6.
18 июня 2023 г., 20:38
— шеф, вы забыли переложить рис на тарелку, — лукаво ухмыляется чонгук, когда подходит за приготовленным заказом к раздаточной.
повар, само собой, нихуя не понимает, потому что не соблаговолил выучить корейский. видите ли, дохуя важный, раз является именитым мадридским шеф-поваром.
но у чонгука невъебенно хорошее настроение, что не сердится на его демонстративный игнор. эссе по английскому написано, жопа днём в душевой для персонала оттрахана, новая песня сокджином сведена и прослушана. что ещё? оценку за эссе пока не получил, контракт ещё не подписан. родители всё так же не оповещены о том, что на следующей неделе к ним придёт юрист тэхёна.
а ещё чонгук по-прежнему ненавидит залупу, в которой какого-то хрена продолжает работать. потому что тэхён, несмотря на то что чонгук вовсю отрабатывает, ртом и задницей, свой прокол, заставляет школьника ходить на смену, как будто ему за это платят больше, чем просто едой. хотя охуенски вкусно, не будем лукавить, шеф мачадо имеет право зазнаваться и не учить корейский, раз так шикарно готовит.
— паэлья подаётся в сковородке, ты идиот, — смеётся над чонгуком мингю и хочет уже отвесить школьнику подзатыльник за то, что за полторы недели работы в ресторане не научился ничему. только бокалы до блеска натирать. — ты до сих пор не вызубрил меню?
— я что, похож на чела, который зубрит что-то, кроме текстов к своим песням? — с особой надменностью фыркает чонгук и смиренно берётся за ручки сковородки, пахнущей морепродуктами так, что хочется от голода зарыться в этот рис лицом.
— клянусь, если бы босс в первый день не попросил нас быть к тебе благосклоннее, тебя бы уже давно засунули бы в корзинку с грязными салфетками и скатертями, — по-доброму смеётся мингю, забирая с рук застывшего в ахуе на месте чонгука. — тебя тут вообще невзлюбили из-за твоей выходки с подносами. но не волнуйся, привыкли уже. никто к тебе не притронется, иначе босс каждого заставит на бутылку сесть. не пожалеет даже, на самую дорогую усадит, — добавляет официант и уходит. уходит, блять, как будто весёлую историю рассказал.
это что, значит, тэхён попросил своих работников не издеваться над чонгуком? он что, слабак какой-то, что ли, что за него специально просят?
да заткни ты уже своего трушно-брутального роцкера, тут тема интереснее.
это ж его хён ради него работников своих на бутылки вина готов был посадить? чонгук видел, как выглядят бутылки вина, даже в подсобке тайно отпивал из горлышка одной початой. там вообще не до кайфа. а самому парню в кайф от того, что тэхён такой ёбаный романтик, сука, аж до пунцовеющих щёк и всё не вылетающих из чонгука бабочек. ладно, можете жить там, заводите рой или что там у вас, потому что чонгук ёбу даст от мыслей о том, что влюбляется в этого гондона из-за его поступков. ну что за папито. да благослови господь ненудистский пляж, в котором тот проебался, и травку, аминь.
хотелось бы в таком окрылённом состоянии пойти к тэхёну в кабинет. да, у него даже кабинет появился, потому что его отец, видите ли, решил похвалить сынулю за то, что тот так усердно работает. знал бы он, что этот его сынуля в том кабинете держит горшочек с травкой. поливает его каждое утро, когда трахает чонгука в кабинете перед началом его смены, и включает для своей детки, не чонгука, а марихуаны, флуоресцентную лампу по вечерам, когда трахает чонгука всё там же в конце смены.
но у чонгука обязательства. точнее, пиздопроёбанная отработка. тэхён строго-настрого запрещает ему отлынивать от работы, пока не закончится смена. а значит, быстренькой дрочки друг другу можно не ждать. только напрашивающуюся на то, чтобы быть отхераченной к хуям, павлинью рожу одного из гостей.
— я этого не заказывал, — говорит ему мужчина, вскидывая вверх кончик носа, как будто владеет половиной города.
кажется, всё-таки владеет, потому что отдалённо напоминает чонгуку городского управляющего. он не ебёт и не обязан знать правительство в лицо. как трушный рокер, чонгук вообще открыто посылает их нахер на своих концертах.
