей? какого хера, вообще, он продолжает с ними общаться? э, ты с ними вообще-то три года как в музыкальной группе тусуешься. и ещё у вас рабочий контракт назревает, с серьёзными деньгами и обещанной славой как бы. никуда не съебёшься ты от них.       спасибо, внутренний голос, мы это и без тебя знали. поэтому чонгук подходит к единственному человеку в комнате, которому может более или менее доверять. да, чонгук сам в ахуе от того, что это ким тэхён.       — хён, я думал, ну это прикольно. ну с твоим нудистским пляжем, — оправдывается, как ебаная обиженная малолетка, что странно, как тэхён вообще терпеливо смотрит ему в глаза с улыбкой и ещё поглаживает ладонью его надутую щеку.       — малыш, помнишь, мы с тобой проходили омофоны в английском языке? — с успокаивающей лаской в голосе произносит тэхён, не пытаясь перекрикнуть гогот парней, валяющихся на полу.       чонгуку взять бы гитару дедули и разъебать бы ею рожу каждому из них, да инструмент жалко. он обещал деду, что обязательно сыграет на ней ему, когда тот посетит его концерт.       — ну когда слова похожи по звучанию, но пишутся по-разному и имеют разное значение? так вот, ты назвал группу «испанскими сучками». но мне нравится, честно, — коротко смеётся и, кажется, не врёт. чонгук же всё равно не доволен, но больше собой, потому что заебался проёбываться. — я найму тебе самого лучшего репетитора по английскому, обещаю, — добавляет тэхён и притягивает к своему телу тяжело дышащего от злости чонгука, который, не прекращая бурчать под нос маты, зарывается лицом в тёплую шею своего парня.       ладно, похуй на эти пляжи-сучки. главное, что тэхёну нравится. сам виноват. надо было лучше его инглишу учить, а не трахать при каждой их попытке сесть за учебник.

🤘

      — так ты не спросишь про моё желание? — спрашивает чонгук после того, как с трудом, прям вот буквально пиная ступнёй в домашнем тапочке по наглым задницам, выгнал друзей из своей комнаты. а уж дальше они сами найдут дверь нахуй. мама с удовольствием им её покажет.       — если попросишь увольнения, то хрен тебе, — сразу же отвечает ему тэхён, садясь на край кровати, и с хищным прищуром пялится на чонгука, прислонившегося спиной к двери.       тому бы спуститься к родителям, которые, по словам тэхёна, были убеждены на девяносто процентов, ах ты ж ёбаный бизнес-гигант, но всё равно попросили время на обдумывание. однако чонгук не сильно убивается, успеет ещё добить эти десять процентов своей кроличьей моськой и протяжным: «ну ма-а-м, ну па-а-ап, я обещаю хорошо учиться. в этот раз честно. тэхён проследит».       а пока он решает продуктивно воспользоваться свободным до начала залупной смены временем, которое мог бы использовать на подготовку к контрольной по алгебре, например. но не даёт ей и шанса, когда тут такой тэхён, одним кокетливым взглядом зазывающий к себе на удобные колени. ягодицы со вчерашней порки ещё болят, и обычный чонгук обязательно отомстил бы тэхёну за это, потому что, да-да, плевать на то, что после порки у них был охуенный секс, это неприятно.       — не попрошу, — качает чонгук головой, удобнее устраиваясь на любимых бёдрах, радушно принимающих на себе школьника, и чуть елозит на месте, вырывая из тэхёна шумный выдох через сжатые зубы.       тот смотрит с блеском и ожиданием в глазах, то и дело опускающихся к губам чонгука в надежде на то, что чонгук в качестве своего желания попросит вытрахать его на своём письменном столе. судя по количеству бумажных шариков в мусорной урне рядом с ним, именно за этим столом чонгук создаёт свои шедевры. тэхён хочет быть причастным к появлению хитов в исполнении этого парня, хоть и чонгук уже не раз признавался ему в том, что в последние дни сильно вдохновлён и причина этому сейчас влажно целует его в губы.       — продолжу ходить на работу и бесить тебя, — плутовато хихикает чонгук через поцелуй и глухо стонет, когда пальцы тэхёна сердито сжимаются на его без того ноющих от боли ягодицах.       — де пута мадре, чонгук, если ты посмеешь ещё раз сделать что-то…       — я хочу покурить с тобой травку, — чонгук перебивает очередную нотацию своего папито и уставляет неуверенный взгляд в его вопросительно нахмурившееся лицо. — ну ты же её для чего-то выращиваешь.       — явно не для того, чтобы переводить своего несовершеннолетнего парня на сторону зла, — с серьёзным тоном отвечает тэхён, которому совсем не нравится это желание младшего.       да, он бесстыдно выращивает марихуану для личного пользования у себя в кабинете. однажды чуть было не спалился перед отцом, успев вовремя спрятать её в шкаф, когда тот пришёл с незапланированной проверкой успехов.       однако чонгук не он. чонгук, как бешеный неконтролируемый крольчара, требующий внимания к своей заносчивой персоне. огромная такая заноза в заднице, непрерывно ноющая под кожей, не давая покоя, однако приносящая приятный дискомфорт и сильное нежелание её оттуда вытаскивать. и навряд ли обкуренный чонгук будет сильно отличаться от трезвого, бунтующего рокера.       а травка у тэхёна мощная, качественная. он любит её так же сильно, как чонгука. может, чуть меньше, чем своего парня, ведь то, что он влюблён в этого идиота, становится для него самого внезапным откровением.       — я и так на стороне зла. я и есть само зло во плоти, — усмехается чонгук, сгибая пальцы в «козе» и высовывает язык, как блядский джин симмонс, отчего тэхён громко смеётся, потому что, ну какое из чонгука зло? просто один большой комок милоты, который так и тянет обнять и неутомимо целовать. — ну хён. хотя бы на мой день рождения. я так хочу попробовать. почувствовать то, от чего тебя так вштырило, что целый спэниш бич видел твой дик, который как бы теперь мой.       — твой, малыш, твой, — по-доброму смеётся тэхён, сжимая ладонями обжигающие кожу щёки, и врывается в болтливый рот языком, чтобы на время заткнуть чонгука с его блядским желанием, на которое, он уверен, не сможет сказать «нет». хоть и заведомо знает, вот прям к гадалке не ходи, что сильно пожалеет об этом.       чонгук, умеющий всё, ну почти, чувствует, что уже убедил старшего в своём желании. осталось просто закрепить результат. он толкает тэхёна спиной на свою кровать, игнорирует доносящийся с первого этажа крик матери, зовущей их обедать, не слышит того, как от её голоса рефлексом урчит голодный желудок, и опускается перед кроватью на колени. чонгук может пообедать кое-чем другим.       он нетерпеливо растягивает пуговицу и молнию хлопковых брюк тэхёна, подмечая про себя то, что они немного висели сегодня на нём, потому что тот не надел к ним ремня. какой же ты хороший, папито. ну как такому не отсосать?       поэтому, вслушиваясь в предвкушении мычащий баритон, он освобождает знаменитый на целый испанский пляж член тэхёна и вбирает его во всю длину в свой такой же талантливый, как сам парень, рот. скользит губами по плоти аж до самой глотки, не боясь повредить связки головкой, и разъярённо отсасывает, будто старлетка продюсеру-толстосуму за славу и успех.       чонгук же сосёт просто от любви. и тэхён чувствует её по его взглядам, в которых всегда, хоть уже не так сильно заметно, присутствует желание убить его, но так, чтобы задушить просто от укрепляющихся чувств.       чувствует по его текстам и мелодиям новых песен, которые они пойдут записывать в студию звукозаписи, как только последняя подпись, принадлежащая лидеру группы и его опекунам, украсит уже подписанный другими мемберами контракт.       чувствует по тому, как чонгук меняется. пытается быть лучше, не всегда и немножко хреновато, но старается же. а для чонгука это уже выше его рокерской бунтующей трушности.