— а что вы заказывали? — всё же вынужденно спрашивает он у этого мудака, натягивая свою самую ублюдскую улыбку, которая должна бы ясным языком показать гостю, что чонгуку глубоко насрать, что он там заказывал.
— это вы официант или я? за что вам платят вообще? — надменность так и плюётся в чонгука, что пальцы уже рвут листки его блокнота, в котором написано: «блядская ставрида с дохуя чесноком на ебаном чаколи, чтобы ты подавился, твою мать». да, так и написано, просто клиенту этого не нужно показывать.
— я принёс вам то, что вы заказали, — отвечает чонгук, стараясь чуть смягчить голос.
коллеги говорили, что клиент всегда прав. хоть этот клиент ведёт себя очень по-гондонски, ведь чонгук реально принёс ему ставриду с чаколи. он меню не зубрил, конечно, но вообще-то может похвастаться тем, что различает рыбу от говядины.
— уносите обратно. я это не буду есть. с официантом с такой внешностью неудивительно, что и сервис на нижайшем уровне, — высокомерно фыркает в-очень-скором-будущем-первая-жертва-убийства-рук-чонгука и ещё, блять, скрещивает руки на груди, воротя носом. интересно, тэхён сильно разозлится, если чонгук засунет гостю заказанную им же рыбу ему в глотку? ведь за неё же надо кому-то платить.
— что не так с внешностью моего красивого работника? — слышит он голос администратора, который как всегда бесшумно появляется рядом, что чонгук неосознанно глотает слюну. он понимает, что не виноват, потому что чонгук всегда прав, ага, однако всё равно прячет взгляд в сторону, боясь, что тэхён отругает его за то, что спорит с клиентом.
— пирсинг и тату? ваш отец никогда не позволил бы таким работникам подавать посетителям еду, — отвечает ему мужчина, окидывая чонгука оценивающим взглядом. язык парня автоматически касается колечка на нижней губе, а татуированные пальцы сжимаются в кулак.
— это никак не мешает ему хорошо выполнять свою работу, — произносит тэхён, и чонгуку кажется, что он даже прочувствовал злость в тоне его голоса. хочется лукаво улыбнуться, потому что чонгук вообще-то херово выполняет свою работу. прям очень. любой другой администратор давно бы его под зад выпер.
— тэхён-щи, вы забываете, что клиент всегда пр…
— клиент не всегда прав, господин квон, — грубо перебивает мужчину парень и кладёт свою ладонь чонгуку на поясницу, чуть сжимая ткань его рабочей рубашки. так, а это к чему и почему чонгук прям не против, если тэхён при всех опустит свою руку ниже к ягодицам? — поэтому, если вы не будете есть эту вкусно приготовленную свежайшую ставриду, которую мы завозим из самой баски, мы обязательно примем ваш новый заказ. но это блюдо в любом случае будет включено в счёт, — басит, словно бьёт кувалдой по плешивой башке этого индюка. да так, что тот согласно кивает, берясь за приборы, и молча принимается к трапезе.
— ты, кажется, только что вдохновил меня на написание очередного хита, — шепчет чонгук, когда они с тэхёном заходят через маятниковые двери на кухню. там уже вовсю мусолится тема того, как администратор ресторана разъебашил своей речью одного из самых ненавистных официантами клиентов.
— отлично, — довольно улыбается тэхён, поправляя пальцами колечко на пухловатой губе, — побуду твоей музой, если это поможет мне поскорее начать получать с вашей группы прибыль и съебаться уже из этой залупы.
— твоей романтичности есть вообще предел? — хихикает чонгук и старается не смотреть в сторону чутка прихуевшего мингю, которому администратор так-то чёлку за ухо не заправляет и пирсинги не трогает.
хвостиком задницей перед гневом босса. вгрызается зубками в деревянный край стола и громко пищит, когда телячья кожа ремня несильно ударяется по без того разъёбанной ягодице.