🤘

      сердце волнительно бьётся в ритме, который даже чимин не смог бы заебашить на своих ударных, а руки трясутся, как у блядского старика, что чонгуку приходится ими же дать себе сильную пощёчину, чтобы пришёл, блять, в себя. ну то бишь в уверенного собой трушного рокстара, которым он позиционирует себя уже полгода, что они группой продвигаются по стране.       их дебютный сингл выстрелил с первого дня релиза, достигнув высших строчек рейтингов рок-музыки, на которые чонгуку так-то похрен. как не похрен музыкальному менеджеру их группы, который ловко воспользовался этим так, что сумел через полгода усердной работы, как самих участников бэнда, так и собранной тэхёном команды, организовать им, блять, тур по стране. выпущенный после сингла полноценный альбом так полюбился фанатами и даже нефанатами рок-музыки, что чонгук пытался всячески отделаться от прилипшей к нему нежеланной славе.       ну как пытался: говорил на интервью всякую хуетень по типу: «а знаете, наш лид-гитарист, наш безумно талантливый лид-гитарист исполняет такие охуенные испанские серенады. так и ждёт ту самую, под окном которой он сможет их играть на гитаре. у него, кстати, пальцы такие ловкие и быстрые, ну вы поняли, девчат». после чего за хосоком в прямом смысле этого слова начала ходить толпа групиз. выставлял на продажу в онлайн-магазине бас-гитару намджуна и подписывал объявление тем, что она ему не нужна, раз он так и не научился толком на ней играть. умудрился прямо во время лайв-выступления засунуть барабанные палочки чимина за пояс брюк юнги, чтобы тому пришлось со смущением лезть за ними, пока краснеющий рэпер пытался нормально читать свою партию не срывающимся дыханием и волнительной дрожью в голосе. звал сокджина несколько раз в студию звукозаписи во время создания альбома, чтобы перезаписать свои партии, и не приходил, просто потому что не захотел. потому что сокджин слишком усердно трудится, а чонгук не привык к качественному звуку, нетрушно это как-то.       за всё это, чонгук, само собой, огребал от тэхёна, который, честно, старается. однако участники группы всё равно считают, что старается он не так, как надо было, а так, что чонгуку, блять, нравится. ещё бы. кнут и пряник в понятии этих двоих давно стали чем-то единым.       — волнуешься, малыш? — спрашивает тэхён, замечая то, как чонгук ходит из стороны в сторону по пустой гримёрной и бормочет под нос давно вызубренный текст песен, которые заявлены в сет-листе турне.       — нет, конечно, — лживо фырчит он, вскидывая вверх кончик своего самоуверенного носа.       потому что, мать вашу, чонгук не должен волноваться перед самым первым концертом самого первого тура их группы, которую он лелеет целых три года. которая является смыслом всей его блядской жизни, что можно иногда и интервью дать какому-нибудь попсовому журналу, и исполнить разок нежную акустическую рок-балладу для ютуба, чтобы, как говорит их менеджер, завлечь аудиторию. сука, умеет же тэхён завлекать. вот в этом у него таланта не занимать.       — ну что ты, чонгук. волноваться — не зазорно, — с лёгкой усмешкой произносит тэхён, обнимая чонгука насильно, чтобы перестал уже делать круги, от которых голова кругом. — было бы странно, если бы ты не волновался, — говорит, утыкаясь носом в густые волосы, уложенные стилистами перед началом концерта.       к слову, отношение чонгука к костюмам, гриму и макияжу такое же, каким было к гостям ресторана ким — ублюдское. однако всё равно послушно усиживается у зеркала, ворчит только себе под нос, уставляет недовольную моську на своё отражение, через которое тэхён обычно нежно улыбается ему и просто кивает, словно говоря: «хороший мальчик, сидеть». и чонгук сидит, не потому что, блять, хороший пёсик, а потому что тэхён просит.       тэхён знает, что делает. он уже не раз показал им это. да и предки пригрозили чонгуку, что, если он перестанет его слушаться, заставят посещать школьные занятия, которые он получает на дому не без помощи своего парня.       — там в зале дедушка, — шепчет чонгук, сжимая пальцами края чужого пиджака, и одним своим дрожащим голосом выдаёт ебаное волнение, от которого не получается отмахнуться.       