— малыш, ты меня вынудил к этому, — виновато шепчет тэхён, сильно жалея о том, что всё-таки не остановился на шлепках ладонями. и, бросив ремень на пол, опускается на колени, чтобы поцеловать пульсирующие ягодицы и немного унять их боль. — а это что такое? — нагибает он голову, склоняя чуть к плечу, и удивлённо улыбается, замечая твёрдый член чонгука, головкой упирающийся в стол.
— да пошёл ты, гондон, — бубнит с обиженной интонацией чонгук, не решаясь встать с места, так как немного да ссыт от того, что тэхён может опять влепить ему за это.
ну и что, что у него, блять, встал от такого властного, грубого, брутального, хоть и не рокерского босса, который сейчас зализывал языком места своих ударов и касался ладонью его члена. ну и что, что чонгуку это всё понравилось так, что протяжно подвывает, царапая ногтями лакированное покрытие стола, чтобы не упасть как мразь в объятия тэхёна.
— пошёл нахуй, — повторяет он, противореча своей реакции, сильно выдающей его желание с потрохами.
— ты же понимаешь, что заслужил эту порку, да? — спрашивает тэхён, словно ебаный учитель в конце урока с вопросом: «все поняли тему?»
чонгук понял, блять, так хорошо понял, что нихера не понял того, как через несколько минут оказался сидящим на коленях тэхёна, устроившегося у себя в кресле, словно ебучий босс мафии. как и не понял того, как так опять получилось, что вместо того, чтобы въебать этому ублюдку за то, что у чонгука горят и ягодицы, и ментальная задница от обиды и злости, и анус в прямом смысле от того, как тот долбится в него своим членом, он активно принимает в себя всю его длину.
тэхён разъярённо трахает его, скрипя еле стоящим на месте стулом на колёсиках, и параллельно оставляет засосы на шее чонгука, открывающейся из-под расстёгнутой рабочей рубашки и брошенной куда-то ебланской бабочки.
— пошёл ты нахер, тэхён, — ещё раз шепчет чонгук на случай, если тэхён не понял, что на него раздражены.
похуй, что стонет под ним, как сумасшедшая блядь. похуй, что сложно перестать целовать его искажённое в возбуждении и злости лицо. похуй, что мысли запутались и теперь чонгук не знает: так ему продолжать бунтовать и факапиться или лучше не стоит?
— прости меня, малыш, — бормочет тэхён, когда кончает в него, вибрируя всем телом на стуле, и нежно гладит ладонями горячие ягодицы, обещая, что обязательно вылижет их от и до. исцелит оставленные шлепки своей слюной и больше не будет надевать ремень. если, конечно, чонгук сам не попросит.
скорее всего, всё-таки попросит. судя по тому, как он, откидываясь чуть назад и еле держась ладонью о письменный стол, обильно кончает в оглушительном оргазме и словно специально направляет свой извергающий сперму член на атласную рубашку тэхёна.
— тэ, чувак, — дверь в кабинет резко открывается и за ней, нет, ну что за подстава, появляется хосок, сосредоточенно уткнувшийся в экран своего мобильного, — я сегодня пришёл пораньше. мне же не показался наш чонгук… — гитарист наконец поднимает голову, замечая сильно прихуевших парней, — сидит на твоём члене… — бормочет он вместо «ходит по залу в форме официанта».
— хосок-хён, ты, блять, на гитаре играть умеешь, а стучаться — нет? — кричит на него чонгук, торопливо вставая с тэхёна, которого, кажется, уже ничего не смущает.
сидит, блять, с приспущенными штанами на своём боссовском стуле и ухмыляется тому, как хосок, разинув ебальник, меняет взгляд от тэхёна к чонгуку, в истеричной скорости надевающему свою форму. тот даже не знает, что сейчас хуже: то, что хосок видел его в пингвиньей одежде или то, что хосок видел его на члене тэхёна.
— я… это… — что-то там пытается пролепетать гитарист и рука, еле державшая смартфон, на рефлексах современного человека поднимается, включая камеру.
— а это уже лишнее, хосок! — кричит на него тэхён, приходя наконец в себя, и так же встаёт на ноги, чтобы одеться.
ну слава богу, тэхён, а то чонгук уже думал, что ты никогда не встанешь с этого блядского стула, на котором трахаться, конечно, охуенно, но лучше уж, как всегда, или в машине, или в душевой. пробовать в кровати они даже не будут, наверное. разве что в кровати хосока в отместку ему за то, что он так бесстыдно их прервал.
— так вы всё-таки трахаетесь, да? — выдаёт свой вердикт хосок с такой выжидающей интонацией, будто ему могут дать ответ по типу: «нет, просто чонгук сильно устал и решил присесть на член тэхёна после того, как тот выпорол его за непослушание. вполне обычная практика воспитания, ты не знал?»
— мы встречаемся, — пожимает плечами тэхён. ну конечно, обещал же, что всем всё расскажет. а сказать хосоку — это, считай, всему городу сказать. даже в мадриде узнают, жди поздравительных открыток, тэхён.
— так и знал! — реакция хосока медленно сменяется на радостную, и он демонстративно высовывает язык, чтобы показать то, как ему тошно видеть белые пятна на светло-бирюзовой ткани на животе тэхёна.
— что ты, блять, зна…
— ты мне рубашку испортил, малыш. сперма с этого материала так легко не отстирывается, — перебивает чонгука тэхён вот вообще не в тему.
— ох, избавьте меня от подробностей вашей содомии, — качает головой хосок, и чонгук не успевает ни закончить своё предложение, ни схватить друга перед тем, как тот начнёт строчить в общий чат.
— избавь меня от самого себя, хён. зачем ты написал в общий чат: «мы должны чимину двадцатку»? — устало возмущается чонгук, когда получает уведомление о новом сообщении.
— да мы поспорили на то, трахнет ли тебя тэхён или нет, — спокойно пожимает гитарист плечами и довольно улыбается, когда тэхён громко смеётся.
— ты знал? — поворачивает чонгук на него взгляд, от которого должно бы стать страшно настолько, что организм мог бы начать вырабатывать способность к телепортации.
но, чёрт возьми, это же взгляд чонгука. с алыми потными щеками, с искусанными в поцелуях губами, с засосами на шее и ленточкой галстука-бабочки на плечах, потому что так и не научился её завязывать.
— не знал. иначе пресёк бы эти азартные игры в начале, — отвечает тэхён, подходя в замешательстве делающему туда-сюда шаги чонгуку, и останавливает его, кладя ладони на плечи. — ты лидер группы. их предводитель, — размеренным голосом говорит он, завязывая бабочку на шее, — а значит, ставить на тебя и издеваться я, как ваш будущий менеджер, не позволю.
нет, чонгук определённо не влюблён в этого гондона, что несколько раз своей администраторской системой воспитания бил его по заднице. не пытайся даже. не получается у тебя, тэхён, вызвать в этом трушном рокере какие-нибудь светлые чувства. так не получается, что чонгук неосознанно тянется к его губам, откровенно игнорирует и присутствующего в кабинете хосока, и звук щелчка затвора камеры, и уверенность в том, что этот уёбок уже отправляет сделанное фото другим парням, чтобы было доказательство.
как будто не видно, блять, со стороны, как чонгук теряет рассудок и свою трушность каждый раз, когда тэхён находится рядом.