как бы он ни пытался доказать всему миру, в особенности, самому себе, что он весь такой брутальный тру рокстар, ебашащий музыку на отъебись и получающий в итоге шедевры, чонгук остаётся сомневающимся в себе мальчишкой, который просто хочет делать такую музыку, чтобы на века. чтобы для всех. даже для блядских фанатов латиноамериканского реггетона.       — блин, теперь и я волнуюсь, — с неприкрытым страхом отвечает тэхён, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть чонгуку в глаза.       чонгук видит, что его парень по-настоящему напуган, оно и ясно. в его первую и единственную встречу с дедушкой чоном, тэхён представился музыкальным менеджером и близким другом его внука, так как не хотел травмировать пожилого мужчину реальным статусом их отношений. у тэхёна после ненудистского пляжа особо трепетное отношение к старикам.       — он, кстати, послушал наш альбом. даже похвалил нас, сказал, что гордится мною, — произносит чонгук, опуская глаза к полу, чтобы случайно не расплакаться от счастья, потому что, блять, это унизительно. хоть и перед тэхёном можно. перед тэхёном чонгук может всё. — что это на тебе? — удивляется он, замечая надпись футболки, которая надета на его парне под пиджаком. — «i’m gay and I’m proud of it»? — читает он, хоть и с типично корейским акцентом, но уже без запинок. чонгук реально усердно учит этот язык, каждый ёбаный день по несколько новых слов зубрит, так что понимает смысл надписи без гугла и чужой помощи. — «я гей и я горжусь этим»?       — я тоже горжусь, малыш. и тобой горжусь очень, — довольно усмехается тэхён, поглаживая тыльной стороной пальцев пылающую от смущения щёку чонгука, которому в голову приходит очередная блядская шалость.       её и шалостью-то не назовёшь, а ёбаным пиздецом. однако хочется так сильно, что не может сдержать своей дьявольской улыбки, не предвещающей для тэхёна ничего хорошего.       — снимай футболку, папито.

🤘

      на сцене темно. музыканты стоят у своих инструментов, готовые начать. осталось просто дождаться сраного вокалиста, который почему-то не торопится выходить. хосок тихо жалуется на то, что, небось, трахается себе там с тэхёном, забыв о том, его тут десяток тысяч людей ждёт, а намджун надеется, что тэхён, в намерении успокоить их бешеного кролика, не дал ему затянуться своим косяком.       потому что однажды он это сделал, на день восемнадцатилетия чонгука, и тот чуть полгорода на уши не поставил тем, что куролесил на полной скорости на машине своего парня без прав, включив на полную громкость динамиков дэтметал, оглушивший весь спальный район. выгребать пришлось по-тихому, не без помощи тэхёновых взяток и использования влиятельного имени его отца, который после этого случая, конечно же, выпер и чонгука из ресторана, наслышавшись об этом несносном официанте и узнав в нём неконтролируемого подростка, однажды появившегося на пороге дома его сестры. и сына за то, что нарушил условия своего наказания с травкой, которая была успешно сожжена на заднем дворе. посмотреть на мини-костёр, ага, и чуток обнюхать его приходил весь двор.       — если он сейчас не выйдет на сцену, я его, блять… — шепчет чимин, отчётливо слыша шумное дыхание поклонников в зале, молча и с предвосхищением ждущих начала ебаного концерта.       — идёт-идёт, — с облегчением выдыхает юнги и вопросительно смотрит в полутьме на чонгука.       волосы не растрёпаны, лицо не красное, дыхание нормальное — не трахался, слава будде. однако выражение лиц участников группы всё равно искривляется в ужасе, и уж лучше бы чонгук трахался с тэхёном прямо за кулисами. они даже не против стать свидетелями их голых задов и членов.       — чимин, ебашь, — просит вокалист, положительно кивая барабанщику, у которого нет другого выбора, как начать отстукивать палочками начальным ритм, после чего хосок, широко улыбаясь и еле держа свой ржач, несильно ударяет медиатором по струнам. — ну привет, сеу-у-ул! — кричит в микрофон фронтмен группы, получая в ответ громкие возгласы от фанатов, что мурашки покрывают тела всех участников.       становится похуй на то, что там чонгук опять удумал, потому что сложно не восхититься тем, как на них смотрят. не бросаются бутылками в сцену, не орут в пьяном бреду, что ждали нормальную группу, а не ёбаный бой-бэнд айдолов, не просят исполнять потише, потому что в этом пабе, видите ли, у кого-то блядское свидание с пивом и чипсами.       