🤘
чонгук мог бы похвастаться тем, что тэхён не просто так встаёт на его защиту. что он так старательно работает, ну ладно, пытается. даже одной клиентке искренне пожелал хорошего дня. но трушность рокера не перестаёт давать о себе знать. сокджин сказал бы, что у чонгука юношеский долбоёбизм, но сам чонгук поспорил бы даже с этим. потому что ну любит он спорить. вчера вечером даже чуть было с юнги не подрался из-за того, что тот не смог покрасивее исправить слово «dick» на слово «sick». тэхён, который в этот момент переписывался с ним, даже отшутился, что, может, чонгуку вообще оставить всё как есть. ведь этот партак имеет теперь особый символ в их отношениях. можно даже парные сделать. и лишь слово «отношения», которыми тэхён назвал то, что между ними происходит, смогло успокоить чонгука и заставить всё-таки посмотреть на исправленную надпись с меньшей критикой. — слушай, когда я уже перестану тут пахать? я заебался, хён, — в очередной раз жалуется чонгук, когда ловит тэхёна у комнат для персонала, и, ну кто бы удивлялся, получает в ответ хмурый взгляд исподлобья. но чонгук уже достаточно обнаглел. такие взгляды, сука, всё ещё возбуждающие уже дохуя раз вытраханную задницу, на школьника не действует. — всё, я больше не буду работать в этой залупе. и вообще, я узнал, что те блюда, которые я разъебашил, вместе с посудой стоили от силы триста евро! — ты отрабатываешь за моральный ущерб, малыш, — отвечает тэхён, недовольно щурясь, и хватается за кисть чонгука, потому что тот уже тянулся к бабочке, чтобы снять форму и съебаться. — у тебя ещё час смены. и работать будешь столько, сколько нужно. — думаю, за моральный ущерб я уже отработал по-всякому, — упирается взглядом чонгук, толкая язык за щёку, чтобы напомнить тэхёну о том, как хорошо он отрабатывает. — в зал. быстро. работать. пока не отпиздил. блять, — чуть ли не по слогам приказывает тэхён, еле держась от желания всосать в себя надутые в раздражении губы, и выталкивает чонгука из комнаты для персонала. на самом деле чонгук понимает, чего тэхён тут пытается добиться. чонгук, конечно, туповат, но смышлёный всё-таки. да и туповат он только в школьных предметах. он догадался уже о том, что тэхён, заставляя его работать в этой залупе на залупных клиентов в команде не таких уж залупных официантов и поваров, воспитывает в нём ответственность и усидчивость, закаляет терпение и остужает пылкий характер. сука, какой же этот парень умный для своих лет. не только красотой одарён. но тэхён не учёл одного факта: он имеет дело с чон чонгуком — бунтующей будущей легендой корейской тру рок-сцены. — у моего братика сегодня день рождения. он подойдёт через десять минуточек, — говорит одна из клиенток миленьким голосом, когда чонгук подходит к её столику, чтобы взять заказ. — хм… как интересно, — в полном безразличии отвечает чонгук, с трудом сдерживая свои блевотные позывы, и нервно барабанит носком ботинка по мраморному полу, словно озабоченный кролик. — а можно нам какой-нибудь десертик? чтоб со свечками и, ну знаете, с песенкой, — просит вполне миловидная добродушная девушка и даже не догадывается о том, как сильно чонгуку хочется удушить её за эти уменьшительно-ласкательные. — о, я просто обязан самолично вам спеть, — хитроуёбно улыбается чонгук на всю ширь своего острого на язык рта и записывает заказ в своём блокноте, как «сраное сюрприз-поздравление для какого-то ебаната и именинный торт(ик) с ректальными свечами». возвращается он уже через десять минут, когда за столиком девушки появляется тот самый ебанат. затем просит мингю, что вносит в зал небольшой торт, зажечь на нём свечи, пока сам он будет исполнять для гостя хэппи бёзди ту ю. коллега слегка догадывается о том, что плутоватые искры в дьявольских глазах чонгука могут означать очередной пиздец, которым школьник хочет курировать, но всё равно даёт ему шанс. вдруг образумился малой, раз с боссом спит. да, о том, что у чонгука свои особенные привилегии, стафф догадался ещё на прошлой неделе. — дорогие гости. у нас сегодня особенный посетитель, — произносит чонгук в микрофон, вставая за стойку на сцене, и, сняв его, медленно идёт по залу, совсем не по-доброму ухмыляясь. знает, что тэхён где-то у себя в кабинете занимается администраторской хуйнёй. значит, можно немного пошалить. — именинник, родом из таиланда или тайваня, я не ебу, с ублюдским именем бэмбэм, — смеётся он, игнорируя то, как некоторые из гостей, да и сам таец, удивлённо раскрывают глаза. затем он подмигивает закатывающему глаза мингю, который обязательно подбежал бы к коллеге, чтобы отобрать у него микрофон, но у него тут торт и тающие на нём зажжённые свечи. — так давайте же дружно споём для бэмбэмчика, — воодушевлённо говорит чонгук в микрофон, совсем не боясь сцены, так как стоит на ней с четырнадцати лет. хоть и на обоссаной и более трушной. — с днём рождения, на-а-аху-уй, — поёт он чистым мелодичным вокалом, стараясь ровно так же, как если бы исполнял в составе своей группы. чонгук — профессиональный артист, а значит голосить будет на максимуме своих способностей. — с днём рождения, нахуй. с днём рождения нахуй идите все, с днём рождения нахуй, — завершает он своё выступление, уже дойдя до стола охуевшего именинника, чья сестра, кажется, вытирает с лица слёзы. чонгук надеется, что от счастья, ведь спел он заебато. один из гостей даже хлопает ему, потому что поёт вокалист реально охуенно. — давайте задуем свечи, — пытается разрядить повисшую обстановку мингю со своим тортом и догорающими свечами и, натянув улыбку, кладёт перед бэмбэмом десерт. чонгук продолжает стоять с микрофоном, готовый выступить анкором, но глаза случайно поднимаются на ту часть зала, в которую ему не стоило бы смотреть. на дверной проём, ведущий в коридор, где находится кабинет тэхёна. того самого администратора ресторана, в котором чонгук только что через динамики громко послал всех нахуй. босса, что сейчас стоит с разъярённым взглядом и свирепо дышит ноздрями в бешенстве. тэхёну не нужно как-то кричать на чонгука. даже пальцем не зовёт к себе. младший сам плетётся. знает же, что простым: «я хотел поздравить чувака самолично» не отъебётся. чонгук хоть и не жалеет ни о чём, так как кайфанул мощно, всё равно виновато шаркает по залу к тэхёну, возвращающемуся в свой кабинет. орать на чонгука при всех тот не будет, он сделает это за закрытыми дверями. — я так понял, меня увольняют? — с надеждой в голосе спрашивает чонгук, когда заходит в кабинет, где тэхён делает сердитые шаги из стороны в сторону. нет, ну а что? другие официанты прям боятся увольнения, когда косячат. а значит, по чонгуковой логике надо накосячить, чтобы уволили и избавили уже от этой отработки. — что? — нервно смеётся тэхён, сразу же пряча улыбку под нахмуренными в мрачности бровями. — ты думаешь, я тебя уволю после такой выходки? ты на меня до конца жизни пахать будешь, долбоёб, — выдыхает разъярённым быком пар из ноздрей и на секунду останавливается перед виновато опущенными глазами чонгука. — ой, вот только не делай такое лицо. чонгук, ты хоть, блять, понимаешь, что будет, если отец узнает? наебётся и контракт, и спонсирование, и тебе и хосоку и другим членам группы придётся по помойкам ходить, чтобы наскрести на покупку хороших инструментов, струн, комбика и прочей хуеботины. знаешь, кому и сколько тебе придётся сосать, чтобы продвинуть свою группу без вложенного бюджета? — тебе и много раз? — с наивной надеждой всё-таки спрашивает чонгук, так как совсем не против подобной расплаты за свой очередной факап. сука, кажется, у него на них настоящая зависимость. — нет, малыш, нет, — с умилённой усмешкой отвечает тэхён, чуть смягчаясь в лице. кролик-переросток. знает же, как использовать свою недорокерскую кокетливость, что сложно взять и послать нахуй и чонгука с отработкой в ресторане, и контракт. — я обязан тебя наказать за эту выходку. — блять, хён, только предкам не говори. всё сделаю, клянусь твоей жизнью, — паникует чонгук и чуть было не блюёт от самого себя. может, ещё на колени упадёшь перед тэхёном и отсосёшь ему? ах да, ты ж этим каждый ёбаный день занимаешься. чёрт возьми, не надо было, наверно. мог бы тогда использовать это в качестве искупления вины. — не буду я им говорить, — отрицательно качает головой тэхён, по-дьявольски облизываясь от того, с какой безнадёжностью на него сейчас смотрят. — друзьям? им расскажешь, да? — гадает чонгук и непонимающе хмурит брови, когда тэхён опять качает головой. — учителю о том, что эссе мы писали вместе? чонгуку становится искренне не по себе от внезапного осознания