сейчас же их слушают, их слышат, к ним прислушиваются и чувствуют.       — с вами playa, — представляет группу чонгук, пока ребята тихим фоном играют на своих инструментах. — это чон хосок — охуенный лид-гитарист, который своими пальцами может поднять до самих небес, — кричит он с лукавой улыбкой, получая бурную реакцию от женской части зала. хосок даже не злится на такой, кстати, нелживый комплимент. лишь кокетливо подмигивает и играет короткое соло на своей электрогитаре. — это пак чимин — наш несносный барабанщик. он достучится до вас так, что ваша жизнь обретёт мощный ритм и зарядится заводящими битами, — показывает чонгук назад, после чего чимин резво бьёт палочками по барабанам, завершая своё соло нежным ударом по тарелке. — это ким намджун — наш неуклюжий бас-гитарист, без которого нас и вас тут не было бы, — говорит он дальше, и, уже не так удивительно на самом деле, намджун исполняет непростое соло на своей бас-гитаре. — это мин юнги — наш скромный рэпер, что магически управляет словом, напрочь лишая дара речи, — произносит чонгук и широко улыбается, сверкая колечком в губе под светом прожекторов, когда юнги читает в быстром флоу шуточную строчку, написанную вокалистом ещё во время его отработки в ресторане. конечно, немного зацензуренную и без повторяющих пятьдесят раз слов «сука, заебал». — а там, за сценой, стоит ким сокджин — наш гениальный звукорежиссёр, благодаря которому существуют песни, собравшие всех нас тут, — говорит он напоследок и радостно смеётся, когда толпа скандирует имя джина, которого они даже не видят.       — а это чон чонгук, — говорит в микрофон юнги, показывая ладонью на делающего вальяжный реверанс фронтмена, который купается в громких овациях, — наш талантливый вокалист и лучший лидер, который боролся за нас, боролся за вас, много раз падал и столько же раз поднимался, чтобы стоять сейчас здесь.       чонгук в секунде от того, чтобы расплакаться, как размазня, из-за таких речей, которых не было на саундчеке. происходящее сейчас настолько трушно, что влажные от сдерживаемых слёз глаза не могут даже найти среди слушателей своего деда и родителей на сидячих местах в партере. он знает, что дедушка находится где-то в зале. сидит рядом с сыном и невесткой, которая до этого отправила чонгуку фото беззубой гордой улыбки старика.       они начинают концерт с их дебютного сингла, которому наизусть подпевают, что во время припева чонгук и юнги направляют свои микрофоны в зал и позволяют поклонникам исполнять песню самим. за эти полгода усиленного продвижения, которое тэхён практически насильно ему устраивал, чонгук не мог до конца осознать того, а нахуя ему эта пресловутая слава. ради денег? так горячо любимого внимания? может, ради авторитета, о котором он грезит каждый раз, когда окружён членами группы? нет, хрень это всё.       вот он ответ: люди, с огнём в глазах поющие их песни; люди, выказывающие свою любовь к их творчеству, к их религии, к тому, во что каждый из них вложил по кусочку, беспрекословно оторвав от себя.       — ну что, сеул, готов к совершенно новой песне? — произносит чонгук в микрофон по завершении двух часов концерта. дыхание учащённое, лицо разгорячено, тело потное до мокрых трусов, настроение охуеннее, чем после тэхёновой травки высшего сорта. — я посвятил её нашему музыкальному менеджеру, который доверился нам, которому доверились мы и не пожалели! — с яркой улыбкой кричит он, предвкушая то, в каком ахуе тот встретит его за кулисами.       о новой песне тэхён нихера не знает. чонгук тайно репетировал её с друзьями, чтобы сделать сюрприз своему парню. хоть и таких песен, где чонгук в подтексте признаётся ему в любви, дохуя накопилось, фронтмен группы впервые решает сделать это в открытую.       — песня называется «fuckstar», — с лёгким смехом произносит он и широко раскрывает руки по сторонам, гордо демонстрируя надпись на насильно отобранной у тэхёна футболке. — я люблю тебя, хён, — восторженно говорит чонгук, кидая короткий взгляд в сторону кулис, и, подмигнув в охуевании вылупившему глаза тэхёну, начинает исполнение песни.