того, что у тэхёна на него слишком много компромата. хоть и этот парень доказал за время их знакомства, что не трепло, однако его сжатые от злости кулаки и разгорячённое дыхание не дают чонгуку покоя. чёрт знает этих европерцев. но тэхён вновь вертит головой в отрицании и медленно подходит к своему столу. садится за него, тяжело вздыхая, трёт переносицу пальцами одной руки и висок другой. а потом зазывает указательным школьника, полуиспуганно переминающегося с одной ноги на другую. нет, трушный рокер, конечно, не боится гнева своего бойфренда, но почему-то всё равно плетётся к нему, словно подходит к гильотине. что тэхён может сделать? заставит извиниться перед гостями? нет, чонгук лучше себе голосовые связки оторвёт, чем это сделает. или скажет, что расторгает их договор, который они ещё даже не подписали, потому что лидер группы слишком инфантильный и неконтролируемый? чонгук, конечно, не хочет этого признавать, но самому себе можно, мысли же неслышно. а говорят они ему о том, что немножко да жалеет он о своей выходке. песенка пиздатая получилась, конечно, и исполнена охрененно, но мог бы сделать её более приличной. может, обзавёлся бы уже и фанатами в этой блядской залупе. — снимай штаны, — приказывает тэхён, скрещивая руки на груди, и варианты наказания в голове чонгука быстро рассеиваются, заменяясь его довольной улыбкой. не, если трахаться будут, то он только рад таким исправительным работам. может косячить хоть каждый день. — не радуйся так. я всё равно накажу тебя так, как меня наказывал отчим в десять лет. — мне не десять! — бурчит чонгук, послушно опуская вниз брюки. — что? заставишь меня гулять голым по рестику? — сука, даже не смей думать об этом! — рычит на него тэхён, вскакивая на ноги, потому что вопрос чонгука прозвучал как идея к очередной шалости. раздражённо сжимая губы, тэхён грубо толкает чонгука животом на свой стол, отчего тот издевательски смеётся под нос. — о да, папито, трахни меня на этом столе. мы же так давно этим не занимались. аж целых пять часов, — иронизирует он и ощущает, как ягодицы покрываются мурашками, когда ткань нижнего белья резво стягивается к бёдрам, обжигая резинкой трепещущую в предвкушении кожу. — тебя отчим так наказывал в детстве, да? — вовсю ржёт чонгук, на мгновение забыв о своём испуге перед старшим. а зря. — малыш, я тебя не трахать буду, — ехидно усмехается тэхён перед тем, как влепить мощный шлепок по правой ягодице, что кабинет охватывает эхо от удара, который плавно заменяется протяжным возгласом чонгука. — тэхён, какого хрена! — возмущается он и пытается подняться, но тот крепко держит его свободной рукой за плечо, прижимая обратно к столу. — не рыпайся, твою мать. молча принимай своё наказание, иначе, клянусь мадре, серьёзно нажалуюсь твоим предкам. и поверь, расскажу я им всё, — предупреждает тэхён и шлёпает по левой ягодице, сука, всё так же больно, что слёзы брызгают из глаз. — бля-я-ять, — орёт чонгук, чуть поворачивая голову к парню, чтобы показать, что реально блять, что реально больно, что реально больше не будет. но сильно не рыпается, потому что тэхён, если сказал всё, то точно всё. — надо было выпороть тебя ещё в первый день, — мычит тэхён, оглаживая разгорячённой ладонью болезненно ноющую после ударов одну из раскрасневшихся ягодиц, на которой отчётливо виден след его пятерни. здравый смысл твердит ему, что на этом можно и остановиться. и проще было бы реально послать чонгука нахуй из ресторана, пусть репетирует или учится, но, главное, никогда не приближается к этому заведению. но нет, игра младшего в бунтующего рокстара вышла за дозволенные границы. тэхён слишком долго терпел. чонгук слышит знакомый лязг металла и широко раскрывает глаза в ужасе. нет, это не может быть тем, что он подумал. это точно не звук расстёгивающейся пряжки тэхёнового ремня, который он, сука, сегодня впервые за время их знакомства почему-то надел. когда чонгук стягивал сегодня с тэхёна штаны перед сменой, ещё усмехнулся ему в пах, что зачем ему этот ненужный аксессуар, ведь его брюки идеально держатся на его внушительном достоинстве. кажется, прям чувствовал, что понадобится он ему сегодня. — хён, прошу тебя, — бормочет дрожащими губами чонгук и полностью расхуяривает свой образ брутального рок-гиганта, потому что трясёт
